Введение

Третья македонская война (171–168 до н. э.) — война между Римской республикой и царём Персеем Македонским. В 179 году до н. э. умер царь Македонии Филипп V, и его сменил амбициозный сын Персей. Он враждебно относился к Риму и разжигал антиримские настроения в Македонии. Напряжённость росла, и Рим объявил войну Македонии. Основные боевые действия велись в Македонии и соседней Фессалии, где были размещены римские войска. После безрезультатного сражения при Каллинике в 171 году до н. э. и нескольких лет кампаний, Рим одержал решающую победу над македонской армией в битве при Пидне в 168 году до н. э., завершив войну. Победа Рима положила конец династии Антигонидов и фактически положила конец независимости эллинистического Македонского царства, хотя формальное присоединение произошло лишь спустя несколько лет. Царство было разделено на четыре зависимых республики, каждая из которых подчинялась Риму. Престиж и влияние Рима в Греции значительно возросли.

Предыстория

В 179 году до н.э. умер король Македонии Филипп V, а его честолюбивый сын Персей взошел на престол. В поисках союза Персей женился на Лаодике, дочери Селевкида IV, царя Селевкидской империи. Дочь Персея должна была выйти замуж за Прусия II из Вифинии (в северо-западной Анатолии, современной Турции), врага Эумена II из Пергама (в западной Анатолии), союзника Рима. В этих союзах Абруполис, царь фракийского племени сапаев и союзник римлян, напал на Македонию, опустошил ее до Амфиполя и захватил золотые рудники горы Пангей. Он был отбит и затем изгнан из своих владений Персеем. Этот конфликт способствовал нарастанию напряженности, приведшей к войне, поскольку Рим не одобрил изгнание своего союзника. Персей заключил союз с Котисом IV, царем Одрисийского царства, крупнейшего государства в Фракии. Он увеличил свою армию. Он также заявил, что сможет провести реформы в Греции и восстановить ее прежнюю силу и процветание. Персей направил своих агентов для поиска поддержки в греческих государствах и городах. Он получил поддержку от греков, которые пользовались его щедростью, считали Персея своим соплеменником, стремились к революционным переменам или не желали зависеть от Рима. Пропаганда Персея и его политические маневры в Греции вызвали ожесточенные споры между сторонниками Рима и Персея. В начале 173 года до н.э. римляне отправили комиссаров в Этолию и Македонию, но им не предоставилась возможность встретиться с Персеем. Римляне предположили, что он готовится к войне. В городах Этолии участились жестокие внутренние конфликты. Римский посол присутствовал на заседании Этольского совета в Дельфах. Он призвал обе стороны воздержаться от войны. Это было согласовано путем обмена заложниками, отправленными в Коринф. Затем посол отправился в Пелопоннес и созвал собрание ахейского совета. Он похвалил ахейцев за сохранение старого указа, запрещавшего македонским царям приближаться к их землям, и подчеркнул, что Рим считает Персея врагом. В Фессалии и Перребии (земле перребов, племени в северной Фессалии) вспыхнули насильственные конфликты, усугубленные проблемой долгов. Рим направил посланника для урегулирования ситуации, и ему удалось это сделать, обратив внимание на задолженность, "раздутую незаконными процентами" в обеих областях. Эвмен II из Пергама, находившийся в конфликте с Македонией и неприязненно относившийся к Персею, выступил в римском сенате с речью, направленной на провоцирование враждебных действий. Содержание речи держалось в секрете и стало известно лишь после окончания войны. Он утверждал, что Персей готовился к войне с самого дня восшествия на престол, пользовался уважением и страхом на Востоке и оказывал влияние на многих царей. Он упомянул Прусия из Вифинии, врага Пергама, просившего руки дочери Персея, а также то, что Антиох IV, новый царь Селевкидов, обручил свою дочь с Персеем, как пример растущего влияния Персея среди восточных царей, хотя Антиох только что возобновил союз своего отца с Римом. Боэоты никогда не заключали союза с Македонией. Члены ахейского совета угрожали обратиться к Риму в знак протеста против союза с Персеем, и если бы не это, такой союз мог бы состояться. Персей начал готовиться к войне, запасая зерно для 30 000 воинов. У него были средства для найма 10 000 наемников и возможность привлечь множество солдат из Фракии. Он накапливал оружие, захватывал некоторые места и убеждал другие посредством благосклонности. Эвмен II утверждал, что если Рим проигнорирует эти события, Персей может напасть на Италию. Через несколько дней после речи Эвмена в сенат прибыли послы Персея, заявившие, что он не говорил и не делал ничего враждебного. Однако сенаторы не поверили им, и "их уши были покорены Эвменом". Они были возмущены, когда глава посольства заявил, что если Персей увидит, что римляне ищут предлог для войны, он ответит с мужеством и что "шансы на войну одинаковы для обеих сторон, и исход не определен". Вернувшись в Македонию, они сообщили Персею, что римляне не готовятся к войне, но настолько враждебны к нему, что могут начать ее в ближайшее время. Персей посчитал это возможным. Он решил начать войну с кровопролития Эвмена, которого ненавидел, и вызвал Евандра, вождя критских наемников, и трех македонских убийц, чтобы организовать убийство Эвмена. Города Греции и западной и центральной Анатолии пришли к убеждению, что Эвмен подталкивает Рим к войне, и отправили послов в Рим. Один из них был из Родоса и заявил, что они уверены, что Эвмен включил Родос в число обвиняемых в дружбе с Персеем, и поэтому они пытались противостоять Эвмену в римском сенате. Поскольку это не удалось, они обвинили Эвмена в попытке настроить ликийцев (народ в западной Анатолии, находившийся под властью Эвмена) против Родоса и заявили, что он более угнетательский, чем царь Селевкидов. Сенаторы были возмущены этим утверждением. Враждебность к Эвмену со стороны различных греческих государств укрепила решимость Рима поддержать его. План убийства Эвмена провалился во время его визита в Дельфы. Гай Валерий Валерий, отправленный для расследования ситуации в Греции и наблюдения за Персеем, вернулся в Рим и поддержал обвинения Эвмена. Он также купил женщину, причастную к провалившейся заговору, и римлянина, утверждавшего, что Персей пытался заставить его отравить послов в Рим. Персей был объявлен врагом народа, сенат решил начать войну и отправил армию в Аполлонию на западном побережье Греции для оккупации прибрежных городов. Однако война была отложена. Эвмен также готовился к войне. Гентий, царь иллирийцев, вызвал подозрения, но еще не решился выбрать сторону. Фракийский Котис IV, царь Одрисийского царства, крупнейшего государства в Фракии, уже объявил о поддержке Македонии.

Приготовления

Консулами в 171 году до н. э. были Публий Лициний Красс и Гай Кассий Лонгин. Македония была поручена Публию Лицинию, а командование флотом – претору Гаю Лукрецию. Для Македонии были выделены два легиона, каждый численностью 6000 человек вместо обычных 5200. Вместе с ними действовали союзные войска, состоявшие из 16 000 пехотинцев и 800 всадников. Посланники были отправлены для ведения переговоров с греческими государствами. Поддержку оказали Эпир, расположенный на западе Греции, а также Этолия и Фессалия в центральной Греции. Основные города Беотии, хотя и разделенные на сторонников Рима и Персея, решили разорвать договор с Персеем и перейти на сторону Рима. Это привело к распаду Беотийского союза, поскольку часть городов продолжала поддерживать Персея. На Родосе новый лидер убедил остров заключить союз с Римом. Гентий, царь Илирии, сохранял нейтралитет. В Грецию была направлена комиссия. Персей пригласил одного из комиссаров, Марция, на встречу. Он отверг обвинения Эвмена и других, утверждая, что его внешняя политика не направлена на подготовку к войне. Марций посоветовал ему отправить посольство в Рим и добился перемирия для обеспечения безопасного проезда. Он сделал это, поскольку Рим еще не был готов к войне: армия готовилась, но еще не выступила в Грецию. Многие сенаторы были довольны дипломатическими успехами комиссаров. Однако старшие сенаторы не одобряли новую дипломатическую линию, считая ее недостойной римской чести и доблести, и требовали немедленных военных действий. В результате в Грецию было отправлено 50 кораблей, а 2000 воинов – для занятия Ларисы, столицы Фессалии, чтобы не допустить ее захвата Персеем. Послы Персея прибыли в Рим с просьбой о мире, но сенат их не убедил и приказал покинуть город. Командующий флотом Гай Лукреций отплыл с 40 кораблями. В Диррахии (современный Дуррес, Албания) он получил десять судов от союзников из южной Илирии и 54 легких судна от Гентия, которые, по его мнению, были собраны для римлян. Он достиг Кефалонии (Кефалония, остров в Ионическом море), где к нему присоединились семь кораблей от римских союзников, после чего направился на Корфу. Консул переправился из Италии и расположил свой лагерь близ Аполлонии. Персей собрал всю свою армию в Цитии. В его распоряжении было 39 000 пехотинцев, половина из которых составляли фаланги (тяжелая пехота). В состав войска входили 3000 критян, 3000 воинов из Агриан, Пеонии и Парстримонии (тракийская область вокруг реки Стримон, в современной Болгарии), 3000 фракийцев, 2000 галлов, 3000 македонских всадников, 1000 фракийских всадников и 500 воинов из различных греческих государств.

