Рикардо Хаусманн: путь венесуэльского экономиста и эксперта по развитию

Введение

Венесуэльский экономист Рикардо Хаусманн (род. 1956) — бывший директор Центра международного развития, в настоящее время возглавляющий лабораторию роста этого же центра и являющийся профессором практического курса экономического развития в Школе государственного управления имени Джона Ф. Кеннеди при Гарвардском университете. Он также бывший министр планирования Венесуэлы и бывший руководитель Министерства народного планирования (1992–1993). Рикардо является соавтором нескольких широко используемых экономических концепций, включая «первородный грех», диагностику роста, самоопределение, «тёмную материю», пространство продуктов и экономическую сложность. Рикардо — отец театрального режиссёра и продюсера Мишеля Хаусмана, искусствоведа Каролины Хаусман и комика Джоанны Хаусман.

Ранние годы и карьера

Хаусманн родился в еврейской семье в Венесуэле. Его отец был беженцем из Холокоста, родившимся в Лейпциге, Германия, и осиротевшим в подростковом возрасте. Его мать была из Бельгии. Он получил степень бакалавра в области инженерии и прикладной физики (1977) и степень доктора философии в области экономики (1981) в Корнеллском университете. С 1985 по 1991 год он был профессором экономики в Институте высших исследований в области управления в Каракасе, где основал Центр государственной политики. В сентябре 2000 года Хаусманн пришел в Гарвард. Хаусманн является директором Центра международного развития (CID) при Гарвардском университете и профессором практической экономики развития в Гарвардской школе государственного управления имени Кеннеди. Он также занимает именную должность имени Джорджа А. Коуэна в Институте Санта-Фе. В период с 2005 по 2008 год он возглавлял Международную группу экспертов по инициативе ускоренного и совместного роста для Южной Африки – международную группу экономистов, призванную правительством Южной Африки для консультирования по вопросам программы экономического роста. Он также преподает два предмета, связанных с развитием: «Стратегия политики развития» и «Почему так много стран бедны, нестабильны и неравны?». Параллельно с работой в CID Хаусманн занимал несколько должностей в коммерческих и некоммерческих организациях: он был членом совета директоров венесуэльской телефонной компании CANTV (2001–2007), микрофинансового учреждения ACCION International (2009–2011) и консультативного совета Abengoa – компании по возобновляемой энергетике и инжинирингу, базирующейся в Испании. С 2010 по 2011 год он также был избран президентом Латиноамериканской и Карибской экономической ассоциации. В CID Хаусманн сосредоточил свои исследовательские усилия в двух основных областях: основные детерминанты макроэкономической волатильности, финансовой уязвимости и кризисов, а также детерминанты долгосрочного роста. Среди тем, которые он исследует, – причины ускорения и краха роста, причины и последствия «первородного греха», диагностика роста, процесс структурной трансформации и «Пространство продуктов», глобальные дисбалансы и «темная материя». Он участвовал в проектах, посвященных конкретным странам, включая Аргентину, Армению, Азербайджан, Белиз, Бразилию, Колумбию, Чили, Китай, Сальвадор, Египет, Гватемалу, Индию, Казахстан, Мексику, Марокко, Парагвай, Перу, Южную Африку, Тунис, Венесуэлу и Соединенные Штаты. Он также занимается гендерными вопросами и является соавтором ежегодного доклада Всемирного экономического форума о глобальном гендерном разрыве с момента его создания в 2006 году. Он пишет ежемесячную колонку для Project Syndicate, посвященную экономике развития. 4 марта 2019 года Хуан Гуайдо назначил Хаусманна представителем Венесуэлы в Межамериканском банке развития (МБР) – многостороннем агентстве в Вашингтоне и единственной международной финансовой организации, признавшей Гуайдо законным президентом Венесуэлы. МБР отменил свою ежегодную встречу в Чэнду, Китай, после того как китайское правительство отказало Хаусманну в визе. 27 сентября 2019 года Хаусманн подал в отставку с поста посла в МБР, написав в Twitter, что его академические обязанности в Гарвардском университете несовместимы с работой в МБР. Хаусманн подчеркнул, что он будет готов помочь Гуайдо «любым возможным способом», и рекомендовал Алехандро Плаза на должность представителя Венесуэлы в МБР, который был назначен на этот пост Гуайдо. С 2014 года Хаусманн руководит своей частной консалтинговой фирмой Ricardo Hausmann Consulting LLC, расположенной в Бостоне, штат Массачусетс.

