Введение
Битва при Монмуте, также известная как Битва при Монмутском суде, произошла 28 июня 1778 года недалеко от Монмутского суда в современном Фрихолд-Боро, штат Нью-Джерси, во время Американской революционной войны. В ней Континентальная армия под командованием генерала Джорджа Вашингтона сразилась с британской армией в Северной Америке под командованием генерала сэра Генри Клинтона. Это была последняя битва Филадельфийской кампании, начавшейся в предыдущем году, в ходе которой британцы нанесли Вашингтону два крупных поражения и оккупировали Филадельфию. Вашингтон провел зиму в Долине Фордж, восстанавливая свою армию и защищая свои позиции от политических противников, выступавших за его замену на посту главнокомандующего. Среди них был генерал-майор Горацио Гейтс, чьи политические связи с «Конвейской кликой» угрожали статусу Вашингтона как главнокомандующего. В феврале 1778 года Французско-американский договор о союзе изменил стратегический баланс в пользу американцев, заставив британцев отказаться от надежд на военную победу и принять оборонительную стратегию. Клинтону было приказано эвакуировать Филадельфию и консолидировать свою армию. Континентальная армия преследовала британцев во время их марша через Нью-Джерси к Сэнди-Хуку, откуда Королевский флот должен был переправить их в Нью-Йорк. Старшие офицеры Вашингтона призывали к различной степени осторожности, но для него было политически важно не позволить британцам отступить без потерь. Вашингтон отделил около трети своей армии и отправил ее вперед под командованием генерал-майора Чарльза Ли, надеясь нанести британцам серьезный удар, не вступая в крупное сражение. Битва началась неудачно для американцев, когда Ли провалил атаку на британский арьергард у Монмутского суда. Контратака главной британской колонны вынудила Ли отступить, пока не прибыл Вашингтон с основным корпусом. Клинтон прекратил преследование, обнаружив Вашингтона в неприступной оборонительной позиции, и возобновил марш к Сэнди-Хуку. Клинтон разделил свою армию на две дивизии для марша из Филадельфии: в первой дивизии было сосредоточено большинство боевых войск, а вторая состояла в основном из тяжелого обоза, включавшего 1500 повозок. Британцы подвергались все более сильному преследованию американских войск на территории Нью-Джерси, и к 27 июня 1778 года авангард Ли находился в пределах досягаемости. Когда британцы покинули Монмутский суд на следующий день, Ли попытался изолировать и разгромить их арьергард. Атака была плохо скоординирована, и американцы быстро оказались в меньшинстве, когда вернулась первая британская дивизия. Некоторые подразделения Ли начали отступать, что привело к потере управления и вынудило Ли отдать приказ об общем отступлении. Ожесточенное сражение арьергарда авангарда дало Вашингтону достаточно времени, чтобы развернуть основной корпус в сильную оборонительную позицию, против которой британские попытки подавить авангард потерпели неудачу. Пехотное сражение переросло в двухчасовую артиллерийскую дуэль, во время которой Клинтон начал отступление. Дуэль завершилась, когда континентальная бригада установила артиллерию на холме с видом на британские позиции, вынудив Клинтона отозвать свои орудия. Вашингтон предпринял две небольшие атаки на пехоту Клинтона во время отступления, нанеся британцам тяжелые потери во второй из них. Попытка Вашингтона разведать британские фланги была остановлена наступлением темноты, и обе армии расположились в пределах 1 мили (2 км) друг от друга. Британцы незамеченными скрылись ночью, чтобы соединиться с обозом. Остальная часть марша к Сэнди-Хуку прошла без происшествий, и армия Клинтона в начале июля была переправлена в Нью-Йорк. Битва была тактически неопределенной и стратегически неважной: ни одна из сторон не нанесла желаемого удара, армия Вашингтона осталась боеспособной, а британцы успешно передислоцировались в Нью-Йорк. Обе стороны понесли значительные потери, хотя большинство из них были вызваны болезнями, связанными с жарой, а не боевыми действиями. Континентальная армия, по оценкам, нанесла противнику большие потери, чем понесла сама, и это был один из немногих случаев, когда она сохранила контроль над полем боя. Она доказала, что значительно улучшилась после зимней подготовки, и профессиональное поведение американских войск во время битвы было широко отмечено британцами. Вашингтон смог представить битву как триумф, и Конгресс выразил ему формальную благодарность за «важную победу при Монмуте над великой британской армией». Его позиция главнокомандующего стала незыблемой. Его впервые провозгласили отцом своей страны, а его критики замолчали. Ли подвергся резкой критике за то, что не развил успех в атаке на британский арьергард. Из-за его нетактичных попыток оправдаться после битвы Вашингтон арестовал его и отдал под военный трибунал по обвинению в неподчинении приказам, проведении «ненужного, беспорядочного и позорного отступления» и неуважении к главнокомандующему. Ли совершил роковую ошибку, превратив судебное разбирательство в соревнование между ним и Вашингтоном. Он был признан виновным по всем пунктам обвинения, хотя его вина по первым двум пунктам была спорной. Сегодня место битвы является государственным парком Нью-Джерси, который сохраняет землю для публичного доступа и называется Государственным парком поля битвы при Монмуте.
the battle at Monmouth, Wales
The Battle of Monmouth, also known as the Battle of Monmouth Court House, was fought near Monmouth Court House in modern day Freehold Borough, New Jersey on June 28, 1778, during the American Revolutionary War. It pitted the Continental Army, commanded by General George Washington, against the British Army in North America, commanded by General Sir Henry Clinton. It was the last battle of the Philadelphia campaign, begun the previous year, during which the British had inflicted two major defeats on Washington and occupied Philadelphia. Washington had spent the winter at Valley Forge rebuilding his army and defending his position against political enemies who favored his replacement as commander in chief. This included Major General Horatio Gates, whose political alliance with the “Conway Cabal” threatened General Washington’s status as commander in chief. In February 1778, the French American Treaty of Alliance tilted the strategic balance in favor of the Americans, forcing the British to abandon hopes of a military victory and adopt a defensive strategy. Clinton was ordered to evacuate Philadelphia and consolidate his army. The Continental Army shadowed the British as they marched across New Jersey to Sandy Hook, from where the Royal Navy would ferry them to New York. Washington's senior officers urged varying degrees of caution, but it was politically important for him not to allow the British to withdraw unscathed. Washington detached around a third of his army and sent it ahead under the command of Major General Charles Lee, hoping to land a heavy blow on the British without becoming embroiled in a major engagement. The battle began badly for the Americans when Lee botched an attack on the British rearguard at Monmouth Court House. A counter attack by the main British column forced Lee to retreat until Washington arrived with the main body. Clinton disengaged when he found Washington in an unassailable defensive position and resumed the march to Sandy Hook. Clinton had divided his army into two divisions for the march from Philadelphia; most of the combat troops were concentrated in the first division, while the second comprised most of the heavy transport of a 1,500 wagon baggage train. The British were harassed by increasingly strong American forces as they traversed New Jersey, and by June 27, 1778, Lee's vanguard was within striking distance. When the British left Monmouth Court House the next day, Lee attempted to isolate and defeat their rearguard. The attack was poorly coordinated, and the Americans were quickly outnumbered when the British first division returned. Some of Lee's units began to withdraw, leading to a breakdown in command and control and forcing Lee to order a general retreat. A fiercely fought rearguard action by the vanguard gave Washington enough time to deploy the main body in a strong defensive position, against which British efforts to press the vanguard foundered. The infantry battle gave way to a two hour artillery duel, during which Clinton began to disengage. The duel ended when a Continental brigade established artillery on a hill overlooking the British lines, forcing Clinton to withdraw his guns. Washington launched two small unit attacks on Clinton's infantry as they withdrew, inflicting heavy casualties on the British during the second. An attempt by Washington to probe the British flanks was halted by sunset, and the two armies settled down within 1 mile (2 km) of each other. The British slipped away unnoticed during the night to link up with the baggage train. The rest of the march to Sandy Hook was completed without further incident, and Clinton's army was ferried to New York in early July. The battle was tactically inconclusive and strategically irrelevant; neither side landed the blow they hoped to on the other, Washington's army remained an effective force in the field, and the British redeployed successfully to New York. Both sides sustained considerable casualties, though the majority were from heat related illness and exhaustion rather than combat. The Continental Army is estimated to have inflicted more losses than it received, and it was one of the rare occasions on which it retained possession of a battlefield. It had proven itself to be much improved after the training it underwent over the winter, and the professional conduct of the American troops during the battle was widely noted by the British. Washington was able to present the battle as a triumph, and he was voted a formal thanks by Congress to honor "the important victory of Monmouth over the British grand army." His position as commander in chief became unassailable. He was lauded for the first time as the father of his country, and his detractors were silenced. Lee was vilified for his failure to press home the attack on the British rearguard. Because of his tactless efforts to argue his case in the days after the battle, Washington had him arrested and court martialed on charges of disobeying orders, conducting an "unnecessary, disorderly, and shameful retreat" and disrespect towards the commander in chief. Lee made the fatal mistake of turning the proceedings into a contest between himself and Washington. He was found guilty on all counts, although his culpability on the first two charges was debatable. Today, the site of the battle is a New Jersey State Park that preserves the land for the public, called Monmouth Battlefield State Park.
