Исаак Башевис Зингер: Жизнь и творчество

Введение

Еврейский американский писатель (1903–1991)
американский изобретатель

Исаак Башевис Сингер (; 1904 – 24 июля 1991) – польский еврей, ставший американским романистом, писателем рассказов, мемуаристом, эссеистом и переводчиком. Некоторые из его произведений были адаптированы для театра. Он писал и публиковался изначально на идише, а затем переводил свои работы на английский язык с помощью редакторов и соавторов. В 1978 году он был удостоен Нобелевской премии по литературе. Польский вариант его имени при рождении – Ицэк Херш Зынгер. Точная дата его рождения неизвестна, однако большинство источников указывают на 11 ноября – дату, которую Сингер сообщил своему официальному биографу Полу Крешу, секретарю Дворе Телушкину и раввину Уильяму Берковицу. 1903 год согласуется с историческими событиями, о которых упоминает его брат в своих воспоминаниях о детстве, включая смерть Теодора Герцля. Часто цитируемая дата рождения – 14 июля 1904 года – была придумана автором в юности, возможно, чтобы казаться моложе и избежать призыва в армию. Его отец был хасидским раввином, а мать, Батшева, – дочерью раввина Билгорая. Позже Сингер использовал её имя в первом литературном псевдониме – Изаак Башевис, который впоследствии расширил. Оба его старших брата и сестра, Эстер Крейтман (1891–1954) и Израиль Джошуа Сингер (1893–1944), также стали писателями. Эстер первой в семье начала писать рассказы. В 1907 году семья переехала ко двору раввина Радзимина, где его отец стал главой ешивы. После того как здание ешивы сгорело в 1908 году, семья переехала в Варшаву, в квартиру по адресу улица Крохмальна, 10. Весной 1914 года Сингеры переехали в дом № 12 по той же улице. Улица, на которой рос Сингер, находилась в бедном еврейском квартале Варшавы, где говорили на идише. Там его отец служил раввином и выступал в качестве судьи, арбитра, религиозного авторитета и духовного лидера еврейской общины. Уникальную атмосферу довоенной улицы Крохмальна можно найти как в сборнике «Варшавские рассказы», повествующих о детстве Сингера, так и в романах и рассказах, действие которых происходит в довоенной Варшаве.

Isaac Bashevis Singer (; 1904 – July 24, 1991) was a Polish born Jewish American novelist, short story writer, memoirist, essayist, and translator. Some of his works were adapted for the theater. He wrote and published first in Yiddish and later translated his own works into English with the help of editors and collaborators. He was awarded the Nobel Prize for Literature in 1978. The Polish form of his birth name was Icek Hersz Zynger. The exact date of his birth is uncertain, but most sources say it was probably November 11, a date similar to the one that Singer gave to his official biographer Paul Kresh, his secretary Dvorah Telushkin, and Rabbi William Berkowitz. The year 1903 is consistent with the historical events that his brother refers to in their childhood memoirs, including the death of Theodor Herzl. The often quoted birth date, July 14, 1904, was made up by the author in his youth, possibly to make himself younger to avoid the draft. His father was a Hasidic rabbi and his mother, Bathsheba, was the daughter of the rabbi of Biłgoraj. Singer later used her first name in an initial literary pseudonym, Izaak Baszewis, which he later expanded. Both his older siblings, sister Esther Kreitman (1891–1954) and brother Israel Joshua Singer (1893–1944), became writers as well. Esther was the first of the family to write stories. The family moved to the court of the Rabbi of Radzymin in 1907, where his father became head of the Yeshiva. After the Yeshiva building burned down in 1908, the family moved to Warsaw, a flat at Krochmalna Street 10. In the spring of 1914, the Singers moved to No. 12. The street where Singer grew up was located in the impoverished, Yiddish speaking Jewish quarter of Warsaw. There his father served as a rabbi, and was called on to be a judge, arbitrator, religious authority and spiritual leader in the Jewish community. The unique atmosphere of pre war Krochmalna Street can be found both in the collection of Varshavsky stories, which tell stories from Singer's childhood, as well as in those novels and stories which take place in pre war Warsaw.

