Ицик Фефер: Жизнь и трагическая судьба советского еврейского поэта.

Введение

Ицик Фефер (10 сентября 1900 – 12 августа 1952), также Фефер (идиш איציק פֿעפֿער, русский Ицик Фефер, Исаак Соломонович Фефер) — советский еврейский поэт, казненный в Ночь расстрелянных поэтов во время поздних сталинских репрессий.

Ранние годы

Ицки Феффер родился в Шполе, городке в Звенигородском уезде Киевской губернии, который тогда входил в состав Российской империи, а сейчас находится в Черкасской области Украины. Его отец был учителем иврита и поэтом, а также являлся наставником сына. Он был убит нацистами во время оккупации Украины в годы Второй мировой войны. Феффер начал работать в юном возрасте наборщиком. В 1917 году он вступил в Бунд и добровольно пошел в Красную Армию, где воевал на Украине. Будучи захваченным контрразведкой Антона Деникина, он оказался в киевской тюрьме, из которой его освободили вооруженные рабочие.

Советская карьера

В 1919 году он вступил в Коммунистическую партию и оставался ее членом до самой смерти. Он редактировал литературные и художественные журналы на идише и активно участвовал в деятельности писательских организаций Украины и Москвы. Был членом Президиума Верховного Совета Украинской ССР и членом правления Верховного Совета СССР. По утверждениям, Феффер также был одним из "самых преданных и приспособленческих поэтов на идише", который способствовал установлению жесткого идеологического контроля над другими писателями на идише и неоднократно обличал коллег в "националистической истерии".

Литературные произведения

Феффер был плодовитым поэтом, который писал почти исключительно на идиш. Дебютировал в 1919 году в киевской газете "Коммунистический флаг", позже публиковался в газетах "Югнт", "Няяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяя Стал одним из руководителей киевской литературной группы "Видервук" ("Рост"). Его опубликованные работы на идиш занимают почти восемьдесят томов. Он был самым политизированным среди еврейских поэтов, посвятив большинство своих стихотворений строительству социализма. В своих ранних стихотворениях Феффер восхвалял революцию и партию. Его стихи были быстро опубликованы, и он заслужил себе высокое положение среди советских писателей-евреев. Он писал пропагандистские песни, а также лирические народные песни, песни о природе и песни хвалы для еврейской общины в Биробиджане. Он также занимался изучением литературы, критикой и лингвистическими инновациями, а также был плодовитым детским поэтом. Его пьеса "Солнце не заходит" была поставлена в Московском государственном еврейском театре в 1947 году. С началом Второй мировой войны, нацистским вторжением в Советский Союз и началом массового уничтожения евреев, Феффер полностью изменил суть своей поэзии. Он написал национальные еврейские песни и оплакивал уничтожение восточноевропейского еврейства. Его эпическая поэма "Тени Варшавского гетто" ("The Shadows of the Warsaw Ghetto") является данью уважения 750 евреям, которые восстали против нацистской ликвидации гетто и отдали свои жизни, сражаясь с тиранией в том, что стало известно как восстание в Варшавском гетто. Его стихи были широко переведены на русский и украинский языки. Он считается одним из величайших советских поэтов на идишском языке, и его стихи широко восхищались как внутри, так и за пределами России. Некоторые из его стихотворений были переведены на иврите и опубликованы в литературной прессе и в антологиях такими переводчиками, как Авраам Шлунский, Самсон Мельцер, Моше Басук, Уриэль Офек и другие. Ни один его труд не был полностью переведен на еврейский язык.

Feffer was a prolific poet who wrote almost exclusively in Yiddish. He made his debut in 1919 in the Kyiv newspaper "Komunistishe fon" ("Communist Banner") and was later published in the newspapers "Yugnt", "Nye Zeit", "Folks Zeitung", "Shtern", "Ukraine", and "Proletarishe fon". He became one of the leaders of the Kiev literary group "Vidervuks" ("Growth"). His published works in Yiddish take up almost eighty volumes. He was the most politicized among Jewish poets, devoting most of his poems to the construction of socialism. In his early poems Feffer praised the revolution and the party. His poems were quickly published and he earned himself a senior position among Jewish Soviet writers. He wrote propaganda songs as well as lyrical folk songs, songs of nature, and songs of praise for the Jewish community in Birobidzhan. He was also engaged in the study of literature, criticism and linguistic innovation, and was also a prolific children's poet. His play The Sun Doesn't Set was staged by the Moscow State Jewish Theatre in 1947. With the outbreak of World War II, the Nazi invasion of the Soviet Union, and the beginning of the mass extermination of the Jews, Feffer completely changed the essence of his poetry. He wrote national Jewish songs and lamented the destruction of Eastern European Jewry. His epic poem Di Shotns fun Varshever Geto ("The Shadows of the Warsaw Ghetto") is a tribute to the 750 Jews who rebelled against the Nazi liquidation of the ghetto and gave their lives fighting tyranny in what came to be known as the Warsaw Ghetto Uprising. His poems were widely translated into Russian and Ukrainian. He is considered one of the greatest Soviet poets in the Yiddish language and his poems were widely admired inside and outside Russia. Some of his poems were translated into Hebrew and published in the literary press and in anthologies by translators such as Avraham Shlunsky, Samson Meltzer, Moshe Basuk, Uriel Ofek and others. No volume of his own has been translated into Hebrew in its entirety.