Предыстория
В 1777 году, спустя два года после начала американской войны за независимость, главнокомандующий британскими войсками генерал сэр Уильям Хоу начал Филадельфийскую кампанию с целью захвата столицы повстанцев и склонить их к прошению о мире. Осенью того же года Хоу нанес два значительных поражения генералу Джорджу Вашингтону и его Континентальной армии при Брэндивайне и Германтауне, оккупировал Филадельфию, вынудив Второй Континентальный конгресс спешно перебраться в Йорк, штат Пенсильвания. Вашингтон избегал сражений до конца года и в декабре расположил армию на зимние квартиры в Вэлли-Фордж, несмотря на стремление Конгресса продолжить кампанию. В отличие от него, его подчиненный генерал Горацио Гейтс одержал крупные победы в сентябре и октябре в битвах при Саратоге. Вашингтон подвергся критике в некоторых кругах армии и Конгресса за применение фабианской стратегии, направленной на истощение британцев в затяжной войне на истощение, вместо решительной победы в генеральном сражении. В ноябре Вашингтон услышал слухи о существовании в Конгрессе "сильной фракции", выступавшей за его замену Гейтсом на посту главнокомандующего. Назначение известного критика генерала Томаса Конвея на должность генерального инспектора армии и Гейтса в Военный совет и Совет по вооружению в декабре убедили Вашингтона в существовании заговора с целью лишить его командования армией. В течение зимы, когда ощущалась нехватка продовольствия и болезнями погибло 15% личного состава, он боролся за сохранение армии и своего положения главнокомандующего. Он успешно вел "искусную кампанию политической борьбы", создавая в общественном мнении образ человека бескорыстного, без коварства и честолюбия, одновременно работая через своих союзников в Конгрессе и армии, чтобы нейтрализовать критиков. Тем не менее, сомнения в его руководстве сохранялись, и ему требовалась победа на поле боя, чтобы укрепить свои позиции. В Европе Франция маневрировала, стремясь использовать возможность ослабить давнего соперника. После заключения Франко-американского союза в феврале 1778 года французские войска были отправлены в Северную Америку для поддержки революционеров. Это привело к Англо-французской войне (1778–1783), к которой в 1779 году присоединилась Испания на стороне Франции. На фоне того, как остальная Европа склонялась к враждебному нейтралитету, Великобритания подверглась еще большему давлению в 1780 году, когда Голландия присоединилась к Франции, что привело к Четвертой англо-голландской войне. Столкнувшись с военной эскалацией, растущей дипломатической изоляцией и ограниченными ресурсами, британцы были вынуждены отдать приоритет защите метрополии и более ценных колониальных владений в Карибском бассейне и Индии, отодвинув на второй план свои североамериканские колонии. Они отказались от попыток добиться решающей военной победы, отменили "Невыносимые акты", спровоцировавшие восстание, и в апреле 1778 года направили Карлайлскую мирную комиссию для достижения урегулирования путем переговоров. В Филадельфии новому главнокомандующему, генерал-лейтенанту сэру Генри Клинтону, было приказано перебросить 8000 солдат – треть своей армии – в Вест-Индию и Флориду, сосредоточить остальную часть армии в Нью-Йорке и занять оборонительную позицию.
Континентальная армия
Предпочтение Вашингтона профессиональной постоянной армии, а не ополчению, стало еще одним предметом критики. Он видел, как его армия расформировывалась осенью 1775 года по истечении срока краткосрочных контрактов, и частично винил в своем поражении в битве при Лонг-Айленде в августе 1776 года неэффективность ополчения. По его настоянию, Конгресс принял между сентябрем и декабрем 1776 года закон о создании армии, в которой солдаты должны были служить до окончания войны. Набор добровольцев не дал достаточного количества людей, а строгая дисциплина, введенная Вашингтоном, длительные периоды разлуки с домом и поражения 1777 года еще больше ослабили армию из-за дезертирства и частых отставок офицеров. Хотя армия, прибывшая в Долину Фордж, сохранила ядро полковой организации и основу из опытных офицеров и солдат, никто не сомневался, что она не может сравниться с тактическим мастерством британской армии. Ситуация заметно улучшилась с прибытием в марте 1778 года Фридриха Вильгельма фон Штубена, которому Вашингтон поручил обучение армии. При энергичной поддержке главнокомандующего, Штубен внедрил единый стандарт строевой подготовки, которого раньше не существовало, и интенсивно тренировал армию, превратив ее в более профессиональную силу, способную конкурировать с британской армией на равных. Фридрих Вильгельм Август Генрих Фердинанд прибыл в Долину Фордж добровольцем, представляясь бароном фон Штубеном, близким к прусскому королю Фридриху Великому и генералом прусской армии – все это было ложью. В мае 1778 года он был назначен генеральным инспектором армии. Его вклад был признан одним из важнейших для окончательной американской победы в последнем официальном письме Вашингтона в качестве главнокомандующего в 1783 году. Шестнадцать месяцев плена не смягчили Ли. Он оставался почтительным с Вашингтоном при встрече, но продолжал критиковать его способности в присутствии других, и, вероятно, друзья Вашингтона докладывали об этом главнокомандующему. Ли пренебрежительно отзывался о Континентальной армии, принижал усилия Штубена по ее улучшению и, минуя Вашингтона, представил в Конгресс план реорганизации армии на основе ополчения, что побудило Вашингтона отчитать его. Тем не менее, Ли пользовался уважением многих офицеров Вашингтона и высоким авторитетом в Конгрессе, и Вашингтон поручил ему командование дивизией, которая вскоре выведет Континентальную армию из Долины Фордж. В мае стало ясно, что британцы готовятся к эвакуации Филадельфии, но Вашингтон все еще не располагал подробной информацией о намерениях Клинтона и опасался, что британцы ускользнут по суше через Нью-Джерси. 2-й полк Нью-Джерси, который с марта проводил операции против британских фуражиров и сторонников в Нью-Джерси, был ценным источником информации, и к концу месяца эвакуация британцев по суше казалась все более вероятной. Вашингтон усилил полк остальной частью бригады Нью-Джерси под командованием бригадного генерала Уильяма Максвелла, приказав им препятствовать и затруднять действия британцев. Континентальные войска должны были сотрудничать с опытным ополчением Нью-Джерси под командованием генерал-майора Филемона Дикинсона, одного из самых способных командиров ополчения в войне и лучшего источника информации Вашингтона о британской деятельности. 18 мая Вашингтон отправил неопытного 20-летнего генерал-майора Лафайета с 2200 людьми для организации наблюдательного поста на Баррен-Хилл, в 11 милях (18 км) от Филадельфии. Первое значительное самостоятельное командование француза чуть не закончилось катастрофой для него два дня спустя в битве при Баррен-Хилле, и лишь дисциплина его солдат предотвратила его окружение британцами.