Первый год (171 до н.э.)

Персей выступил в Перреби в самом северном районе Фессалии и захватил основные города к северу от реки Пеней, пересекающей северную Фессалию: Киретии, Миле, Элатию и Гонн. Он расположился лагерем в Сикурии, между горой Оссой и нижним течением реки Пеней. Оттуда открывался вид на равнины Фессалии, и до Ларисы было недалеко. Тем временем Публий Лициний выступил из Эпира, расположенного на западном побережье Греции, и прошел через трудные горные перевалы и Атаманию – царство, союзное с Персеем. Ему повезло, что на них не напали, иначе его неопытные войска, измученные переходом, были бы разбиты. Он достиг Фессалии и расположился лагерем в Триполисе Ларисаи, в пяти километрах к северу от Ларисы и выше по течению реки Пеней. К нему присоединились 4000 пехотинцев и 1000 всадников, прибывших с Эвменом II из Пергама, а также 1500 пехотинцев и 600 всадников. Часть римского флота прошла через Коринфский залив и сразилась с боеотцами. Он осадил Халиарт с 10 000 моряков и 2000 воинов под командованием одного из братьев Эумена II. В конце концов город пал: 2500 воинов, укрывшихся в цитадели, были проданы в рабство, а город был разрушен. Персей отправил отряд на двадцать миль к югу, чтобы разорить поля Ферай в южной Фессалии. Он надеялся, что это заставит римлян двинуться вперед, но они не отреагировали. Затем Персей появился в полутора милях от римского лагеря и послал вперед разведывательный отряд из 100 всадников и 100 пращников. Римляне отправили отряд, состоящий из 380 галльских, мисийских и критских легковооруженных всадников. Персей выставил всего четыре кавалерийских эскадрона и четыре пехотные когорты и вступил в бой с римским отрядом. Ливий писал, что поскольку силы были равны по численности и "с обеих сторон не прибыло подкреплений, сражение закончилось вничью". Затем Персей вернулся в Сикурию. Ни одна из сторон не стремилась к генеральному сражению, и для Персея это было своего рода испытанием. К тому же, его воины прошли двенадцать миль без воды. Персей вернулся на следующий день, привез с собой возы с водой. Он выстроился перед римским лагерем, но римляне не приняли боя. Он несколько раз возвращался на то же место в то же время, надеясь, что римская конница преследует его войска, чтобы он мог атаковать ее своей превосходящей конницей, пока она оторвана от римского лагеря. Поскольку это не удалось, он перенес свой лагерь в пяти милях от римского лагеря. На следующий день на рассвете он выстроил войска для битвы. Это было раньше обычного, и это застало римлян врасплох. Персей вступил в бой с римлянами у холма Каллиник.

Битва при Каллинике

Левое крыло Персея включало фракийцев, смешанных с конницей, а правое крыло состояло из критской пехоты, смешанной с македонской конницей. Крылья были прикрыты смесью македонской кавалерии и союзных войск различных народов. В центре находилась «священная» кавалерия, перед которой были пращники и метатели дротиков. Публий Лициний выстроил тяжелую пехоту внутри вала, а легкую пехоту и конницу – перед ним. В правом крыле была легкая пехота, смешанная с римской конницей, а в левом – легкая пехота и конница греческих союзников. В центре находились отборные кавалерийские части с войсками Эвмена, 200 галлов и 300 киртийцев. 400 тессалийских всадников стояли на небольшом расстоянии впереди. Эвмен, его брат Аттал и их пехота находились в тылу, непосредственно перед валом. Численность армий была примерно равной. Битву начали пращники и метатели дротиков. Затем фракийцы атаковали римскую конницу на правом крыле, повергнув ее в смятение. Пехота с обеих сторон перерубала копья всадников и наносила колющие раны лошадям. В центре Персей оттеснил греков с левого крыла. Тессалийская кавалерия, находившаяся в резерве, присоединилась к людям Эвмена в тылу, и их объединенный строй обеспечил безопасный отход союзной кавалерии. Когда преследование противника ослабло, тессальцы двинулись вперед, чтобы прикрыть отступление. Рассеянные македонские силы не вступили в бой с врагом, который наступал сомкнутым строем. Македонская фаланга выступила вперед без приказа Персея. Римская пехота вышла из-за вала. Увидев ее наступление, критский военачальник Евандр посоветовал Персею, что продолжение битвы сопряжено с ненужным риском, и царь решил отступить. Тем не менее, битва считалась македонской победой, поскольку македоняне потеряли 400 пехотинцев и 20 всадников, а римляне – 2000 пехотинцев и 200 всадников. По совету Эвмена Публий Лициний перенес свой лагерь за реку для защиты. В римском лагере этиолы были обвинены в том, что они спровоцировали панику, охватившую греческие войска, которые бежали, следуя их примеру. Пять офицеров из числа этиолов были отправлены в Рим. Тессалийцы были отмечены за храбрость. Персей перенес свой лагерь в Мопсел, холм у входа в долину Темпе, господствующий над равниной Лариссы. В то же время Мисаген (сын Масиниссы, царя Нумидии) привел 1000 нумидийских всадников, столько же пехоты и 22 слона для римлян. Персею было предложено использовать победу для заключения почетного мира, что могло бы представить его умеренным, а в случае отказа римлян – выставить их высокомерными. Персей согласился. Посланники были отправлены к консулу с обещанием выплатить дань, размер которой подлежал обсуждению. В ответ было заявлено, что мир будет заключен только в том случае, если Персей добровольно подчинится Риму и предоставит ему право определять его будущее и будущее Македонии. Персей надеялся добиться мира, предлагая все более и более крупные суммы денег, но Публий Лициний отверг их. Персей вернулся в Сикурий, готовясь к возобновлению боевых действий. Тем временем римляне в Беотии, захватив Халиарт, двинулись к Фивам, которые сдались без боя. Город был передан сторонникам Рима, а имущество сторонников Македонии было продано. Персей посчитал, что сбор римлянами урожая и выбрасывание соломы перед лагерем – подходящий момент для его сожжения. Однако его ночное вторжение было раскрыто. Персей отступил в ходе стычек с преследующими римлянами. Римляне перешли в Краннон (современный Краннонас, к юго-востоку от Лариссы) для сбора урожая. Они заметили кавалерию и пехоту Персея на холмах, возвышающихся над лагерем. Поскольку римляне не двигались, он вернулся в Сикурий. Римляне перешли в Фалланну (столицу перребов в северной Фессалии) для продолжения сбора урожая. Персей узнал, что они рассредоточены и что лагерь никем не охраняется. Он поспешил с 1000 всадников и 2000 фракийских и критских легких пехотинцев и застал римлян врасплох, захватив почти 1000 повозок и 600 человек. Затем он атаковал отряд из 800 римлян, которые отступили на холм и образовали круг, сцепив щиты для защиты от дротиков. Македонцы окружили холм, но не смогли подняться наверх. Македонцы использовали кестросфендон – недавно изобретенное оружие, похожее на стрелу с оперением, запускаемую с помощью пращи с двумя ремнями. Пращник раскручивал его, и он вылетал. Римляне устали, и Персей призвал их сдаться. Публий Лициний был извещен и отреагировал силами легкой пехоты и кавалерии, включая нумидийцев и слонов, за которыми последовало подкрепление. Персей вызвал тяжелую пехоту, но было уже поздно. Она прибыла в спешке и не была построена должным образом. Публий Лициний атаковал, и Персей потерял 300 человек и 24 всадника из «священной» кавалерии, включая ее командира. Тяжелая пехота бежала, запутавшись в захваченных римлянах и повозках в узком проходе. Не в силах прорваться, они столкнули повозки с холма. Царь появился и, к ужасу солдат, приказал им вернуться назад. Ливий отметил, что по некоторым источникам консул вернулся в свой лагерь, а по другим – произошла крупная битва, в которой было убито 8000 врагов, включая двух командиров, и взято в плен 2800 человек, а римляне потеряли 4300 человек. Персей оставил сильный гарнизон в Гонне и вернулся в Македонию на зиму, отправив наместника в Филу, чтобы попытаться переманить на свою сторону магнетов (племя к востоку от Фессалии), а сам отправился в Фессалонику с царем Котисом IV, фракийским военачальником. Они узнали, что Аутлебис, вождь фракийского племени (возможно, кенов) и Корраг, один из военачальников Эвмена, вторглись на территорию Котиса. Персей позволил Котису отправиться на ее защиту и выплатил своей кавалерии только половину годовой платы. Публий Лициний, узнав об отъезде Персея, предпринял неудачную атаку на Гонну, чтобы лишить македонян удобного спуска в Фессалию. Он захватил города в Перребии, включая Маллою и Триполис, и вернулся в Лариссу. Консул отправил часть армии на зимовку в различные города, распустил силы греческих союзников, за исключением ахейцев, и отправил Мисагена и его нумидийцев в ближайшие города Фессалии. Эвмен и Аттал вернулись в Пергам. Затем он с частью своей армии двинулся на юг, в Ахейскую Фтиотиду, где разрушил Птелеум. Антрона сдалась. Ливий писал, что затем он отправился в Лариссу, где македонский гарнизон бежал, а жители, укрывшиеся в цитадели, сдались. Странно, что он ранее не упоминал о захвате Лариссы македонянами. После этого Публий Лициний отправился в Беотию, где Фивы испытывали проблемы с другим беотийским городом, Коронеей, и попросил о помощи.