Деятельность во время Второй мировой войны

После начала Второй мировой войны его эвакуировали в Уфу. Феффер во второй раз вступил в Красную Армию, служив военным корреспондентом в звании полковника. Он также был вице-председателем Советского еврейского антифашистского комитета и вместе с Соломоном Михоэлсом в 1943 году совершил турне по Соединенным Штатам, Мексике, Канаде и Великобритании, чтобы завоевать народную поддержку и собрать средства для Советского Союза, транслируя сообщение о том, что антисемитизм больше не существовал в Советском Союзе. В апреле 1942 года он стал заместителем редактора газеты "Эйникайт" ("Единство"), издаваемой ЯАК. В феврале 1944 года вместе с Михоэлсом и Шакне Эпштейном он подписал письмо Иосифу Сталину с просьбой организовать автономную еврейскую область в Крыму. Феффер тесно сотрудничал с НКВД и проводил секретные встречи с Лаврентием Берией, докладывая о деятельности и настроениях членов СВК; во время войны он находился под наблюдением заместителя начальника отдела контрразведки НКВД Леонида Райхмана. Михоэлс и другие члены СКК догадывались (или знали) о связях Феффера с НКВД, но ничего от него не скрывали, полагая, что им не грозит опасность, поскольку вся деятельность комитета была направлена на благо государства.

Арест и смерть

В 1948 году, после убийства Михоэлса, Феффер вместе с другими членами ЯАК был арестован и обвинен в государственной измене. Поскольку Феффер был информатором НКВД, он, как сообщается, надеялся на иное отношение к себе и сотрудничал со следствием, предоставляя не только ложные сведения, приведшие к аресту и обвинению более чем ста человек, но и впутывая себя в дело. За рубежом предпринимались попытки его спасти. Американский концертный певец и актер Пол Роубсон встретился с Феффером 8 июля 1943 года в Нью-Йорке на мероприятии Еврейского антифашистского комитета под председательством Альберта Эйнштейна – одном из крупнейших просоветских митингов, когда-либо проводившихся в Соединенных Штатах. После митинга Пол Роубсон и его жена Эсланда Робсон подружились с Феффером и Михоэлсом. Шесть лет спустя, в июне 1949 года, во время празднования 150-летия со дня рождения Александра Пушкина, Роубсон посетил Советский Союз с концертом. По словам Дэвида Хоровица, в Америке вопрос "Что случилось с Итзиком Феффером?" стал предметом политических дискуссий. В интеллектуальных кругах ходили слухи об убийствах евреев в новой советской чистке, и Феффера считали одним из них. Чтобы пресечь эти слухи, Роубсон попросил о встрече со своим старым другом, но советские чиновники потребовали, чтобы он подождал. В итоге ему сообщили, что поэт находится в отпуске в Крыму и встретится с ним по возвращении. На самом деле Феффер уже полгода находился в тюрьме, и советские власти не хотели сразу показывать его Роубсону, так как он сильно исхудал от голода. Пока Роубсон ждал в Москве, сталинская полиция вывела Феффера из тюрьмы, передала его врачам и начала откармливать для предстоящей встречи. Когда он выглядел достаточно здоровым, его привезли в Москву. Встреча состоялась в комнате, где велось скрытое наблюдение. Феффер понимал, что не может говорить свободно. На вопрос Роубсона о его самочувствии, он нервно перевёл палец по горлу и взглядом и губами указал на своего американского товарища. "Нас убьют, – сказал он. – Когда вернёшься в Америку, ты должен выступить и спасти нас". Во время своего концерта в Чайковском зале 14 июня, который транслировался по всей стране, Роубсон публично отдал дань уважения Фефферу и покойному Михоэлсу, исполнив партизанскую песню "Зог нит Кейнмол" на русском и идиш. Песня была встречена стоячими овациями. Вернувшись в США, Роубсон организовал письмо в защиту Феффера, которое подписали писатель Говард Фаст и председатель Всемирного совета мира, французский физик Фредерик Жолио-Кюри и другие. По мнению наблюдателей, это письмо отсрочило казнь Феффера на три года. Однако в 1952 году Феффер вместе с другими подсудимыми был осужден на закрытом процессе членов ЯАК, формально – за поддержку американского предложения о создании автономной области для евреев в Крыму. Во время этого процесса Феффер понял, когда подсудимые заявили о своей невиновности и рассказали о методах, применяемых следствием, что ему не избежать наказания, и отказался от своих показаний: следователь Лихачев сказал мне: "Если мы вас арестуем, то найдём преступление – выбьем из вас всё необходимое". Так и случилось. Я не преступник, но, будучи сильно запуган, дал ложные показания против себя и других. Феффер также выразил гордость за свою еврейскую идентичность. Трибунал признал его виновным в предоставлении "клеветнической информации о положении евреев в СССР" американскому контакту, как указано в письме министра государственной безопасности Семёна Игнатьева секретарю ЦК КПСС Георгию Маленкову от 7 февраля 1953 года. Феффер был расстрелян 12 августа 1952 года в здании Лубянки. Феффер был посмертно реабилитирован в 1955 году, после смерти Сталина; на московском кладбище Николо-Архангельском был установлен кенотаф в его честь. Его стихи были переизданы как на идиш, так и в русском переводе.

