Введение

Индийская каста, преобладающая в штате Махараштра.
Маратхи или махараштрийцы.

Каста маратхов состоит из 96 кланов, первоначально сформированных в более ранние века в результате объединения семей из каст крестьян (кунби), пастухов (дхангар), кузнецов (лохар), плотников (сутар), бхандари, такар и коли в Махараштре. Многие из них поступили на военную службу в XVI веке к деканским султанатам или моголам. Позднее, в XVII и XVIII веках, они служили в армиях империи Маратхов, основанной Шиваджи, который по касте был маратхом-кунби. За свою службу султанаты и моголы даровали многим маратхам наследственные феодальные владения. По мнению махараштрийского историка Б. Р. Сунтанкара и таких ученых, как Раджендра Вора, "маратхи" – это каста "среднего крестьянства", которая вместе с другой крестьянской кастой кунби составляла основную часть махараштрийского общества. Вора добавляет, что маратхи составляют около 30 процентов от общей численности населения штата и доминируют в структуре власти в Махараштре благодаря своей численности, особенно в сельской местности. По словам Джереми Блэка, британского историка из Эксетерского университета, "каста маратхов – это объединение крестьян, пастухов, кузнецов и т. д. в результате военной службы в XVII и XVIII веках". Они являются доминирующей кастой в сельских районах и в основном составляют земельное крестьянство. По состоянию на 2018 год 80% членов касты маратхов были фермерами. Маратхи подразделяются на 96 различных кланов, известных как 96 Кули Маратхи или Шаханнау Куле. Существует три списка кланов, но общий состав списков часто сильно различается. Эти списки были составлены в XIX веке. Король маратхов Шиваджи основал империю Маратхов, в которую входили воины и другие видные деятели из касты маратхов и нескольких других каст Махараштры. Эта империя доминировала в Индии на протяжении большей части XVIII века.

Происхождение

Современные исследования показали, что маратхи и кунби имеют общее происхождение. Недавно историки Ричард Итон и Стюарт Гордон подробно объяснили происхождение маратхов от кунби. Маратхи, отличавшиеся от кунби в прошлом, заявляли о генеалогической связи с раджпутами Северной Индии. Однако современные исследователи, приводя примеры, демонстрируют несостоятельность этих утверждений. Современные ученые согласны с тем, что маратхи и кунби – это один и тот же народ. Антрополог Дж. В. Феррейра пишет: «Утверждение маратхов о принадлежности к древним 96 кшатрийским семьям не имеет под собой фактических оснований и, возможно, было принято после того, как маратхи, вместе с Шиваджи, стали силой, с которой необходимо считаться». Гордон описывает, как каста маратхов сформировалась из кунби, служивших мусульманским правителям, преуспевавших и со временем принявших различные обычаи, такие как разная одежда, нанявших генеалогов и начавших идентифицировать себя как маратхи, что привело к укреплению кастовых границ между ними. В XIX веке экономическое благополучие, а не военная служба мусульманам, стало определяющим фактором для перехода в идентичность маратхов. Итон приводит пример семьи Холкаров, изначально принадлежавшей к касте дхангаров (пастухов), но получившей статус маратхов или даже «арх-маратхов». Другой пример, приведенный Сьюзан Бейли, относится к Бхонсле, которые происходили из числа маратхов и кунби, населявших равнины Декана. Аналогично, ученые утверждают, что клан маратхов Шинде (также известный как Синдия) произошел от касты кунби, а основатель Синдии был слугой Пешвы, носившем его обувь. Дханманджири Сате отмечает, что «граница между маратхами и кунби тонка и иногда трудноуловима». Антрополог Иравати Карве показала, как каста маратхов сформировалась из кунби, которые просто начали называть себя «маратхами». Она утверждает, что маратхи, кунби и мали – три основные земледельческие общины Махараштры, при этом маратхи и кунби занимались земледелием на сухих землях, а мали – круглогодичным земледелием. Синтия Талбот цитирует поговорку в Махараштре: «Когда кунби преуспевает, он становится маратхом». Кунби-происхождение стало одним из факторов, на основании которого глава Комиссии по отсталым классам штата Махараштра (MSBCC), судья М. Г. Гайквад и другие, в 2018 году заявили, что объединения маратхов предоставили исторические доказательства и петиции о включении в категорию «другие отсталые классы». Решение о предоставлении квот в сфере занятости и образования для маратхов, основанное на петициях о том, что маратхи и кунби – это одна и та же каста, было подтверждено судом Мумбаи в 2019 году.