Hausmann was born to a Jewish family in Venezuela. His father was a refugee of the Holocaust who was born in Leipzig, Germany and was orphaned as a teenager. His mother was from Belgium. He earned a bachelor's degree in Engineering and Applied Physics (1977) and a PhD in Economics (1981) at Cornell University. From 1985 to 1991, he was professor of Economics at the Instituto de Estudios Superiores de Administracion in Caracas, where he founded the Center for Public Policy. In September 2000 Hausmann came to Harvard. Hausmann is director of the Center for International Development (CID) at Harvard University and Professor of the Practice of Economic Development at the Harvard Kennedy School of Government. He also holds the George A. Cowan chair at the Santa Fe Institute. Between 2005 and 2008 he chaired the International Panel on the Accelerated and Shared Growth Initiative for South Africa, an international panel of economists called upon by South African government to advise their economic growth program. He also teaches two development related subjects: Development Policy Strategy and Why Are So Many Countries Poor, Volatile, and Unequal?. Concurrently with his position at CID, Hausmann has also held several positions at profit and non profit organizations: he was a member of the board of Venezuela's full service telephone company CANTV (2001–2007), of microfinance institution ACCION International (2009–2011), and of the advisory board of Abengoa, a renewable energy and engineering company based in Spain. From 2010 to 2011, he was also the elected president of the Latin American and Caribbean Economic Association. At CID, Hausmann has concentrated his research efforts in two broad areas: the underlying determinants of macroeconomic volatility, financial fragility and crises; and the determinants of long run growth. Themes he has been exploring include the causes of growth accelerations and collapses; the causes and consequences of original sin; growth diagnostics, the process of structural transformation and the Product Space; and global imbalances and dark matter. Country specific studies he has been involved with have included projects on Argentina, Armenia, Azerbaijan, Belize, Brazil, Colombia, Chile, China, El Salvador, Egypt, Guatemala, India, Kazakhstan, Mexico, Morocco, Paraguay, Peru, South Africa, Tunisia, Venezuela, and the United States. He also works on gender issues and has been a co author of the World Economic Forum's yearly Global Gender Gap Report since its creation in 2006. He writes a monthly syndicated column for Project Syndicate covering economics of development. On March 4, 2019, Juan Guaidó named Hausmann as Venezuela's representative to the Inter American Development Bank (IDB), a Washington based multilateral agency and the only international financial organization to recognize Guaidó as the legitimate president of Venezuela. The IDB cancelled its annual meeting in Chengdu, China after Hausmann was denied a visa by the Chinese government. On September 27, 2019 Hausmann resigned as ambassador to the IDB, writing on Twitter that "his academic duties at Harvard University are incompatible with the job at the IDB". Hausmann emphasized that he would be available to help Guaidó "any way he could"; he recommended Alejandro Plaz as Venezuela's IDB representative, who was named to the post by Guaidó. Since 2014 Hausmann operates his private consulting firm, Ricardo Hausmann Consulting LLC, located in Boston, Massachusetts.