Первая мировая война

В 1917 году из-за тягот Первой мировой войны семья распалась. Сингер переехал с матерью и младшим братом Моше в родной город матери, Бильгорай, – традиционный штетл, где братья матери последовали за дедом, став раввинами. Когда в 1921 году отец вновь стал раввином в деревне, Сингер вернулся в Варшаву. Он поступил в раввинскую семинарию «Тахемони», но вскоре понял, что ни учеба, ни профессия ему не подходят. Он вернулся в Бильгорай, где попытался зарабатывать на жизнь уроками иврита, но вскоре бросил это и присоединился к родителям, чувствуя себя неудачником. В 1923 году его старший брат, Израиль Джошуа, организовал его переезд в Варшаву для работы корректором в еврейском журнале «Литерарише Блеттер», редактором которого был брат.

Соединенные Штаты

В 1935 году, за четыре года до нацистского вторжения, Сингер эмигрировал из Польши в Соединенные Штаты. Он опасался растущей угрозы в соседней Германии. Этот шаг разлучил автора с его первой женой по гражданскому браку Рунией Понтч и сыном Израилем Замиром (1929–2014); они эмигрировали в Москву, а затем в Палестину. В 1955 году они вновь встретились. Сингер поселился в Нью-Йорке, где работал журналистом и обозревателем в еврейской газете «Форвертс» (פֿאָרװערטס) на идише. После многообещающего старта он впал в уныние и на протяжении нескольких лет чувствовал себя «Потерянным в Америке» (название его мемуаров 1974 года, опубликованных на идише; на английском языке изданы в 1981 году). В 1938 году он встретил Алму Вассерманн (урождённую Хайманн, 1907–1996), немецкую еврейскую беженку из Мюнхена. Они поженились в 1940 году, и их союз, казалось, пробудил в нем энергию; он вернулся к плодотворному писательству и сотрудничеству с «Форвертс». Помимо псевдонима «Башевис», он публиковался под псевдонимами «Варшавский» (произносится как Варшавский) во время Второй мировой войны и «Д. Сегал». Многие годы они жили в многоквартирном доме Belnord на Верхнем Вест-Сайде Манхэттена. В 1981 году Сингер произнес речь на церемонии вручения дипломов в Университете Олбани и был удостоен почетной докторской степени. Сингер умер 24 июля 1991 года в Сурфсайде, штат Флорида, после серии инсультов. Он похоронен на кладбище Седар-Парк в Парамусе, штат Нью-Джерси. В его честь названа улица Айзека Сингера в Сурфсайде, штат Флорида, городская площадь в Люблине, Польша, и улица в Тель-Авиве. Полная академическая стипендия для студентов бакалавриата в Университете Майами также названа в его честь.

Литературная карьера

Первый опубликованный рассказ Сингера "Oyf der elter" ("В старости", 1925) выиграл литературный конкурс, проводимый журналом Literarishe Bletter, где он работал корректором. Отражение его первых шагов в "кухне литературы" можно найти во многих его поздних произведениях. Сингер опубликовал свой первый роман "Сатана в Горе" частями в литературном журнале "Глобус", который он основал вместе со своим другом на всю жизнь, поэтом на идиш Аароном Цайтлином в 1935 году. Действие романа разворачивается в годы, последовавшие за 1648 годом, когда произошли хмельницкие погромы, считающиеся одной из крупнейших еврейских катастроф. В нем описывается еврейский мессианский культ, возникший в деревне Горай. В нем исследуется влияние далекого лжемессии, Шабтая Цви, на местное население. Последняя глава написана в стиле средневековой идишской хроники. С ярким изображением невинности, раздавленной обстоятельствами, роман словно предвещает грядущую опасность. В своей более поздней работе "Раб" (1962) Сингер вновь обращается к последствиям событий 1648 года, рассказывая историю любви между еврейским мужчиной и женщиной нееврейского происхождения. Он изображает травмированных и отчаявшихся выживших после этой исторической катастрофы с еще более глубоким пониманием.