История

Термин "маратха" первоначально относился ко всем носителям языка маратхи. К середине 1660-х годов Шиваджи создал независимое Маратхское королевство. После смерти Шиваджи маратхи воевали под предводительством его сыновей и одержали победу над Аурангзебом в Могольско-маратхских войнах. Маратхская империя была расширена в обширную империю Маратхской конфедерацией, включавшей Пешва, простиравшуюся от центральной Индии на юге до Пешавара (современный Пакистан) на границе с Афганистаном на севере, и с экспедициями в Бенгалию на востоке. Конфедерация оставалась главной силой в Индии до поражения от Британской Ост-Индской компании в Третьей англо-маратхской войне (1817–1818). К XIX веку термин "маратха" имел различные интерпретации в британских административных документах. В районном вестнике Тхане 1882 года этот термин использовался для обозначения элитных слоев внутри различных каст: например, "Маратха Агри" внутри касты Агри и "Маратха Коли" внутри касты Коли. В районе Пуне слова "кунби" и "маратха" стали синонимами, что привело к формированию кастового комплекса "маратха-кунби". Районный вестник Пуне 1882 года разделил кунби на два класса: маратхи и другие кунби. Перепись 1901 года выделила три группы в рамках кастового комплекса маратха-кунби: "маратхи собственно", "маратха-кунби" и конканские маратхи. По словам Стила, в начале XIX века кунби, занимавшиеся земледелием, и маратхи, заявлявшие о происхождении от раджпутов и статусе кшатриев, различались своими обычаями, касающимися повторного брака вдов. Кунби допускали это, а маратхи более высокого статуса запрещали. Однако статистических подтверждений этому нет. Тем не менее, между кунби и маратхами заключались гипергамные межобщинные браки – богатый кунби всегда мог выдать свою дочь замуж за бедного маратху. Исторически население маратхов составляло более 31% населения Махараштры, а кунби – 7%, в то время как высшие касты, брахманы, сарасваты и прабху, ранее составляли лишь около 4% населения. Население других отсталых классов (кроме кунби) составляло 27%, а махаров – 12%. Постепенно термин "маратха" стал обозначать эндогамную касту. Начиная с 1900 года движение Сатьяшодак Самадж определяло маратхов как более широкую социальную категорию небрахманских групп. Эти небрахманы приобрели влияние в Индийском национальном конгрессе во время движения за независимость Индии. В независимой Индии эти маратхи стали доминирующей политической силой в новообразованном штате Махараштра. Ритуальная кастовая иерархия в Махараштре возглавляется десхастами, читпаванами, кархадами, сарасватами и Чандрасеньей Кайаста Прабху. Маратхи в этой классификации ранжируются ниже вышеупомянутых каст, но считаются выше кунби, отсталых каст и каст, считавшихся ритуально нечистыми. По словам председателя Центра социальной справедливости и управления, этот кастовый рейтинг остается значимым даже в последнее время при заключении межкастовых брачных союзов между махараштрианцами.

Внутренняя диаспора

Расширение империи маратхов также привело к добровольному переселению значительного числа маратхов и других носителей языка маратхи за пределы штата Махараштра и на большую часть Индии. В настоящее время несколько крупных общин, происходящих от этих переселенцев, проживают на севере, юге и западе Индии. Как правило, эти общины потомков говорят на местных языках, хотя многие также владеют маратхи. Среди известных маратхских семей за пределами Махараштра – Бхонсле из Танжора, Синдия из Гвалиора, Гаеквад из Бароды, Холкар из Индора, Павар из Деваса и Дхара, Горпаде из Мудхола.

Грамотность

В 17 веке в Махараштре брахманы и CKP были общинами, располагавшими системой высшего образования в гурукулах или начального образования в области делопроизводства и бухгалтерского учета. Образование всех остальных каст и общин сводилось к прослушиванию устных пересказов священных текстов, таких как Пураны и Киртаны. Однако, несмотря на отсутствие образования, каста маратхов, благодаря своей давней традиции военной службы у Ядавов, а затем и мусульманских султанатов, давала хороших солдат и военачальников. Стюарт Гордон пишет, что, например, известная семья Ghorpade Maratha была неграмотной и вынуждена нанимать брахманов для ведения документации. Гейл Омведт заключает, что в период британского правления общая грамотность брахманов и CKP была подавляюще высокой по сравнению с грамотностью маратхов и кунби, где она была крайне низкой. Касты ремесленников занимали промежуточное положение по уровню грамотности. Для всех каст мужчины были грамотнее женщин (соответственно). Уровень грамотности среди женщин, равно как и знание английского языка, демонстрировал ту же закономерность в зависимости от касты. Автор из касты Бхандари 1920-х годов, по словам Моники Вайдьи, утверждает, что брахманы не виноваты в неграмотности маратхов, что подтверждается примером общин, чья деятельность требовала образования, таких как Прабху, Сарасваты и CKP. Эти общины получили образование, несмотря на препятствия, чинимые браминами, и утверждается, что необходимость в квотах отпадает, если каждая община стремится к собственному развитию.