Первородный грех (экономика)

Впервые термин «первородный грех» был использован в международной финансовой сфере в 1999 году в статье Барри Эйхенгрина и Хаусмана. Авторы определяют первородный грех как ситуацию, в которой резиденты (или правительство) страны не могут занимать средства в своей национальной валюте. Иными словами, бедная страна вынуждена привлекать заимствования, номинированные в иностранной валюте (например, в долларах США, евро или йене). Основываясь на своем показателе первородного греха, авторы демонстрируют, что он был характерен для большинства развивающихся экономик и не зависел от истории высокой инфляции и девальвации валюты. Это считается проблематичным, поскольку, если национальная валюта страны-заемщика обесценится, погашение кредита станет более сложным, так как ее валюта подешевеет по отношению к сумме займа. Последующие исследования в основном сосредоточились на международном аспекте первородного греха: неспособности большинства стран привлекать заимствования за рубежом в своей собственной валюте. Барри Эйхенгрин, Хаусманн и Уго Паницца показывают, что почти все страны (за исключением США, еврозоны, Японии, Великобритании и Швейцарии) в той или иной степени страдали от (международного) первородного греха. Авторы утверждают, что этот международный аспект первородного греха имеет серьезные последствия. Он делает долг более рискованным, повышает волатильность и ограничивает способность страны проводить независимую денежно-кредитную политику. Это связано с тем, что первородный грех может привести к валютному дисбалансу в национальном балансе страны: валюты ее активов и пассивов не совпадают. Следовательно, значительные колебания реального обменного курса будут влиять на совокупное благосостояние, и стране будет сложнее обслуживать свой долг. Другими словами, первородный грех делает бюджетную устойчивость зависимой от реального обменного курса и краткосрочной реальной процентной ставки. Критика концепции первородного греха носит двойственный характер. С одной стороны, Моррис Голдштейн и Филипп Тернер утверждают, что первородный грех не является достаточным условием для возникновения валютного дисбаланса и, следовательно, не может объяснить значительные потери производства, вызванные валютными дисбалансами во время финансовых кризисов. С другой стороны, Кармен Рейнхарт, Кеннет Рогофф и Мигель Савастано утверждают, что основная проблема развивающихся рынков заключается в том, чтобы научиться занимать меньше, а не больше в своей национальной валюте. Они предполагают, что проблемы развивающихся рынков обусловлены не первородным грехом, а так называемой непереносимостью долга: неспособностью развивающихся рынков управлять уровнем внешнего долга, который был бы управляемым для развитых стран при тех же обстоятельствах. Эйхенгрин, Хаусманн и Паницца отвечают на обе эти критики в статье, в которой разъясняют разницу между валютными дисбалансами, непереносимостью долга и первородным грехом.

The expression original sin was first used in international finance in a 1999 article by Barry Eichengreen and Hausmann. The authors define original sin as a situation in which the residents (or government) of a country are unable to borrow in their own domestic currency. In other words, a poor country is forced to borrow funds denominated in foreign exchange (e. g. the U. S. dollar, the euro, or the yen). Based on their measure of original sin the authors show that original sin was present in most of the developing economies and independent from histories of high inflation and currency depreciation. This is seen as problematic because if the borrowing country's domestic currency depreciates, the loan will become more difficult to pay back, since their currency is now worth less relative to the loan. Later research has mainly focused on the international component of original sin: the inability of most countries to borrow abroad in their own currency. Barry Eichengreen, Hausmann and Ugo Panizza show that almost all of the countries (except US, Euro area, Japan, UK, and Switzerland) suffered from (international) original sin over time. The authors argued that this international component of original sin has serious consequences. It makes debt riskier, increases volatility, and affects a country's ability to conduct an independent monetary policy. This is because original sin is likely to cause a currency mismatch in the national balance sheet of a country: the currencies of its assets and those of its liabilities do not correspond. Thus, large swings in the real exchange rate will have an effect on aggregate wealth and it will be more difficult for the country to service its debt. In other words, original sin tends to make the fiscal balance dependent on the real exchange rate and the short term real interest rate. Criticism on the concept of original sin has been twofold. On the one hand, Morris Goldstein and Philip Turner claim that original sin is not a sufficient condition for a currency mismatch, and thus cannot account for the large output losses due to the currency mismatches during financial crises. On the other hand, Carmen Reinhart, Kenneth Rogoff and Miguel Savastano claim that the main problem of emerging market economies is to learn how to borrow less rather than learn how to borrow more in their domestic currency. They assumed that the problems of emerging markets were not due to original sin, but to so called debt intolerance: the inability of emerging markets to manage levels of external debt that, under the same circumstances, would be manageable for developed countries. Eichengreen, Hausmann and Panizza respond to both criticisms in a paper elaborating the difference between currency mismatches, debt intolerance and original sin.