Второй год (170 до н.э.)

Ливий писал, что Публий Лициний, разочарованный отсутствием успеха, обратился против боеотов, безжалостно разграбив несколько городов, где он зимовал. Жители Коронеи попросили о защите Сената, который приказал Лицинию освободить пленных. Гай Лукреций был еще более жестоким и корыстолюбивым, описанным Ливием как «угнетатель союзников, презренный в глазах врагов». Персей, совершив внезапное нападение на римский флот, стоявший в Ореуме на острове Эвбея, захватил пять военных кораблей и двадцать транспортов, груженых зерном, и потопил остальные суда. Затем он отправился в Фракию, чтобы помочь Котису. Эпир, на западном побережье Греции, перешел на сторону македонцев. Консулами в 170 году до н.э. были Аулус Хостилий Манцин и Аулус Атилий Серран. Македония была поручена Аулу Хостилию, а флот и побережье Греции – претору Гаю Хортензию. Аулус Хостилий направлялся в Македонию через Эпир. Один из эпирских вождей написал Персею, призывая его поспешить туда. Однако царь задержался. Если бы он напал у речного переправы, новобранцы были бы разбиты. В любом случае, Аулус Хостилий был предупрежден и изменил маршрут. Он покинул Эпир и отплыл в Антикиру (на северном побережье Коринфского залива, в Беотии), а затем двинулся в Фессалию. Он немедленно выступил в поход, но потерпел поражение. Он отказался от безуспешных попыток прорваться через Элимею в юго-западной Македонии и тайно прошел через Фессалию. Персей предвидел его действия. Ливий писал, что Гай Хортенций не вел свои морские операции «с достаточным умением или успехом, ибо ни один из его поступков не заслуживает лучшей памяти, чем его жестокое и вероломное разграбление города Абдер, когда его жители пытались умилостивить налагаемые на них невыносимые тяготы». Персей совершил набег на Дарданию в южной Иллирии, убив 10 000 человек и захватив богатую добычу. Посольство из Халкиды (главного города Эвбеи) прибыло в Рим, чтобы пожаловаться на Гая Лукреция (за разграбление города, союзного Риму) и нынешнего командующего, Луция Хортензия, за то, что он позволил шумным морякам оставаться в городе. Лукреций был предан суду и оштрафован плебейскими трибунами; сенат приказал Хортензию освободить людей, порабощенных Лукрецием, и вывести моряков с острова. Подозрения пали на Джентия, будто он может перейти на сторону Персея. Поэтому сенат отправил восемь кораблей с 2000 солдатами в Иссу. Аулус Хостилий послал Аппия Клавдия в Иллирию с 4000 воинов для защиты соседних государств. Он собрал 8000 солдат и отправил их в Лихнид, на территорию дассаретов, племени в Эпире. Посланники из близлежащего города Ускана, союзного Персею и гарнизонированного критянами, сообщили Аппию Клавдию, что часть жителей города готова сдать его ему. Он не потребовал заложников в качестве гарантии и не отправил разведчиков. Он расположился лагерем возле города и ночью выступил, оставив тысячу человек для охраны лагеря. Войска были плохо организованы и выстроились в длинную, неровную линию. Они рассредоточились в темноте. При приближении к стенам они никого не увидели. Однако защитники совершили вылазку, убив многих римлян; спастись удалось лишь тысяче. Апий отвел остатки своих войск в Лихнид, не заботясь об отстающих. Об этом и других неудачах было доложено в Рим. Сенат направил двух депутатов для сбора информации о ситуации в Греции. Депутаты доложили об успехах Персея и о страхе греческих союзников перед тем, что Персей захватит многие города. Они также сообщили, что войска Публия Лициния были немногочисленны, поскольку он предоставил многим из них отпуск, чтобы завоевать популярность.

Начальные этапы

Консулами в 169 году до н. э. были Квинт Марций Филипп (второй раз) и Гней Сервилий Цепион. Македонская война была поручена Квинту Марцию, а командование флотом – претору Квинту Марцию Фигулу. Для Греции было выделено 6000 римских пехотинцев, 6000 латинских пехотинцев, 250 римских всадников и 300 союзных всадников. Старые солдаты были уволены в запас, поэтому в каждом легионе насчитывалось 6000 человек. Солдаты, которым был дан отпуск, были отозваны. Для комплектования флота было набрано 1000 римских вольноотпущенников, 500 итальянцев и 500 сицилийцев. Когда снег покрыл горы Фессалии, защищая Македонию от римских нападений, Персей напал на иллирийцев, предоставивших римлянам свободный проход. Царь Гентий колебался в выборе стороны. Персей двинулся в земли пенестов (в Южной Иллирии) и продолжил путь к Стубере с 10 000 пехотинцев, 2000 легковооруженных воинов и 500 всадников. Оттуда он двинулся к Ускане. В своем описании третьего года войны Ливий отметил, что Ускана, по всей видимости, перешла на сторону Рима. Смешанный римско-иллирийский гарнизон отказался сдаваться, и Персей осадил город. Командиры гарнизона вскоре капитулировали и попросили разрешения уйти с оружием. Персей согласился, но затем разоружил их. Население было переселено в Стуберу и продано в рабство. 4000 вражеских воинов были отправлены в различные города. Затем он двинулся к Драудакуму, гарнизон которого сдался, после чего захватил одиннадцать крепостей, взяв в плен 1500 римлян. Он захватил Оэней, убил мужчин и взял женщин и детей в плен. Он послал послов к Гентию с предложением союза. Гентий заявил, что у него недостаточно средств для войны. Персей, известный своей скупостью, отослал послов, не упоминая о деньгах, хотя и располагал доходами от продажи рабов. Персей разорил Анкрию, вернулся в Ускану, укрепил ее и затем вернулся в Македонию. Луций Целий, командующий в Иллирии, оставался бездействующим, пока там находился Персей. После возвращения Персея в Македонию Целий попытался вернуть Ускану, но был отбит и вернулся в Лихнид. Он отправил отряд в этот район для получения заложников из городов, оставшихся верными (их отправили в Аполлонию), и от парфинов (племени Южной Иллирии), которых отправили в Диррахий (современный Дуррес, Албания). Персей был приглашен эпиротами напасть на Этолию и двинулся к Стратусу, сильнейшему городу Этолии, с 10 000 пехотинцев и 300 всадников. Он не смог разбить лагерь на заснеженной горе Цитий и вынужден был расположиться в другом месте. Затем его задержала река Аракт из-за большой глубины. Он построил мост, переправился через нее и встретил Архидама, выдающегося этолийца, который убедил знать предать Стратус. Однако, пока его не было, проримская группировка призвала римский гарнизон. Динарх, командующий этолийской конницей, также прибыл с 600 пехотинцами и 100 всадниками для поддержки Персея, но, увидев изменившуюся ситуацию, перешел на сторону Рима. Из-за зимней погоды Персей оставил Стратус и направился в Аперантию, которая, по влиянию Архидама, добровольно сдалась. Архидам был назначен ее правителем, а Персей вернулся в Македонию. Апий Клавдий, стремясь загладить поражение в Иллирии, напал на крепость в Эпире. В его распоряжении было 6000 человек, римляне и отряды из Феспротии и Хаонии (оба из Эпира). Он был отбит гарнизоном. Он осадил город, но затем снял осаду из-за сообщения о приближении Персея. Его преследовали по почти непроходимой горе, где он потерял 1000 человек, а еще 200 попали в плен. Затем он расположился лагерем на равнине. К преследователям присоединились эпирские силы, которые разорили окрестности; 1000 воинов из города Антигонея были убиты, а 100 взяты в плен в засаде. Затем они расположились лагерем у Аппия Клавдия, который решил вернуться в Иллирию. Он отправил солдат на зимовку и вернулся в Рим.