Семейство москатов

Сингер стал литературным сотрудником The Jewish Daily Forward только после смерти своего старшего брата Израиля в 1944 году. В том же году Сингер опубликовал роман «Семейство Москат» в память о брате. Его собственный стиль проявился в смелых сюжетных поворотах и характерах персонажей, в том числе в изображении двойной измены во время самой священной ночи иудаизма – Йом Кипура (несмотря на то, что произведение печаталось в еврейской семейной газете в 1945 году). Главный редактор, Авраам Кахан, почти заставил его прекратить работу над романом, но его спасли читатели, требовавшие продолжения истории. После этого его рассказы, ранее публиковавшиеся в литературных газетах на идиш, стали печатать и в Forward. На протяжении 1940-х годов репутация Сингера росла. Сингер верил в силу родного языка и считал, что существует большая аудитория, в том числе в Нью-Йорке, жаждущая читать на идиш. В интервью журналу Encounter (февраль 1979 года) он сказал, что, хотя евреи Польши и погибли, «что-то – назовите это духом или как угодно – всё ещё существует где-то во Вселенной. Это мистическое чувство, но я верю, что в нём есть правда». Некоторые коллеги и читатели были потрясены его всеобъемлющим взглядом на человеческую природу. Он писал о женской гомосексуальности («Zeitl and Rickel», «Tseytl un Rikl»), опубликованной в сборнике «Сеанс и другие рассказы», о трансвестизме («Ентл – ученик иешивы» в сборнике «Короткая пятница») и о раввинах, развращённых демонами («Зейдлус – папа» в сборнике «Короткая пятница»). В тех романах и рассказах, которые отсылают к событиям его собственной жизни, он изображает себя не в лучшем свете (с определённой долей точности) как художника, сосредоточенного на себе, но при этом обладающего острым чувством сострадания к чужим страданиям и невзгодам.

Литературные влияния

Сингер испытывал влияние множества литературных источников. Помимо религиозных текстов, которые он изучал, он вырос на богатом собрании еврейских народных сказок и мирских детективных историй на идиш о "Максе Шпицкопфе" и его помощнике "Фуксе". Он читал русскую литературу, включая "Преступление и наказание" Достоевского в четырнадцать лет. В своих мемуарах он писал о важности переводов на идиш, пожертвованных в книжных ящиках из Америки, которые он изучал подростком в Билгорае: "Я читал всё: рассказы, романы, пьесы, эссе. Я читал Райзена, Стриндберга, Дона Каплановича, Тургенева, Толстого, Мопассана и Чехова". Он изучал философов Спинозу, Артура Шопенгауэра и Отто Вайнингера. Среди своих современников, писавших на идиш, Сингер считал своего старшего брата своим величайшим художественным образцом. Он также был давним другом и поклонником автора и поэта Аарона Цейтлина. Его рассказы, которые, по мнению некоторых критиков, содержат его наиболее значительный вклад, испытали влияние Антона Чехова и Ги де Мопассана. У Мопассана Сингер развил тонкое чувство драмы. Как и у французского мастера, в рассказах Сингера огромный эмоциональный накал может быть сосредоточен на нескольких страницах. У Чехова Сингер развил способность создавать персонажей огромной сложности и достоинства даже в самых кратких произведениях. В предисловии к лично отобранному им тому лучших рассказов Сингер описывает Чехова, Мопассана и "возвышенного писца истории Иосифа в Книге Бытия" как мастеров короткой прозы. Из числа его современников, не писавших на идиш, на него оказал сильное влияние труд Кнута Гамсуна, многие произведения которого он впоследствии переводил, в то время как к Томасу Манну он относился более критически, считая его подход к писательству противоположным своему. В отличие от подхода Гамсуна, Сингер формировал свой мир не только эго своих персонажей, но и еврейской моральной традицией, воплощенной его отцом в рассказах о юности Сингера. Существовало противоречие между жизнью, которую вели его герои, и жизнью, которой, по их мнению, они должны были жить, что придавало его творчеству современность, которой не было у его предшественников. В рассказах Сингера часто фигурируют ярко выраженные индивидуалисты и нонконформисты, одиноко восстающие против общества. В интервью 197-го года Сингер заявил, что "каждый человек, если он настоящий, чуткий человек, чувствует себя совершенно изолированным. Только люди с очень слабой индивидуальностью всегда чувствуют, что принадлежат к чему-то". Он добавил, что "поскольку я верю, что цель литературы – подчеркивать индивидуальность, я также, невольно, подчеркиваю человеческое одиночество". Темы колдовства, тайны и легенд в произведениях Сингера берут начало в традиционных источниках, но контрастируют с современным и ироничным сознанием. Их также волнует странное и гротескное. Важной чертой его творчества является внутрисемейная вражда, которую он испытал, укрывшись с матерью и младшим братом в доме своего дяди в Билгорае. Это центральная тема в семейных хрониках Сингера, таких как "Семейство Москат" (1950), "Поместье" (1967) и "Имение" (1969). Некоторые критики считают, что в них прослеживается влияние романа Томаса Манна "Будденброки"; Сингер перевел "Волшебную гору" Манна на идиш, будучи молодым писателем.

