Ближняя авиационная поддержка: координация с наземными войсками.

Введение

В воздушных миссиях, координируемых с наземным боем. В военной тактике, близкая авиационная поддержка (CAS) определяется как действия в воздушном бою – часто удары с воздуха по наземным целям, такие как штурмовки или авиаудары – военными самолетами против вражеских целей в непосредственной близости от дружественных сил. Являясь формой огневой поддержки, CAS требует детальной интеграции каждой авиационной миссии с огнем и передвижением всех задействованных сил. CAS может осуществляться с использованием авиабомб, управляемых планирующих бомб, ракет, реактивных снарядов, автоматических пушек, пулеметов и даже оружия направленной энергии, такого как лазеры. Определяющим фактором является необходимость детальной интеграции из-за близости, ведения огня или передвижения. CAS может потребоваться при проведении операций по подготовке, с применением сил специального назначения, если миссия требует детальной интеграции с их огнем и передвижением. Боевые действия по подавлению противника в глубине его территории, являющиеся тесно связанным подмножеством авиационных ударов, подразумевают удары по подразделениям, оказывающим влияние на дружественные силы в ближайшей перспективе, но не требующие интеграции с передвижением дружественных войск. CAS требует отличной координации с наземными силами, обычно осуществляемой специалистами, такими как артиллерийские наблюдатели, совместные координаторы терминальных ударов и авиадиспетчеры передового базирования. Первая мировая война стала первым конфликтом, в котором широко использовалась CAS, хотя и с использованием относительно примитивных методов по сравнению с последующими войнами, однако стало очевидно, что надлежащая координация между авиацией и наземными войсками посредством радиосвязи повышает эффективность атак. В ряде конфликтов межвоенного периода – включая польско-советскую войну, гражданскую войну в Испании, восстание в Ираке и войну Чако – активно использовалась CAS. Вторая мировая война ознаменовала всеобщее признание интеграции авиации в войну с объединенными родами войск, и к концу конфликта все основные участники войны разработали эффективные методы координации действий авиации и наземных войск. В это время появились новые методы, такие как использование авиадиспетчеров передового базирования для управления самолетами CAS и идентификации распознавательных полос, которые во многом были сформированы итальянской кампанией и вторжением в Нормандию. CAS продолжала развиваться в ходе конфликтов холодной войны, особенно в Корейской и Вьетнамской войнах; важными вехами стали внедрение ударных вертолетов, штурмовых самолетов и специализированных самолетов CAS.

Air missions coordinated with ground combat

In military tactics, close air support (CAS) is defined as aerial warfare actions—often air to ground actions such as strafes or airstrikes—by military aircraft against hostile targets in close proximity to friendly forces. A form of fire support, CAS requires detailed integration of each air mission with fire and movement of all forces involved. CAS may be conducted using aerial bombs, glide bombs, missiles, rockets, autocannons, machine guns, and even directed energy weapons such as lasers. The requirement for detailed integration because of proximity, fires or movement is the determining factor. CAS may need to be conducted during shaping operations with special forces if the mission requires detailed integration with the fire and movement of those forces. A closely related subset of air interdiction, battlefield air interdiction, denotes interdiction against units with near term effects on friendly units, but which does not require integration with friendly troop movements. CAS requires excellent coordination with ground forces, typically handled by specialists such as artillery observers, joint terminal attack controllers, and forward air controllers. World War I was the first conflict to make extensive use of CAS, albeit using relatively primitive methods in contrast to later warfare, though it was made evident that proper coordination between aerial and ground forces via radio made attacks more effective. Several conflicts during the interwar period—including the Polish–Soviet War, the Spanish Civil War, the Iraqi Revolt, and the Chaco War—made notable use of CAS. World War II marked the universal acceptance of the integration of air power into combined arms warfare, with all of the war's major combatants having developed effective air ground coordination techniques by the conflict's end. New techniques, such as the use of forward air control to guide CAS aircraft and identifying invasion stripes, also emerged at this time, being heavily shaped by the Italian Campaign and the invasion of Normandy. CAS continued to advance during the conflicts of the Cold War, especially the Korean War and the Vietnam War; major milestones included the introduction of attack helicopters, gunships, and dedicated CAS attack jets.

