Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Завод по переработке ядерного топлива в Ла-Гаге, Франция.
Nuclear fuel reprocessing plant at La Hague, France
Объект в Ла-Гаге – это завод по переработке ядерного топлива, расположенный в Ла-Гаге на полуострове Котентен в северной Франции, рядом с центром хранения отходов в Манше. Управляемый компанией Orano, ранее AREVA, а до этого COGEMA (Compagnie générale des matières atomiques), Ла-Гагский завод обеспечивает почти половину мировых мощностей по переработке отработавшего ядерного топлива реакторов на лёгкой воде. Он работает с 1976 года и имеет производительность около 1700 тонн в год. На заводе извлекается плутоний, который затем перерабатывается в MOX-топливо на площадке Маркуле. Здесь было обработано отработавшее ядерное топливо из Франции, Японии, Германии, Бельгии, Швейцарии, Италии, Испании и Нидерландов. В 2005 году было переработано 1100 тонн. Неперерабатываемая часть радиоактивных отходов в конечном итоге возвращается стране-отправителю. К 2015 году было переработано более 32 000 тонн отработавшего ядерного топлива, из которых 70% поступило из Франции, 17% – из Германии и 9% – из Японии.
The La Hague site is a nuclear fuel reprocessing plant at La Hague on the Cotentin Peninsula in northern France, with the Manche storage centre bordering on it. Operated by Orano, formerly AREVA, and prior to that COGEMA (Compagnie générale des matières atomiques), La Hague has nearly half of the world's light water reactor spent nuclear fuel reprocessing capacity. It has been in operation since 1976, and has a capacity of about 1,700 tonnes per year. It extracts plutonium which is then recycled into MOX fuel at the Marcoule site. It has treated spent nuclear fuel from France, Japan, Germany, Belgium, Switzerland, Italy, Spain and the Netherlands. It processed 1100 tonnes in 2005. The non recyclable part of the radioactive waste is eventually sent back to the user nation. Prior to 2015, more than 32,000 tonnes of spent nuclear fuel has been reprocessed, with 70% of that from France, 17% from Germany and 9% from Japan.
Операции
Использованное ядерное топливо состоит примерно из трех категорий. Наибольшая часть – это уран, который изначально присутствовал в топливе и не подвергся ядерным реакциям. Большая часть этого урана – уран-238, обладающий низкой радиоактивностью. Около 3–4% материала составляют продукты деления. Они в основном состоят из высокорадиоактивных изотопов, поскольку деление урана привело к избытку нейтронов, делающему их нестабильными. Как и в случае с любыми высокорадиоактивными материалами, уровень радиоактивности снижается относительно быстро, хотя хранение и защита необходимы как минимум на протяжении сотен лет. Третья категория – это элементы с массой и атомным номером, превышающими таковые у урана. Большинство этих так называемых трансурановых отходов составляют изотопы плутония, хотя присутствуют и другие элементы, такие как америций. Предприятия по переработке отработавшего топлива стремятся разделить эти три категории на максимально чистые фракции. На заводах по переработке ядерного топлива около 96% отработавшего ядерного топлива возвращается в топливный цикл в виде уранового и смешанного оксидного (MOX) топлива. Одним из основных методов разделения отработавшего топлива является процесс PUREX, который отделяет плутоний и другие трансуранические элементы от остальной части отработавшего топлива. Уран и плутоний затем разделяются последовательно в ходе серии сложных химических операций. Уран превращается в нитрат урана, а плутоний – в оксид плутония. Последний используется для производства свежего топлива, называемого MOX – смешанными оксидами урана и плутония, которые могут использоваться в качестве топлива в ядерных реакторах. Уранная фракция обладает очень низкой радиоактивностью и может храниться на специализированных складах. На практике, из-за ограничений в разделении этих трех категорий, в этом материале присутствует небольшое количество трансурановых изотопов.
Spent nuclear fuel roughly consists of three categories. The largest fraction by far is uranium that was present in the fuel from the start and was not affected by the nuclear reactions. Most of this uranium consists of uranium 238, which has a low radioactivity. Around 3 4% of the material consists of fission products. These are mostly composed of highly radioactive isotopes, as the fission of uranium has endowed these with too many neutrons to be stable. As with all highly radioactive material, this level of radioactivity decreases relatively rapidly, although storage and shielding is required for at least hundreds of years. Third, atom species are present which have a larger mass and atomic number than uranium itself. The majority of this so called transuranic waste consists of plutonium isotopes, although other species are also present, such as americium. Spent fuel treatment plants seek to separate these three categories into fractions that are as pure as possible. In nuclear reprocessing plants about 96% of spent nuclear fuel is recycled back into uranium based and mixed oxide MOX fuels. One of the main method for the separation of spent fuel is the PUREX process, which separates the plutonium and other transuranics from the remainder of the spent fuel. The uranium and plutonium are separated in turn in a series of complex chemical operations. The uranium becomes uranyl nitrate and the plutonium will be converted into plutonium oxide. The latter is used to produce fresh fuel called MOX – mixed oxides of uranium and plutonium, which can be used as fuel in nuclear reactors. The uranium fraction is very low in radioactivity and can be stored in specialized warehouses. In practice, because of limits to separation of the three categories, a small amount of transuranic isotopes will be present in this material.