Весенняя кампания

В начале весны консул Квинт Марций отправился с 5000 человек, чтобы подкрепить свои легионы. Они высадились в Амбракии и двинулись в сторону Фессалии. Фигул вывел свой флот в Коринфский залив. Он оставил свои корабли в Креузине и отправился сухим путем, чтобы присоединиться к флоту, базировавшемуся в Халкиде. Аулус Хостилий, защищавший союзников Рима, восстановил дисциплину в своих войсках и расположился в лагере в Фессалии; он передал командование войсками и вернулся в Рим. Консул начал марш в сторону Македонии. Персей послал войска в горные перевалы, ведущие в Македонию. Квинт Марций совершил героический марш в Македонию через горы Олимп. Он послал вперед 4000 легких пехотинцев для обеспечения дороги к перевалу вблизи Октолофа, но дорога была настолько трудной и крутой, что они продвинулись лишь на пятнадцать миль, а на следующий день – на семь. Они заметили вражеский лагерь, охраняющий перевал. Квинт Марций остановился на холме, с которого открывался широкий обзор, и приказал отдохнуть на один день. На следующий день он атаковал с половиной своих войск. Враг увидел римский лагерь и был готов к бою. Узкий хребет позволял развернуть лишь небольшое количество легких войск, поэтому столкновение ограничилось стычкой. Персей, находившийся неподалеку, не вмешался и не послал подкрепления. Несмотря на присутствие врага, Квинту Марцию не оставалось ничего другого, как продолжать наступление. Оставив часть войск для охраны вершины, он двинулся через бездорожье, отправив вперед отряд для прокладки дороги, а союзные войска защищали их, расчищая путь через леса. Марций держал кавалерию и багаж впереди и замыкал колонну легионами. При спуске с холма гибли вьючные животные. Слоны сбрасывали погонщиков и громко рычали, пугая лошадей. Там, где скалы были крутыми, для облегчения передвижения слонов были построены мосты из двух длинных столбов, вкопанных в землю, на которые были уложены десятисаженные балки. Римляне продвинулись всего на семь миль, а затем стали ждать прибытия войск из лагеря. На четвертый день они достигли перевала и столкнулись с таким же сложным рельефом. По мере приближения к равнине войска разбили лагерь между Гераклеей и Либетром, часть заняла долину и часть равнины. Большая часть расположилась на склонах холмов. Персей запаниковал. Он эвакуировал окрестности и укрепленные пункты, оставив их римлянам, хотя местность была легко обороняема. Он приказал жителям Диума, где находился его лагерь, перебраться в Пидну и перевезти туда свои статуи. Квинт Марций продвигался вперед, столкнувшись с трудным выбором. Римляне могли покинуть этот район только через два прохода: через долину Темпе в Фессалию или через Диум в Македонию, и оба были охраняемы. Отступать в Фессалию было нельзя, чтобы не отрезать линии снабжения. Кроме того, долина Темпе была трудным и опасным проходом даже без охраны. Обрывы по обеим сторонам были крутыми, а проход настолько узким, что в нем едва могла проехать загруженная лошадь. Хуже того, четыре охранных отряда занимали ключевые точки на проходе: один – у входа, другой – в густом лесу, а третий – на дороге в самом узком месте долины (Ливий не уточнил характеристики четвертого). Единственный способ отступить или получить припасы – вернуться через горы, но это тоже было сложно. Кроме того, было трудно остаться незамеченным, так как враг занимал высоты. Единственным вариантом был участок между подножием горы Олимп и морем, но его ширина составляла всего одну милю, половина которой была занята болотом в устье реки Бафир, а большая часть оставшейся равнины – городом. Небольшое оставшееся пространство можно было легко заблокировать коротким валом с башнями, строительный материал был в изобилии.

Фессалийская кампания

Квинт Марций приказал Спурию Лукрецию, находившемуся в Ларисе, захватить заброшенные укрепления вокруг долины Темпе. Он послал разведчиков проверить дороги в районе Диума, а затем двинулся к городу. Город был настолько богат и хорошо укреплен, что Квинт Марций не мог поверить в свою удачу, что он был покинут. Он продолжил поход, заставив Агассу сдаться. Чтобы заслужить добрую славу, он не разместил там гарнизон и не требовал податей. Он двинулся к реке Аскорд, но, удаляясь от снабжения из Фессалии, добыча стала скудной, а продовольствие – дефицитным, поэтому он вернулся в Диум. Римский флот прибыл, но ему сообщили, что транспортные суда находятся в Магнезии, южнее. Лукреций доложил ему, что захваченные укрепления запасались зерном. Квинт Марций перенес свою штаб-квартиру в Филу для раздачи зерна солдатам. Ливий отметил утверждения, что он отступил из-за страха, что, оставшись, ему пришлось бы рисковать сражением, и что он упустил свои преимущества. Персей вернулся в Диум, восстановил разрушенные римлянами укрепления и расположился на берегу Энипея, чтобы использовать его в качестве защиты. Тем временем Квинт Марций отправил 2000 человек из Филы для захвата Гераклеи, расположенной на полпути между Диумом и долиной Темпе, и перенес туда свою резиденцию, как будто намеревался осадить Диум. Вместо этого он подготовился к зиме и построил дороги для перевозки припасов из Фессалии. Фигул отплыл из Гераклеи в Фессалонику. Он разграбил сельскую местность и отбил вылазки из городов, используя морские катапульты. После этого войска были вновь погружены на корабли, и он направился в Энию, расположенную в пятнадцати милях оттуда, и разграбил ее плодородные земли. Затем он отплыл в Антигонею и поступил так же, но македонский отряд перехватил войска и убил 500 человек. В другой схватке у побережья, при поддержке моряков, римляне убили 200 врагов. Флот направился в район Паллены (полуостров Халкидика), территория которого была наиболее богатой. Там к Фигулу присоединились 20 кораблей Эвмена II и пять кораблей Прусия I из Вифинии. Это побудило его осадить Кассандрию, которая соединяла полуостров Паллена (один из трех длинных полуостровов, простирающихся от полуострова Халкидика) с материком. Атака была отбита городским гарнизоном. Прибытие македонского корабля из Фессалоники с галльскими вспомогательными войсками положило конец осаде. Римляне и Эвмен рассматривали возможность осады Торона, но отказались от этой идеи из-за его гарнизона. Они двинулись к Деметриасу, но увидели, что стены полностью укомплектованы защитниками. Поэтому они привели флот в гавань Иолкоса, предварительно разграбив сельскую местность. Чтобы оставаться в действии, Квинт Марций отправил 5000 человек в Мелибоею у горы Осса, где она выходит в Фессалию, чтобы контролировать Деметриас. Начались работы по осаде. Персей узнал об этом нападении и послал одного из своих военачальников с 2000 человек. Ему было приказано, что если он не сможет вытеснить римлян из Мелибоеи, он должен двинуться на Деметриас до того, как Фигул и Эвмен перейдут туда из Иолкоса. Когда римляне в Мелибоее увидели его приближение, они сожгли осадные сооружения и отступили. Македонцы поспешили к Деметриасу. Фигул и Эвмен достигли городских стен. Ходили слухи о переговорах между Эвменом и Антимахом через городского правителя и критянина Кидаса. В конечном итоге римляне ушли. Эвмен отплыл навестить консула, а затем вернулся в Пергам. Фигул отправил часть флота на зимовку в Скиафу и отправился в Орей в Эвбее с остальной частью флота, поскольку это была лучшая база для снабжения Македонии и Фессалии. Ливий отметил различные сведения об Эвмене. Согласно одному из них, он не помогал Фигулу, хотя тот и просил об этом. Когда он уехал в Пергам, у него не было хороших отношений с консулом. Квинту Марцию не удалось убедить его оставить галльскую кавалерию. Послы из Вифинии и Родоса отправились в Рим, чтобы предложить мир. Вифиняне заявили, что их царь обещал Персею выступить посредником в мирных переговорах и попросили сенат предоставить ему эту роль. Родосийцы заявили, что в межвоенный период они начали дружбу с Персеем, которую они нехотя разорвали, поскольку Рим хотел вовлечь их в союз. Теперь война нарушила их торговлю, привела к потерям в портовых сборах и продовольствии и вызвала дефицит на острове. Они заявили, что хотят мира и что также отправили послов к Персею. Они рассмотрят, какие меры предпринять против любой стороны, которая будет настаивать на продолжении войны. Это послание было сочтено высокомерным. Ливий ссылается на один источник, утверждающий, что оно было проигнорировано, в то время как другие писали, что сенат ответил, что родосийцы и Персей вступили в сговор против Рима, и слова послов это подтверждают. После поражения Персея Рим рассмотрит вопрос о возмездии.