Singer had many literary influences. Besides the religious texts he studied, he grew up with a rich array of Jewish folktales and worldly Yiddish detective stories about "Max Spitzkopf" and his assistant "Fuchs". He read Russian, including Dostoyevsky's Crime and Punishment at the age of fourteen. He wrote in memoirs about the importance of the Yiddish translations donated in book crates from America, which he studied as a teenager in Bilgoraj: "I read everything: Stories, novels, plays, essays I read Rajsen, Strindberg, Don Kaplanowitsch, Turgenev, Tolstoy, Maupassant and Chekhov." He studied the philosophers Spinoza, Arthur Schopenhauer, and Otto Weininger. Among his Yiddish contemporaries, Singer considered his elder brother to be his greatest artistic example. He was also a life long friend and admirer of the author and poet Aaron Zeitlin. His short stories, which some critics feel contain his most lasting contributions, were influenced by Anton Chekhov and Guy de Maupassant. From Maupassant, Singer developed a finely grained sense of drama. Like those of the French master, Singer's stories can pack enormous visceral excitement in the space of a few pages. From Chekhov, Singer developed his ability to draw characters of enormous complexity and dignity in the briefest of spaces. In the foreword to his personally selected volume of his finest short stories, Singer describes Chekhov, Maupassant, and "the sublime scribe of the Joseph story in the Book of Genesis" as the masters of the short story form. Of his non Yiddish contemporaries, he was strongly influenced by the writings of Knut Hamsun, many of whose works he later translated, while he had a more critical attitude towards Thomas Mann, whose approach to writing he considered opposed to his own. Contrary to Hamsun's approach, Singer shaped his world not only with the egos of his characters, but also from Jewish moral tradition embodied by his father in the stories about Singer's youth. There was a dichotomy between the life his heroes lead and the life they feel they should lead—which gives his art a modernity his predecessors did not express. Singer's stories often involve highly individualist and anti conformist characters rebelling alone against society. In a 197interview, Singer stated that "every human being, if he is a real, sensitive human being, feels quite isolated. It is only the people with very little individuality who always feel that they belong." He added that "Since I believe that the purpose of literature is to stress individuality, I also, unwillingly, stress human lonesomeness". Singer's themes of witchcraft, mystery and legend draw on traditional sources, but they are contrasted with a modern and ironic consciousness. They are also concerned with the bizarre and the grotesque. An important strand of his art is intra familial strife, which he experienced when taking refuge with his mother and younger brother at his uncle's home in Biłgoraj. This is the central theme in Singer's family chronicles such as The Family Moskat (1950), The Manor (1967), and The Estate (1969). Some critics believe these show the influence of Thomas Mann's novel Buddenbrooks; Singer had translated Mann's Der Zauberberg (The Magic Mountain) into Yiddish as a young writer.

Язык

Сингер всегда писал и публиковался на идише. Его романы печатались в газетах по частям, а там же публиковались и его рассказы. Он редактировал свои романы и рассказы для издания на английском языке, который затем служил основой для переводов на другие языки. Некоторые рассказы и романы Сингера до сих пор не переведены.

Иллюстраторы

Художники, иллюстрировавшие романы, рассказы и детские книги Сингера, включают Рафаэля Сойера, Мориса Сендака, Ларри Риверса и Айрин Либлих. Сингер лично выбрал Либлих для иллюстрации двух своих детских книг, "Сказка о трех желаниях" и "Сила света: восемь историй к Хануке", увидев ее картины на выставке Artists Equity в Нью-Йорке. Либлих, пережившая Холокост, родом из Замостя, Польша – города, соседствующего с районом, где вырос Сингер. Поскольку их воспоминания о жизни в штетле были так схожи, Сингер считал образы Либлих идеально подходящими для иллюстрации его произведений. О ее стиле Сингер писал, что "ее работы уходят корнями в еврейский фольклор и правдиво отражают еврейскую жизнь и еврейский дух".

