Древняя культура балтов: истоки и сохранение индоевропейского наследия.

Введение

Культура Литвы, история которой восходит к 200 году до н.э. с поселениями балтов, существовала независимо от наличия суверенного литовского государства.

Предлитовский период (до 10-го века н.э.)

Литовская нация сформировалась между 7-м и 9-м веками нашей эры. Ранее балты, предки литовцев и латышей, пришли на территории между реками Днепр и Даугава и Балтийским морем. Балты, являясь индоевропейским народом, предположительно происходят из гипотетической прародины протоиндоевропейцев; многие ученые датируют их прибытие 3-м тысячелетием до нашей эры. Считается, что балты, прибывшие вместе с основной волной индоевропейцев, не имели отношения к формированию более поздних индоевропейских народов в Южной и Западной Европе. Таким образом, культура балтов, вероятно, дольше сохраняла первозданные черты индоевропейской культуры. Когда контакты с вновь образовавшимися европейскими народами усилились, различия между изначальной культурой балтов и культурой новых европейских народов оказались настолько велики, что тесный культурный обмен стал затруднительным. Это способствовало сохранению индоевропейских корней балтов, но, возможно, и их изоляции. После периода господства готов в Европе культура балтов распространилась на более ограниченной территории между реками Висла и Даугава. Почти все, что можно сказать об уровне культурной изоляции балтов в этот период, является спекуляцией, однако, вероятно, она уменьшалась. Тем не менее, балты сохранили формы древнего индоевропейского праязыка до более позднего времени. Наиболее архаичные языковые формы сохранили западные балты, проживавшие примерно на территории будущей Пруссии (современный Калининград и северо-западная Польша). Из этих диалектов развился древнепрусский язык, который исчез к началу XVIII века. Восточные балты владели менее архаичными языковыми формами. Например, закрепились некоторые упрощения, такие как сокращение числа глагольных форм, что, предположительно, произошло, когда древняя культурная элита утратила влияние на народ. Это могло произойти, например, во времена "варварских" нашествий (не позднее 8-го века). Впоследствии восточные балтийские диалекты развились в современные литовский и латышский языки. Сведений о культурной жизни балтов в этот период немного. Известно, что к концу этого периода социальная структура балтов была сопоставима с социальной структурой кельтских народов в Юго-Западной Европе во II–I веках до нашей эры. К X веку религиозная жизнь балтов не была унифицирована и включала различные формы культов. Важной особенностью культуры балтов было сознательное избегание материальных благ в религиозной практике. Некоторые более сложные формы архитектуры, оборудования и письменности не одобрялись, даже если они были разрешены и известны у соседних народов. Религиозная жизнь сосредотачивалась на устной традиции, песнопениях и, возможно, элементах мистериального театра. Материальные проявления этой жизни были тесно связаны с простыми деревянными святилищами, природными объектами (такими как деревья и камни), а также особыми украшенными одеяниями и аксессуарами.

The Lithuanian nation rose between the 7th and 9th centuries CE. Earlier, the Balts, ancestors of Lithuanians and Latvians, had arrived at the territories between the Dnepr and Daugava rivers and the Baltic Sea. An Indo European people, the Balts are presumed to have come from a hypothetic original homeland of the Proto Indo Europeans; many scientists date this arrival to 3rd millennium BCE. The Balts, who are believed to have arrived with the main wave of Indo Europeans, were unconnected with the formation of later Indo European nations in Southern and Western Europe. Thus, the Balts' culture is believed to have preserved primeval features of Indo European culture for a longer time. When later contacts with newly formed European nations increased, differences between the Balts' primeval culture and the culture of the new European nations were so great that closer cultural interchange was difficult. This resulted in preservation of the Balts' Indo European roots but may also have contributed to their isolation. After the period of Gothic domination in Europe, the culture of the Balts appeared in a more restricted territory between the Wisla and Daugava rivers. Almost anything said about the Balts' cultural isolation level in these times is speculation, but it was likely decreasing. Still, the Balts conserved forms of ancient Indo European proto language until much later times. The most archaic language forms were preserved by the Western Balts, who lived approximately in the territory of later Prussia (today's Kaliningrad and north west Poland). These dialects developed into Old Prussian, which became extinct by the beginning of the 18th century. The Eastern Balts had less archaic forms of language. For example, some popular simplifications took hold, such as a decrease in the number of verb forms, which presumably happened when the ancient cultural elite lost its influence over the people. It may have taken place, for example, in times of "barbarian" invasions (not later than the 8th century). Later, eastern dialects of Balts developed into the modern Lithuanian and Latvian. Knowledge about the Balts' cultural life in these times is scanty. It is known that Balts at the end of this period had a social structure comparable with that of Celtic people in South West Europe during the 2nd—1st centuries BC. In the 10th century, religious life of the Balts was not unified, with various forms of cults present. An important feature of Balt culture was willful avoidance of using material attainments in their religious life. Some more complicated forms of architecture, equipment, and literacy were disapproved of, even when these things were allowed by and were well known from neighbouring nations. Religious life was concentrated on verbal tradition, with singing and perhaps with some elements of mystery theatre. Material forms of this life were closely connected with unsophisticated wooden shrines, nature objects ( such as trees and stones), and special ornamented vestments and their accessories.

Период восхождения литовской нации (10 - 14 вв.)