Четвертый год (168 до н.э.)

Консулами в 168 году до н. э. были Луций Эмилий Павел (второй раз) и Гай Лициний Красс. Македония была предоставлена в управление Луцию Эмилию, а командование флотом – претору Гнею Октавию. Претору Луцию Аницию было поручено управление Иллирией.

Приготовления

Эмилий тщательно подготовил свою кампанию. Он запросил создание комиссии для выяснения, находятся ли войска все еще в горах или спустились на равнину, для осмотра армий и флота, для доклада о необходимых ресурсах, о верности союзников, о враждебных государствах, о положении войск Персея и об организации снабжения. Ему доложили, что римляне продвинулись к Македонии, но передвижение по горам оказалось затратным. Персей по-прежнему контролировал свою страну, и обе армии находились близко друг к другу. У римлян продовольствия хватило лишь на шесть дней. Римское положение в Иллирии было критическим и требовало подкрепления или отступления. Достаточно сильная армия там могла бы открыть второй фронт. Часть экипажа флота умерла от болезней, часть дезертировала, оставив корабли с недостаточным экипажем; кроме того, у моряков не было надлежащей одежды и они не получили жалования. Сенат постановил отправить в Македонию два новых легиона по 5000 пехотинцев в каждом. Непригодные к службе солдаты в Македонии должны были быть уволены, два существующих легиона должны были быть усилены до 6000 пехотинцев каждый, а остальные солдаты – распределены по различным гарнизонам. В составе войск римских союзников должно было быть 10 000 пехотинцев и 800 всадников. Для флота надлежало набрать 5000 моряков.

Возможности Персея

Годом ранее Джентия был приглашен присоединиться к Македонии в союзе. Он сообщил Персею, что у него нет средств для войны. Когда римляне стали оказывать на него давление, он предложил Гентию 300 серебряных талантов в обмен на заложников. Персей послал к Гентию посланника, который передал ему свой клятвенный меч и заложников. Гентиус послал своего посланника к Персею, чтобы получить клятвенный меч, заложников и таланты, которые должны были забрать сопровождавшие его люди. Получив все это, он должен был отправиться на Родос вместе с македонскими послами, чтобы передать просьбу обоих царей о присоединении Родоса и его мощного флота к ним против римлян. Персей отправился на встречу с иллирийцами, заложники были обменяны, и договор был заключен. Людей, которым надлежало получить деньги, отправили в царскую казну в Пелле. Иллирийским и македонским послам было приказано сесть на корабль в Фессалониках, где к ним присоединился родосиец, заявивший, что родосийцы готовы к войне; он был назначен главой объединенной делегации. Персей разрешил иллирийцам в Пелле забрать таланты и отправил 10 талантов Гентию. Однако он приказал своим людям нести деньги медленно и ждать его указаний по достижении границы. Гентиус, получивший лишь небольшую часть денег, был подстрекаем спровоцировать римлян на нападение. В результате он заключил под стражу двух римских послов. Персей, полагая, что Гентиус теперь подтолкнут к войне с Римом, приказал гонцам вернуть деньги в свою казну. Ливий писал, что из-за своей жадности Персей потерял союз с Гентием, опиравшимся на большую армию галлов. Когда македонские и иллирийские послы прибыли на Родос, родосийцы решили, что Персей и Гентиус все еще союзники и что галлы были наняты. Это укрепило позиции лидеров промакедонской фракции, которые заявили, что Родос обладает достаточной властью, чтобы положить конец войне, и что цари должны согласиться на мир. Персей также послал общее послание Евмену II и Антиоху IV, призывая их оказать давление на римлян с целью начала мирных переговоров. Послание Антиоху было отправлено открыто, а послание Евмену – под предлогом выкупа пленных. Между ними были заключены тайные соглашения, вызвавшие подозрения в Риме и обвинения в измене Евмена II. Это также было связано с Кидасом, близким другом Евмена. Он отправился в Амфиполь, в Македонию, чтобы встретиться с земляком, служившим Персею, а затем в Димитриаде беседовал с двумя офицерами Персея. Он дважды был посланником к Евмену. Тот факт, что эти секретные миссии имели место, был общеизвестен, но точная природа их сделок оставалась неизвестной. Персей также обратился непосредственно к Евмену II из Пергама, хотя тот был врагом Македонии. Евмен знал о стремлении Персея к миру и полагал, что по мере затягивания войны римляне заинтересуются ее прекращением. Он хотел завоевать их расположение, помогая им достичь того, что, по его мнению, произойдет само собой. Он потребовал 1000 талантов за то, чтобы не помогать римлянам сушей и морем, и 15 000 талантов за посредничество в заключении мира. Персей согласился отправить заложников на Крит, заявив, что заплатит деньги только после завершения сделки и что пока отправит их в Самофракию, остров, принадлежавший ему. Евмен согласился, но попросил немедленно выплатить часть суммы, что оказалось для Персея затруднительным. Ливий заметил, что "они, маневрируя друг с другом без всякой цели, не приобрели ничего, кроме бесчестия", и что, из-за небольшой суммы денег, Персей упустил возможность успешных мирных переговоров или, в случае их провала, разжигания вражды между Римом и Евменом. Из-за жадности Персей также упустил возможность нанять галльских наемников. Галльский контингент пехоты и кавалерии, проживавший на Балканах, предложил свои услуги Персею за деньги. Персей отправился в один из своих лагерей с небольшим количеством золота, чтобы раздать его нескольким воинам, надеясь, что это соблазнит остальных. Он послал гонца, чтобы галлы перенесли свой лагерь ближе к Македонии. Галлы спросили, принесено ли золото. Ответа не последовало, и они заявили, что не перенесут лагерь, пока не получат золото. Персей оправдался перед своими офицерами, заявив, что галлы – дикари, и что он наймет только 5000 кавалеристов, которых достаточно для войны и не слишком много, чтобы быть опасными, чтобы оправдать нежелание тратить деньги на всю галльскую силу. Когда галлы узнали, что будет нанято только 5000 кавалеристов и никакой пехоты, остальная часть их армии была недовольна. Галльский вождь спросил, получат ли 5000 наемников оговоренную плату, но получил уклончивый ответ. Галлы ушли, разоряя часть Фракии по пути. Ливий полагал, что эту большую и эффективную силу можно было бы эффективно использовать в совместных операциях с войсками Персея, что поставило бы римлян в невыгодное положение.