In 1948, after the assassination of Mikhoels, Feffer, along with other JAC members, was arrested and accused of treason. Since Feffer had been an informer for the NKVD he reportedly hoped he would be treated differently and cooperated with the investigation, not only providing false information that would lead to the arrest and indictment of over a hundred people, but implicating himself. Efforts were made abroad to save him. The American concert singer and actor Paul Robeson had met Feffer on 8 July 1943, in New York during a Jewish Anti Fascist Committee event chaired by Albert Einstein, one of the largest pro Soviet rallies ever held in the United States. After the rally, Paul Robeson and his wife Eslanda Robeson befriended Feffer and Mikhoels. Six years later, in June 1949, during the 150th anniversary celebration of the birth of Alexander Pushkin, Robeson visited the Soviet Union to sing in concert. According to David Horowitz

In America, the question "What happened to Itzik Feffer?" entered the currency of political debate. There was talk in intellectual circles that Jews were being killed in a new Soviet purge and that Feffer was one of them. It was to quell such rumours that Robeson asked to see his old friend, but he was told by Soviet officials that he would have to wait. Eventually, he was informed that the poet was vacationing in the Crimea and would see him as soon as he returned. The reality was that Feffer had already been in prison for a half year, and his Soviet captors did not want to bring him to Robeson immediately because he had become emaciated from lack of food. While Robeson waited in Moscow, Stalin's police brought Feffer out of prison, put him the care of doctors, and began fattening him up for the interview. When he looked sufficiently healthy, he was brought to Moscow. The two men met in a room that was under secret surveillance. Feffer knew he could not speak freely. When Robeson asked how he was, he drew his finger nervously across his throat and motioned with his eyes and lips to his American comrade. They're going to kill us, he said. When you return to America you must speak out and save us. During his concert in Tchaikovsky Hall on 14 June which was broadcast across the entire country Robeson publicly paid tribute to Feffer and the late Mikhoels, singing the Vilna Partisan song "Zog Nit Keynmol" in both Russian and Yiddish. The song was met with a standing ovation from the hall. Returning to the US, Robeson organized a letter in defense of Feffer, which was signed by writer Howard Fast and the then chairman of the World Peace Council, French physicist Frédéric Joliot Curie, among others. According to observers, Robson's letter delayed Feffer's death by three years. In 1952, however, Feffer, along with other defendants, was tried at a closed trial of JAC members, ostensibly due to their support of the American backed proposal to establish an autonomous region for Jews in the Crimea. Feffer realized during this trial, when the defendants pleaded not guilty and spoke about the methods by which the investigation was conducted, that he would not be spared, and retracted his testimony:
Investigator Likhachev told me: "If we arrest you, then we will find the crime We will knock out everything we need from you." So it turned out. I am not a criminal, but being very intimidated, I gave fictitious testimony against myself and others. Feffer also expressed pride in his Jewish identity. The tribunal convicted him of giving "slanderous information about the situation of Jews in the USSR" to an American contact, as noted in a letter from Minister of State Security Semyon Ignatyev to the Secretary of the Central Committee of the CPSU Georgy Malenkov dated February 7, 1953. Feffer was executed on 12 August 1952 at the Lubyanka Building. Feffer was rehabilitated posthumously in 1955, after Stalin's death; a cenotaph for him was installed at the Moscow Nikolo Arkhangelsk cemetery. His poems have been reprinted, both in Yiddish and in Russian translation.

Семья

Его жена Рахиль Гершковна Калиш (1900–1982) была арестована в ночь с 13 на 14 января 1949 года. Его дочь Дора Исааковна Фефер-Калиш (1924–2007) была арестована в 1952 году. Её муж Эвель Моисеевич Климовский (1923–1992) также подвергся репрессиям. Его сестра Дарья (Даша) Феффер была арестована одновременно с его женой.