Первая мировая война

Использование самолетов для непосредственной поддержки сухопутных войск восходит к Первой мировой войне, первому конфликту, в котором военная авиация получила значительное применение. Воздушная война, и сама авиация, находилась в зачаточном состоянии, и прямое воздействие пулеметов калибра винтовочного патрона и легких бомб самолетов Первой мировой войны было весьма ограничено по сравнению с мощью, например, среднебомбардировщика Второй мировой войны, однако самолеты непосредственной поддержки все же могли оказывать значительное психологическое воздействие. Самолет был видимым и личным противником – в отличие от артиллерии – представляя непосредственную угрозу вражеским войскам и вселяя уверенность в собственные силы, что командование заботится об их положении. Наиболее успешные атаки 1917–1918 годов включали планирование координации между авиацией и наземными подразделениями, хотя в то время координировать эти действия было относительно сложно из-за примитивной системы радиосвязи между самолетами и наземными пунктами управления. Несмотря на то, что большинство сторонников авиации стремились к независимости от наземных командиров и, следовательно, подчеркивали важность прерывания коммуникаций противника и стратегических бомбардировок, они все же признавали необходимость непосредственной поддержки с воздуха. С начала боевых действий в 1914 году летчики совершали спорадические и спонтанные атаки на сухопутные войска, но только в 1916 году была разработана доктрина воздушной поддержки и введены в строй специализированные истребители для выполнения этой задачи. К тому времени стало очевидным, какой деморализующий эффект может оказать атака с воздуха на солдат в окопах. В битве на Сомме 18 британских вооруженных самолетов-разведчиков обстреляли вражеские траншеи после проведения разведывательных операций. Успех этой импровизированной атаки стимулировал инновации с обеих сторон. В 1917 году, после Второй битвы на Эне, британцы представили первый самолет непосредственной поддержки, модифицированный истребитель F. E 2b, вооруженный бомбами и установленными пулеметами. После исчерпания боеприпасов самолеты возвращались на базу для дозаправки и перезарядки, прежде чем вернуться в зону боевых действий. Среди других модифицированных самолетов, использовавшихся в этой роли, были Airco DH.5 и Sopwith Camel – последний был особенно успешен. В это время британская доктрина стала выделять две формы воздушной поддержки: обстрел траншей (современная доктрина непосредственной поддержки) и обстрел наземных целей (современная доктрина прерывания коммуникаций противника) – атака тактических наземных целей вдали от линии фронта. Помимо обстрела из пулеметов, самолеты, участвовавшие в таких операциях, обычно оснащались бомбодержателями; самолет летел очень низко над землей и сбрасывал бомбы непосредственно над траншеями. Немцы также быстро переняли эту новую форму ведения войны и смогли развернуть самолеты в аналогичном качестве в районе Камбре. В то время как британцы использовали одноместные самолеты, немцы предпочитали более тяжелые двухместные самолеты с дополнительным стрелком-пулеметчиком в задней кабине. Немцы приняли мощный Hannover CL. II и построили первый специализированный самолет непосредственной поддержки, Junkers J. I. Во время весеннего наступления 1918 года немцы использовали 30 эскадрилий, или Schlasta, самолетов непосредственной поддержки и добились некоторых первоначальных тактических успехов. Однако эти успехи были пресечены. Вследствие этих успехов было принято решение создать единое командование ВВС в Ираке для использования авиации в качестве более экономичного способа контроля над обширными территориями, чем использование обычных сухопутных войск. Оно эффективно использовалось для подавления Великой иракской революции 1920 года и различных других племенных восстаний. Во время гражданской войны в Испании немецкие добровольцы-летчики Легиона «Кондор» на стороне националистов, несмотря на недостаточную официальную поддержку со стороны своего правительства, разработали тактику непосредственной поддержки, которая оказала значительное влияние на доктрину Люфтваффе. Авиация Корпуса морской пехоты США использовалась в качестве интервенционной силы в поддержку сухопутных войск Корпуса морской пехоты США во время «Банановых войн» в таких местах, как Гаити, Доминиканская Республика и Никарагуа. Морские летчики экспериментировали с тактикой воздушного-наземного взаимодействия, а на Гаити и в Никарагуа они приняли тактику пикирования. Наблюдатели и участники этих войн основывали свои стратегии непосредственной поддержки на опыте, полученном в ходе конфликта. Летчики, стремившиеся к институциональной независимости от армии, продвигали концепцию авиации, ориентированную на прерывание коммуникаций противника, что освободило бы их от необходимости интеграции с сухопутными войсками и позволило бы им действовать как самостоятельный вид вооруженных сил. Они рассматривали непосредственную поддержку как наиболее сложную и неэффективную задачу для авиации. Непосредственная поддержка была наиболее сложной задачей, требующей идентификации и различения между дружественными и враждебными подразделениями. В то же время цели, вовлеченные в бой, рассредоточены и замаскированы, что снижает эффективность воздушных ударов. Они также утверждали, что задача непосредственной поддержки дублирует возможности артиллерии, в то время как прерывание коммуникаций противника предоставляет уникальные возможности. Офицеры сухопутных войск утверждали, что артиллерии редко бывает достаточно, и гибкость самолетов была бы идеальной для концентрации огневой мощи в критических точках, одновременно оказывая большее психологическое воздействие на дружественные и враждебные силы. Кроме того, в отличие от массированных, неразборчивых артиллерийских ударов, небольшие авиационные бомбы не сделают местность непроходимой, замедляя продвижение дружественных сил.