Война в Иллирии

Гентий собрал все свои силы, насчитывавшие 15 000 человек, в Лиссе и послал своего брата Каравантия с 1000 пехотинцев и 50 всадников, чтобы покорить кавиев, в то время как сам осадил Бассанию, союзный город Рима, находившийся в пяти милях от него. Дурний открыл свои ворота, а Каравандис их запер, и Каравантий опустошал окрестные поля. Местные крестьяне убили многих разрозненных мародеров. Апий Клавдий усилил свою армию отрядами булинийцев, аполлонийцев и диррахийцев и покинул зимние лагеря. Он расположился лагерем у реки Генусус. Претор Луций Аниций прибыл в Аполлонию и послал письмо Апию с просьбой дождаться его. Через три дня он прибыл в лагерь с 2000 пехотинцев и 200 парфянских всадников. Он готовился к походу в Иллирию, чтобы снять осаду с Бассании. Однако его задержали известия о том, что 80 вражеских кораблей грабят побережье. Соответствующий фрагмент у Ливия отсутствует, но можно предположить, что он разгромил этот флот (вероятно, рядом находился римский флот), затем двинулся к Бассании, а Гентий бежал в Скодру – наиболее укрепленный город в округе, защищенный двумя реками и всей иллирийской армией. Несмотря на это, Луций Аниций готовился к сражению у городских стен. Вместо того чтобы занять оборонительные позиции на стенах, что дало бы им преимущество, иллирийцы выступили за стены и дали бой. Они были отброшены, и у ворот погибло более 200 человек, теснившихся в узком проходе. Иллирийцы попросили о перемирии, и им дали три дня. После этого Гентий сдался. Спустя несколько дней его отправили в Рим.

Поход Люция Эмилия

Персей послал 200 кавалеристов охранять море и приказал 200 пельтастов в Фессалонике разбить лагерь рядом с военно-морским арсеналом. Он отправил 5000 воинов для гарнизона в горах Пифий и Петра, расположенных близ Фессалии, чтобы предотвратить наступление римлян. Он укрепил берега реки Эльпей, поскольку она пересохла и, следовательно, была легко проходима. Жителям близлежащих городов было приказано доставлять провиант. Эмилий расположился лагерем неподалеку. Послы из Родоса прибыли в римский лагерь, чтобы ходатайствовать о мире, но столкнулись с враждебностью. Эмилий сказал им, что даст ответ через две недели и обсудил планы сражения с военным советом. Он отверг попытку форсировать реку или заставить Октавия разорить побережье около Фессалоники, поскольку считал укрепления неприступными. Он узнал от двух местных торговцев, что Перребия (вблизи горного массива Пифий) слабо охраняется. Он полагал, что ночная атака может вытеснить вражеские отряды. Он вызвал Октавия и приказал ему отплыть в Гераклей и создать десятидневный запас продовольствия для 1000 человек. Он отправил туда Публия Сципиона Насику Коркула с 5000 солдат. Он тайно сообщил Насике, что это лишь уловка: Насика должен высадиться на флот, будто для набега на побережье, но на самом деле – высадиться и двинуться в горы, а запасы предназначены для ускорения передвижения войск, без необходимости добывать продовольствие. Эмилий спланировал марш так, чтобы Насика достиг Пифийских гор через три дня. Ливий утверждал, что у Насики было 5000 воинов. Однако Плутарх отметил, что Насика в письме указал, что у него было 5000 римских и 3000 итальянских пехотинцев, 120 кавалеристов и 200 фракийцев и критян смешанного состава. Достигнув Гераклеи, Насика рассказал офицерам о настоящем плане и двинулся вглубь страны к Пифию. По словам Плутарха, он остановился у подножия Пифия, тогда как Ливий писал, что достиг вершины. Ливий писал, что Эмилий отправил с Насикой своего сына, Квинта Фабия Максима Эмилиана. Плутарх уточнил, что сын добровольно присоединился к экспедиции. Плутарх писал, что Персей не знал об этих передвижениях, поскольку Эмилий оставался на месте, сохраняя тишину. Ливий об этом не упоминал и рассказал о том, как Эмилий организовал два сражения, чтобы отвлечь Персея от скрытой операции. Оба автора сообщают, что критский дезертир сообщил об этом Персею, который отправил в Пифий 2000 македонцев и 10000 наемников. В версии Плутарха они отправились, чтобы занять горные перевалы. Из рассказа Ливия следует, что их отправили к перевалу, который должен был атаковать Насика, и который охраняли 5000 македонских солдат. Он добавил, что Насика сказал, что крутой спуск был бы настолько беззащитным, что его можно было бы легко захватить, если бы не дезертир. Оба автора отметили, что Полибий (в утерянной части 29-й книги своей Истории) утверждал, что Насика напал, когда они спали, но что Насика написал (в этом письме), что в ожесточенном бою убил фракийского наемника, и что их вождь бесчестно бросил свое оружие и плащ и бежал. Римляне преследовали врага до равнины. Ливий описал сражения, произошедшие у реки Эльпей. Эмилий предложил сражение утром на следующий день после отъезда Насики. Русло реки было более мили в ширину и неровным, что затрудняло продвижение тяжелой пехоты. Македонцы бросали копья и камни с валов. Эмилий отступил в полдень. На следующее утро он снова атаковал и отступил позже, чем накануне. На третье утро он вышел в самую нижнюю часть лагеря, «как будто намереваясь предпринять попытку форсировать укрепление, которое тянулось к морю». Остальная часть этого отрывка утеряна. После поражения в Пифийских горах Персей отступил в Пидну, разбившись лагерем на равнине между реками Эсон и Левк, мелководными летом, но все еще достаточно глубокими, чтобы доставить проблемы римлянам. Равнинная местность была благоприятна для фаланги. Легкая пехота могла отступать на близлежащие холмы после беспокойства противника, а затем снова атаковать. Насика присоединился к своему командующему, а Эмилий двинулся на Пидну, где выстроил людей в боевой порядок. Однако в полдень он приказал им отметить линию лагеря и сложить багаж, поскольку было жарко, люди устали от марша и их численно превосходил противник. Насика посоветовал Эмилию сражаться. Он ответил, что научился понимать, когда следует сражаться, а когда воздерживаться. Он выстроил людей, чтобы скрыть строительство лагеря за их спинами от врага. Затем он начал отводить их за вал, начиная с тыла. Эмилий разместил лагерь на неровной местности, что лишило македонскую фалангу возможности действовать. Ветеран-офицер предсказал затмение на эту ночь и успокоил солдат, которые могли бы воспринять это как дурной знак. Эмилий принес жертвы, когда взошла луна и на протяжении большей части следующего дня. Плутарх писал, что это произошло потому, что, хотя он был знаком с затмениями, он был набожен и искал предсказания, а не искупления. Во время затмения он принес в жертву одиннадцать коров богине луне. В течение дня он принес в жертву двадцать быков Геркулесу, но не получил благоприятных знамений. С двадцать первым жертвой знаки указывали на победу, если римляне будут оставаться в обороне. Ливий писал, что офицеры считали, что Эмилий, поднявший боевой сигнал на рассвете, тратит время на эти жертвы.