Браки

Как и в других общинах Махараштры, таких как кунби, мали, махар и другие, брак мужчины с дочерью его материнского дяди (мама на маратхи) является распространенной практикой среди маратхов. Браки между маратхами и кунби часто заключались по принципу гипергамии, то есть дочь состоятельного кунби могла выйти замуж за менее обеспеченного маратха. Антрополог Дональд Эттвуд, приводя пример карекаров из Ахмеднагара, показывает, что эта тенденция сохраняется и в наше время, что свидетельствует о текучести и гибкости социальной структуры.

Вопросы приданого

Будучи политически доминирующей кастой, маратхи не смогли преодолеть социальную практику приданого (приданое – это долговечные товары, наличные деньги и недвижимое или движимое имущество, которое семья невесты передает жениху, его родителям или родственникам в качестве условия заключения брака). 80% общины маратхов – фермеры, и были случаи, когда фермерам-маратхам приходилось продавать землю, чтобы выдать дочерей замуж. Данные, собранные членами "Марахатской крестьянской мощи", показали, что расходы средней малообеспеченной и бедной семьи маратхов на приданое за последние 10 лет удвоились. Один из членов организации заявил (в 2018 году): "Сумма приданого колеблется от 7 до 50 лакхов рупий, в зависимости от профессии жениха. Маратхи из низшего среднего класса часто тратят от 7 до 10 лакхов рупий на свадьбу дочери. Даже в отдаленных деревнях мелкий фермер тратит от 2 до 3,5 лакхов рупий на свадьбу дочери". Некоторые представители касты пытались поднять вопрос о приданом в рамках "Мощи", но не получили поддержки. Приданое теперь стало символом статуса в общине, и это усугубляет проблему.

Вдовы

Исследование социолога показало, что ограничения, с которыми сталкивались вдовы среди маратхских браминов, сарасватов и ККП, были значительно строже, чем у вдов из касты маратхов.

Праздники и боги

Розалинд О'Хенлон, профессор Оксфордского университета, заявила, что индуистский бог Хандоба, также известный под именем Мхасоба, традиционно пользуется большой популярностью среди касты маратхов. Она приводит следующие слова о преданности маратхов Мхасобе в XIX веке:
Мхасобе также поклонялись Бхонсле. Другим популярным в общине маратхов индуистским божеством является богиня Бхавани из Тульжапура. Лидеры маратхов говорили, что "Чхатрапати Шиваджи почитается общиной маратхов, в то время как различные слои общества относятся к нему с большим уважением". "Шиваджи Джаянти" (день его рождения) отмечается народными танцами, песнями, театральными постановками и пуджей. Возникали споры по поводу даты празднования, но сейчас он отмечается 19 февраля. Ранее региональные маратхские политические партии – Шив Сена и Махараштра Навнирман Сена – отмечали его в соответствии с титхи по индуистскому календарю ("Фальгун Вадья Трития" – третий день месяца Фальгун), в то время как правительство штата отмечало его по григорианскому календарю.