The use of aircraft in the close air support of ground forces dates back to World War I, the first conflict to make significant military use of aerial forces. Air warfare, and indeed aviation itself, was still in its infancy – and the direct effect of rifle caliber machine guns and light bombs of World War I aircraft was very limited compared with the power of (for instance) an average fighter bomber of World War II, but CAS aircraft were still able to achieve a powerful psychological impact. The aircraft was a visible and personal enemy – unlike artillery – presenting a personal threat to enemy troops, while providing friendly forces assurance that their superiors were concerned about their situation. The most successful attacks of 1917–1918 had included planning for co ordination between aerial and ground units, although it was relatively difficult at this early date to co ordinate these attacks due to the primitive nature of air to ground radio communication. Though most air power proponents sought independence from ground commanders and hence pushed the importance of interdiction and strategic bombing, they nonetheless recognized the need for close air support. From the commencement of hostilities in 1914, aviators engaged in sporadic and spontaneous attacks on ground forces, but it was not until 1916 that an air support doctrine was elaborated and dedicated fighters for the job were put into service. By that point, the startling and demoralizing effect that attack from the air could have on the troops in the trenches had been made clear. At the Battle of the Somme, 18 British armed reconnaissance planes strafed the enemy trenches after conducting surveillance operations. The success of this improvised assault spurred innovation on both sides. In 1917, following the Second Battle of the Aisne, the British debuted the first ground attack aircraft, a modified F. E 2b fighter carrying bombs and mounted machine guns. After exhausting their ammunition, the planes returned to base for refueling and rearming before returned to the battle zone. Other modified planes used in this role were the Airco DH.5 and Sopwith Camel – the latter was particularly successful in this role. At this time, British doctrine came to recognize two forms of air support; trench strafing (the modern day doctrine of CAS), and ground strafing (the modern day doctrine of air interdiction) – attacking tactical ground targets away from the land battle. As well as strafing with machine guns, planes engaged in such operations were commonly modified with bomb racks; the plane would fly in very low to the ground and release the bombs just above the trenches. The Germans were also quick to adopt this new form of warfare and were able to deploy aircraft in a similar capacity at Cambrai. While the British used single seater planes, the Germans preferred the use of heavier two seaters with an additional machine gunner in the aft cockpit. The Germans adopted the powerful Hannover CL. II and built the first purpose built ground attack aircraft, the Junkers J. I. During the 1918 German spring offensive, the Germans employed 30 squadrons, or Schlasta, of ground attack fighters and were able to achieve some initial tactical success. was defeated. Following from these successes, the decision was made to create a unified RAF Iraq Command to use air power as a more cost effective way of controlling large areas than the use of conventional land forces. It was effectively used to suppress the Great Iraqi Revolution of 1920 and various other tribal revolts. During the Spanish Civil War German volunteer aviators of the Condor Legion on the Nationalist side, despite little official support from their government, developed close air support tactics that proved highly influential for subsequent Luftwaffe doctrine. U. S. Marine Corps Aviation was used as an intervention force in support of U. S. Marine Corps ground forces during the Banana Wars, in places such as Haiti, the Dominican Republic and Nicaragua. Marine Aviators experimented with air ground tactics and in Haiti and Nicaragua they adopted the tactic of dive bombing. The observers and participants of these wars would base their CAS strategies on their experience of the conflict. Aviators, who wanted institutional independence from the Army, pushed for a view of air power centered around interdiction, which would relieve them of the necessity of integrating with ground forces and allow them to operate as an independent military arm. They saw close air support as both the most difficult and most inefficient use of aerial assets. Close air support was the most difficult mission, requiring identifying and distinguishing between friendly and hostile units. At the same time, targets engaged in combat are dispersed and concealed, reducing the effectiveness of air attacks. They also argued that the CAS mission merely duplicated the abilities of artillery, whereas interdiction provided a unique capability. Ground officers contended there was rarely sufficient artillery available, and the flexibility of aircraft would be ideal for massing firepower at critical points, while producing a greater psychological effect on friendly and hostile forces alike. Moreover, unlike massive, indiscriminate artillery strikes, small aerial bombs would not render ground untrafficable, slowing attacking friendly forces.