Битва при Пидне

Битва при Пидне окончательно решила войну в пользу римлян. Плутарх отметил две версии начала битвы. По одним сведениям, Эмилий спровоцировал противника на первый удар, заставив без узды лошадь бежать к вражескому берегу и отправив погоню за ней, чтобы вызвать нападение. Другие источники сообщают, что фракийские войска наткнулись на римских вьючных животных, доставлявших фураж, против которых выступило 700 лигурийцев. Обе стороны отправили подкрепления, начав всеобщее сражение. Эмилий выступил в передовые ряды с легионерами. Ливий пересказал версию о лошади, добавив, что это произошло из-за того, что предзнаменования последних жертв Эмилия предсказывали победу римлян только в том случае, если они не нанесут первый удар. Однако Ливий отдавал предпочтение другой версии, считая, что битва началась случайно. Обе стороны набирали воду из реки, ближе к македонскому лагерю. Римскую сторону охраняли итальянские союзники: две когорты марруцинов и пелигнов, а также две эскадроны самнитской кавалерии. Перед лагерем были размещены дополнительные войска (вестины и жители Фирмума и Кремеры) и две кавалерийские эскадроны (из Плаценции и Эзернии). Пока обе стороны сохраняли тишину, осёл вырвался и убежал к вражескому берегу. Три итальянца бросились в реку преследовать животное. Два фракийских воина потащили его к своему берегу. Итальянцы преследовали их, отбили осла, убив одного из фракийцев, и вернулись на свои позиции. Некоторые из 800 фракийцев бросились в погоню за итальянцами, а вскоре остальные вступили в схватку с вражеской охраной. К ним присоединились отряды с обеих сторон, и царь с консулом привели свои войска в боевую готовность. Ливий писал, что, независимо от замысла Эмилия или по чистой случайности, это послужило началом битвы. Эмилий решил использовать случайность и ввёл свои войска в бой. Насика сообщил ему о наступлении Персея. Фракийцы, прикрытые лёгкой пехотой, составляли первую линию. Рядом с ними находились наёмники разных народов. Леукаспиды (фаланга с белыми щитами) образовали центр. В тылу стояли халкаспиды (фаланга с бронзовыми щитами), с правой стороны фланкируемые другой фалангой. Эти два построения составляли основную силу армии. Также присутствовали таргетеры, занимавшие промежуточное положение между фалангой и лёгкой пехотой. Они были вооружены копьями, как у фаланги, но носили лёгкую броню и стояли перед флангами. Эта армия двигалась так быстро, что первые убитые пали недалеко от римского лагеря. Отряд пелигнов из центральной Италии и находившиеся позади них были рассеяны, а остальные солдаты в этой части поля боя отступили на холм. В других местах римские войска колебались, не решаясь вступить в бой с длинными копьями македонской фаланги, которые пронзали их щиты и доспехи. Сила македонской фаланги заключалась в сохранении компактности строя за счёт сцепления щитов. Эмилий заметил, что фаланга не везде была компактной, и в некоторых местах образовывались разрывы. Это было связано с длиной линии, неровностью местности (которая приводила к тому, что воины на возвышенности отделялись от тех, кто находился ниже), а также с разницей в скорости между воинами и тем, что некоторые из них замедлялись под давлением противника. Эмилий приказал своим когортам атаковать любые разрывы, даже самые узкие, и прорываться сквозь них, как клином, чтобы разрушить строй фаланги и разделить сражение на отдельные столкновения. Прорвавшиеся войска атаковали фланг фаланги, где она не была защищена копьями, и бока воинов не были прикрыты нагрудниками. Они также отрезали атакуемые ряды, обрушиваясь на их тыл. Эффективность фаланги была утрачена. Вынужденные вступить в индивидуальные или небольшие групповые схватки, македонцы должны были разворачивать свои копья, которые были неуклюжими из-за своей длины и веса. Они запутывались друг с другом и теряли эффективность. Их короткие кинжалы не могли пробить вражеские щиты или противостоять их мечам. Они больше не представляли собой единое целое и были в смятении. Легион Эмилия ворвался между фалангами и таргетерами, оказавшись с таргетерами сзади и халкаспидами спереди. Люций Альбин, бывший консул, был направлен против леукаспидов в центре вражеского построения. Слоны и союзная кавалерия были отправлены на правый фланг, к реке, где началось сражение. Именно в этом районе македонцы начали отступать. За этой атакой последовала атака на левый фланг со стороны латинских союзников, которые оттеснили противника. Второй легион атаковал центр, прорвал ряды врага и рассеял их. Плутарх писал, что Марк, сын Катона Старшего и зять Эмилия, потерял свой меч. Он призвал на помощь своих товарищей, которые подчинились его командованию, и атаковал. Они заполнили разрывы, скрытые грудами тел. Они сразились с 3000 элитных македонцев, которые сохраняли плотный строй, и перебили их. Битва закончилась в четыре часа дня и была выиграна за час. Остаток дня был потрачен на преследование бегущих в течение трёх миль. Плутарх писал, что македонцы потеряли 25 000 человек и отметил, что по словам Посидония римляне потеряли 100 человек, а по словам Насики – 80. Ливий утверждал, что македонцы понесли самые большие потери в любом сражении с римлянами и что если бы битва началась раньше, римляне имели бы больше времени при дневном свете, чтобы преследовать македонцев, и все их войска были бы уничтожены. Македонские фланги бежали в полном порядке. Выжившие из окружённой фаланги, безоружные, бросились в море. Некоторые вошли в воду, умоляя римские корабли спасти их. Они заходили всё дальше в море или плыли к лодкам с кораблей, но были убиты. Другие вернулись к берегу, но были затоптаны слонами, высаживавшимися на берег. Противник потерял 20 000 человек, 11 000 были взяты в плен. Победители потеряли не более 100 человек, большинство из которых были пелигнами. Плутарх записал, что Полибий писал, что Персей трусливо покинул поле битвы сразу же и отправился в город под предлогом принесения жертв Гераклу. Плутарх отметил, что Посидоний, писавший историю Персея и утверждавший, что он участвовал в битве, писал, что царь покинул поле не из-за трусости или под предлогом жертв, а потому, что накануне битвы его ударил ногой конь. В день битвы, вопреки советам, он приказал запрячь вьючного коня и присоединился к фаланге без нагрудника. Дротик разорвал его тунику и повредил кожу. Ливий, напротив, писал, что Персей первым бежал с поля битвы со своим священным эскадроном кавалерии. Он бежал в Пеллу, и за ним быстро последовала фракийская кавалерия. Римские войска, занятые разгромом македонской фаланги, были "небрежны в преследовании кавалерии".

Преследование Персея

Ливий писал, что Персей бежал в Пеллу через пиерийский лес со своей кавалерией, которая пережила битву почти невредимой, и королевским окружением. В темноте он покинул главную дорогу с немногими доверенными людьми. Оставшиеся кавалеристы вернулись домой. Плутарх же писал, что он встретил пехотинцев, называвших всадников трусами и предателями и пытавшихся сбросить их с коней. Он свернул с дороги, стараясь остаться незамеченным. Он нес королевскую диадему. Они бежали, опасаясь его жестокости. Персей достиг Пеллы. Во дворце его встретили наместник Пеллы и царские пажи (Ливий) или его казначеи, которых он убил из-за дерзких замечаний о поражении (Плутарх). Друзья Персея, прибывшие в Пеллу самостоятельно, сторонились его. Остались лишь Евандр Критянин, Архедам Этолиец и Неон Боеотиец. Опасаясь заговора, Персей продолжил бегство с охраной из около пятисот критян, подкупленных деньгами. Он поспешил пересечь реку Аксий до рассвета, полагая, что римляне не станут преследовать его за этой коварной рекой. Он достиг Амфиполя через три дня после битвы. Он послал послов к римлянам. Тем временем Хиппий Мило и Пантавх, трое его ближайших друзей, бежали в Берею и сдали этот город и еще несколько других. Персей обратился к жителям Амфиполя, но встретил враждебность из-за опасений, что его присутствие приведет к римскому нападению. Он покинул город и на следующий день прибыл в Галеспос. Тем временем Эмилий отправил в Рим трех посланников объявить о победе. Он двинулся ближе к морю, к Пидне. Большинство македонских городов сдались. Пидна еще не посылала послов, так как туда бежали воины разных национальностей и забаррикадировали городские ворота. Мило и Пантавх были отправлены для урегулирования ситуации. Воины были отозваны, и город был передан римским войскам для разграбления. Плутарх, весьма презрительно относившийся к Персею, писал, что в Галепсе его страх утих, и он вернулся к жадности. Он утверждал, что критяне украли часть золотой посуды Александра и умолял их обменять ее на деньги. Он сталкивал критян друг с другом, и те, кто возвращал украденное, оказывались обманутыми. Он платил меньше обещанного и получал деньги от своих друзей. Затем он отплыл на остров Самофракия, где нашел убежище в храме Диоскуров, который был святилищем. Послы Персея достигли Эмилия, который, полагая, что он находится в Амфиполе, послал туда Насику с отрядом, чтобы воспрепятствовать царю. Тем временем Гней Октавий, командующий римским флотом, разграбил Мелибу. В Эгинии, не знавшей об окончании войны, жители выступили против Гнея Аниция, посланного туда, и потеряли двести человек. Эмилий покинул Пидну и отправился в Пеллу. Получив известие о том, что Персей уехал в Самофракию, он перешел в Амфиполь, затем пересек реку Стримон и направился в Сиру, где расположил лагерь. Три посла передали Эмилию письмо Персея, содержавшее просьбы о милосердии, которые, по мнению Ливия, "были далеки от царственного достоинства". Эмилий не ответил, и Персей послал другое письмо, в котором "настоятельно просил" отправить к нему посланников для переговоров. Эмилий послал трех человек, но встреча не привела к результату; "Персей отчаянно цеплялся за свой царский титул, а [Эмилий] был полон решимости, чтобы он предал себя и все свое имущество на милость Рима". Тем временем Гней Октавий, командующий римским флотом, встал на якорь у Самофракии и, из уважения к богам и святилищу на острове, не стал нападать на Персея, но принял меры, чтобы помешать ему бежать по морю и вынудить его сдаться. Луций Атилий, "молодой человек с отличием", получил разрешение присутствовать на собрании жителей острова. Он обвинил вождя критских наемников Эвандра в покушении на убийство царя Пергама Евмена II в храме Дельф и потребовал его суда. Насилие было запрещено в этих священных местах. Жители Самофракии, которая также была святилищем, согласились. В случае признания виновным это бы разоблачило Персея как подстрекателя к покушению. Эвандр хотел бежать, но Персей, опасаясь, что самафракийцы подумают, будто он помог ему бежать, приказал убить его. Затем он понял, что его обвинят в убийстве в святилище, и подкупил вождя острова, чтобы тот заявил, что Эвандр покончил с собой. Однако это оттолкнуло жителей, которые обратились к римлянам. Персей нанял корабль у критян и тайно перевез на него все деньги, которые мог взять, на закате. В полночь он взобрался по стене и достиг берега. Однако корабль отплыл, как только деньги оказались на борту. Персей спрятался в храме Деметрия. Гай Октавий объявил, что если царские пажи и все македонцы на острове перейдут на сторону римлян, им будет гарантирована безнаказанность и свобода. Все покинули Персея, кроме его старшего сына, Филиппа. В этот момент Персей сдался. По словам Плутарха, Персей попросил Насику, которому доверял, но его там не было. Таким образом, он сдался Гнею Октавию. Персей (вместе с Гентием) был отправлен в Рим в качестве пленника. Предложение наградить Эмилия триумфом оспаривал офицер, имевший личную неприязнь к нему и искавший поддержки у солдат, считавших, что им досталась меньшая доля добычи, чем следовало. Эмилий оставил часть добычи в казну. Однако предложение было принято, и Эмилий отпраздновал свой триумф. Персей был приведен в цепях перед процессией, а затем содержался под стражей в Альбе Фуценсе до конца своей жизни.