Литовская нация начала формироваться примерно в VII–VIII веках нашей эры. Растущее различие между западными и восточными балтами было результатом некоторой культурной модернизации восточных балтов еще до этого периода. Различия также нарастали между северными и южными частями восточных балтов. Литовцы происходили из южных частей восточных балтов до IX века нашей эры. В это время восточные балты не составляли единого политического образования. Они были разделены на автономные кланы, но культурно и религиозно оставались частью балтийского мира. Общее название – литовцы – уже было известно. Историки иногда приписывали название «Литва» этого периода лишь одному из восточнобалтийских племен. Точные политические обстоятельства, при которых литовцы получили общее название, и произошло ли это до начала XI века, когда имя впервые упоминается в письменных источниках, или позже, остаются неизвестными. Традиционно считается, что балты были объединены на религиозной основе. Эту теорию подтверждают исторические источники, упоминающие существование центров религиозной жизни (называемых Ромува, в современном варианте этого слова), сосредоточенных вокруг наиболее значимых святилищ, священных и мистических мест. Служители этих центров оказывали влияние на менее значимые святилища, основанное скорее на авторитете, чем на формальной структуре организации. Существуют также исторические данные о главном религиозном центре всех балтов, однако уровень организации и масштаб этого религиозного сотрудничества остаются предметом дискуссий. Некоторые историки утверждают, что союз был более локальным и включал только южных балтов (литовцев и пруссов), в то время как северные балты (предки латышей) в нем не участвовали. Информация о религиозном единстве подвержена влиянию более поздних литовских и латвийских мифов и недостаточно подкреплена историческими источниками и археологическими данными. Новым рубежом в выделении балтийских народов и их культурного развития стала оккупация значительной части их земель католическими военными орденами в XIII веке. Основные территории западных балтов, известные как Пруссия, были оккупированы Тевтонским орденом. Ливонский орден занял северные территории, начиная с районов вокруг Рижского залива, образовав так называемую Ливонию. Таким образом, дальнейшее культурное развитие этих двух, а также третьей, неоккупированной части балтийских земель пошло разными путями. Старопруссы (балты) так и не смогли восстановить свою государственность, но в Ливонии сформировалась латвийская нация. Третья, неоккупированная часть, стала основой для формирования литовской нации. Внешняя агрессия вынудила балтийские народы к созданию более строгих политических институтов. Литовское государство, Литва, было основано в XIII веке и включало в себя регионы еще не оккупированных восточных балтов и остатки западных балтийских территорий (эти западные балтийские этнические группы известны как ятвяги и судовиане). В середине XIV века Литва превратилась в крупное восточноевропейское государство, включив в себя бывшую Киевскую Русь и некоторые русинские земли к северу от нее (примерно современную Беларусь). Это расширение свидетельствует о значительном политическом потенциале литовской правящей элиты, который не мог быть реализован без соответствующей культурной основы. Христианские русинские князья стали вассалами нехристианских литовских правителей, однако культурно Великое княжество Литовское (ВКЛ) оставалось биполярным, состоя из нехристианской литовской части на северо-западе (позже известной как Литва Проприя) и восточнохристианских православных русинских земель (удельных княжеств). Ценой сотрудничества и признания языческого господства русинами-православными в ВКЛ стало признание широких культурных прав православных. Эти права включали, например, обычай, согласно которому литовские князья должны были креститься перед вступлением в должность в удельном княжестве на православных землях. Жены литовских князей, если они были русинками, оставались православными, но великий князь в этом случае должен был обеспечить возможность для своей жены совершать православные обряды и участвовать в православных службах. Дети православных княгинь официально становились воспитанниками в вере своего отца, то есть старой литовской вере. В действительности, религия матери могла оказывать определенное (иногда значительное) влияние. В этот период обе нации ВКЛ твердо придерживались своей культурной основы, а основные направления литовской культуры оставались неизменными до принятия христианства. Литовская культура отставала от растущей грамотности в Европе и не претерпела значительных изменений, например, в культовой архитектуре. Однако появились и новые тенденции. Религиозная нетерпимость, неизбежная во время религиозных войн, таких как крестовые походы, компенсировалась терпимостью к православным христианам, благодаря чему литовское общество оставалось толерантным в культурном и религиозном отношении. Предпринимались и попытки модернизировать литовскую религиозную жизнь. Например, в Вильнюсе существовало как минимум две христианские церкви – католическая и православная – построенные из кирпича. Главное святилище старой религии в городе было сложено из кирпича, а не из дерева, как было принято.

The Lithuanian nation began to form in about 7th – 8th centuries CE. The growing difference between Western and Eastern Balts was a result of some cultural modernization of the Eastern Balts even before this period. Differences also grew between northern and southern parts of the Eastern Balts. Lithuanians derived from the southern parts of Eastern Balts till 9th century CE. At this time, the Eastern Balts did not form any political unit. They were divided into some autonomous clans, but culturally and religiously, they were part of the Balts. The common name for them, Lithuanians, was already known. Historians have occasionally attributed the name "Lithuania" of this period only to one of the Eastern Balts' tribes. It is not known for certain in what political circumstances Lithuanians acquired their common name, and whether it took place before the beginning of the 11th century, when the name was first mentioned in written sources, or later. Traditionally, historians consider religion based union of the Balts. This theory is supported by historical sources that wrote about existence of centers of religious life (named Romuva, using the present day variant of this word), concentrated around more significant shrines, holy and mystic areas. Servants of these religious centers have influences on other not central shrines. This influence was based more on authority than on formal structure of organization. Finally, there is some historical data about the main religious center of all Balts. The level of organization and extent of this religious cooperation are under discussion. For example, some historians argue that union was more local and included only southern Balts (Lithuanians and Prussians), but Northern Balts (ancestors of Latvians) did not participate in it. Information concerning religious unity is influenced by later Lithuanian and Latvian myths and is not strongly based on historical sources and archaeological research. The new point of distinguishing the Balts' nations and their cultural development was the occupation of a significant part of the land by Catholic military orders in the 13th century. The main areas of Western Balts, known under the name of Prussia, were occupied by Teutonic order. Livonian order occupied northern territories, beginning from areas around the Gulf of Riga, creating so called Livonia. Therefore, later cultural development of these two and the third unoccupied part of Balts' areas was different. Old Prussians (Balts) never regained a nation, but the Latvian nation was formed in Livonia. The third unoccupied part was a basis for the Lithuanian nation to form. Outer aggression forced Baltic nations to form more strict institutions of political life. A Lithuanian state, Lithuania, was founded in 13th century and it included regions of still unoccupied Eastern Balts and remaining Western Balts' areas (These Western Balts' ethnic groups are known under names of Yotvingians and Sudovians). In the middle of the 14th century, Lithuania emerged as a large eastern European state, with former Kievan Rus' and some Ruthenian regions to the north of it (approximately present Belarus) included. This expansion shows a great political potential of the Lithuanian ruling classes, and this potential could not be reached without respective cultural basis. Christian Ruthenian rulers became some kind of vassals of non Christian Lithuanian rulers, but culturally the Grand Duchy of Lithuania (G. D. L.) remained bipolar. It consisted of a non Christian Lithuanian part in North West (later known as Lithuania Propria) and Eastern Christian Orthodox Ruthenian regions (partial Duchies). The price of cooperation and recognition of pagan dominance by Ruthenian Orthodoxes in G. D. L. was recognition of wide cultural rights for orthodoxes. These rights included, for example, customs, that Lithuanian dukes had to be christened before taking office in a partial duchy in orthodox parts. Wives of Lithuanian dukes, if they were Ruthenians, stayed orthodox, but Grand Dukes in this case had to ensure that it was possible for his wife to perform orthodox rites and take part in orthodox services. Children of orthodox duchesses officially became observers of their father's religion, the old Lithuanian one in that case. In reality, the religion of the mother could have some (sometimes great) influence. In this period, both nations of G. D. L. insistently stood on their cultural basis, and the main directions of Lithuanian culture remained unchanged until Christianization. Lithuanian culture stayed far from growing significant literacy in Europe and there were no significant changes, for example, in cult architecture. However, there were some new tendencies too. Religious intolerance, hardly avoidable during religiously based war as with crusaders, was offset by tolerance to orthodox Christians, so the Lithuanian community stayed tolerant in the cultural and religious sense. There were some attempts to modernize Lithuanian religious life too. For example, there were at least two Christian churches, Catholic and orthodox, both of brick stonework, in Vilnius town. The main shrine of the old religion in the town was bricked, and not wooden as it was customary.