Самопознание

Самопознание – это концепция, разработанная Хаусманом и Дани Родриком, относящаяся к процессу выявления видов экономической деятельности, которые могут быть прибыльно реализованы в данной стране. В статье 2003 года под названием «Экономическое развитие как самопознание» Хаусманн и Родрик опровергают представление о том, что рост автоматически следует за наличием передовых технологий и эффективных экономических институтов (таких как хорошо разработанные и защищенные права собственности). Они утверждают, что существует еще одно необходимое условие: предприниматели в стране должны знать, какие новые виды экономической деятельности могут быть прибыльными – иными словами, должно быть достигнуто достаточный уровень самопознания. Самопознание обходится дорого инновационным предпринимателям, инвестирующим в него свои ресурсы. Однако выгоды от самопознания получают все предприниматели в стране, поскольку теперь они знают, какие виды деятельности прибыльны, не тратя время на самостоятельные поиски. Если это в конечном итоге приведет к увеличению инноваций и экономического роста в стране, то выгоды от самопознания распространятся на еще более широкие слои населения. Таким образом, по мнению Хаусмана и Родрика, самопознание имеет преимущества, выходящие за рамки компании, первоначально инвестировавшей в это открытие (то есть обладает положительными внешними эффектами). Следовательно, правительствам следует проводить экономическую политику, способствующую самопознанию. В более поздней работе Хаусманн, Родрик и соавтор Джейсон Хванг уточнили свои предыдущие выводы относительно самопознания. Они утверждают, что некоторые продукты связаны с более высоким уровнем производительности, чем другие. Таким образом, самопознание наиболее выгодно для стран, если будет установлено, что высокопроизводительные товары могут быть прибыльно произведены в данной стране. Это связано с тем, что новые продукты повышают прибыльность экспортной корзины страны, что, в свою очередь, способствует более высокому росту. Иными словами, некоторые продукты представляют больший интерес для выявления, чем другие, и именно эти продукты оказывают положительное влияние самопознания.

Диагностика роста

Диагностика роста — это методология, разработанная Хаусманом, Дани Родриком и Андресом Веласко для выявления глубинных причин, по которым темпы роста некоторых развивающихся экономик оказываются ниже ожидаемых. В основе методологии лежит предположение, что замедление роста в разных странах обусловлено различными факторами (вспомните принцип Анны Карениной). В руководстве «Диагностика роста на практике» объясняется происхождение термина: подход диагностики роста основан на идее, что экономика может испытывать множество проблем, препятствующих росту, но каждая из них проявляется в виде характерного набора симптомов. Эти симптомы служат основой для дифференциальной диагностики, в ходе которой аналитик пытается установить, какие из возможных объяснений наиболее соответствуют наблюдаемым темпам роста экономики. Таким образом, методология диагностики роста исходит из «симптомов» низкого роста, наблюдаемых в экономике страны, например, низкого уровня инвестиций. С помощью дерева решений анализируются все возможные причины этих симптомов и, по возможности, исключаются. Затем исследуются причины этих причин. Этот процесс продолжается до тех пор, пока не будет выявлено наиболее существенное ограничение роста в стране. Устранение этого ограничения должно стать приоритетом экономической политики для ускорения роста. Авторы утверждают, что применение неверного «лекарства» от неправильного «диагноза», то есть реализация неподходящей экономической реформы в неблагоприятных условиях, может быть как экономически неэффективным, так и политически опасным. Одним из первых применений методологии диагностики роста стало исследование на примере Сальвадора, описанное в статье «Диагностика роста», написанной в соавторстве с Дани Родриком и Андресом Веласко. В то время в стране были хорошие макроэкономические показатели, развитые институты, низкие процентные ставки и высокая отдача от образования. Однако инвестиции оставались на низком уровне. По мнению авторов, методология диагностики роста показала, что в конечном итоге низкий уровень инвестиций в Сальвадоре был связан с проблемой самоопределения: страна теряла традиционные отрасли промышленности, и не было ясно, во что инвестировать в дальнейшем. Таким образом, отсутствие инновационных инвестиционных идей стало главным ограничением роста в Сальвадоре. С момента публикации этой статьи стратегия диагностики роста была принята рядом международных институтов, включая Всемирный банк, Межамериканский банк развития, Азиатский банк развития, Департамент международного развития Великобритании и Корпорацию «Тысячелетия». В настоящее время сеть PREM собирает тематические исследования по странам, использующим методологию диагностики роста.