Резюме

Сингер опубликовал по меньшей мере 18 романов, 14 детских книг, ряд мемуаров, эссе и статей. Он наиболее известен как автор рассказов, которые вышли в более чем десятке сборников. Первый сборник рассказов Сингера на английском языке, «Гимпель дурак», был опубликован в 1957 году. Заглавный рассказ перевел Соул Беллоу и опубликовал в мае 1953 года в журнале «Партизанский обзор». Отрывки из «варшавских рассказов» Сингера, публиковавшиеся в Daily Forward, позднее вошли в такие антологии, как «Суд моего отца» (1966). Более поздние сборники включают «Корону перьев» (1973), а между ними – такие выдающиеся произведения, как «Спиноза с Маркет-стрит» (1961) и «Друг Кафки» (1970). Его рассказы и романы отражают мир восточноевропейского еврейства, в котором он вырос. После многих лет, проведенных в Америке, его произведения также изображали мир иммигрантов и их стремление к ускользающей американской мечте, которая всегда кажется недостижимой. До присуждения Сингеру Нобелевской премии, английские переводы десятков его рассказов публиковались в популярных журналах, таких как The New Yorker, Playboy и Esquire, печатавших литературные произведения. Сингер был удостоен Нобелевской премии в 1978 году. В период с 1981 по 1989 год Сингер публиковал статьи в журнале Moment, независимом издании, посвященном жизни американской еврейской общины.

Кино адаптации

Его роман «Враги, история любви» был экранизирован под тем же названием (1989) и имел значительный успех, привлекая к его творчеству новых читателей. В центре сюжета – переживший Холокост человек, сталкивающийся с противоречивыми желаниями, сложными семейными отношениями и утратой веры. Пьеса, созданная Лией Наполин (в соавторстве с Сингером) по мотивам рассказа Сингера «Йентл, мальчик из йешивы», послужила основой для фильма «Йентл» (1983) в главной роли и под режиссурой Барбры Стрейзанд. Алан Аркин исполнил роль Яши, центрального персонажа в экранизации «Магика из Люблина» (1979), где также снялись Шелли Винтерс, Луиза Флетчер, Валери Перрин и Лу Якоби. В финальной сцене Яша достигает своей заветной мечты – научиться летать, хотя и не в том виде, в котором изначально планировал. Пожалуй, наиболее примечательным фильмом, вдохновленным произведениями Сингера, является «Кошмар мистера Сингера и борода миссис Пупкос» (1974) режиссера Брюса Дэвидсона, известного фотографа, ставшего соседом Сингера. Этот уникальный фильм представляет собой получасовую смесь документальных и фантастических элементов, сценарий к которому написал сам Сингер и в котором он сыграл главную роль. Фильм 2007 года «Любовь приходит с опозданием» с Отто Таусигом в главной роли был создан на основе нескольких рассказов Сингера.

Иудаизм

Отношения Сингера с иудаизмом были сложными и нетрадиционными. Он считал себя скептиком и одиночкой, хотя и ощущал связь со своими ортодоксальными корнями. В конечном итоге он выработал взгляд на религию и философию, который назвал «личным мистицизмом». Как он выразился: «Поскольку Бог был совершенно неизвестен и вечно молчал, Ему можно было приписать любые качества, которые кто-либо пожелает Ему приписать». Сингер был воспитан в ортодоксальной семье, знал все еврейские молитвы, изучал иврит, Тору и Талмуд. Как он рассказал в автобиографическом рассказе «Во дворе моего отца», он порвал с родителями в начале двадцатых годов. Под влиянием старшего брата, который поступил так же, он стал проводить время с нерелигиозными богемными художниками в Варшаве. Хотя Сингер верил в Бога, как это принято в традиционном иудаизме, он перестал посещать еврейские богослужения любого рода, даже в Высокие праздники. Всю свою жизнь он боролся с чувством, что добрый и милосердный Бог никогда не одобрит те великие страдания, которые он видел вокруг себя, особенно гибель в Холокосте многих польских евреев из его детства. В одном интервью с фотографом Ричардом Капланом он сказал: «Я зол на Бога за то, что случилось с моими братьями». Старший брат Сингера внезапно умер в феврале 1944 года в Нью-Йорке от тромбоза; его младший брат погиб в Советской России около 1945 года после депортации с матерью и женой в Южный Казахстан во время сталинских чисток. Несмотря на сложность своих религиозных взглядов, Сингер всю жизнь жил в еврейской общине. Ему было некомфортно, когда его окружали не евреи, особенно евреи, родившиеся в Европе. Хотя он свободно владел английским, ивритом и польским языками, он всегда считал идиш своим родным языком. Он всегда писал на идиш и был последним известным американским автором, писавшим на этом языке. После того, как он добился успеха как писатель в Нью-Йорке, Сингер и его жена стали проводить зимы в Майами с его еврейской общиной, многие из которых были выходцами из Нью-Йорка. В конце концов, будучи пожилыми людьми, они переехали в Майами. Они тесно отождествляли себя с ашкеназской еврейской общиной. После смерти Сингер был похоронен в соответствии с традиционным еврейским обрядом на еврейском кладбище в Парамусе, штат Нью-Джерси.