Марш из Филадельфии
15 июня британцы начали отступление из Филадельфии, переправившись через реку Делавэр в Нью-Джерси. Последние войска перешли через три дня, и армия закрепилась у Хэддонфилда. Клинтон, ещё не определившийся с точным маршрутом к Нью-Йорку, находящемуся примерно в 90 милях (145 км), разделил свою армию на две дивизии и двинулся в Аллентаун, расположенный примерно в 40 милях (64 км) к северо-востоку. Он сопровождал первую дивизию, состоявшую из около 10 000 солдат под командованием генерал-лейтенанта Чарльза Корнуоллиса. Вторая дивизия, под командованием генерал-лейтенанта Вильгельма фон Книфаузена, насчитывала чуть более 9 000 человек, из которых свыше 7 500 составляли бойцы. В этой дивизии находилась основная часть медленного и тяжёлого обоза, состоявшего из 1500 повозок. Марш осуществлялся короткими этапами во время сильной жары, когда температура часто превышала обычные показатели, что ещё больше замедляло продвижение и приводило к потерям от теплового удара. Медленный прогресс не беспокоил Клинтона. Он был уверен в превосходстве своих войск над силами Вашингтона и считал, что крупное сражение компенсирует унижение от необходимости покинуть Филадельфию и может даже нанести серьёзный удар по восстанию. По возможности, обе дивизии двигались параллельными маршрутами, обеспечивая взаимную поддержку. Лёгкие войска и пионеры разведывали путь впереди основных сил и устраняли препятствия, боевые подразделения сопровождали обоз, а батальонные подразделения обеспечивали фланговую охрану. Частые перестрелки и стычки с континентальными войсками Максвелла и ополчением Дикинсона, а также их попытки воспрепятствовать британцам, блокируя дороги, разрушая мосты и отравляя колодцы, существенно не замедлили продвижение. 24 июня первая дивизия прибыла в Аллентаун, а вторая – в Имлейстаун, расположенный в 6 км к востоку. Клинтон решил направиться к Санди-Хуку, откуда Королевский флот мог перебросить его армию в Нью-Йорк. Когда марш возобновился в 04:00 следующего дня, дорожная сеть не позволяла двум дивизиям двигаться раздельными маршрутами, сохраняя при этом возможность взаимной поддержки. Вторая дивизия Книфаузена возглавила колонну протяжённостью 19 км (12 миль) по дороге к Монмутскому двору (современный Фрихолд). Корнуоллис следовал за ней, гвардейцы и гренадеры замыкали колонну, помещая свою ударную дивизию между обозом и вероятным направлением атаки. К концу дня Книфаузен расположился в городке Фрихолд, примерно в 6 км (4 мили) от Монмутского двора, а Клинтон разместил свой штаб в таверне «Рассвет Робинса», в 19 км (12 миль) от Книфаузена. На следующий день, 26 июня, британцы потеряли около сорока человек в почти непрерывных стычках, в одной из которых одно подразделение чуть не было окружено. Книфаузен прибыл в Монмут-Корт-Хаус рано утром, и к 10:00 вся колонна сосредоточилась там. Клинтону стало ясно, что силы Вашингтона собираются в больших количествах, и британцы были измотаны после 108-километрового (67 миль) марша из Филадельфии. Монмутский двор предлагал выгодную оборонительную позицию, и, возможно, Клинтон видел в этом возможность для желаемого сражения. Он развернул свою армию, чтобы прикрыть все подходы, и решил дать войскам отдохнуть в течение следующих двух ночей. Основная часть его сил, первая дивизия, была развернута на дороге в Аллентаун, прикрывая вторую дивизию в деревне. Революция спровоцировала ожесточённую гражданскую войну в округе Монмут, которая не принесла чести ни одной из сторон и которая продолжалась даже после ухода армий. Она велась между патриотами, поддержавшими восстание, и лоялистами, оставшимися верными Великобритании и даже сформировавшими подразделения, такие как Американские рейнджеры королевы, которые сражались на стороне британской армии. Обе стороны также боролись друг с другом в гражданской сфере, и, по оценкам, пятьдесят процентов семей округа Монмут понесли значительный ущерб личному имуществу или здоровью во время войны. К весне 1778 года бывший лоялистский Монмутский двор перешёл под контроль патриотов. Когда британцы прибыли, они обнаружили себя во враждебном поселении, покинутом большинством его жителей. Приказы Клинтона о запрете грабежей были проигнорированы солдатами и не были соблюдены офицерами. Британские и гессенские солдаты, движимые разочарованием и гневом, а лоялисты – яростью и жаждой мести, совершили многочисленные акты вандализма, мародёрства и поджогов. К 28 июня, когда Клинтон возобновил марш, из почти двух десятков зданий в деревне было разрушено тринадцать, и все они принадлежали патриотам.
Преследование
Вашингтон узнал, что британцы эвакуируют Филадельфию 17 июня. Он немедленно созвал военный совет, на котором все, кроме двух из семнадцати генералов, полагали, что Континентальная армия всё ещё не способна выиграть генеральное сражение против британцев, считая попытку такового преступлением. Не будучи уверенным в точных намерениях Клинтона и получив от офицеров настоятельные рекомендации к осторожности, Вашингтон решил преследовать британцев и приблизиться к ним на расстояние, позволяющее нанести удар. Бригады Ли вывели Континентальную армию из Вэлли-Фордж днём 18 июня, а четыре дня спустя последние войска переправились через Делавэр в Нью-Джерси у паромной переправы Корриэлла. Вашингтон разделил свою армию на два крыла под командованием Ли и генерал-майора лорда Стирлинга и резерв под командованием Лафайета. Двигаясь с лёгким снаряжением, Вашингтон достиг Хоупвелла 23 июня, менее чем в 40 километрах к северу от британцев в Аллентауне. Пока армия разбивала лагерь, полковник Дэниел Морган был отправлен на юг с 600 лёгкой пехотой для подкрепления Максвелла и Дикинсона. 24 июня в доме Джозефа Стаута (Дом Ханта) Дикинсон доложил Вашингтону, что усилия, предпринимаемые им и Максвеллом для задержки Клинтона, не приносят существенного результата, и что он полагает, Клинтон намеренно задерживается в Нью-Джерси, чтобы спровоцировать сражение. Вашингтон созвал ещё один военный совет, на котором двенадцать присутствующих офицеров рекомендовали различные степени осторожности. Ли утверждал, что победа принесёт мало пользы, а поражение нанесёт непоправимый ущерб революционному делу. Он предпочитал не рисковать Континентальной армией против профессионального, хорошо обученного противника, пока французское вмешательство не изменит соотношение сил в пользу американцев, и предложил позволить Клинтону беспрепятственно продвинуться к Нью-Йорку. Ещё четверо генералов согласились с ним. Даже самые решительные из оставшихся хотели избежать генерального сражения; бригадный генерал Энтони Уэйн предложил отправить 2500–3000 дополнительных войск для подкрепления Максвелла и Дикинсона, что позволило бы им, с третью армии, оказать "значительное воздействие". В итоге был достигнут компромисс, согласно которому 1500 отобранных солдат должны были укрепить авангард, чтобы "действовать по обстоятельствам". По словам подполковника Александра Гамильтона, присутствовавшего в качестве адъютанта, совет "мог бы прославить лишь самое почётное общество повитух". Разочарованный Вашингтон отправил символическую группу под командованием бригадного генерала Чарльза Скотта. Вскоре после окончания совета Уэйн – отказавшийся подписать компромисс, – Лафайетт и генерал-майор Натанаэль Грин обратились к Вашингтону по отдельности с той же просьбой об усилении авангарда основной группировкой, при этом избегая генерального сражения. Лафайет уверил Вашингтона, что Стьюбен и бригадный генерал Луи Дюпортейл согласны с ним, и сказал, что "лидерам будет стыдно, а войскам унизительно позволить врагу безнаказанно пересечь Нью-Джерси". Грин подчеркнул политический аспект, посоветовав Вашингтону, что общественность ожидает от него атаки, и что даже если ограниченная атака перерастёт в генеральное сражение, он считает их шансы на успех хорошими. Это было всё, что нужно было услышать Вашингтону, стремящемуся стереть поражения прошлого года и опровергнуть критику. К ранним часам 25 июня он приказал Уэйну следовать за Скоттом с ещё 1000 отобранных солдат. Он хотел сделать больше, чем просто преследовать Клинтона, и, избегая риска генерального сражения, надеялся нанести британцам сокрушительный удар, превосходящий его успех в битве при Трентоне в 1776 году.