Growth diagnostics is a methodology developed by Hausmann, Dani Rodrik and Andrés Velasco to determine the underlying reasons why some developing economies are not growing as fast as might be expected. The underlying assumption is that different countries experience slow growth for different reasons (compare to the Anna Karenina principle). In the handbook "Doing Growth Diagnostics in Practice", the origin of the term is explained:

The growth diagnostic approach is based on the idea that there may be many reasons why an economy does not grow, but each reason generates a distinctive set of symptoms. These symptoms can become the basis of a differential diagnostic in which the analyst tries to distinguish among potential explanations for the observed growth rate of the economy. Thus the growth diagnostics methodology departs from the "symptoms" of low growth that are visible in a country's economy—for example, low investment. Using a decision tree, all possible causes of these symptoms are inspected and if possible, eliminated. Next, the causes of these causes are scrutinized. This goes on until the most binding constraint to growth in a country is found. This is the constraint that economic policy in the country will need to address to accelerate growth. The authors argue that applying the wrong cure for the wrong disease, i. e. implementing the wrong economic reform in the wrong circumstances, can be both economically unproductive and politically dangerous. One of the first applications of the growth diagnostics methodology was a case study of El Salvador, described in the paper "Growth Diagnostics", co authored by Dani Rodrik and Andrés Velasco. At the time, the country had good macroeconomic indicators, decent institutions, low interest rates and returns to education. However, it was investing little. According to the authors, the growth diagnostics methodology revealed that in the end, the low investment in El Salvador could be brought back to a problem of self discovery: the country was losing its traditional industries and it was unclear what it should invest in next. This lack of innovative investment ideas, then, was El Salvador's most binding constraint on growth. Since the publication of this paper, the growth diagnostics strategy has been adopted by a number of international institutions including the World Bank, the Inter American Development Bank, the Asian Development Bank, the UK's Department for International Development and the Millennium Challenge Corporation. The PREM network currently collects country case studies that use the growth diagnostics methodology.