Культурные изменения в высших сословия

Культурный фон формирования и сохранения высших сословий до христианизации почти неизвестен. Христианизация Литвы привела к изменениям в европейском феодализме XV века. Логично, что литовская политическая культура испытывала некоторое влияние западноевропейского и, особенно, русинского феодализма до христианизации, но крещение разрушило барьер изоляции, и влияние стало более прямым. Кроме того, усиление западной культурной составляющей посредством христианизации в основном затронуло политическую культуру. Например, эта ситуация вызвала интересные последствия для юриспруденции. Наличие старых русинских правовых норм и старых литовских традиций, а также проникновение западноевропейских правовых норм порождало различные неудобства, и в начале XVI века был издан литовский правовой кодекс – Первый Литовский статут 1529 года. Литовское право действовало на территории Великого княжества Литовского до 1840 года, пережив не только времена государственной независимости до Люблинской унии 1569 года, но и само государство. Таким образом, с самого начала литовское право стало одним из факторов политической целостности Великого княжества Литовского и отличало Литву от других европейских регионов, включая Корону Польского королевства. Издание кодекса иллюстрирует две различные тенденции в политической элите Великого княжества Литовского. Издание письменного правового кодекса свидетельствует о значительном западном влиянии на литовскую политическую культуру того времени. Однако существование литовской правовой системы показывает, что культурные различия с Западной Европой сохранялись и признавались правящими классами. В это время литовцы знакомились с западноевропейской культурой, и этот процесс приводил к интересным открытиям, которые впоследствии повлияли на господствующие политические идеи. Однако процесс был нетривиальным. Чтобы получить "аристократическое образование", литовцу необходимо было выучить как минимум три языка: русинский, польский и латинский. Также использовались немецкий язык с его разнообразием диалектов и итальянский. В реальности эта образовательная цель обычно не могла быть достигнута, поэтому знание языков (и даже культурная ориентация) зависело от сословной принадлежности. Священники и гуманисты изучали латынь, купцы – немецкий. Польский язык предпочитали высшие слои общества, а русинский – низшие слои шляхты. С конца XIV века литовцы начали учиться в зарубежных университетах, в основном в Краковском и Пражском университетах, а иногда и в западноевропейских. Латынь, будучи церковным и гуманитарным языком, изучалась многими литовскими гражданами, преимущественно католиками. Латынь имела особую причину считаться интересной для литовцев. Знакомство с латинским языком позволило литовским гуманистам обнаружить большое сходство между множеством литовских и латинских слов, таких как (литовские слова приведены в их современной форме): aušra – aurora (рассвет), dūmas – fumus (дым), mėnesis – mensis (месяц), senis – senex (старик) и так далее. Это парадоксальное сходство объяснялось предположением, что литовский язык непосредственно произошел от латыни. Эта идея, в сочетании с, возможно, более ранним мифом о модернизированном культурном герое Палемоне, представлявшем его как пионера латинского языка в ранней дохристианской Литве, оказала значительное влияние на политическое мышление литовской шляхты. Она сузила сферу литовской культурной независимости, предписывая литовцам родство с италийцами и представляя литовскую культуру как вторичную, производную и смешанную. С другой стороны, это стимулировало патриотизм, утверждая, что литовская народная культура более "латинская", чем польская и немецкая, и, следовательно, более развитая по меркам того времени. Эта теория повысила престиж старой Литвы (которую соседи считали "языческой" и "варварской") прежде всего в глазах самих литовцев и оказала аналогичное влияние на иностранцев (особенно поляков, которые часто рассматривали свое посредничество в христианизации Литвы как собственное культурное достижение против "восточного" или "языческого" "варварства"). Несмотря на использование литовского языка в качестве патриотического аргумента, его использование среди высших слоев шляхты становилось все более ограниченным. Русинский язык стал официальным после христианизации, поскольку он обладал более развитой письменной традицией и, возможно, из-за негативного отношения православной шляхты к литовскому языку. В течение XV века русинский язык все глубже укоренялся во всех структурах государства. Поскольку в XV–XVII веках в Европе была распространена тенденция перехода от феодализма к усилению государственной власти, роль государства росла, а престиж литовского языка снижался. Документы литовского права писались на русинском языке, и это считалось нормальным. Однако использование русинского языка никогда не достигало масштабов официального языка в современном понимании и оставалось сопоставимым с использованием латыни в средневековой Европе. С другой стороны, не только русинский, но и латынь и польский языки ограничивали использование литовского языка. Великий князь Литовский (впоследствии также король Польши) Александр (правил как великий князь в 1492–1506 годах) изучал "литовский" язык. Даже если под "литовским" не подразумевается "русинский", Александр был бы последним великим князем, знавшим литовский язык. Потеря этнической основы не уменьшила патриотизм среди шляхты. Разнообразная литовская мифология того времени (легенда об эмиграции Палемона из Рима в Литву, легенда об основании столицы Литвы Вильнюса князем Гедимином и другие предания) была представлена в духе высокой ясности и добродетельного патриотизма. Оригинальный архитектурный стиль (с элементами западноевропейской и византийской тенденций) и другие проявления материальной культуры того времени свидетельствуют о Литве как о самобытной культурной единице. Однако в то время Западная Европа мало знала Литву.