Удерживание в Лафайетте
Вашингтон предложил Ли командовать авангардом, но Ли отказался, заявив, что для человека его ранга и положения силы слишком малы. Согласно Лендеру и Стоуну, точное время предложения Вашингтона Ли принять командование авангардом неясно и могло последовать за решением об отправке дополнительных войск под командованием Уэйна. Историк Джон Ферлинг утверждает, что предложение было сделано до принятия этого решения. Тем вечером Вашингтон приказал Лафайету оставить Моргана и ополчение в качестве прикрытия и выдвинуться в Англстаун, где он снова окажется в пределах досягаемости снабжения и основной армии. К этому времени Ли, осознав, что силы Лафайета оказались больше, чем он предполагал, передумал и попросил командовать ими. Вашингтон приказал Ли принять бывшую бригаду Скотта и бригаду бригадного генерала Джеймса Варнума, соединиться с Лафайетом в Англстауне и взять на себя командование всеми передовыми силами. Грин принял командование над крылом, ранее находившимся под командованием Ли. К 27 июня Лафайет благополучно вернулся с авангардом, теперь состоящим из 4500 человек под командованием Ли, в Англстаун, в 9,6 км от британцев в Монмутском суде. Вашингтон с основным корпусом, насчитывающим чуть более 7800 солдат и большую часть артиллерии, находился у моста Маналапан, в 6,4 км позади Ли. Легкая пехота Моргана, усиленная отрядом ополченцев до 800 человек, дислоцировалась в Ричмонд-Миллз, немного более чем в 3 км к югу от Монмутского суда. 1200 или более ополченцев Дикинсона были размещены на флангах Клинтона, с существенной концентрацией примерно в 3 км к западу от Монмутского суда.
Битва
Во второй половине дня 27 июня Вашингтон встретился со старшими офицерами авангарда в Энглиштауне, но не представил плана сражения. Ли считал, что имеет полную свободу действий в отношении того, атаковать или нет, и как, и после ухода Вашингтона созвал собственный военный совет. Он намеревался продвигаться вперед, как только получит известие о движении Клинтона, надеясь застать британский арьергард в наиболее уязвимом положении. В отсутствие разведданных о намерениях Клинтона или о местности, Ли полагал, что составлять собственный точный план бессмысленно; он приказал своим командирам быть готовыми к действиям в любой момент и выполнять его приказы. В ответ на письменный приказ, полученный от Вашингтона ранним утром 28 июня, Ли приказал полковнику Уильяму Грейсону выдвинуть 700 человек вперед. Им было поручено наблюдать за любыми передвижениями британцев и, в случае их обнаружения, попытаться замедлить их, чтобы дать авангарду время для сближения. Грейсон покинул Энглиштаун только в 06:00, через час после получения известия о том, что Клинтон движется. Как авангард, так и основной корпус немедленно снялись с лагеря, и оба двигались медленно: авангард задержался из-за того, что бригады выстроились в неправильном порядке, а продвижение основного корпуса замедлилось из-за артиллерийского обоза. В 07:00 Ли отправился вперед, чтобы лично разведать обстановку. После некоторой путаницы, вызванной ошибочным докладом ополченца о том, что британцы не отступают, а готовятся к атаке, Ли узнал, что британцы начали движение в 02:00, и в районе остался лишь небольшой отряд пехоты и кавалерии. Первым шагом Клинтона было развертывание Рейнджеров королевы к северо-западу от Монмутского суда для прикрытия отхода второй дивизии, который был запланирован на час позже, но отложен до 04:00. К 05:00 первая дивизия начала движение, а последние британские войска покинули Монмут-Корт-Хаус к 09:15, направившись на северо-восток по дороге в Миддлтаун. Арьергард, состоявший из батальона легкой пехоты и полка драгунов, вместе с Рейнджерами насчитывал от 1550 до 2000 человек.
Начало контактов
Первые выстрелы были обменены около 08:00 в полностью американской схватке между небольшим отрядом рейнджеров и ополчением Дикинсона. Грейсон прибыл как раз вовремя, чтобы развернуть свои войска в поддержку ополченцев у моста через овраг и наблюдать за отступлением рейнджеров. Мост находился на дороге между Инглиштауном и Монмут-Корт-Хаусом и пересекал Спотсвуд Миддл Брук, один из трех оврагов, окаймленных болотистыми низинами или «болотами», которые рассекали то, что вскоре станет полем боя. Помимо моста, овраги были трудно преодолимы для пехоты, а для артиллерии – и вовсе непроходимы; любое подразделение, оказавшееся отрезанным с неверной стороны или прижатым к ним, оказалось бы в серьезной опасности. Когда Ли встретился с Грейсоном вскоре после схватки, Дикинсон, все еще полагавший, что британцы прочно заняли Монмут-Корт-Хаус, настоятельно убеждал его не переходить ручей. Поскольку разведданные о действиях британцев оставались противоречивыми, Ли потерял час у моста. Он не двинулся вперед, пока Лафайет не прибыл с остальной частью авангарда. После того, как авангард сосредоточился у моста, Ли заменил Грейсона Уэйном, чтобы командовать примерно 550 солдатами, состоявшими из отрядов под командованием полковника Ричарда Батлера, полковника Генри Джексона и Грейсона (вернувшегося к командованию своим первоначальным сводным батальоном вирджинцев), поддерживаемых четырьмя артиллерийскими расчетами. Авангард двинулся по дороге в Инглиштаун в направлении Монмут-Корт-Хауса, пока около 09:30 не достиг перекрестка с дорогой на север к Форманс Милл. Ли отправился вперед с Уэйном для разведки Монмут-Корт-Хауса, где они обнаружили британский арьергард. Оценив численность британцев примерно в 2000 человек, Ли решил разработать план обхода их с тыла. Он оставил Уэйна с приказом сковать арьергард на месте и вернулся к остальной части авангарда, чтобы возглавить его в обходном маневре на левом фланге. Уверенность Ли просочилась в донесения Вашингтону, подразумевавшие «уверенность в успехе». После отъезда Ли отряд Батлера обменялся огнем с кавалерийским патрулем, прикрывавшим арьергард, что побудило британцев начать отступление на северо-восток, к главной колонне. В последовавшем преследовании Уэйн отразил атаку британских драгун и предпринял демонстративный выпад против британской пехоты, заставив арьергард остановиться и занять позицию на холме на пересечении дорог Миддлтауна и Шрусбери. Тем временем, поскольку Ли сам возглавлял остальную часть авангарда, он не предоставил Скотту и Максвеллу подробного плана. После марша протяженностью в 3 километра он около 10:30 вышел из леса и увидел войска Уэйна, ведущие бой слева от него. Когда стало очевидно, что британцев было значительно больше, чем он предполагал, Ли объединился с Лафайетом, чтобы обеспечить, по его мнению, уязвимый правый фланг. На левом фланге появление еще одной британской силы численностью 2000–3000 человек заставило Джексона отвести свой полк из изолированной позиции на берегу Спотсвуд Норт Брук. В центре авангарда Скотт и Максвелл, находившийся слева от Скотта, не имели связи с Ли и не знали его плана. Они чувствовали себя все более изолированными, наблюдая за тем, как Ли вытесняет правый фланг, и, поскольку британские войска двигались к Монмут-Корт-Хаусу к югу от них, опасались быть отрезанными. Они договорились между собой изменить свои позиции: Скотт отступил на небольшое расстояние на юго-запад через Спотсвуд Миддл Брук, заняв более обороняемую позицию, а Максвелл отступил с намерением обойти и занять позицию справа от Скотта. Ли был ошеломлен, когда два штабных офицера, которых он отправил с приказами Скотту, вернулись с известием, что его нигде нет, и были обеспокоены их сообщениями о возвращении британцев силами. Когда он увидел, как часть сил Лафайета отступает после неудачной попытки подавить британскую артиллерию, Ли показалось, что и правый фланг отступает без приказа. Стало ясно, что он теряет контроль над авангардом, и с его непосредственным командованием, насчитывающим теперь всего 2500 человек, он понял, что его план окружить британский арьергард провалился. Теперь его приоритетом была безопасность его командования перед лицом превосходящих сил противника.