Люфтваффе

Будучи континентальной державой, нацеленной на наступательные операции, Германия не могла игнорировать необходимость воздушной поддержки наземных войск. Хотя Люфтваффе, как и его коллеги, в основном сосредотачивалось на стратегических бомбардировках, оно выделялось готовностью привлекать силы к поддержке с воздуха в ближнем бою (CAS). В отличие от союзников, немцы не смогли развить мощные стратегические бомбардировочные возможности, что подразумевало промышленное развитие, которое им было запрещено по Версальскому договору. В ходе совместных учений со Швецией в 1934 году немцы впервые ознакомились с пикирующим бомбометанием, которое обеспечивало большую точность и затрудняло отслеживание атакующих самолетов зенитными артиллеристами. В результате Эрнст Удет, начальник отдела разработки Люфтваффе, инициировал закупку пикирующих бомбардировщиков поддержки наземных войск по образцу Curtiss Helldiver ВМС США, что привело к созданию Henschel Hs 123, который позже был заменен знаменитым Junkers Ju 87 Stuka. Опыт, полученный в ходе Гражданской войны в Испании, привел к созданию в 1938 году пяти групп поддержки наземных войск, четыре из которых были оснащены Stuka. Люфтваффе сопоставило свои материальные приобретения с достижениями в координации действий авиации и наземных войск. Генерал Вольфрам фон Рихтгофен организовал ограниченное число отрядов авиационного сопровождения, которые были прикреплены к наземным подразделениям основных усилий. Эти отряды были предназначены для передачи запросов с земли в воздух и получения разведывательных данных, но не были обучены наводить самолеты на цели. Эти приготовления не принесли успеха во время вторжения в Польшу, где Люфтваффе сосредоточилось на нарушении коммуникаций и выделило мало средств на поддержку с воздуха в ближнем бою. Однако ценность CAS была продемонстрирована при форсировании реки Маас во время вторжения во Францию в 1940 году. Генерал Хайнц Гудериан, один из создателей тактической доктрины комбинированных вооружений, известной как "блицкриг", считал, что лучший способ обеспечить прикрытие при форсировании – это непрерывный поток самолетов поддержки наземных войск, атакующих французские оборонительные позиции. Хотя было поражено немного орудий, атаки заставили французов укрыться и не давали им открыть огонь. Благодаря сиренам, установленным на Stuka, психологическое воздействие было несоразмерно разрушительной силе поддержки с воздуха в ближнем бою (хотя Stuka часто использовались в качестве тактических бомбардировщиков, а не для поддержки с воздуха в ближнем бою, оставляя основную работу на старые подразделения Hs 123 в первые годы войны). Кроме того, зависимость от воздушной поддержки вместо артиллерии снизила потребность в логистическом обеспечении через Арденны. Несмотря на трудности в координации воздушной поддержки с быстрым наступлением, немцы продемонстрировали тактику CAS, превосходящую тактику британских и французских защитников. Позже, на Восточном фронте, немцы разработали визуальные наземные сигналы для обозначения дружественных подразделений и указания направления и расстояния до вражеских укреплений. Несмотря на эти достижения, немецкая CAS не была совершенной и страдала от того же непонимания и межведомственного соперничества, что и другие авиационные подразделения других стран, и случаи дружественного огня были нередки. Например, накануне наступления на Маас начальник Гудериана отменил свои планы CAS и запросил удары с большой высоты со стороны средних бомбардировщиков, что потребовало бы остановки наступления до завершения воздушных ударов. К счастью для немцев, его приказ был отдан слишком поздно для исполнения, и командир Люфтваффе придерживался графика, который он ранее согласовал с Гудерианом. Еще в ноябре 1941 года Люфтваффе отказалось предоставить Эрвину Роммелю офицера авиационного сопровождения для Африканского корпуса, поскольку это "противоречило бы наилучшему использованию авиации в целом". Хотя Королевские ВВС разрабатывали свою доктрину CAS в Лондоне, офицеры в Северной Африке импровизировали свои собственные методы координации. В октябре 1941 года сэр Артур Теддер и Артур Конингэм, старшие командиры Королевских ВВС в Северной Африке, создали совместные штабы управления воздушной поддержкой армии ВВС при каждом корпусе и штабе бронедивизии и разместили передовой пункт связи воздушной поддержки при каждой бригаде для передачи запросов на воздушную поддержку. Когда в 1942 году прибыли обученные группы связи, время реагирования на запросы на поддержку сократилось до тридцати минут. Использовалась серия из трех самолетов, каждый из которых поочередно направлялся наземным управлением по радио. Один самолет атаковал, другой летел в район боевых действий, а третий дозаправлялся и перевооружался на своей базе. Если первая атака не уничтожила тактическую цель, самолет, летевший к цели, получал приказ продолжить атаку. Первый самолет приземлялся для дозаправки и перевооружения после того, как третий взлетел. Тактика CAS, разработанная и усовершенствованная британцами во время кампании в Северной Африке, послужила основой для системы союзников, которая впоследствии позволила одержать победу в воздухе над Германией в 1944 году и разрушить ее города и промышленность. Тактика обеспечения того, чтобы атака самолета поразила намеченную цель, а не дружественные войска, впервые была применена британскими десантными авиационными силами в Северной