The cultural background of formation and persistence of higher estates before Christianization is almost unknown. Christianization of Lithuania brought changes towards European feudalism of the 15th century. It is logical that Lithuanian political culture had some influence of Western European and, especially, Ruthenian feudalism before Christianization, but the christening broke the isolation barrier and the influence became more direct. Adding to this, the strengthening of Western cultural constituent by Christianization mostly affected political culture. For example, this situation caused interesting effects on jurisprudence. Presence of old Ruthenian legal norms and old Lithuanian traditions as well as coming of Western European legal norms raised various inconveniences, and, in the beginning of the 16th century, the Lithuanian law codex, the First Statute of Lithuania of 1529 was issued. Lithuanian law was exercised in the territory of G. D. L. till 1840, survived not only times of state independence before Union of Lublin of 1569, but the state itself. Thus, since its beginning, Lithuanian law became one of the factors of political integrity of G. D. L. and distinguished Lithuania from other European regions including The Crown of the Polish Kingdom. The issuance of the codex is an illustration of two different tendencies in the political elite of G. D. L. The issuance of a written law codex shows a significant western influence on Lithuanian political culture of this time. However, the existence of a Lithuanian system of law shows that cultural differences from Western Europe existed and were acknowledged by ruling classes. In this time, Lithuanians were getting acquainted with Western European culture and this process had interesting discoveries, which also caused later ruling political ideas. However, the process was not trivial. To become "educated in aristocratic manner" a Lithuanian had to learn at least three languages: Ruthenian, Polish and Latin. German with variety of its dialects and Italian were also used. In reality, this educational objective could not usually be realised, so knowledge of languages (and even cultural orientation) depended on estate of person. Priests and humanitarians learned Latin, merchants learnt German. Polish was preferred by the upper classes, but Ruthenian by the lower strata of nobles. Since the end of the 14th century, Lithuanians began to study in universities abroad, mostly in Kraków and Prague Universities and, sometimes, in Western European ones. Latin, being a church and humanitarian language, was studied by a number of Lithuanian citizens, mostly Catholics. Latin had a specific reason to be considered interesting for Lithuanian speaking Lithuanians. Being acquainted with Latin language, Lithuanian humanitarians discovered great similarities between a large number of Lithuanian and Latin words, such as (Lithuanian words are given in their modern form) aušra – aurora (a dawn), dūmas – fumus (fume, smoke), mėnesis – mensis (a month), senis – senex (an old man) and so on. This paradoxical similarity was explained by raising an idea that Lithuanian was directly derived from Latin. This idea, joined with one, maybe earlier, myth about modernized cultural hero Palemon, treating him as a Latin language pioneer in earlier pre Christian Lithuania, has a great influence to the political mindset of noble Lithuanians. It constricted an area of Lithuanian cultural independence, prescribing to Lithuanians affinity with Italics and showing Lithuanian culture as secondary, derivative and mixed. On the other hand, it stimulated patriotism, arguing that Lithuanian popular culture is more "Latin" than Polish and German cultures, so more cultured according to the thinking of that time. This theory raised the prestige of old Lithuania (thought of by neighbors as "pagan" and "barbarian") firstly in the eyes of Lithuanians themselves, and had the same effect on foreign people (especially Poles, who often treated their mediating in Lithuania's Christianization as their own cultural achievement against "eastern" or "pagan" "barbarism"). Despite using the existence of Lithuanian as a patriotic argument, the usage of the language itself became more and more narrow among the higher strata of nobles. Ruthenian became official after the Christianization, for it had more developed written tradition and, maybe, because of negative attitude of Orthodox nobles towards Lithuanian. During the 15th century, Ruthenian became anchored more in all machinery of the state. As it was common European tendency of the 15th to 17th centuries to make the transition from feudalism to bigger state dominance, the role of the state grew, and prestige of Lithuanian decreased. Documents of Lithuanian law were written in Ruthenian, and it looked normal. Usage of Ruthenian however never reached amounts of official language usage in modern sense, and stayed comparable with usage of Latin in Medieval Europe. On the other hand, not only Ruthenian, but Latin and Polish also narrowed the use of Lithuanian. The Great Duke of Lithuania (later, also the king of Poland) Alexander (as the Great Duke reigned 1492–1506) was taught "Lithuanian". Even if "Lithuanian" does not mean "Ruthenian", Alexander would have been the last Great Duke who knew Lithuanian. The loss of ethnic basis did not reduce patriotism among nobles. The variegate Lithuanian mythology of this time (legend about emigration of Palemon from Rome to Lithuania, legend about the founding of the capital of Lithuania Vilnius by Duke Gediminas, and other pieces) had been presented in a spirit of high lucid and virtuous patriotism. Original architectural style (with Western European and Byzantine tendencies fused in it) and other manifestations of material culture of this time prove Lithuania as a distinctive cultural unit. However, Lithuania was too little known to Western Europeans in these times.

Протестантская реформация в Великом княжестве Литовском

Протестантская Реформация была встречена по-разному различными слоями литовского общества. Правящие классы вовлечены были в борьбу Реформации как на стороне сторонников, так и противников. Городское население крупнейших городов, особенно в католической части Великого княжества Литовского (Г. Д. Л.), также принимало участие в этих событиях, преимущественно как клиенты влиятельных лиц из высших слоев. Обычные горожане играли роль верующих как в католических, так и в протестантских церквях. С середины XVI века и до завершения Реформации в этих городах часто возникали уличные столкновения между горячими католиками и протестантами. Однако даже в период религиозной борьбы сохранялась некоторая терпимость, и обе стороны заявляли о своем отказе от решения вопроса силовым путем. Эти столкновения всегда пресекались властями и не перерастали в военные конфликты или массовые убийства. Реакцией сельского населения на Реформацию стало возвращение к "язычеству". После некоторой стабилизации как католические иезуиты в Г. Д. Л., так и протестантские пасторы в Пруссии описывали ситуацию так, будто Литва была крещена не ранее, чем через 250 лет, но все же до этих событий. Вероятно, оба источника намеренно преувеличивали это, чтобы подчеркнуть свои заслуги в повторном крещении. Однако это также указывает на то, что "языческие" тенденции сохранялись не только в подсознательном виде, но и в форме совершения обрядов. Помимо этого, христианская жизнь в той или иной форме продолжала существовать в сельской местности. Важно отметить, что восточная часть Г. Д. Л. оставалась православной, и православная культура вела активную культурную жизнь. То же самое можно сказать о еврейских, татарских и караимских меньшинствах в Г. Д. Л. Все эти факты свидетельствуют о многообразии и разносторонности культурной ситуации в Литве. Кроме того, в культурной жизни Г. Д. Л. существовали тенденции, не связанные напрямую с религиозными проблемами, возникшими на фоне Реформации. Прежде всего, это усвоение идей западноевропейской культуры в XIII–XVI веках дворянством (особенно городским). Особенно сильное влияние оказали итальянские культурные идеи Ренессанса, которые отразились в литературе, написанной преимущественно на латыни или польском языке, а в случае православия – на русинском. Основными причинами такого увлечения Италией были консерватизм литовцев и положение королевского двора. Италия представала литовцам страной древней и высокой культуры. Дополнительно, королевой Польши, женой Сигизмунда I, была итальянка Бона. Таким образом, несмотря на распространение Реформации, культурная ориентация не изменилась. Реформация в Литве осталась на уровне политических и религиозных дискуссий и не превратилась в культурное движение, как это произошло в странах Западной Европы. Споры о Реформации проходили в форме мирных словесных дискуссий среди высшего сословия. В этих дискуссиях латинский язык, ораторское искусство, цитирование и знание античных философов отсылали скорее к Италии, чем к другим странам Западной Европы. В этой атмосфере католики решили использовать эту культурную привязанность для укрепления своих позиций. Их лидеры приняли решение основать в Литве орден иезуитов (известных как мастера дебатов и поставщики модернизированного схоластического образования на основе латыни). В свою очередь, иезуиты основали Вильнюсский университет (официально в 1579 году). Студенты и выпускники университета вскоре стали верными сторонниками католической церкви. Эти события привели к ослаблению волны Реформации. С принятием декретов, ограничивающих реформаторские устремления в высших слоях общества, деятельность реформаторов среди остального городского населения все больше контролировалась властями. Таким образом, после середины XVII века непортодоксальная часть Литвы стала твердо католической (с протестантскими меньшинствами в некоторых городах, таких как Вильнюс, Кедайняй и Биржай).