Контрнаступление и отступление
Как только он получил известие о том, что его тыловую охрану атакуют, Клинтон приказал Корнуоллису повернуть первую дивизию обратно к Монмутскому двору. Он полагал, что основной корпус Вашингтона недостаточно близок, чтобы прийти на поддержку, и что местность затруднит маневры Ли. Он намеревался не просто защитить свой обоз, но и считал авангард уязвимым, и увидел возможность, как и опасался Ли, обойти его правый фланг и уничтожить. После остановки в Монмутском дворе Клинтон начал продвижение на запад. Он сформировал свои лучшие войска в две колонны: гвардейцы справа, гренадеры слева, а между ними – артиллерия Королевской артиллерии, в то время как полк драгунов располагался вокруг них. Пехота 3-й и 4-й бригад следовала за ними, а 5-я бригада оставалась в резерве в Монмутском дворе. Рейнджеры королевы и пехота тыловой охраны действовали на правом фланге британцев. В тылу бригада гессенских гренадеров заняла оборонительную позицию, к которой Клинтон мог отступить в случае неудачи. Общая численность его сил составляла около 10 000 человек. Ли приказал организовать общее отступление на линию примерно в 1,6 километра к западу от Монмут-Корт-Хауса, которая проходила от дома Крейга, к северу от Спотсвуд-Мидл-Брук, до дома Кера, к югу от ручья. Он испытывал значительные трудности в общении со своими подчиненными и измотал своих адъютантов, пытаясь это сделать. К полудню он прибыл в район дома Кера со значительными силами, но не смог осуществлять командование и контроль над ними как над единым целым. Несмотря на то, что отступление было дезорганизованным для Ли, на уровне подразделений оно обычно проводилось с дисциплиной, свидетельствующей об обучении Стьюбена. Американцы потеряли лишь около дюжины человек при отступлении, что указывает на незначительность боевых действий: не было организованных залпов из пехотных мушкетов, и лишь артиллерия вела огонь. Ли считал, что провел образцовый «отход под огнем противника» и утверждал, что его войска двигались «с порядком и точностью». Он сохранял спокойствие во время отступления, но начал терять самообладание в доме Кера. Когда два адъютанта Вашингтона сообщили Ли, что основной корпус находится еще в 3,2 километрах и спросили, что им доложить, Ли ответил, что «действительно не знает, что сказать». Самое главное, он не сообщил Вашингтону об отступлении. Ли понял, что возвышенность перед его позицией даст британцам, развернувшимся теперь из колонны в линию, контроль над местностью и сделает его позицию несостоятельной. Не зная, где находится основной корпус, и полагая, что у него нет другого выбора, Ли решил отступить дальше, через мост через Спотсвуд-Мидл-Брук. Он верил, что сможет удержать британцев там с Холма Перрина до подхода основного корпуса. С адъютантами, выведенными из строя, Ли заставил всех, кого смог найти, служить гонцами для организации отступления. В этот период он отправил армейского аудитора, майора Джона Кларка, к Вашингтону с известием об отступлении. Но Вашингтон уже знал об этом, узнав от войск Ли, которые уже переправились через овраг.
Прибытие Вашингтона
Основная часть войск достигла Англистауна в 10:00, а к полудню она все еще находилась примерно в 6 км (4 мили) от Монмутского суда. Без свежих известий от Ли у Вашингтона не было оснований для беспокойства. В доме собраний Теннента, примерно в 3 км к востоку от Англистауна, он приказал Грину отправить бригаду бригадного генерала Уильяма Вудфорда, состоящую примерно из 550 человек и 4 артиллерийских орудий, на юг, а затем на восток, чтобы прикрыть правый фланг. Остальная часть основной части продолжала двигаться на восток по дороге Англистаун – Монмутский суд. В течение десяти минут уверенность Вашингтона сменилась тревогой, когда он встретил отстающего, принесшего первые известия об отступлении Ли, а затем и целые отряды, отступавшие в беспорядке. Ни один из офицеров, с которыми говорил Вашингтон, не мог объяснить, куда им следует идти и что делать. Когда главнокомандующий поехал вперед, через мост, к передовой линии, он увидел авангард в полном отступлении, но британцев нигде не было видно. Около 12:45 Вашингтон обнаружил Ли, пытавшегося перевести остатки своего командования через среднее болото – заболоченную местность к юго-востоку от моста. Ожидая похвалы за отступление, которое, по его мнению, в целом было проведено организованно, Ли был необычайно нем, когда Вашингтон, без любезностей, спросил: «Я хочу знать, сэр, какова причина – откуда взялся этот беспорядок и эта путаница?» Вернув себе самообладание, Ли попытался объяснить свои действия. Он обвинил в ошибочные сведения разведки и своих офицеров, особенно Скотта, в том, что они отступили без приказа, не оставив ему выбора, кроме как отступить перед превосходящими силами, и напомнил Вашингтону, что он изначально выступал против наступления. Вашингтон не был убежден: «Все это может быть правдой, сэр, – ответил он, – но вы не должны были начинать, если не собирались довести дело до конца». Пока основная часть войск продолжала прибывать, а британцы находились на значительном расстоянии, Вашингтон начал собирать авангард для организации обороны, которую Ли пытался организовать. Главнокомандующий приказал Уэйну взять три батальона и сформировать арьергард в Пойнте-оф-Вудс, к югу от Спотсвудского Среднего ручья, чтобы задержать британцев. Он отдал приказ 2-му полку Нью-Джерси и двум небольшим полкам из Пенсильвании занять позиции на склонах Холма Перрина, к северу от ручья, с видом на мост; они должны были стать точкой сбора для остальной части авангарда и позицией, на которой будет формироваться основное тело. Вашингтон предложил Ли выбор: остаться и командовать арьергардом или отступить и организовать основное тело. Ли выбрал первое, и, когда Вашингтон ушел заниматься последним, пообещал, что он «будет последним, кто покинет поле боя».