Последствия

Эмилий послал своего сына, Квинта Фабия Максима, вернувшегося из Рима, чтобы разорить Агассу, которая восстала после сдачи консулу и просьбы о союзе с Римом, и Эгиний, отказавшийся поверить в римскую победу и убивший римских солдат, вошедших в город. Луция Постумия отправили разорить Энии «из-за их непокорности». В Македонию и Иллирию были посланы комиссары. Ливий писал, что сенат постановил, что македонцы и иллирийцы должны быть свободны «чтобы всем стало ясно, что оружие Рима не приносит рабство свободным, но напротив, свободу порабощенным; и также, чтобы среди народов, наслаждавшихся свободой, безопасность и прочность их свободы зависели от защиты Рима». Это служило римлянам как самооценка и пропаганда. Контракты на разработку богатых македонских рудников и аренду царских владений были аннулированы и переданы римским сборщикам налогов. Предлогом было то, что без них «закон теряет силу, а подданные – свободу», и что македонцы не могут самостоятельно разрабатывать рудники, поскольку ответственные за это набивают себе карманы, что может вызвать беспорядки. Ирония в том, что римские сборщики налогов стали печально известны своей алчностью. Македонский национальный совет был упразднен под предлогом предотвращения демагогии и превращения свободы, дарованной римлянами, в «опасную и роковую вседозволенность». Македония должна была быть разделена на четыре республики, каждая со своим советом, обязанным платить Риму дань в размере половины той, что ранее выплачивалась царю. Те же правила применялись к Иллирии. Более точные меры должны были быть определены комиссарами. Когда комиссия прибыла из Рима, Эмилий потребовал, чтобы представители всех городов собрались в Амфиполе и принесли все имеющиеся у них документы и все деньги, причитавшиеся царской казне. Конференция проходила с такой помпой и властью, что Ливий писал, что она «могла даже устрашить союзников Рима». Было объявлено, что македонцы должны быть свободны, сохранять свои земли и города и избирать своих должностных лиц. Затем было объявлено о разделе, границах четырех областей и размере дани. Эмилий назначил четыре столицы. Были запрещены браки между жителями разных областей и владение домами или землей в более чем одной области. Добыча золота и серебра была запрещена, но добыча железа и меди продолжалась. Импорт соли и заготовка древесины для внутреннего судостроения или разрешение другим это делать были запрещены. Области, граничащие с другими народами, имели право содержать пограничные войска. Римляне использовали свою победу, чтобы усилить контроль над Грецией, поддерживая проримские группировки. Их сторонники съехались на конференцию со всей Греции. Они заявляли, что многие из тех, кто поддерживал Персея в своих городах и государствах, разжигали враждебность к Риму, утверждали, что для сохранения лояльности Риму в их государствах необходимо их подавить, и предоставили списки имен. Комиссары решили, что лица, внесенные в списки, должны отправиться в Рим для защиты. Ливий писал, что проримские деятели были вознесены «до невыносимого высокомерия». В Македонии все, кто служил царю, были отправлены в Италию с детьми старше пятнадцати лет. Эмилий послал Насику и его сына, Квинта Фабия Максима Эмилиана, разорить области Иллирии, которые помогали Персею.

Порабощение эпиротов

После поражения иллирийского царя Люция Аниция, командующий в Иллирии разместил гарнизоны в иллирийских городах. Затем он выступил в Эпир, чтобы подавить там восстание. Все города, кроме Пассарона, Текмона, Филакема и Хорреа, сдались. Первым подвергся нападению Пассарон. Два его предводителя подстрекали Эпир перейти на сторону Персея и убеждали жителей, что смерть предпочтительнее рабства. Молодой знатный человек выступил против них и призвал народ изгнать их из города, после чего город сдался. В Текмоне был убит городской глава, и город сдался. Два других города пали после осады. Когда в Эпире был установлен мир, и отряды разместились на зимние квартиры в различных городах, Луций Аниций вернулся в Скодру, столицу Иллирии, куда прибыли пять комиссаров из Рима. Там он созвал на конференцию вождей из окрестностей Иллирии. По согласованию с комиссарами он объявил о выводе римских гарнизонов из иллирийских городов. Некоторые города отвернулись от Каравантия и перешли на сторону римлян, и они были освобождены от уплаты дани. Также были освобождены от дани и восставшие города. Три города, оказавшие наиболее длительное сопротивление, должны были платить половину той дани, которую они платили Гентию. Луций Аниций также объявил о разделении Иллирии на три кантиона. Эмилий отправился в Эпир по пути в Рим. Сенат разрешил его армии разграбить города Эпира, поддерживавшие Персея. Были отправлены центурионы, чтобы сообщить городам, что они прибыли для смены римских гарнизонов, поскольку эпироты должны были быть свободны. Вождей каждого города вызвали и приказали собрать серебро и золото из их городов в указанном месте, а римским когортам было приказано посетить все города. Войска были направлены в семьдесят городов, и это было скоординировано таким образом, чтобы они прибыли в каждый город одновременно. Драгоценные металлы были собраны, после чего солдаты разграбили города. Городские стены были разрушены. Добыча была огромной, и часть средств от её продажи была роздана воинам армии: 400 динариев кавалеристам и 200 – пехотинцам. Кроме того, было захвачено 150 000 человек в рабство. Войска были возмущены тем, что им не дали доли добычи из царского дворца Персея, «как будто они не принимали участия в македонской войне». Эмилий затем отплыл в Италию со своей армией. Через несколько дней Луций Аниций, который встречался с представителями остальных эпиротов, сообщил им, что сенат желает заслушать некоторых из их вождей и приказал им следовать за ним в Италию. Затем он ждал кораблей, которые перевезли армию из Македонии обратно в Италию.