The Protestant Reformation was met differently by different strata of Lithuanians. Ruling classes entered into the Reformation struggles both on pro and contra sides. Urban people in the biggest towns, especially in the Catholic part of Grand Duchy of Lithuania (G. D. L.), were involved in these struggles too, mostly as clients of some persons of influence in the highest stratum. Ordinary people of towns played a role of believers in both Catholic and Protestant churches. From the mid 16th century until the end of the Reformation, sporadic street scuffles between Catholic and Protestant hotheads were often found in these towns. However even in the time of the religious struggle, some partial tolerance existed, and both involved sides proclaimed their abstinence from solving the question in the form of violence. The scuffles always were restricted by officials and they never grew into military conflicts or massacre. The answer of ordinary country people to the Reformation was their return to "paganism". After some stabilization, both Catholic Jesuits in G. D. L. and Protestant priests in Prussia describe the situation such, as if Lithuania was christened not before 250 years, but still before the events. It seems likely that both sources described this situation so emphatically in order to simulate bigger merits in rechristening. But it also points out that "pagan" tendencies still existed not only in a subconscious form, but also in performing rites. Besides to it, Christian life had to remain in some forms in country regions too. It must also be emphasized that the eastern part of G. D. L. stayed orthodox and orthodox culture had its broad cultural life. The same can be said about Jewish, Tatar and Karait minorities in G. D. L. And all these facts show how variegated and different sided the cultural situation in Lithuania was. Adding to this, there were some tendencies in cultural life of G. D. L. not directly connected with religious problems on Reformation background. In the first place, absorption of ideas of Western cultural development in 13th – 16th centuries by nobles (especially, urban ones). Italian cultural ideas of Rinascemento had an especially big influence. They were reflected on literature (written mostly in Latin or Polish, or, in case of orthodox, in Ruthenian). The main reasons for such exceptional thoughts of Italy were conservatism of Lithuanians and position of the Royal court. All facts showed Italy to Lithuanians as a country of ancient and high culture. Additionally, the Queen of Poland wife of Sigismund I Bona was Italian. Thus despite the growth of Reformation, the cultural orientation hadn't changed. The Reformation in Lithuania remained on the level of political and religious regulating ideas and didn't turn into a cultural movement as it did in West European countries. disputes about the Reformation were in the form of peaceful verbal discussion among the highest estate of the country. And in these discussions, the Latin language, eloquence, citation and knowledge of ancient philosophers referred more to Italy than to any other country of Western Europe. In this atmosphere Catholics decided to use this cultural attachment to improve their position. Their leaders decided to found a unit of Jesuit order in Lithuania (Jesuits were known as masters of discussion and providers of a modernized Latin based scholastic education). In their turn Jesuits founded the University of Vilnius (officially 1579). Students and graduates of the University soon became true supporters of the Catholic Church. These events caused the wave of Reformation to fall. With the decrees of Reformation aspirations in the higher strata, activity of reformers among the rest of the urban population was more and more restricted by officials. Thus after the middle of the 17th century, the non Orthodox part of Lithuania became firmly Catholic (with a Protestant minorities in some towns like Vilnius, Kėdainiai, and Biržai).

Печать книг

Другой культурный фактор, не связанный напрямую с Реформацией, – книгопечатание. Первые печатные книги появились в Литве еще до начала Реформации. Однако активизация религиозных дискуссий и рост книгопечатания в Западной Европе стимулировали интерес к печати книг в Литве. Первая книга на литовском языке была напечатана в 1547 году в Кёнигсберге (это был протестантский катехизис Мартинаса Мажвидаса). Первая типография в Великом княжестве Литовском была открыта приблизительно в 1575 году в Вильнюсе. Появление печатных книг стало важным фактором, изменившим традиционное литовское отношение к грамотности. Необходимость в грамотности стала очевидной. Но в Великом княжестве Литовском рост грамотности одновременно совпал с упадком литовской культуры среди шляхты.

Предыстория

Культура литовского языка непосредственно произошла от старой литовской культуры, преимущественно среди низших слоев населения. Языковой барьер привел к тому, что она оставалась изолированной от культурных новшеств в XV веке. Однако, распространение христианства среди высших сословий и наличие христианских приходов даже в сельской местности ослабили основы старой религии и вызвали некоторые косвенные изменения в культуре, основанные на общеевропейских ценностях. Высшие слои литовского общества по неясным причинам принимали культурные новшества напрямую, без каких-либо попыток инкультурации или адаптации к местному культурному мышлению. Это означало принятие чужой культуры во всей ее сложности, включая использование нового языка и так далее. Таким образом, старая литовская культура (или, в более поздней форме, культура литовского языка) была отвергнута частью населения в литовской части Великого княжества Литовского, особенно высшими сословиями, начиная с середины XV века. Эта ситуация стала серьезным препятствием для развития культуры литовского языка. Литовцы из низших слоев не имели возможности познакомиться с европейской христианской культурой, но и их своеобразная культурная жизнь значительно замедлилась. В результате, все последующие проявления литовской культурной жизни до середины XIX века были в большей или меньшей степени эпизодическими. Национальная литовская культура не стала фактором объединения литовской элиты в этот период. Христианство провозглашалось таким фактором, но различные европейские культурные влияния сделали эту идею сложной. В Литве того времени были последователи польской, немецкой, итальянской культур, а также протестанты и католики. И православные, и евреи, даже оставаясь несколько в стороне, вносили свой вклад в это разнообразие. Но эта ситуация, парадоксальным образом, способствовала сохранению культуры литовского языка. Будучи подвергнутой резкой критике и отрицанию, она не имела четких направлений развития и сохранила свою самобытность. В свою очередь, отсутствие направления было опасно из-за риска самоизоляции и стагнации, лишенной творческого импульса. Когда католическая церковь (или лютеранская, если речь идет о литовцах в Пруссии) стала источником новых идей для литовцев, она превратилась во что-то вроде окна в внешний мир. Вопрос в том, насколько добровольно церковь приняла на себя эту роль. Некоторые историки утверждают, что это произошло из-за давления соперничества между католиками и протестантами и ослабло с уменьшением религиозных конфликтов Реформации. В любом случае, существовала и другая тенденция, противоположная отрицанию литовской культуры, и она также имела своих сторонников. Более того, эти две тенденции – инкультурации и отрицания – оставались двумя основными компонентами литовской культуры до начала XIX века и оказывают влияние на ситуацию и сегодня.