Американская операция тыла
Ли занял позицию с четырьмя орудиями, поддержанную двумя батальонами пехоты, на гребне холма справа от Уэйна. По мере продвижения британцев – гвардейцы справа, гренадеры слева – они прошли мимо Пойнт-оф-Вудс, не замечая спрятавшихся в лесу континенталов. Войска Уэйна нанесли до сорока потерь противнику. Гвардейцы отреагировали согласно обучению и, при поддержке драгунов и части гренадеров, обрушились на американцев в штыковую атаку. Менее чем за десять минут три батальона Уэйна отступали к мосту, преследуемые противником. Тем временем, остальные гренадеры продолжали наступление на позицию Ли, оттесняя континентальную артиллерию к живой изгороди, к которой уже отступили два пехотных батальона. Последовала короткая, ожесточенная схватка, пока Ли, заметив обход обоих флангов, не приказал своим людям следовать за Уэйном обратно через мост. Пока Ли и Уэйн сражались к югу от Спотсвудского Среднего Ручья, Вашингтон разворачивал основной корпус на холме Перрин, к северо-западу от моста через ручей. Крыло Стирлинга только что заняло позиции на американском левом фланге, когда его артиллерия вступила в бой с войсками британской 3-й бригады. Клинтон ранее приказал бригаде сместиться вправо, форсировать ручей и перерезать линию отступления авангарда у моста. После того, как пехота 42-го (Королевского горного) пехотного полка перешла ручей, она столкнулась с тремя батальонами отряда Скотта, отступавшими на запад. Под натиском горцев континенталы продолжили движение через фруктовый сад к позициям Стирлинга, а артиллерия Стирлинга заставила горцев отступить обратно в сад. Второй батальон горцев и 44-й пехотный полк, которые обошли с фланга и перешли Спотсвудский Северный Ручей, также были вынуждены артиллерией отступить. Еще правее попытка обойти позицию Стирлинга рейнджерами королевы и легкой пехотой арьергарда не увенчалась успехом из-за недостаточной силы, и они также отступили, чтобы присоединиться к 3-й бригаде. В 13:30 Ли был одним из последних американских офицеров, отступивших через Спотсвудский Средний Ручей. Заградительный бой длился не более тридцати минут, чего было достаточно для Вашингтона, чтобы завершить развертывание основного корпуса. Когда батальон гренадеров под командованием подполковника Генри Монктона преследовал войска Ли через мост, британцы обнаружили, что перед ними переформировывающийся отряд Уэйна. Гренадеры двинулись вперед, чтобы атаковать Уэйна, и попали под сильный огонь артиллерии Стирлинга, а позади Уэйна находилась еще одна артиллерийская батарея. Монктон стал самым высокопоставленным британским офицером, павшим в бою, и перед лицом неожиданно сильного противника гренадеры отступили обратно через мост к живой изгороди, из которой они ранее вытеснили Ли. Вашингтон решительно организовал сильную оборонительную позицию, опирающуюся справа над мостом на дороге в Англистаун и плавно изгибающуюся вверх по склону холма Перрин. Когда Ли присоединился к нему, Вашингтон отправил его с двумя батальонами бригады Максвелла из Нью-Джерси, примерно половиной отряда Скотта и другими подразделениями бывшего авангарда для формирования резерва в Англистауне. Остальная часть авангарда, включая другую половину отряда Скотта и большую часть отряда Уэйна, осталась с Вашингтоном. Пехотное сражение переросло в двухчасовую артиллерийскую дуэль через нейтральную полосу по обе стороны ручья, в которой обе стороны понесли больше потерь от теплового удара, чем от вражеских орудий.
Выход Великобритании
Клинтон потерял инициативу. Он не видел перспектив успеха в атаке на сильную позицию противника в изнуряющей жаре и решил прервать сражение. Его первоочередной задачей было вывести из изоляции правый фланг – 3-ю бригаду, рейнджеров и лёгкую пехоту, всё ещё укрывавшихся в саду к северу от Спотсвуд Мидл Брук. В то время как горцы 42-го полка оставались на месте, прикрывая отход, остальные отступили за ручей, чтобы соединиться с гренадерами у изгороди. Около 15:45, во время отступления, Грин прибыл с бригадой Вудфорда на холм Комбс, откуда открылся обзор на левый фланг британцев, и открыл огонь из артиллерии. Клинтон был вынужден отозвать свою артиллерию, прекратив канонаду с холма Перрин, где находились орудия Вашингтона, и переместить гренадеров на защищённую позицию у северного конца изгороди. В 16:30 Вашингтон узнал об отходе 3-й бригады и начал первое американское наступление за шесть часов. Он приказал двум отобранным батальонам «пойти и посмотреть, что [вы] сможете сделать с правым флангом противника». В атаку вышел лишь один батальон, состоявший примерно из 350 человек под командованием полковника Джозефа Силли. Силли умело использовал укрытия вдоль Спотсвудского Северного ручья, чтобы сблизиться и вступить в бой с 275–325 солдатами 42-го полка в саду. Горцы оказались в невыгодном положении, и, поскольку остальная часть британского правого фланга уже отступила, у них не было причин оставаться. Они организованно отступали, неся незначительные потери. По мнению британцев, повстанцы «не смогли причинить беспокойство». Для американцев это была важная психологическая победа над одним из самых грозных полков британской армии. Когда его правый фланг отступил, Клинтон отдал приказ о поэтапном общем отходе к Монмутскому двору. Его подчинённые неверно истолковали приказ. Вместо того чтобы дожидаться воссоединения с 3-й бригадой, все, кроме 1-го батальона гренадеров, немедленно отступили, оставив его и 3-ю бригаду в опасном положении. Вашингтон был воодушевлён атакой Силли, и, хотя у него не было точной информации о действиях британцев, прекращение огня их артиллерии наводило на мысль об их уязвимости. Он приказал Уэйну провести внезапное наступление с отрядом пенсильванцев. Просьба Уэйна об отправке трёх бригад, общей численностью около 1300 человек, была отклонена, и в 16:45 он перешёл мост через Спотсвуд Мидл Брук всего с 400 солдатами Третьей Пенсильванской бригады. Пенсильванцы застали 650–700 человек одинокого батальона гренадеров во время отступления, не дав британцам времени на построение и подготовку к обороне. Гренадеры «очень быстро теряли людей», – позже писал Клинтон, прежде чем на поддержку к ним прибыл 33-й пехотный полк, насчитывающий 300–350 человек. Британцы оттеснили пенсильванцев, и бригада начала распадаться при отступлении к ферме Парсондж. Самая продолжительная пехотная битва дня завершилась, когда континентальная артиллерия на холме Комбс остановила британскую контратаку и вынудила гренадеров и пехоту отступить. Вашингтон планировал возобновить сражение на следующий день и в 18:00 отдал приказ четырём бригадам, ранее отправленным в резерв в Англстаун, вернуться. По прибытии они заняли позиции Стирлинга на холме Перрин, что позволило ему продвинуться через Спотсвуд Мидл Брук и занять новые позиции у изгороди. Спустя час Вашингтон приказал усиленной бригаде под командованием бригадного генерала Эноха Пура разведать правый фланг Клинтона, а бригаде Вудфорда – спуститься с холма Комбс и разведать левый фланг. Их осторожное наступление было остановлено закатом, не достигнув контакта с британцами, и обе армии расположились на ночлег в пределах 1 мили (2 км) друг от друга, ближайшие британские войска находились в доме Кер. После отхода британских войск американские солдаты начали грабить трупы британцев в поисках ценностей, что привело к разграблению ими близлежащих домов, занятых мирными жителями, которые бежали туда, чтобы избежать сражения. Когда эта новость дошла до Вашингтона, он приказал обыскать подозрительных в мародёрстве солдат. В разгар сражения Книфаузен вывел обоз в безопасное место. Его вторая дивизия, прикрытая гессенскими егерями под командованием подполковника Вурмба, подверглась лишь незначительным беспокойствам со стороны ополченцев по пути и, наконец, разбил лагерь в 3 милях (5 км) от Мидлтауна. Обеспечив безопасность обоза, Клинтон не намеревался возобновлять сражение. В 23:00 он начал отвод войск. Первая дивизия незаметно ускользнула от передовых отрядов Вашингтона и, совершив ночной марш, к 08:00–09:00 следующего утра соединилась со второй дивизией Книфаузена.