Африке, но не ВВС США до операций в Салерно. Во время кампании в Северной Африке в 1941 году британская армия и Королевские ВВС создали передовые пункты связи воздушной поддержки (FASL) – мобильную систему воздушной поддержки, использующую наземные транспортные средства. Легкие разведывательные самолеты наблюдали за действиями противника и сообщали об этом по радио в FASL, который был прикреплен к бригадному уровню. FASL поддерживал связь (двусторонняя радиосвязь, известная как "щупальце") со штабом управления воздушной поддержкой (ASC), прикрепленным к корпусу или бронедивизии, который мог запросить поддержку через задний пункт связи воздушной поддержки с аэродромами. Они также ввели систему наземного управления воздушными ударами, которую первоначально называли "мобильным авиационным контроллером", путешествующим с передовыми войсками. Контролер ехал в "ведущем танке или бронеавтомобиле" и направлял "очередь" самолетов над полем боя. Эта система тесного сотрудничества, впервые использованная десантными авиационными силами, постоянно совершенствовалась и усовершенствовалась во время кампаний в Италии, Нормандии и Германии. К тому времени, когда итальянская кампания достигла Рима, союзники установили господство в воздухе. Затем они смогли запланировать удары эскадрилий истребителей-бомбардировщиков заранее; однако к тому времени, когда самолеты прибывали в район нанесения удара, цели, обычно грузовики, часто покидали его. Первым решением проблемы бегущих целей стала британская система "Rover". Это были пары авиационных контроллеров и армейских офицеров связи на передовой, но способные беспрепятственно переключать связь с одной бригады на другую – отсюда и название "Rover". Входящие ударные самолеты прибывали с предварительно определенными целями, которые они должны были атаковать через 20 минут после прибытия в район, если "Rover" не направил их на другую более важную цель. "Rover" мог вызвать артиллерию для обозначения целей дымовыми снарядами, или он мог направить истребители на координаты сетки карты, или он мог прибегнуть к описанию заметных ориентиров местности в качестве руководства. Однако одним из недостатков "Rover" была постоянная ротация пилотов, которые находились там на двухнедельные периоды, что приводило к отсутствию институциональной памяти. Командование США, впечатленное британской тактикой при высадке в Салерно, адаптировало свою собственную доктрину, включив в нее многие элементы британской системы. В начале войны главной задачей ВВС США (USAAF) были стратегические бомбардировки. Это включало непоколебимую веру в то, что бомбардировщики, летящие без сопровождения, могут выиграть войну без участия наземных войск. Эта доктрина оказалась фундаментально ошибочной. Однако на протяжении всей войны высшее командование ВВС США придерживалось этой доктрины и, следовательно, действовало независимо от остальной армии. Таким образом, оно первоначально не было готово к оказанию поддержки с воздуха в ближнем бою и, по сути, было "волоком" к выполнению этой функции вместе с наземными войсками. Приоритеты доктрины ВВС США для тактической авиации были следующими: ...

As a continental power intent on offensive operations, Germany could not ignore the need for aerial support of ground operations. Though the Luftwaffe, like its counterparts, tended to focus on strategic bombing, it was unique in its willingness to commit forces to CAS. Unlike the Allies, the Germans were not able to develop powerful strategic bombing capabilities, which implied industrial developments they were forbidden to take according to the Treaty of Versailles. In joint exercises with Sweden in 1934, the Germans were first exposed to dive bombing, which permitted greater accuracy while making attack aircraft more difficult to track by antiaircraft gunners. As a result, Ernst Udet, chief of the Luftwaffe's development, initiated procurement of close support dive bombers on the model of the U. S. Navy's Curtiss Helldiver, resulting in the Henschel Hs 123, which was later replaced by the famous Junkers Ju 87 Stuka. Experience in the Spanish Civil War lead to the creation of five ground attack groups in 1938, four of which would be equipped with Stukas. The Luftwaffe matched its material acquisitions with advances in the air ground coordination. General Wolfram von Richthofen organized a limited number of air liaison detachments that were attached to ground units of the main effort. These detachments existed to pass requests from the ground to the air, and receive reconnaissance reports, but they were not trained to guide aircraft onto targets. These preparations did not prove fruitful in the invasion of Poland, where the Luftwaffe focused on interdiction and dedicated few assets to close air support. But the value of CAS was demonstrated at the crossing of the Meuse River during the Invasion of France in 1940. General Heinz Guderian, one of the creators of the combined arms tactical doctrine commonly known as "blitzkrieg", believed the best way to provide cover for the crossing would be a continuous stream of ground attack aircraft on French defenders. Though few guns were hit, the attacks kept the French under cover and prevented them from manning their guns. Aided by the sirens attached to Stukas, the psychological impact was disproportional to the destructive power of close air support (although as often as not, the Stukas were used as