Lithuanian language culture derived directly from old Lithuanian culture, among lower strata prevalently. The language barrier caused it to remain isolated from innovations in culture in the 15th century. However the Christianity of higher estates and presence of Christian parishes even in country regions weakened a base of old religion and induced some non direct changes towards culture, based on common European values. The higher strata in Lithuania for unknown reasons accepted innovations in culture directly, without any attempts at inculturation or adaptation to local cultural thinking. It meant accepting of extraneous culture in all its complexity, with using new language and so on. So, old Lithuanian culture (or, as a later form, Lithuanian language culture) was negated and rejected by a part of the population in Lithuanian part of G. D. L., especially by the highest estates since approx. middle 15th century. This situation became a serious impediment to Lithuanian language culture. Lithuanians of lower estates could not become acquainted with European Christian culture, but their peculiar cultural life was strongly slowed too. So all later facts of Lithuanian cultural life till the middle of the 19th century were more or less sporadic. National Lithuanian culture did not become a factor of unification of Lithuanian elite during this period. Christianity was declared then as such a factor, but different European cultural influences made this idea complex. There were followers of Polish, German, Italian cultures, and Protestants and Catholics contested in Lithuania in that time. And both orthodoxes and Jews, even if they stayed a bit in a side, contributed to all this variety. But this situation saved Lithuanian language culture as well. Being strictly negated, it also did not have clear directions of change and stayed original. In its turn this having no direction was dangerous for self isolation and remaining stagnate without creative flight. When the Catholic Church (or the Lutheran one, if we speak about Lithuanians in Prussia) became a provider of new ideas for Lithuanian people, it became something like a window to the extraneous world. It's a question how much this role was accepted voluntary by the church. Some historians argue that it was made by pressure of rivalry between Catholics and Protestants and it weakened when Reformation struggles decreased. At any rate, the other, opposite to negating Lithuanian culture, tendency had its supporters too. Even more, these two tendencies, the inculturating and the negating one, remained as two main components in Lithuanian culture till the beginning of the 19th century and have their evident consequences now.

Развитие

Изменения в старой литовской культуре стали наиболее заметны в сфере религии. Мы знаем лишь приблизительно, какие новые элементы были привнесены в (старую) литовскую культуру, одежду и так далее в начале этого периода. Однако упрощение (или приобретение более деревенского характера) старой литовской религии – неоспоримый факт. Ритуал тесно связался с календарем сельскохозяйственных работ и другими подобными факторами; современники того времени обнаружили множество священных предметов (они просто описывали их как "богов"), которые были полностью связаны со всей материальной жизнью, но не отсылали к более философским, общим или абстрактным идеям (в отличие от описаний религии в XIV веке). Это позволяет предположить некую форму пантеизма, словно весь мир был священен для литовцев. Это древнее мировоззрение медленно отступало и окончательно угасло к концу XVIII века. Процесс состоял из двух этапов. Во-первых, исчезновение изначальных атрибутов старой религии, таких как имена, формы обрядов, детали одежды и, особенно, слова священных молитв, песен и стихов. Все эти традиционные формы еще существовали в XVI веке, но к столетию спустя они стали все менее известными. Начало нового этапа можно датировать приблизительно последней четвертью XVI века. В это время начались еще два процесса. Первый – стабилизация некоторых старых культурных форм, возможно, менее противоречащих христианским требованиям. Позднее некоторые из них пережили время забвения старых культурных ценностей и стали известны соседним народам как литовские народные традиции, начиная с середины XIX века или, спорадически, даже раньше. Среди них – традиционные народные песни (дайны) и литовские тканые пояса (юосто). В это время литовцы начали создавать песни вместо забытых или запрещенных старых священных песен и молитв. Мелодическая основа дайн, особенно в самом начале, была идентична мелодиям этих песен. Юосто ткали женщины с древних времен. В этот период они стали основным товаром, в котором по-прежнему использовались традиционные литовские орнаменты. Орнаменты, возможно, имели некоторое традиционное символическое значение, но в этот период стали рассматриваться лишь как формы искусства, которые впоследствии превратились в стандарт литовского народного искусства. Второй процесс, последовавший за концом XVI века, заключался во внедрении идей христианства в литовскую среду, используя символы и традиции литовской культуры. Эту программу инициировали иезуиты (только в Великом княжестве Литовском). Поклонение различным древним религиозным сущностям трансформировалось в культ святых. С другой стороны, традиционные католические художественные формы священных предметов в Литве дополнялись формами, сопоставимыми с образцами старинного литовского искусства. Ярким примером служат традиционные (железные и деревянные) кресты в современной Литве, Западной Беларуси и Северной Польше с лучами солнца и луны. В этом случае мы видим, что старые символы сохранили символическое значение (возможно, отличное от дохристианского). В этот период в народное искусство были добавлены новые формы. Местные ремесленники изготавливали (в основном деревянные) статуи святых, часовни, деревянные и железные кресты (статуи и часовни часто имели узнаваемые прототипы, созданные известными европейскими художниками, но были и оригинальные). К XIX веку это стало значительной ветвью литовского народного искусства, известной и используемой также горожанами. Эта программа инкультурации требовала хорошего знания литовского языка. Руководители иезуитов в Литве всегда уделяли этому некоторое (хотя и не очень большое) внимание. Время после основания иезуитов в Литве было исключительным в этом отношении. Соперничество с реформаторами и, возможно, более пристальное наблюдение со стороны Рима привели к тому, что иезуиты уделяли литовскому языку больше внимания, чем раньше или позже. Иезуит Даукша даже написал манифест (опубликованный в его Постиле, сборнике проповедей на литовском языке, в 1599 году), в котором призывал литовскую знать ценить и использовать литовский язык. Двадцать лет спустя был издан первый словарь литовских слов (польско-латинско-литовский словарь иезуитского священника Константинаса Сирвидаса, приблизительно в 1620 году), что стало важным событием в литовской культурной жизни. Словарь оказал большое влияние на развитие литовского языка, особенно на его стандартизацию и модернизацию. Кроме того, литовский язык был представлен в словаре в удовлетворительной форме, с заимствованиями, составляющими лишь небольшую часть всего словарного запаса. Это означало не только отличие литовской языковой культуры от других, но и большой потенциал этой культуры. Таким образом, короткий период, в течение которого литовский язык и культура поддерживались Обществом Иисуса, имел положительные последствия. После середины XVII века наблюдался умеренный подъем литовской языковой культуры. Политически это было время смут и войн. Несмотря на это, города в Литве росли и возникали новые реалии. Увеличивалось число горожан, и новоприбывшие (во многих случаях говорящие на литовском языке) вносили значительный вклад в это. Возросла степень коммуникации между государственными и городскими чиновниками и простыми жителями. Это развитие потребовало изменений в языковой политике. В неправославных регионах Великого княжества Литовского литовский язык использовали представители среднего и низшего сословий горожан. И лишь некоторые регионы на юге Великого княжества Литовского, такие как Гродненский, Августовский и город Вильнюс (но не Вильнюсский край), были исключением, хотя и имели части населения, говорящие на литовском языке, в основном из низших слоев. Эта ситуация потребовала от высшего сословия знать литовский язык. Престиж литовского языка рос, и можно говорить о некотором расширении и обновлении литовской языковой культуры. Литовский язык не получил официального статуса. Среди различных причин этого следует выделить некоторые наиболее значимые. Во-первых, два крупнейших города Великого княжества Литовского были ополячены раньше и в большей степени, чем другие города. Во-вторых, положение католической церкви в Великом княжестве Литовском было благоприятным для польского языка. Кроме того, поскольку издание книг финансировалось высшей знатью и католической и православной церквями, издание книг на литовском языке не увеличилось. Книги на литовском языке становились все менее заметными среди польских и латинских изданий. В результате литовская языковая культура не распространилась среди высшей знати. Однако в это время произошли и некоторые положительные изменения. Язык был модернизирован, он перестал быть языком лишь крестьян. В язык вернулся стиль вежливости (некий подобный стиль должен был существовать в дохристианской Литве). Все это способствовало сохранению литовской языковой культуры среди последующих поколений знати и горожан. И эти процессы, происходившие лишь на части территории Великого княжества Литовского, были признаком растущей современной Литвы.

