Введение

Аннигиляция – это военная стратегия, при которой наступающая армия стремится полностью разрушить военную мощь армии противника. Эта стратегия может быть реализована в ходе одного запланированного решающего сражения, называемого «битвой на уничтожение». Успешная битва на уничтожение достигается за счет тактической внезапности, применения подавляющего превосходства в силах в ключевом направлении или других тактических приемов, применяемых непосредственно перед или во время сражения. Конечная цель битвы на уничтожение – вынудить руководство армии противника просить о мире в результате полного разгрома ее войск и, следовательно, утраты способности вести дальнейшие наступательные или оборонительные действия. Для аннигиляции противника в данном контексте не обязательно уничтожать или захватывать всех или даже большинство его сил. Скорее, целью является уничтожение вражеской армии как единой боевой силы, способной оказывать дальнейшее значимое военное сопротивление в наступлении или обороне, даже временное.

Значение

В древние и классические времена многие сражения заканчивались полным уничтожением одной из противоборствующих сторон, яркими примерами служат битвы при Каннах, Заме и Адрианополе. Однако, начиная с эпохи Возрождения, стратегия битвы на уничтожение пришла в упадок, по крайней мере, в Европе. Наиболее заметное исключение составляют битвы Наполеона Бонапарта, с которым битва на уничтожение в современном понимании связана наиболее тесно, и иногда используется термин "наполеоновская битва на уничтожение". Битва при Аустерлице часто приводится в качестве образца современной битвы на уничтожение. Победы Наполеона при Аустерлице (1805) и Йене (1806) часто называют классическими примерами битв на уничтожение. Сам Наполеон больше не смог добиться столь решительных результатов, отчасти потому, что его противники адаптировались к его тактике. Например, Бородинская битва была победой, но не привела к желаемому разгрому русской армии.

После Наполеона

Тем не менее, стратеги, находясь под влиянием эпохи Наполеона, и особенно Антуана Анри Жомини, считали наполеоновскую битву на уничтожение правильной целью современных военных кампаний. Эта интерпретация позднее была приписана более известному Карлу фон Клаузевицу, изначально Гельмутом фон Мольтке Старшим, который подкреплял аргументы в пользу стратегий уничтожения цитатами из Клаузевица. Однако Клаузевиц не питал личной симпатии к Жомини и его концепциям и, возможно, вместо этого подчеркивал первичность политики в войне, оставаясь равнодушным к теориям, утверждавшим возможность достижения абсолютных решений посредством применения военной силы. Тем не менее, это заложило основу для значительной путаницы среди последующих стратегов. Трилогии Клаузевица (хотя и использовались вне контекста) оспариваются Лидделлом Хартом, который в своей книге «Стратегия» утверждает, что неудачный выбор слов Клаузевицем привел к тому, что его интерпретаторы переоценили ценность битв на уничтожение. В результате, в начале Гражданской войны в США многие высокопоставленные военные командиры ошибочно полагали, что битва на уничтожение быстро завершит войну. Однако размер и огневая мощь армий делали достижение битвы на уничтожение все более сложной задачей. Контраст можно увидеть между генералом Конфедерации Робертом Ли и генералом Союза Улиссом С. Грантом. Ли, переходя в наступление, обычно маневрировал с целью вынудить противника к битве на уничтожение. Его наиболее яркой попыткой стала битва при Чанселлорсвилле, где классический наполеоновский обходной маневр привел к победе, но не позволил уничтожить армию Союза под командованием Джозефа Хукера. Ли можно упрекнуть за стремление к битве на уничтожение, особенно в битве при Геттисберге. В отличие от него, Грант был известен проведением маневренных кампаний. Во время битвы при Виксбурге он вынудил армию Джона Пембертона занять оборонительную позицию в осаде, где она была вынуждена сдаться без боя. В кампании против Ли в Вирджинии в 1864 году он постоянно маневрировал вокруг Ли, вынуждая его отступать все дальше на юг, пока тому не пришлось выбирать между оставлением столицы Конфедерации, Ричмонда, или переходом к оборонительным рубежам. Также можно упомянуть Уильяма Текумсе Шермана. Вместо того чтобы гнаться за призрачной целью уничтожения армии Джона Белла Худа, Шерман решил действовать непосредственно против экономики Конфедерации. Его знаменитый марш по Джорджии, направленный в противоположную сторону от Худа, был в корне противоположен стратегии Наполеона. Во время франко-прусской войны пруссы (а затем немцы) создали свою версию битвы на уничтожение, относительно быстро уничтожая целые армии посредством быстрого перемещения войск и быстрого окружения противника. Эта тактика принесла свои плоды в решающих битвах при Меце и Седане, где две основные французские армии были полностью уничтожены одновременно и в короткие сроки, оставив Францию практически беззащитной перед немецким вторжением. Наполеоновский идеал оставался актуальным в начале Первой мировой войны. Фактически, немцам удалось провести битву на уничтожение против русской 2-й армии в битве при Танненберге в первые недели войны. Однако попытки добиться подобного результата на Западном фронте привели к огромным потерям без какого-либо эффекта. Армии стали слишком большими, чтобы иметь возможность обойти их фланги, и обладали слишком большой огневой мощью и слишком глубокой обороной, чтобы их можно было сломить штурмом. После Первой мировой войны парадигма маневрирования армий по сельской местности в течение нескольких недель с последующим сражением, обычно длящимся один день, перестала быть актуальной (по крайней мере, в войнах между крупными державами). Вместо этого армии разворачиваются в более или менее непрерывные линии, протяженностью в сотни миль. Таким образом, битва на уничтожение можно считать в основном историческим феноменом, за исключением второстепенных кампаний. Тактика, примененная пруссаками во время франко-прусской войны, позднее послужила вдохновением для блицкрига во время Второй мировой войны, когда высокомобильные соединения проводили битву на уничтожение, прорываясь прямо в слабую точку противника и пытаясь окружить и уничтожить отдельные вражеские группировки. Эта тактика оказалась впечатляюще успешной во время немецких вторжений в Польшу, Францию и Советский Союз, пока сами немцы не были уничтожены советскими войсками в таких битвах, как Сталинград, Белоруссия и Берлин. Во время Тихоокеанской войны стратегия Императорского японского флота была сосредоточена на цели заманить превосходящий по численности Тихоокеанский флот США в одно решающее сражение на уничтожение, которое вынудило бы США просить мира. Это было, по крайней мере, частично, мотивом внезапного нападения на Перл-Харбор и битвы за Мидуэй, но в целом придерживались этого курса, пока Императорский флот был способен к наступательным операциям. Эта цель так и не была достигнута по нескольким причинам. Во-первых, ВМС США не решались бросать в бой все свои силы в одном крупном сражении. Во-вторых, Императорский флот сосредоточил столько усилий на подготовке к единственному массированному столкновению, которое так и не произошло, что пренебрег защитой своих морских линий снабжения, которые вскоре стали жертвой стратегии изматывания, когда их активно атаковали американские подводные лодки. Даже японские победы, такие как битва за остров Санта-Крус, не привели к полному уничтожению противника. Желанной «решающей битвы» против ВМС США так и не произошло, и Императорский флот постепенно был истощен в результате атрофии.