Темная материя

Темная материя — термин, предложенный Хаусманом и Федерико Штурценеггером для обозначения «невидимых» активов, объясняющих расхождение между официальными оценками кумулятивного счета текущих операций США и оценками, основанными на фактической доходности чистой внешней финансовой позиции США. В частности, Бюро экономического анализа США (BEA) оценило чистый дефицит счета текущих операций США в 2,5 триллиона долларов в 2004 году. Однако, по мнению Хаусмана и его коллеги Федерико Штурценеггера, фактический дефицит счета текущих операций США не может быть столь велик, как это оценивается: в противном случае США выплачивали бы значительные проценты по своему долгу. Это не соответствует действительности, поскольку чистый доход в 2004 году оставался положительным и составлял 30 миллиардов долларов, что не ниже уровня 1980 года, до увеличения дефицита счета текущих операций США. Таким образом, авторы утверждают, что «реальный» кумулятивный счет текущих операций в 2004 году был фактически положительным, и что в расчетах каким-то образом не учитывается значительная сумма (иностранных) активов. Предполагаемым источником этого «скрытого богатства» является темная материя, возникающая в результате неучтенного экспорта идей и других услуг (таких как страхование или ликвидность) из США в другие экономики. Авторы утверждают, что США осуществляет значительный экспорт, в основном делового ноу-хау, включенного в прямые иностранные инвестиции, который не отражается в официальной торговой статистике. Этот экспорт увеличивает реальную стоимость зарубежных активов США и, следовательно, снижает реальный размер дефицита. Поэтому, по их мнению, поводов для беспокойства о финансовом положении США меньше, чем обычно предполагается. Кроме того, эта темная материя в счете текущих операций США имеет последствия и для счетов других стран, которые непреднамеренно накапливают обязательства, импортируя ноу-хау. Идея темной материи не осталась без критики. Во-первых, Виллем Бьютер утверждал, что темная материя должна приводить к более высокой доходности внешних активов США по сравнению с внешними обязательствами. Однако, по его словам, убедительных доказательств этого нет. Во-вторых, доход США от темной материи, по-видимому, сильно колеблется из года в год, несмотря на то, что он обусловлен постоянными характеристиками экономики США, такими как экспорт ноу-хау. Наконец, Мэтью Хиггинс, Томас Клитгард и Седрик Тилль согласны с утверждением о том, что иностранные активы США в настоящее время недооценены. Однако они утверждают, что более важно то, что внешние обязательства США переоценены. Таким образом, США имеет меньше внешних обязательств, чем принято считать; этот факт (а не темная материя) объясняет неожиданно высокий чистый доход. В статье 2007 года Хаусманн и Штурценеггер ответили на некоторые из этих критических замечаний, защищая существование и функционирование темной материи.

Dark matter is a term coined by Hausmann and Federico Sturzenegger to refer to the 'invisible' assets that explain the difference between official estimates of the U. S. cumulative current account, and estimates based on the actual return on the U. S. net financial position. Specifically, the U. S. Bureau of Economic Analysis (BEA) estimated the net U. S. current account deficit to be 2.5 trillion in 2004. However, according to Hausmann and his colleague Federico Sturzenegger, the U. S. current account deficit cannot in reality be as high as it is estimated to be: otherwise, the U. S. would be paying large amounts of interests on its debt. This does not seem to be the case: net income in 2004 was still a positive 30 billion, which is not lower than it was in 1980, before the U. S. built up its current account deficit. Thus, the authors argue that the "real" cumulative current account in 2004 was in fact positive, and that somehow a large amount of (foreign) assets are being left out of the calculations. The suggested source of this "missing wealth" is dark matter, resulting from the unaccounted export of ideas and other services (such as insurance or liquidity) from the U. S. to other economies. The two authors claim that the U. S. has significant exports, mainly of business know how bundled with its foreign direct investment) that do not show up in official trade statistics. These exports increase the real value of its foreign assets, and thus lower the real size of the deficit. Therefore, they argue, there is less reason to worry about the U. S. financial position than is usually assumed. In addition, this dark matter in the U. S. current account also has implications for the accounts of other countries, which have been inadvertently accruing liabilities by importing know how. The idea of dark matter has not gone without criticism. First, Willem Buiter has argued that dark matter should result in a higher rate of return on U. S. external assets than on U. S. external liabilities. However, he claims, there is no convincing evidence that this is the case. Second, the U. S. income from dark matter seems to vary enormously from year to year, even though it stems from permanent characteristics of the U. S. economy like the export of know how. Lastly, Mathew Higgins, Thomas Klitgaard, and Cedric Tille agree with the assertion that U. S. foreign assets are currently undervalued. However, they argue that more important, U. S. foreign liabilities are overvalued. Thus, The U. S. has fewer foreign liabilities than is currently assumed; this fact (rather than dark matter) explains the unexpectedly high net income. In a 2007 article, Hausmann and Sturzenegger respond to some of these critiques, defending the existence and function of dark matter.