Changes of old Lithuanian culture became mostly evident in a sphere of religion. We know only approximately what new elements had been introduced into (old) Lithuanian culture, clothing and so on in the beginning of this period. But the popular kind simplifying (or becoming more rustic) of old Lithuanian religion is an unquestioned thing. The ritual became strictly connected with the calendar of rural works and other factors of this kind; witnesses of that time found a multitude of sacred objects (they simply described them as "gods"), which were connected totally with all material life, but didn't refer to more philosophically common or abstract ideas (in opposition to descriptions of religion in the 14th century). It allows us to think about some form of pantheism, as if all the world was holy for Lithuanians. This old vision of the world retreated slowly and finally was extinguished in the end of the 18th century. There were two stages of this process. Firstly the extinguishing of original attributes of the old religion, as names, forms of rite, details of clothing, and especially words of holy prayers, songs and poems. All these traditional forms still had some existence in the 16th century, but they became less and less known a century later. And we can date the beginning of the new stage approximately to the last quarter of the 16th century. Two other processes started in this time. The first was stabilization of some old cultural forms, maybe less confronting to Christian requirements. Later, some of them survived the time of the very understanding old culture values and became known by neighboring nations as Lithuanian popular traditions since the middle of the 19th century or sporadically even earlier. The traditional popular songs (dainos) and Lithuanian woven sashes (juostos) are among them. Lithuanians began to create the songs in these times instead of forgotten or forbidden old holy songs and prayers. The melodic base of dainos, especially in the very beginning, was the same as in these songs. Juostos had been woven by women since old times. During this period they became the main ware, in which traditional Lithuanian ornaments still were used. The ornaments may have had some conventional symbolic significance, but during this period they began to be seen only as forms of art, which later developed into a standard of Lithuanian popular art. The second process, which took place after the end of the 16th century, was introduction of ideas of Christianity into the Lithuanian environment, using Lithuanian culture's symbols and traditions. This program was initiated by Jesuits (in G. D. L. only). The worship of various old religion holy essences was changed into cult of saints. On the other hand, traditional Catholic art forms of sacred objects were supplemented in Lithuania by some forms, which were comparable with ones, taken from old Lithuanian art ware. As the best example, traditional (both iron and wooden) crosses in present Lithuania, West Belarus and Northern Poland with raying sun and moon could be noted. In this case we can see old symbols still having symbolic (maybe different from pre Christian times) sense too. During this period, new forms were added to country art. Local craftsmen made (mostly wooden) statues of saints, chapels, wooden an iron crosses (statues and chapels often had well seen prototypes, made by famous European artists, but there were also original ones). Till the 19th century it became a significant branch of Lithuanian country art, known and used also by urban people. This program of inculturation required a good knowledge of Lithuanian. The superiors of Jesuits in Lithuania always paid some (though not very big) attention to it. The time after founding Jesuits in Lithuania was exceptional in this point. The rivalry with Reformers and, maybe, more direct survey from Rome caused, that attention, paid to Lithuanian by Jesuits was greater, than before or after it. Jesuit Lithuanian Daukša even wrote a manifesto (printed in his Postil, a collection of sermons in Lithuanian, in 1599), in which he exhorted Lithuanian nobles to regard and to use Lithuanian. Twenty years later the first dictionary with Lithuanian words was published (Polish–Latin–Lithuanian dictionary by Jesuit priest Konstantinas Sirvydas, in approx. 1620) and it became a significant fact of Lithuanian cultural life. The dictionary had a big influence to the development of Lithuanian, especially to its standardization and modernization. Adding to this, Lithuanian was presented in a satisfactory form in the dictionary, with borrowings forming only a small part of the entire word corpus. And it meant not only a difference of Lithuanian language culture from others, but also a big potential of this culture. So the short period during which Lithuanian language culture was fostered by the Society of Jesus had positive effects. After the middle of the 17th century, a moderate rise of Lithuanian speaking culture took place. Politically it was the time of turmoils and wars. Despite of it towns were growing in Lithuania and various new realities came into life. The number of urban people increased and newcomers (in much cases Lithuanian speaking) had significant input to it. The degree of communication between state and town officials and ordinary inhabitants increased as well. This development caused necessary changes in language policy. In non orthodox regions of G. D. L. the middle and lower strata of urban people used Lithuanian. And only some regions in the South of G. D. L. as Grodna, Augustów regions and Vilnius town (not region) were exceptions to it, having however Lithuanian speaking population parts, mostly in lower strata. This situation caused it to be necessary for the highest stratum of nobles to know Lithuanian too. The prestige of Lithuanian was increasing at this time and we can speak about some relative expansion and renovation of Lithuanian speaking culture. Lithuanian didn't gain official status then. Among various causes of it, some more significant must be emphasized. Firstly, the two biggest towns in G. D. L. were polonized earlier and more than other towns. Secondly, position of Catholic church in G. D. L. was favorable to Polish. Adding to this, whereas publishing of books was sponsored by the highest nobles and by Catholic and Orthodox churches, publishing of books in Lithuanian did not increase. Lithuanian language books became more and more inconspicuous among Polish and Latin publications. As a result, the Lithuanian speaking culture did not expand among the highest nobles. But some positive changes took place in this time too. The language was modernized, it was no longer a language of mere country people. Style of courtesy re appeared in the language (some style of this kind had to exist in pre Christian Lithuania). All this contributed to the existence of a Lithuanian speaking culture among further generations of nobles and urban people. And these processes, going on only on a part of the territory of G. D. L., were a sign of a growing modern Lithuania.