Singer's relationship to Judaism was complex and unconventional. He identified as a skeptic and a loner, though he felt a connection to his Orthodox roots. Ultimately, he developed a view of religion and philosophy which he called "private mysticism". As he put it, "Since God was completely unknown and eternally silent, He could be endowed with whatever traits one elected to hang upon Him." Singer was raised Orthodox and learned all the Jewish prayers, studied Hebrew and learned Torah and Talmud. As he recounted in the autobiographical short story "In My Father's Court", he broke away from his parents in his early twenties. Influenced by his older brother, who had done the same, he began spending time with non religious Bohemian artists in Warsaw. Although Singer believed in a God, as in traditional Judaism, he stopped attending Jewish religious services of any kind, even on the High Holy Days. He struggled throughout his life with the feeling that a kind and compassionate God would never support the great suffering he saw around him, especially the Holocaust deaths of so many of the Polish Jews from his childhood. In one interview with the photographer Richard Kaplan, he said, "I am angry at God because of what happened to my brothers": Singer's older brother died suddenly in February 1944, in New York, of a thrombosis; his younger brother perished in Soviet Russia around 1945, after being deported with his mother and wife to Southern Kazakhstan in Stalin's purges. Despite the complexities of his religious outlook, Singer lived in the midst of the Jewish community throughout his life. He did not seem to be comfortable unless he was surrounded by Jews; particularly Jews born in Europe. Although he spoke English, Hebrew, and Polish fluently, he always considered Yiddish his natural tongue. He always wrote in Yiddish and he was the last notable American author to be writing in this language. After he had achieved success as a writer in New York, Singer and his wife began spending time during the winters in Miami with its Jewish community, many of them New Yorkers. Eventually, as senior citizens, they moved to Miami. They identified closely with the Ashkenazi Jewish community. After his death, Singer was buried in a traditional Jewish ceremony in a Jewish cemetery in Paramus, New Jersey.

Вегетарианство

Сингер был видным еврейским вегетарианцем последние 35 лет своей жизни и часто включал вегетарианские темы в свои произведения. В своей повести "Убойщик" он описал муки назначенного скотобоя, пытающегося согласовать свое сострадание к животным со своей работой по их умерщвлению. Он считал, что употребление мяса – это отрицание всех идеалов и всех религий: "Как мы можем говорить о праве и справедливости, если мы забираем жизнь у невинного существа и проливаем его кровь?" На вопрос, стал ли он вегетарианцем по соображениям здоровья, он ответил: "Я сделал это ради здоровья кур". Вегетарианство – сквозная тема в романе Сингера "Враги, любовная история". Один из персонажей, переживший Холокост, заявляет, что "сам Бог ест мясо – человеческую плоть. Вегетарианцев не существует – ни одного. Если бы вы видели то, что видел я, вы бы поняли, что Бог одобряет бойню", а другой персонаж отмечает, что "то, что нацисты сделали с евреями, человек делает с животными". В "Письмовеце" Сингер написал: "По отношению к [животным] все люди – нацисты; для животных это вечная Треблинка", что стало классической аналогией при сравнении эксплуатации животных с Холокостом. В предисловии к книге Стивена Розена "Пища для духа: вегетарианство и мировые религии" (1986) Сингер писал: "Когда человек убивает животное ради еды, он пренебрегает собственной жаждой справедливости. Человек молится о милосердии, но не желает проявлять его к другим. Почему же тогда человек должен ожидать милосердия от Бога? Несправедливо ожидать того, что ты сам не готов дать. Это непоследовательно. Я никогда не смогу принять непоследовательность или несправедливость, даже если она исходит от Бога. Если бы голос Бога сказал: 'Я против вегетарианства!', я бы ответил: 'А я – за!' Настолько сильно я чувствую в этом отношении".