Последствия
29 июня Вашингтон отвел свою армию в Энглистаун, где они отдохнули на следующий день. Британцы занимали сильную позицию в районе Миддлтауна, и их путь к Сэнди-Хуку был обеспечен. Они завершили марш, практически не встретив сопротивления ополчения, которое посчитало угрозу миновавшей и разошлось по домам, чтобы заняться урожаем. 6 июля последние британские войска погрузились на морские транспорты, и Королевский флот перевез армию Клинтона в Нью-Йорк. Время оказалось благоприятным для британцев: 11 июля у Сэнди-Хука встал на якорь превосходящий французский флот под командованием вице-адмирала Шарля Анри Гектора д’Эстена. Битва оказалась тактически безрезультатной и стратегически незначимой; ни одна из сторон не нанесла противнику ощутимых потерь, и Континентальная армия осталась в строю, в то время как британская армия передислоцировалась в Нью-Йорк – так произошло бы и в случае, если бы битва не состоялась. Клинтон доложил об общих потерях в 358 человек – 65 убитых, 59 умерших от изнеможения, 170 раненых и 64 пропавших без вести. (Примечание: Хотя документально не зафиксированы погибшие среди немцев во время отступления, треть немецких вспомогательных войск была измождена жарой и лежала вдоль дороги; 256 дезертировали. Возможно, эти 256 дезертиров входили в число 440 (немецких) дезертиров (из 600 военнопленных), находившихся в Филадельфии 6 июля 1778 года. Вашингтон насчитал около 250 британских убитых, эта цифра позднее была уточнена до чуть более 300. Используя типичное для XVIII века соотношение раненых к убитым не более четырех к одному и предполагая, что не более 160 британских солдат погибли от вражеского огня, Лендер и Стоун подсчитали, что число раненых могло достигать 640. Исследование исторического общества округа Монмут оценивает общие британские потери в 1134 человека – 304 убитых, 770 раненых и 60 пленных. Вашингтон доложил о своих потерях в 370 человек – 69 убитых, 161 раненых и 140 пропавших без вести. Используя то же соотношение раненых к убитым и предполагая, что часть пропавших без вести погибла, Лендер и Стоун оценивают, что потери Вашингтона могли превысить 500 человек.
Заявления о победе
Клинтон доложил лорду Джорджу Джермейну, государственному секретарю по делам колоний, об успешном передислоцировании своей армии, несмотря на превосходство сил противника. Он объяснил контратаку как диверсию, предпринятую для защиты обоза. Битва, по его словам, завершилась на его условиях, хотя в частной переписке он признал, что также надеялся нанести Вашингтону решительное поражение. Проведя армию через сердце вражеской территории, не потеряв ни одной повозки, он поздравил своих офицеров с «долгим и трудным отступлением перед лицом значительно превосходящей армии, не запятнанным малейшим позором». Хотя некоторые из его офицеров проявляли сдержанное уважение к Континентальной армии, их сомнения коренились не в боевых действиях, а в осознании того, что вступление Франции в конфликт изменило стратегический баланс сил против Великобритании. Для Вашингтона битва проходила в период серьезных сомнений в его эффективности как главнокомандующего, и ему было политически важно представить ее как победу. 1 июля, в своем первом значимом докладе Конгрессу с фронта после неудач предыдущего года, он представил подробный отчет о битве. Содержание было сдержанным, но однозначно утверждало о значительной победе – редком случае, когда британцы оставили поле боя и своих раненых американцам. Конгресс встретил доклад с энтузиазмом и проголосовал за выражение формальной благодарности Вашингтону и армии в честь «важной победы при Монмуте над великой британской армией». В своих описаниях битвы офицеры Вашингтона неизменно говорили о крупной победе, и некоторые использовали возможность, чтобы окончательно положить конец критике Вашингтона. Гамильтон и подполковник Джон Лоуренс, еще один из адъютантов Вашингтона, писали влиятельным друзьям – в случае Лоуренса, его отцу Генри, президенту Континентального конгресса, – восхваляя лидерские качества Вашингтона. Американская пресса изобразила битву как триумф, в центре которого находился Вашингтон. Губернатор Уильям Ливингстон из Нью-Джерси, который во время кампании не приближался к Монмутскому суду ближе, чем Трентон, расположенный почти в 40 километрах от него, опубликовал анонимный отчет «очевидца» в газете New Jersey Gazette всего через несколько дней после битвы, в котором приписал победу Вашингтону. В августе продолжали публиковаться статьи в том же духе. Делегаты Конгресса, не симпатизировавшие Вашингтону, такие как Сэмюэл Адамс и Джеймс Ловелл, неохотно признавали его заслуги, но были вынуждены признать важность битвы и скрывать любые вопросы, которые могли у них возникнуть относительно успеха британцев в достижении Нью-Йорка. Сторонник Вашингтона, Элиас Будинот, писал, что «никто не смеет признаваться в своей враждебности к нему». Сторонники Вашингтона воспрянули духом в защите его репутации; в июле генерал-майор Джон Кэдваладер вызвал Конвея, офицера, которого Вашингтон считал ключевой фигурой в заговоре с целью его отстранения от должности главнокомандующего, на дуэль в Филадельфии, в которой Конвей был ранен в рот. Томас МакКин, главный судья Верховного суда Пенсильвании, возможно, был единственным делегатом Конгресса, выразившим свое неодобрение этим инцидентом, но не посчитал целесообразным привлекать Кэдваладера к суду для ответа. Вера в Вашингтона была восстановлена, Конгресс стал почти почтительно относиться к нему, публичная критика практически прекратилась, и впервые его стали прославлять как Отца своей страны. Этот эпитет стал общеупотребительным к концу года, когда карьера большинства его главных критиков померкла или была разрушена.
Ли в военном суде
Еще до окончания дня Ли был выставлен в роли злодея, и его дискредитация стала неотъемлемой частью нарратива, который лейтенанты Вашингтона создали, восхваляя своего главнокомандующего. Ли продолжал исполнять обязанности второго по званию сразу после битвы, и, вероятно, дело ограничилось бы этим, если бы он не стал его раздувать. Но 30 июня, после того как он убеждал всех встречных в своей невиновности, Ли написал дерзкое письмо Вашингтону, в котором обвинил "подлых ушей" в том, что они настроили Вашингтона против него, утверждал, что его решение об отступлении спасло ситуацию, и объявил Вашингтона "виновным в жестокой несправедливости" по отношению к себе. Вместо ожидаемых извинений, которые Ли так бестактно искал, Вашингтон ответил, что тон письма Ли "крайне неприемлем" и что он инициирует официальное расследование его поведения. Ответ Ли с требованием военного трибунала был столь же дерзок; Вашингтон приказал его арестовать и приступил к исполнению приказа. Трибунал собрался 4 июля, и Ли были предъявлены три обвинения: в неповиновении приказу не атаковать утром в день битвы, вопреки "многочисленным указаниям"; в проведении "ненужного, хаотичного и позорного отступления"; и в неуважении к главнокомандующему. Суд завершился 12 августа, но взаимные обвинения продолжались до тех пор, пока вердикт не был утвержден Конгрессом 5 декабря. Защита Ли была убедительной, но фатально подорвана его стремлением превратить процесс в личный поединок с Вашингтоном. Он принизил роль главнокомандующего в битве, назвав официальный отчет Вашингтона "от начала и до конца гнуснейшей ложью", и лицемерно представил свое решение об отступлении как "блестящий маневр", призванный заманить британцев на основные силы. Вашингтон оставался в стороне от этой полемики, но его сторонники изображали Ли как предателя, который позволил британцам уйти, и связали его с предполагаемым заговором против Вашингтона прошлой зимой. Хотя первые два обвинения оказались сомнительными, Ли, несомненно, виновен в неуважении, а Вашингтону было не с кем тягаться. Как отметил историк Джон Шай, "в сложившихся обстоятельствах оправдание по первым двум обвинениям означало бы вотум недоверия Вашингтону". Ли был признан виновным по всем трем пунктам, хотя суд исключил слово "позорное" из второго обвинения и отметил, что отступление было "хаотичным" лишь "в некоторых случаях". Ли был отстранен от службы в армии на год, приговор был настолько мягким, что некоторые восприняли его как оправдание по всем пунктам, кроме обвинения в неуважении. Падение Ли устранило из армии последнего значимого критика Вашингтона и последнюю реалистичную альтернативу Вашингтону на посту главнокомандующего, а также заставило замолчать последний голос в поддержку ополченческой армии. Позиция Вашингтона как "незаменимого человека" стала теперь незыблемой.