tactical bombers instead of close air support, leaving much of the actual work to the older Hs 123 units for the first years of the war). In addition, the reliance on air support over artillery reduced the demand for logistical support through the Ardennes. Though there were difficulties in coordinating air support with the rapid advance, the Germans demonstrated consistently superior CAS tactics to those of the British and French defenders. Later, on the Eastern front, the Germans would devise visual ground signals to mark friendly units and to indicate direction and distance to enemy emplacements. Despite these accomplishments, German CAS was not perfect and suffered from the same misunderstanding and interservice rivalry that plagued other nations' air arms, and friendly fire was not uncommon. For example, on the eve of the Meuse offensive, Guderian's superior cancelled his CAS plans and called for high altitude strikes from medium bombers, which would have required halting the offensive until the air strikes were complete. Fortunately for the Germans, his order was issued too late to be implemented, and the Luftwaffe commander followed the schedule he had previously worked out with Guderian. As late as November 1941, the Luftwaffe refused to provide Erwin Rommel with an air liaison officer for the Afrika Korps, because it "would be against the best use of the air force as a whole." Although the RAF was working on its CAS doctrine in London, officers in North Africa improvised their own coordination techniques. In October 1941, Sir Arthur Tedder and Arthur Coningham, senior RAF commanders in North Africa, created joint RAF Army Air Support Control staffs at each corps and armored division headquarters, and placed a Forward Air Support Link at each brigade to forward air support requests. When trained tentacle teams arrived in 1942, they cut response time on support requests to thirty minutes. It used a series of three aircraft, each in turn directed by the pertinent ground control by radio. One aircraft would be attacking, another in flight to the battle area, while a third was being refuelled and rearmed at its base. If the first attack failed to destroy the tactical target, the aircraft in flight would be directed to continue the attack. The first aircraft would land for its own refuelling and rearming once the third had taken off. The CAS tactics developed and refined by the British during the campaign in North Africa served as the basis for the Allied system used to subsequently gain victory in the air over Germany in 1944 and devastate its cities and industries. aircraft, so as to ensure that their attack hits the intended target and not friendly troops, was first used by the British Desert Air Force in North Africa, but not by the USAAF until operations in Salerno. During the North African Campaign in 1941 the British Army and the Royal Air Force established Forward Air Support Links (FASL), a mobile air support system using ground vehicles. Light reconnaissance aircraft would observe enemy activity and report it by radio to the FASL which was attached at brigade level. The FASL was in communication (a two way radio link known as a "tentacle") with the Air Support Control (ASC) Headquarters attached to the corps or armoured division which could summon support through a Rear Air Support Link with the airfields. They also introduced the system of ground direction of air strikes by what was originally termed a "Mobile Fighter Controller" traveling with the forward troops. The controller rode in the "leading tank or armoured car" and directed a "cab rank" of aircraft above the battlefield. This system of close co operation first used by the Desert Air Force, was steadily refined and perfected, during the campaigns in Italy, Normandy and Germany. By the time the Italian Campaign had reached Rome, the Allies had established air superiority. They were then able to pre schedule strikes by fighter bomber squadrons; however, by the time the aircraft arrived in the strike area, oftentimes the targets, which were usually trucks, had fled. The initial solution to fleeing targets was the British "Rover" system. These were pairings of air controllers and army liaison officers at the front but able to switch communications seamlessly from one brigade to another – hence Rover. Incoming strike aircraft arrived with pre briefed targets, which they would strike 20 minutes after arriving on station only if the Rovers had not directed them to another more pressing target. Rovers might call on artillery to mark targets with smoke shells, or they might direct the fighters to map grid coordinates, or they might resort to a description of prominent terrain features as guidance. However, one drawback for the Rovers was the constant rotation of pilots, who were there for fortnightly stints, leading to a lack of institutional memory. US commanders, impressed by the British tactics at the Salerno landings, adapted their own doctrine to include many features of the British system. At the start of the War, the United States Army Air Forces (USAAF) had, as its principal mission, the doctrine of strategic bombing. This incorporated the unerring belief that unescorted bombers could win the war without the advent of ground troops. This doctrine proved to be fundamentally flawed. However, during the entire course of the war the USAAF top brass