Литовскоязычная культура в Прусском герцогстве

Литовцы, преимущественно сельские жители, обитали в северных и северо-восточных регионах Прусского герцогства. Этот факт позднее получил административное подтверждение, и была создана административная единица, известная как литовские уезды. Неофициально эту территорию называли Литвой, Прусской Литвой или, позднее, Малой Литвой. В начале XVI века литовцы в Пруссии сохраняли те же культурные традиции, что и их сородичи в Великом княжестве Литовском (Г. Д. Л.), и незначительные различия не заслуживают упоминания. Однако со временем культурные различия между Прусской Литвой и литовской частью Г. Д. Л. стали более заметными. Ключевыми моментами этого процесса были: в 1530 году Пруссия стала светским протестантским государством. Таким образом, прусские литовцы обратились в протестантизм (лютеранство), в то время как литовцы в Г. Д. Л. остались католиками. Другим важным фактором было проявление официального интереса к религиозному образованию на родном языке в Пруссии. Вскоре после 1530 года первый светский правитель Пруссии, герцог Альбрехт, пригласил ряд образованных литовцев-протестантов из Г. Д. Л. для этой цели. Они стали старшими пасторами в Прусской Литве и авторами церковных текстов, духовных песен на литовском языке и их переводов. Один из них, Мартинас Мажвидас, написал катехизис, опубликованный в 1547 году в Кёнигсберге и ставший первой печатной книгой на литовском языке. С тех пор священники литовских приходов были обязаны владеть литовским языком, и в той или иной степени выполняли это требование. Среди них встречались талантливые люди, и время от времени издавались книги на литовском языке с новыми переводами религиозных текстов, новыми духовными песнями и т.д. В 1653 году в Кёнигсберге была опубликована первая литовская грамматика – Grammatica Litvanica, написанная Даниэлем Клейном. Кроме того, ими был накоплен значительный объем неопубликованных материалов о литовском языке и культуре. Интерес лютеранских пасторов прусских литовских приходов к литовскому языку был глубже, чем интерес их католических коллег в Г. Д. Л., и им удалось издать больше книг для относительно небольшого литовского населения Пруссии, чем католическим издателям для всего литовского населения Г. Д. Л. Католические священники уделяли меньше внимания литовским народным традициям, чем лютеранские. Существование Г. Д. Л. также оказывало определенное влияние на прусских правителей и даже оказывало на них давление, не позволяя игнорировать литовцев и их культурные потребности. Положение литовцев было лучше, чем, например, положение старопрусского населения, язык которого считался "варварским" и не получал должного внимания. Несмотря на внимание, уделяемое литовцам, они не были допущены к прусской правящей элите, которая оставалась немецкой. Церковная карьера была единственной доступной для литовцев возможностью. Концентрация литовской интеллигенции в среде священнослужителей имела значительные последствия. Литовский язык оставался в употреблении в Прусской Литве до начала XX века и позднее. Кроме того, литовцы стали верными приверженцами евангельской церкви в Пруссии и протестантизма, их вера приобрела некоторые черты пиетизма. В свою очередь, они стали лояльными и преданными подданными и патриотами Пруссии. Таким образом, фактически, эта часть литовской нации отделилась от основной части в Г. Д. Л. в этот период. Поздняя часть средневекового периода, с конца XVII века до середины XIX века, ознаменовалась периодом упадка для Великого княжества Литовского.

Lithuanians, mostly villagers, lived in the North and North East regions of the Duchy of Prussia. This fact was confirmed later in administrative way, and administrative unit, called Lithuanian counties was created. Unofficially it was called Lithuania, Prussian Lithuania, or, in later times, also Lithuania Minor. In the beginning of the 16th century, Lithuanians in Prussia had the same cultural traditions as neighboring Lithuanians in G. D. L., and some inessential differences are not worth mentioning here. But later the cultural difference between Prussian Lithuania and Lithuanian part of G. D. L. increased. The main points of this process were: In 1530, Prussia became a secular Protestant state. So Prussian Lithuanians became Protestants (Lutherans), while Lithuanians in G. D. L. stayed Catholics. The next point was presence of some official attention to religious education in the native language in Prussia. At the beginning, after 1530, for this purpose the first secular ruler of Prussia, the duke Albert invited a number of educated Lithuanians Protestants from G. D. L. They became senior priests in Prussian Lithuania and authors of church texts, holy songs in Lithuanian and their translations into Lithuanian, but one of them, Martynas Mažvydas, wrote a catechism, which was published in 1547 in Königsberg, becoming the first printed book in Lithuanian. Since this time priests of Lithuanian parishes were obliged to know Lithuanian and they did this obligation more or less. There were talented persons among them, and sometimes books in Lithuanian with new translations of religious texts, new holy songs and so on were published. In 1653 the first Lithuanian grammar, Grammatica Litvanica by Daniel Klein, was issued in Königsberg. And unpublished material on Lithuanian language and culture, collected by them, was big too. The interest of Lutheran priests of Prussian Lithuanian parishes in Lithuanian was deeper than the interest of their Catholic colleagues in G. D. L., and they managed to print more books for a relatively small Lithuanian population in Prussia, than Catholic editors for all Lithuanian population in G. D. L.

Catholic priests paid less attention towards Lithuanian popular traditions than Lutheran ones. Also the existence of G. D. L. had some influence to Prussian ruling persons and even put some pressure on them, and it did not allow disregarding of existing Lithuanians and their cultural needs. And the situation of Lithuanians was better, than, for example, the Old Prussian population, whose language was called "barbarian" and attained only minimal attention. Despite good attention to Lithuanian, Lithuanians were not admitted to the Prussian ruling class, which remained German. And the church career was the only one available for Lithuanians. Concentration of Lithuanian intellectuals in priest estate had some significant consequences. Lithuanian remained in use in Prussian Lithuania till the beginning of the 20th century and later. Besides this, Lithuanians became loyal and faithful to Evangelical Church in Prussia and Protestantism, their faith assumed some forms of pietism. And, in its turn, they became loyal and devoted subjects and patriots of Prussia. Thus, in fact, this part of the Lithuanian nation was separated from the main part in G. D. L. during this period. The later part of Middle Christian period from the end of the 17th century to the mid 19th century suffered a period of decline for the Grand duchy of Lithuania.