Политика

Сингер описывал себя как "консерватора", добавив, что "я не верю, что постоянными лестью в адрес масс можно чего-то добиться". Его консервативные взгляды наиболее ярко проявлялись в его идишской прозе и журналистике, где он открыто выступал против марксистских социополитических идей. В "Forverts" он однажды написал: "Это может показаться ужасным апикорсом [ересью], но консервативные правительства в Америке, Англии и Франции относились к евреям не хуже, чем либеральные. Самыми злейшими врагами еврея всегда были те элементы, которые современный еврей убеждал себя (фактически, сам себя гипнотизировал), что они его друзья".

Сионизм

Исаак Башевис занимал двойственную позицию по вопросу сионизма и критически относился к иммиграции евреев в Палестину. Как польский еврей из Варшавы, он исторически столкнулся с вопросом о судьбе еврейского народа во время нацистских преследований. Он проявил социальную ответственность по отношению к иммиграции европейских и американских еврейских групп в Израиль после Второй мировой войны. Основываясь прежде всего на еврейской семейной традиции, а не на политике и социализме, его бывший партнер Руня Понтч и его сын Израиль Замир эмигрировали в Палестину в 1938 году, чтобы вести там типичную жизнь в кибуце. В рассказе «Сертификат» (1967), носящем автобиографический характер, он художественно осмысляет этот вопрос, обращаясь ко времени середины 1920-х годов, когда сам рассматривал возможность переезда в Британский мандат Палестину. Главный герой рассказа решает покинуть Палестину и вернуться в свой штетл. Для Сингера сионизм становится «дорогой, которой он не пошел». Однако, благодаря своим журналистским заданиям в конце 1955 года, Сингер совершил свою первую поездку в Израиль в сопровождении своей жены Алмы. Описывая поездку своим читателям на идише, он впервые знакомит мир с молодым государством Израиль. Пересмотрев свои взгляды, он описывает Землю Израиля как «реальность и часть повседневной жизни». Интересно, что он отмечает культурную напряженность между сефардскими и ашкеназскими евреями во время морского путешествия из Неаполя в Хайфу и во время пребывания в новом государстве. С описанием еврейских иммиграционных лагерей в новой стране он предвидел трудности и социально-экономические противоречия в Израиле и, следовательно, вернулся к своей критической оценке сионизма. Он глубже изучил эту идеологию, развивая свою концепцию критического сионизма.

Опубликованные работы

Примечание: Указанные даты публикации относятся к английским изданиям, а не к оригиналам на идише, которые зачастую на 10–20 лет старше переведенных версий.

Рассказы

Да. — Да. — Да. — Да.

Сборник произведений

.
.
.

Общие и цитируемые ссылки

Ричард Бергин. Разговоры с Исааком Башевисом Сингером. Нью-Йорк: Doubleday, 1985. Лестер Горан. Светлые улицы Сурфсайд: Мемуары о дружбе с Исааком Башевисом Сингером. Кент, Огайо: Kent State University Press, 1994. Роберта Солцман. Исаак Башевис Сингер: библиография его работ на идиш и английском языках, 1960–1991. Ланэм, Мэриленд: Scarecrow Press, 2002. Доротея Штраус. Под сенью. Нью-Йорк: George Braziller, 1982. Флоренс Нуавиль. Исаак Б. Сингер, Жизнь. Farrar, Straus and Giroux, 2006. Олидорт, Шошана. "Пословицы и литературная истина в творчестве Исаака Башевиса Сингера". Prooftexts 38, № 3 (2021): 510–531. Агата Тушинская. Потерянные ландшафты: В поисках Исаака Башевиса Сингера и евреев Польши. Нью-Йорк: Morrow, 1998. Твердый переплет. Доступно в Google Books (предварительный просмотр). Израиль Замир. Путешествие к отцу, Исаак Башевис Сингер. Нью-Йорк: Arcade, 1995. Александра Зёльковская-Боэм. Польские корни. Торонто: Канадский институт польских исследований, 2004.