clung to this doctrine, and hence operated independently of the rest of the Army. Thus it was initially unprepared to provide CAS, and in fact, had to be dragged "kicking and screaming" into the CAS function with the ground troops. USAAF doctrinal priorities for tactical aviation were, in order, air superiority, isolation of the battlefield via supply interdiction, and thirdly, close air support. Hence, during the North African Campaign, CAS was poorly executed, if at all. So few aerial assets were assigned to U. S. troops that they fired on anything in the air. And in 1943, the USAAF changed their radios to a frequency incompatible with ground radios. The situation improved during the Italian Campaign, where American and British forces, working in close cooperation, exchanged CAS techniques and ideas. There, the AAF's XII Air Support Command and the Fifth U. S. Army shared headquarters, meeting every evening to plan strikes and devising a network of liaisons and radios for communications. However, friendly fire continued to be a concern – pilots did not know recognition signals and regularly bombed friendly units, until an A 36 was shot down in self defense by Allied tanks. The expectation of losses to friendly fire from the ground during the planned invasion of France prompted the black and white invasion stripes painted on all Allied aircraft from 1944. In 1944, USAAF commander Lt. Gen. Henry ("Hap") Arnold acquired 2 groups of A 24 dive bombers, the army version of the Navy's SBD 2, in response to the success of the Stuka and German CAS. Later, the USAAF developed a modification of the North American P 51 Mustang with dive brakes – the North American A 36 Apache. However, there was no training to match the purchases. Though Gen. Lesley McNair, commander of Army Ground Forces, pushed to change USAAF priorities, the latter failed to provide aircraft for even major training exercises. Six months before the invasion of Normandy, 33 divisions had received no joint air ground training. The USAAF saw the greatest innovations in 1944 under General Elwood Quesada, commander of IX Tactical Air Command, supporting the First U. S. Army. He developed the "armored column cover", where on call fighter bombers maintained a high level of availability for important tank advances, allowing armor units to maintain a high tempo of exploitation even when they outran their artillery assets. He also used a modified antiaircraft radar to track friendly attack aircraft to redirect them as necessary, and experimented with assigning fighter pilots to tours as forward air controllers to familiarize them with the ground perspective. In July 1944, Quesada provided VHF aircraft radios to tank crews in Normandy. When the armored units broke out of the Normandy beachhead, tank commanders were able to communicate directly with overhead fighter bombers. However, despite the innovation, Quesada focused his aircraft on CAS only for major offensives. Typically, both British and American attack aircraft were tasked primarily to interdiction, even though later analysis showed them to be twice as dangerous as CAS. XIX TAC, under the command of General Otto P. Weyland used similar tactics to support the rapid armored advance of General Patton's Third Army in its drive across France. Armed reconnaissance was a major feature of XIX TAC close air support, as the rapid advance left Patton's Southern flank open. Such was the close nature of cooperation between the Third Army and XIX TAC that Patton actually counted on XIX TAC to guard his flanks. This close air support from XIX TAC was credited by Patton as having been a key factor in the rapid advance and success of his Third Army. The American Navy and Marine Corps used CAS in conjunction with or as a substitute for the lack of available artillery or naval gunfire in the Pacific theater. Navy and Marine F6F Hellcats and F4U Corsairs used a variety of ordnance such as conventional bombs, rockets and napalm to dislodge or attack Japanese troops using cave complexes in the latter part of the Second World War.

Красные ВВС

Красные ВВС СССР быстро осознали ценность самолетов поддержки с земли. Уже в боях у Халхин-Гола в 1939 году советским самолетам была поставлена задача нарушать наземные операции противника. Это применение значительно возросло после вторжения стран Оси в Советский Союз в июне 1941 года. Специально разработанные самолеты, такие как Ил-2 "Штурмовик", оказались весьма эффективными в сдерживании активности танков. Иосиф Сталин отдал "Ил-2" высокую оценку в своей неповторимой манере: когда один из заводов отставал от графика поставок, Сталин отправил управляющему заводом следующую телеграмму: "Они так же необходимы Красной Армии, как воздух и хлеб". Хотя Корпус морской пехоты продолжал свою традицию тесного взаимодействия авиации и наземных войск в Корейской войне, вновь созданные ВВС США снова отошли от CAS, переключившись на стратегические бомбардировщики и реактивные перехватчики. Хотя в конечном итоге ВВС предоставили достаточно пилотов и авианаводчиков для поддержки на поле боя, координация все еще оставляла желать лучшего. Поскольку пилоты действовали под централизованным управлением, наземные наводчики не могли ознакомиться с пилотами, а запросы обрабатывались медленно. Гарольд К. Джонсон, тогдашний командир 8-го кавалерийского полка 1-й кавалерийской дивизии (позже начальник штаба