Продуктовое пространство

Продуктовое пространство – это инструмент для понимания процесса структурной трансформации и самоопределения, который Рикардо Хаусманн представил совместно с Сезаром Идальго и Бейли Клингером. Продуктовое пространство состоит из сети продуктов, где два продукта связаны в соответствии с вероятностью их совместного экспорта, что указывает на то, что для их производства требуются схожие возможности. По мнению Хаусманна и его коллег, Продуктовое пространство предсказывает реальную эволюцию структуры сравнительных преимуществ стран. Они утверждают, что из-за координационных сбоев экономики диверсифицируются, переходя к производству продуктов, тесно связанных с теми, которые они уже производят, поскольку эти продукты требуют аналогичных компетенций. Таким образом, в процессе развития страна перемещается по продуктовому пространству от одного продукта к другому, осваивая все более сложные продукты. В недавней публикации под названием «Структурная трансформация и модели сравнительного преимущества в Продуктовом пространстве» Хаусманн и соавтор Бейли Клингер объясняют идею Продуктового пространства, используя следующую аналогию:

Наша метафора заключается в том, что продукты подобны деревьям, и любые два дерева могут быть близки или далеки друг от друга в зависимости от сходства необходимых возможностей. Предприятия подобны обезьянам, которые обеспечивают себе существование, используя дерево, которое они занимают. Мы рассматриваем лес – Продуктовое пространство – как данность, одинаковую для всех стран. [ ] Процесс структурной трансформации заключается в том, чтобы обезьяны перепрыгивали из бедной части леса в более богатую, но вероятность успешного прыжка будет зависеть от ожидаемой продуктивности этих деревьев и от того, насколько близко обезьяны находятся к незанятым деревьям, где близость связана с полезностью конкретных активов, которыми страна располагает для производства нового товара. Продуктовое пространство соотносится с идеей диагностики роста, поскольку оно было разработано с целью выявления координационных сбоев, устранение которых может способствовать развитию экономики развивающейся страны. Конечная цель Продуктового пространства – разработать аналитические инструменты, позволяющие изучать экономическое развитие, основываясь на фактическом технологическом потенциале стран, а не только на традиционных показателях управления, используемых такими организациями, как Всемирный банк или Международный валютный фонд. В статье 2009 года индекс экономической сложности был предложен как более точный прогностический показатель роста, чем предыдущие индикаторы. Исследования в области Продуктового пространства и экономической сложности, проведенные Хаусманном, Идальго и их командой, обобщены в книге «Атлас экономической сложности» (2011).

Избранная библиография

Айхенгрин, Барри; Хаусманн, Рикардо; Паницца, Уго (октябрь 2003). «Несоответствие валют, непереносимость долга и первоначальный грех: почему это не одно и то же и почему это важно». Рабочая статья NBER № 10036. Хаусманн, Рикардо; Родрик, Дани; Веласко, Андрес (2005). «Правильная диагностика». Финансы и развитие, 43 (1). (резюме рабочей статьи по диагностике роста 2005 года) Хаусманн, Рикардо; Родрик, Дани; Веласко, Андрес (2005). «Диагностика роста». В: Вашингтонский консенсус пересмотрен: к новому глобальному управлению. Оксфорд, Великобритания: Oxford University Press, 324–355. Хаусманн, Рикардо; Штурценеггер, Федерико (ноябрь 2006). «Последствия «темной материи» для оценки внешнего дисбаланса США». Рабочая статья CID № 137. Хаусманн, Рикардо; Клингер, Бейли; Вагнер, Родриго (сентябрь 2008). «Диагностика роста на практике: руководство для размышлений». Рабочая статья CID. Hausmann R, Hidalgo CA и др. (2011) Атлас экономической сложности. Puritan Press.