Статус Варны

Исследования современных антропологов и историков показали, что каста маратхов возникла из объединения семей из крестьянских общин, принадлежавших к варне шудра. Однако, после обретения политического влияния с восхождением Шиваджи к власти, эта каста начала заявлять о кшатрийском происхождении, и генеалогии были сфабрикованы, в том числе и для Шиваджи. Таким образом, генеалогии "96 кланов" (кулов, кули-маратхов или шаханнау куле) были созданы, скорее всего, после того, как Шиваджи пришел к власти. Гордон объясняет, что существует три таких списка 96 кланов, составленных в XIX веке, и они "непримиримы" из-за природы происхождения касты. Джафрелот пишет, что этот процесс, когда шудры выдают себя за кшатриев и следуют их обычаям, называется "кшатриятизацией" и является разновидностью санскритизации. К концу XIX века некоторые брахманы публично заявили о своем статусе шудра, но некоторые умеренные брахманы стремились к союзу с влиятельными маратхами Бомбея в интересах независимости Индии от Великобритании. Эти брахманы, движимые политическими мотивами, поддержали претензии маратхов на статус кшатриев, но этот политический союз был непоследовательным и полностью распался после обретения независимости в 1947 году. Вплоть до начала XX века брахманские жрецы Шаху, правителя маратхов из Кольхапура, отказывались использовать ведические мантры и не совершали омовения перед их произнесением, поскольку считали, что даже ведущие маратхи, такие как Шаху и его семья, принадлежали к варне шудра. Это мнение о варне шудра было поддержано брахманскими советами в Махараштре, и они придерживались его, даже когда брахманам угрожала потеря земли и имущества. Это привело к тому, что Шаху поддержал Арийское общество и Сатьяшодхак-самадж, а также начал кампанию за права сообщества маратхов. Вскоре он стал лидером движения небрахманов и объединил маратхов под своим знаменем. Гайквад, лидер бригады Самбхаджи, видной организации маратхов, заявил в интервью, что до независимости Индии "Федерация отсталых классов выражала обеспокоенность общин шудра, включая маратхов". Каста маратхов не имеет упанаянамы, или "церемонии священной нити", ритуально высших каст индусов. Однако, несмотря на свой ритуальный статус, маратхи обладают значительной политической властью. Кроме того, в отчете независимой комиссии от ноября 2018 года было заключено, что каста маратхов отстает в образовательном, социальном и экономическом плане.

Положительные действия

В Карнатаке маратхи классифицируются как другие отсталые классы, за исключением маратхов из округа Кодагу, которые классифицируются как представители запланированных племен. В Махараштре комиссия Мандала отнесла их к передовым кастам. В 2018 году они были классифицированы как социально и образовательно отсталые (SEBC) и получили 16% квоту в трудоустройстве и образовании. В 2019 году суд подтвердил квоту, но рекомендовал снизить ее до 12%. В ноябре 2022 года правительство Махараштра объявило, что нуждающиеся студенты-маратхи, проживающие в общежитиях, будут получать стипендию в размере шестидесяти тысяч индийских рупий в год.

Анти-Марвади / Анти-Брахамин Деканские беспорядки 1875 года

Клод Марковиц, директор Центра индийских и южноазиатских исследований, пишет, что в 1875 году в таких местах, как Пуне и Ахмеднагар, марвадийские ростовщики стали жертвами скоординированных нападений со стороны "местного крестьянства касты маратха". Историк Дэвид Людлен утверждает, что целью насилия было уничтожение долговых расписок, находившихся у маратхских фермеров. Эти волнения получили название "Деканские беспорядки". По словам Джона Маклейна, жертвами в основном становились марвадийские ростовщики, но брахманы-ростовщики, говорящие на языке маратхи, обычно оставались в стороне. Однако, согласно Леле, в Ахмеднагаре, Пуне и Сатаре маратхи возглавили беспорядки, чтобы оспорить влияние брахманов, которые составляли большинство ростовщиков.

Насилие против брахманов

После убийства Ганди в 1948 году Натурамом Годсе, читпаванским брахманом из Пуне, другие брахманы в Махараштре стали объектами насилия, главным образом со стороны представителей касты маратхов. Только в Сатаре, согласно официальным отчетам, было сожжено около 1000 домов в примерно 300 деревнях. Имели место и "жестокие, хладнокровные убийства" – например, в одной семье, оказавшейся носить фамилию "Годсе", были убиты трое мужчин. Брахманы подвергались не только серьезному физическому насилию, но и экономическому, выражавшемуся в грабежах.

Ворли БДД Чаул

BDD Chawl в внутреннем пригороде Ворли Мумбаи – это комплекс зданий, построенный в 1920-х годах для жилья рабочих текстильных фабрик. В 1970-х годах, в период расцвета движения «Далит Пантер», столкновения между доминирующим маратхским населением Чаула и нео-буддистами, проживающими примерно в двадцати зданиях, вылились в полномасштабные беспорядки. Насилие между общинами продолжалось на протяжении 1970-х и до начала 1990-х годов.