Оценка континентальной армии
Джозеф Билби и Кэтрин Дженкинс считают, что битва ознаменовала "взросление" Континентальной армии, ранее добивавшейся успеха лишь в небольших столкновениях при Трентоне и Принстоне. Эта точка зрения находит отражение в работах Джозефа Эллиса, который пишет о вере Вашингтона в то, что "Континентальная армия теперь могла соперничать с британскими профессионалами и выстоять в полноценном, открытом полевом бою". Марк Лендер и Гарри Стоун отмечают, что, хотя Континентальная армия, несомненно, улучшилась благодаря обучению Стьюбена, битва не проверила её способность противостоять профессиональной европейской армии в европейском стиле ведения войны, где маневрировали бригады и дивизии. Единственной армией, предпринявшей в тот день крупную наступательную операцию, была британская; Континентальная армия вела преимущественно оборонительный бой из укрытий, а значительная её часть оставалась в стороне от сражения на холме Перрина. Отдельные американские атаки, такие как атака Силли, были локальными действиями небольших подразделений. Влияние Стьюбена проявилось в поведении рядовых солдат. Половина войск, вышедших на поле боя при Монмуте в июне, были новобранцами, завербованными лишь с января. Значительная часть авангарда Ли состояла из формировавшихся поспешно батальонов, укомплектованных солдатами, отобранными из разных полков. Не имея внутренней сплочённости, их эффективность зависела от офицеров и солдат, которые никогда раньше не служили вместе, и от того, насколько хорошо они применяли и выполняли полученные на учениях приёмы. Их компетентность была продемонстрирована на протяжении всего сражения – при выдвижении к противнику, при отражении атаки драгун Уэйна, при организованном отступлении под натиском сильной контратаки и при атаке Силли на горцев. Армия также была хорошо обеспечена артиллерией, которая удостоилась высокой похвалы от Вашингтона. Профессионализм американских войск получил широкое признание даже среди британцев: секретарь Клинтона писал, что "повстанцы держались намного лучше, чем когда-либо прежде", а бригадный генерал сэр Уильям Эрскин, командующий лёгкой пехотой и непосредственно участвовавший в столкновениях с континентальными войсками, охарактеризовал битву как "позорное поражение" для британцев, добавив: "Мы не терпели такого в Америке".
Наследие
В соответствии со значением битвы, которое было скорее политическим, чем военным, первая реконструкция в 1828 году была организована в поддержку президентской кандидатуры Эндрю Джексона. В другой попытке воссоздать битву в 1854 году погода добавила аутентичности происходящему, и реконструкция была отменена из-за сильной жары. По мере того, как битва уходила в прошлое, ее жестокость также стиралась из памяти, уступая место приукрашенному романтизму. Общественное представление о сражении наполнилось драматичными образами героизма и славы, воплощенными в картине Эммануэля Лютце «Вашингтон, воодушевляющий войска в Монмуте». Преобразованию способствовала изобретательность историков XIX века, и никто не был более креативным, чем сводный внук Вашингтона, Джордж Вашингтон Парк Кастис, чей рассказ о битве был столь же художественным, как и полотно Лютце. Кастис неизменно критиковал Ли, а клевета на Ли стала общепринятой в таких трудах, как «Жизнь Джорджа Вашингтона» Вашингтона Ирвинга (1855–1859) и «История Соединенных Штатов Америки с момента открытия американского континента» Джорджа Банкрофта (1854–1878). Роль, которую Ли безуспешно продвигал для ополчения в революции, окончательно закрепилась в поэтичном популярном повествовании XIX века, в котором Континентальная армия была исключена из битвы и заменена патриотическими гражданскими солдатами. Поле битвы оставалось в основном нетронутым до 1853 года, когда Freehold and Jamesburg Agricultural Railroad открыла линию, проходящую через Point of Woods, Spotswood Middle Brook и поместье Перрин. Район стал популярен среди туристов, а Пасторский дом, место ожесточенного сражения Уэйна с гренадерами и 33-м полком, был любимой достопримечательностью до его сноса в 1860 году. В течение XIX века леса были вырублены, болота осушены, а к началу XX века традиционное сельское хозяйство уступило место фруктовым садам и товарным фермам. В 1884 году памятник битве при Монмуте был установлен возле современного здания окружного суда в Фрихольде, недалеко от места, где войска Уэйна впервые вступили в бой с британским арьергардом. В середине XX века две фермы на поле битвы были проданы застройщикам, но благодаря лоббированию со стороны государственных чиновников, жителей округа Монмут, Исторического общества округа Монмут и отделения Сынов американской революции округа Монмут удалось инициировать программу сохранения, прежде чем земля была застроена. В 1963 году первый участок земли на поле битвы перешел в государственную собственность с покупкой фермы площадью 200 акров. Государственный парк «Монмутское поле битвы» был открыт в 1978 году в честь двухсотлетия битвы, а новый центр для посетителей был открыт в 2013 году. К 2015 году парк охватывал более 1800 акров, включая большую часть земли, на которой проходило сражение во второй половине дня. Государственный парк помог восстановить более реалистичную интерпретацию истории битвы в общественной памяти, и Континентальная армия занимает свое по праву место в ежегодных реконструкциях, проводимых каждый июнь.
Легенда о Молли Питчер
Через пять дней после сражения хирург, лечивший раненых, сообщил историю пациента о женщине, которая заменила своего мужа у орудия после того, как он был выведен из строя. Два рассказа, появившиеся десятилетия спустя и приписываемые ветеранам сражения, также упоминают о действиях женщины во время битвы: в одном говорится, что она снабжала пушки боеприпасами, в другом – что она приносила воду расчетам. Эта история приобрела известность в XIX веке и превратилась в легенду о Молли Питчер. Чаще всего женщиной, стоящей за образом Молли Питчер, называют Мэри Людвиг Хейс, чей муж Уильям служил в артиллерии штата Пенсильвания, однако, вероятно, легенда представляет собой собирательный образ нескольких женщин, замеченных на поле боя в тот день; в XVIII веке было обычным делом, чтобы сопровождающие армию помогали в сражениях, хотя и более вероятно – в доставке боеприпасов и воды, чем в обслуживании орудий. Исследования, проведенные в конце XX века, установили местоположение колодца, из которого, согласно легенде, Молли Питчер брала воду, рядом с артиллерийской линией Стирлинга, и в 1992 году там был установлен исторический знак.
В популярной культуре
На битву при Монмуте ссылаются в песне А. В. Бернса и Джорджа В. Хьюитта "America Shall Aye Be Free". Битва изображена в видеоигре Assassin's Creed III 2012 года, где она намеренно саботирована Чарльзом Ли с целью подорвать репутацию Джорджа Вашингтона и заменить его на посту командующего Континентальной армией. Однако попытки Ли проваливаются благодаря главному герою Коннору, который отражает атаку британских войск и затем разоблачает его предательство перед Вашингтоном, что приводит к военному трибуналу Ли. В своей книге 2014 года "Написано кровью моего сердца" Диана Габалдон описывает битву при Монмуте. Битва упоминается в песне "Stay Alive" из бродвейского шоу "Гамильтон: Американский мюзикл", написанного Лином-Мануэлем Мирандой. Драматизированные интриги Ли и ход битвы показаны в эпизоде "Порох, предательство и заговор" сериала AMC "Turn: Washington's Spies".