История
Ла-Гагский завод был построен после Маркуля, изначально для производства плутония в военных целях. В 1969 году французские военные, располагая достаточным количеством плутония для создания оружия, перестали нуждаться в центре переработки. Завод переориентировал свою деятельность на гражданские нужды, и после сокращения штата на 350 человек его военные связи были прекращены. Этот переход к гражданскому использованию был поддержан Валери Жискаром д’Эстеном и получил дополнительный импульс в результате нефтяного кризиса 1973 года. Предполагалось, что предприятие будет использоваться для переработки урана, проданного Тайваню в 1980-х годах, и ряд тайваньских политиков и экспертов упоминали Ла-Гагский завод в процессе заключения этой сделки. Позднее Франция отказалась от выполнения соглашения, и ядерные материалы, проданные Тайваню, остаются непереработанными и хранятся во временных бассейнах охлаждения. 5 октября 2002 года на Ла-Гагском заводе произошел инцидент 1-го уровня по шкале INES. Субподрядчик, работавший на предприятии, получил кожное загрязнение при промывке оборудования в цехе очистки плутония.
The La Hague site was built after the Marcoule site originally for producing plutonium for military purposes. In 1969 the French military, having had a sufficient supply of plutonium for weapons, had no further use of the reprocessing centre. The factory directed its efforts toward civil operations, and with the reduction of 350 people from the plant's workforce, its military connections ended. This shift to civil uses was supported by Valéry Giscard d'Estaing and strengthened by the 1973 oil crisis. It was understood that the facility would be used to reprocess the uranium sold to Taiwan in the 1980s and a number of politicians and experts from Taiwan listed the La Hague site in the course of securing the deal. France later reneged on the agreement and the nuclear material sold to Taiwan remains unreprocessed and is stored in temporary cooling ponds. On 5 October 2002, an INES Level 1 incident occurred at La Hague. A sub contractor working at the plant suffered skin contamination while rinsing equipment in the plutonium purification workshop.
Споры вокруг радиоактивных выбросов
Гринпис ведет кампанию за закрытие этого объекта с 1997 года, утверждая, что он сбрасывает в океан "один миллион литров жидких радиоактивных отходов в день", что "эквивалентно 50 бочкам ядерных отходов". Организация заявляет, что радиация оказывает влияние на местные пляжи, хотя официальные данные свидетельствуют об обратном. В знак протеста Greenpeace устраивал перекрытия дорог и приковывал себя к транспортным средствам, перевозящим материалы на объект и с него. Однако лидер Greenpeace Франции, Янник Русселет, впоследствии заявил, что они прекратили критиковать завод по переработке на технических основаниях, поскольку COGEMA удалось успешно проводить процесс без серьезных утечек, которые часто происходили на других подобных предприятиях по всему миру. Ранее антиядерное движение утверждало, что COGEMA не сможет добиться успеха в переработке. Эрик Блан, заместитель директора завода, говорит, что, хотя завод намеренно выпускает радиоактивные вещества, годовая доза вблизи предприятия составляет менее 20 микрозивертов в год, что соответствует дозе космического излучения, получаемой во время одного трансатлантического перелета, и, следовательно, соответствует нормативным требованиям.
Greenpeace has been campaigning since 1997 for the shutdown of the site, which they claim dumps "one million litres of liquid radioactive waste per day" into the ocean; "the equivalent of 50 nuclear waste barrels", claiming the radiation affects local beaches, although official figures are to the contrary. Greenpeace have protested by creating roadblocks and chaining themselves to vehicles transporting materials to and from the site. However the leader of Greenpeace France, Yannick Rousselet, has since stated that they have ceased attempting to criticize the reprocessing plant on technical grounds, COGEMA having succeeded at performing the process without serious spills that have been frequent at other such facilities around the world. In the past, the antinuclear movement argued that COGEMA would not succeed with reprocessing. Eric Blanc, deputy director of the processing plant, says that although the plant does intentionally release radioactive material, the annual dose in the vicinity of the facility is less than 20 microsieverts per year, which is equivalent to the dose of cosmic radiation received during a single transatlantic flight, and therefore within regulation.