Институт восточных исследований Бхандаркар

Бригада Самбхаджи является филиалом "Маратха Сева Сангх" (организации, представляющей касту маратхов) и совершила акты насилия. В 2004 году толпа из 150 активистов маратхов напала на Институт востоковедения Бхандаркара из-за книги Джеймса Лейна. В результате вандализма были утрачены ценные исторические документы, ущерб оценивается в 12,5 миллиона рупий. Были уничтожены санскритские и религиозные документы XVI века, а перевод Ригведы, выполненный Шанкарачарьей, бросили на дорогу. В женщину, пытавшуюся вызвать полицию, толпа бросала кирпичи.

Статуя Рама Ганеша Гадкари

В 2017 году статуя Рама Ганеша Гадкари, известного драматурга и поэта, который в своей пьесе 1919 года «Раджасаньяс» представил Самбхаджи в негативном свете, была вырвана с постамента и брошена в реку бригадой Самбхаджи. Община Чандрасенья Кайаста Прабху (ЦКП), к которой принадлежал Гадкари, позднее организовала собрание протеста против этого инцидента в "Рам Ганеш Гадкари Рангаятан" (театре, названном в честь Гадкари) в Тане. По словам Смрити Коппикар, "символы и признаки брахманской и/или идеологии высших каст стали раздражающим фактором для маратхов". Девендра Фаднавис заявил, что статуя будет восстановлена. На месте бюста организация "Брахман Махасанг" (брахманская кастовая организация) установила фотографию Гадкари, а Медха Вишрам Кулькарни поддержала решение брахманской организации и объявила о чтении отрывков из пьесы в парке Самбхаджи. Бхаратия Джаната Парти (БДП), а также Шив Сена заявили, что бригада Самбхаджи пытается расколоть общество. Нитеш Ране впоследствии наградил вандалов и сделал подстрекательские заявления, утверждая, что еще в 2016 году объявил награду за удаление бюста и гордится поступком, совершенным обвиняемыми.

Насилие, связанное с включением в другие отсталые касты (OBC)

В 2018 году было зарегистрировано несколько случаев насилия в связи с акциями протеста из-за задержки включения касты маратхов в категорию других отсталых классов. Акции протеста были начаты организацией Маратха Кранти Морча. В июне 2018 года маратхи пригрозили применением насилия, если их требования не будут выполнены. В июле протесты маратхов переросли в насилие: протестующие нападали на полицию и поджигали полицейские автомобили. В других местах также произошли инциденты, в том числе с летальным исходом. Толпы ранили нескольких полицейских, повредили общественное имущество и подожгли частные автомобили. В самой Нави-Мумбаи были сожжены сотни транспортных средств, а автобусы были подожжены в таких городах, как Мумбаи и Пуне.

Инцидент в Медха-Холе

В широко освещенном инциденте 2017 года брахманский ученый по имени Медха Винаяк Холе (заместитель генерального директора отдела прогнозирования погоды) подала заявление в полицию на свою домашнюю работницу из числа маратхов, Нирмалу Ядав, за сокрытие своей касты и "нарушение ритуальной чистоты и святости". Холе также оскорбила божества Ядав – Хандобу (популярного бога, которому поклоняются большинство маратхских индуистов) и Мхасобу (индуистского бога, которому поклоняются пастушеские общины и который очень популярен среди маратхов). "Ахил Бхартия Брахман Махасангх" первоначально поддержал Холе. Однако произошли массовые протесты не только со стороны кастовых организаций маратхов, но и некастовых организаций, таких как профсоюзы домашних работников и женские организации, и Холе подверглась широкой критике.

Политическое участие

Реформы Монтегю-Челмсфорда 1919 года, проведенные британским колониальным правительством, предусматривали представительство на основе каст в законодательном совете. В преддверии этого была сформирована партия Лиги Маратхов. Лига и другие группы объединились в начале 1920-х годов, чтобы создать партию небрахманов в районах, где говорят на языке маратхи, под руководством лидеров маратхов Кешаврао Джеде и Бабурао Джавалькара. Их первоочередными задачами в тот период были отвоевание фестивалей Ганпати и Шиваджи у брахманского доминирования. Они объединили национализм с антикастизмом как цели партии. Позже, в 1930-х годах, Джеде объединил партию небрахманов с партией Конгресса и изменил партию Конгресса в регионе Махараштра, превратив ее из организации, где доминировали высшие касты, в более широкую, но доминируемую маратхами партию. Помимо Джеде, большинство лидеров Конгресса из общин маратхов/кунби оставались в стороне от кампании «Самьюкта Махараштра» 1950-х годов. Однако они доминировали в политической жизни Махараштра с момента ее основания в 1960 году. Доминирование маратхов в кооперативных учреждениях и, как следствие, в сельской экономике позволило общине контролировать политику на всех уровнях – от деревни до мест в Законодательном собрании и Лок Сабхе. С 1980-х годов эта группа также активно занималась созданием частных учебных заведений. К этой группе принадлежали такие видные политические деятели партии Конгресса из Махараштра, как Панджабрао Дешмух, Кешаврао Джеде, Яшвантрао Чаван и Виласрао Дешмух. Шарад Павар, который был влиятельной фигурой в политике Махараштра и на национальном уровне, также принадлежит к этой группе. В штате было много министров и чиновников правительства из числа маратхов, а также в местных муниципальных советах и панчаятах. Маратхи составляют около 32% населения штата. По состоянию на 2012 год 10 из 16 главных министров Махараштра были выходцами из общины маратхов. Рост индуистской националистической партии «Шив Сена» и партии «Бхаратия Джаната» в последние годы не ослабил представительства маратхов в Законодательном собрании Махараштра. В 1990 году 24 депутата, избранных от «Шив Сены», были маратхами, что увеличилось до 33 в 2004 году (более 50%). Таким образом, исследователь Вора приходит к выводу, что «Шив Сена» превращается в «партию маратхов». «Маратха-Сева-Сангх», организация, основанная на кастовой принадлежности к маратхам, и ее молодежное крыло, бригада Самбхаджи, вышли на политическую арену после нападения на Бори. Группа дистанцируется от индуистских националистических партий, таких как БДП и «Шив Сена», и апеллирует к светской антибрахманской генеалогии, восходящей к Шиваджи, Тукарам, Джотирао Фуле и Б. Р. Амбедкару. В конце 2004 года «Маратха-Сева-Сангх» объявила об учреждении новой религии под названием «Шив Дхарма» в знак протеста против «ведического брахманизма» и противостояния индуизму. Подробности об этом опубликованы в «Жижау Бригаде ва Самбаджи Бригаде Санскармала, Маратха Санскармала I».

Военная служба

Герцог Веллингтон, после победы над маратхами, отметил, что маратхи, хотя и плохо руководились своими генералами, имели регулярную пехоту и артиллерию, не уступающую европейской, и предупредил других британских офицеров не недооценивать маратхов на поле боя. Он предостерег одного британского генерала: "Вы никогда не должны позволять пехоте маратхов атаковать в лоб или в ближнем бою, иначе ваша армия покроет себя полным бесчестием". Норман Гаш утверждает, что пехота маратхов была равна британской пехоте. После Третьей англо-маратхской войны в 1818 году Великобритания внесла маратхов в список воинских рас для службы в британской индийской армии, хотя неясно, относилась ли эта категоризация к касте маратхов или к подмножеству некоторых маратхских каст. Несмотря на похвалу военной мощи маратхов, британцы считали их уступающими сикхам и гуркхам в отношении других мужских качеств из-за преобладающих христианских представлений о "воине" на поле боя, то есть они не одобряли использование маратхами партизанской тактики в бою, а также их непримиримое и жестокое отношение. Однако расовые теории были дискредитированы. Лорд Робертс, главнокомандующий индийской армией в 1885–1893 годах, автор теории "воинских рас", заявил, что для повышения качества армии необходимо использовать "более воинственные и выносливые расы" вместо нынешних сипаев из Бенгалии, тамилов, телугу и маратхов. Основываясь на этой теории, британская армия нанимала гуркхов и сикхов, которые "считались воинскими расами" в предпочтении другим расам Индии. Историк Сиката Банерджи отмечает противоречие в британских военных оценках маратхов, где британцы изображали их одновременно как "угрожающих противников" и как не "достаточно подготовленных" для ведения войны по западному образцу, критикуя партизанскую тактику маратхов как ненадлежащий способ ведения войны. Банерджи приводит заявление 1859 года как пример этого несоответствия: "В осанке обычного раджпута есть что-то благородное, а в осанке самого знатного маратхи – что-то вульгарное. Раджпуты – достойнейшие противники, а маратхи – самые грозные враги". Полк маратхской легкой пехоты – один из "старейших и наиболее прославленных" полков индийской армии. Его первый батальон, также известный как Джанги Палтан ("Боевой взвод"), ведет свою историю с 1768 года, входя в состав бомбейских сипаев. Боевой клич маратхской легкой пехоты – "Бол Шри Чаттрапати Шиваджи Махарадж ки Джей!" ("Да здравствует император Шиваджи!") в знак уважения к правителю маратхов, а их девиз – Шатруджит (победа над врагом).