армии), прокомментировал CAS следующим образом: "Если ты хочешь его, ты не можешь его получить. Если ты можешь его получить, он не может тебя найти. Если он может тебя найти, он не может идентифицировать цель. Если он может идентифицировать цель, он не может ее поразить. Но даже если он поразит цель, ущерб будет незначительным". Неудивительно, что в сентябре 1950 года генерал МакАртур исключил самолеты ВВС США из воздушного пространства над Инчхоном, полагаясь вместо этого на 33-ю морскую авиационную группу для CAS. В декабре 1951 года генерал-лейтенант Джеймс Ван Флит, командующий 8-й армией США, официально попросил командующего ООН генерала Марка Кларка постоянно прикрепить ударную эскадрилью к каждому из четырех армейских корпусов в Корее. Хотя просьба была отклонена, Кларк выделил гораздо больше самолетов ВМС и ВВС для CAS. Несмотря на трудное начало, ВВС США также работали над улучшением координации. В конечном итоге пилотам требовалось 80 дней службы в качестве авианаводчиков, что давало им понимание трудностей с точки зрения наземных войск и способствовало сотрудничеству по возвращении в кабину. ВВС США также предоставили авианаводчиков на борту самолетов в критических районах. Армия также научилась помогать, подавляя зенитный огонь перед авиаударами. Армия США хотела постоянного присутствия ВВС США на поле боя для снижения случаев "дружественного огня". Это предпочтение привело к созданию должности авиационного связного офицера (ALO). ALO – это офицер, имеющий летную квалификацию, который провел некоторое время вне кабины пилота, служа главным советником командующего наземными войсками по возможностям и ограничениям авиации. Корейская война выявила серьезные недостатки в применении CAS. Во-первых, ВВС США предпочитали перехват коммуникаций противника, а армия считала поддержку с воздуха основной задачей авиации. Затем армия выступала за определенную степень децентрализации для обеспечения быстрой реакции, в отличие от ВВС США, которые отдавали предпочтение централизации CAS. Третий вопрос касался недостатка подготовки и единой культуры, необходимых для эффективной интеграции авиации и наземных войск. Наконец, самолеты ВВС США не были предназначены для CAS: "появление реактивных истребителей, слишком быстрых для точной наводки на цель, и стратегических бомбардировщиков, слишком больших для использования на театре военных действий, значительно усложнило реализацию CAS". Однако армия изначально не последовала рекомендациям комиссии Хоуза. Тем не менее, она в конечном итоге приняла использование ударных вертолетов и вертолетов огневой поддержки в роли CAS. Хотя армия получила больше контроля над своей CAS благодаря разработке ударных вертолетов, ВВС продолжали предоставлять CAS для армейских подразделений. В ходе войны адаптация Тактической системы управления воздушным движением оказалась решающей для улучшения CAS ВВС. Реактивные самолеты заменили самолеты с винтовым двигателем без особых проблем. Передача ответственности за сеть запросов на авиационную поддержку ВВС улучшила средства связи и процедуры, которые долгое время были проблемными. Кроме того, важным шагом в удовлетворении требований армии к большему контролю над своей CAS стало успешное создание органов управления поддержкой с воздуха на уровне корпусов под контролем ВВС. Фактически, еще в 1998 году морские пехотинцы в своих учебных пособиях утверждали, что "поддержка с воздуха – это инновация морской пехоты". Одним из основных вопросов, обсуждавшихся в Корпусе морской пехоты во время войны, было принятие ударного вертолета в качестве части доктрины CAS и то, что это будет означать для CAS с использованием самолетов с фиксированным крылом в Корпусе морской пехоты. Этот вопрос был окончательно решен, поскольку ударные вертолеты оказались решающими в боевых условиях Вьетнама. Хотя изначально вертолеты вооружались лишь в целях самообороны для поддержки посадки и эвакуации войск, их ценность в этой роли привела к модификации ранних вертолетов в специализированные платформы огневой поддержки. Хотя вертолеты не были такими быстрыми, как самолеты с фиксированным крылом, и, следовательно, более уязвимыми для зенитного оружия, они могли использовать рельеф местности для укрытия и, что более важно, обладали гораздо большей продолжительностью пребывания на поле боя благодаря своей низкой скорости. Последнее сделало их естественным дополнением к наземным войскам в роли CAS. Кроме того, недавно разработанные противотанковые управляемые ракеты, продемонстрировавшие высокую эффективность в войне Судного дня 1973 года, предоставили самолетам эффективное оружие для борьбы с танками на большой дальности. Эти соображения побудили армии продвигать вертолет с вспомогательной роли в боевую. Хотя армия США контролировала вертолетные активы, координация по-прежнему оставалась проблемой. Во время учений полевые командиры, опасаясь зенитного огня, неохотно использовали ударные вертолеты, вводя их в бой слишком поздно для эффективной поддержки наземных войск. Ранее обсуждавшийся вопрос контроля над активами CAS был повторно поднят между наземными командирами и летчиками. Тем не менее, армия США постепенно получила больший контроль над своей ролью в CAS. В середине 1970-х годов, после Вьетнама, ВВС США решили обучить рядовой состав для выполнения многих задач, которыми был перегружен ALO, включая наведение на цель в конечной точке. В настоящее время ALO в основном выполняет связную роль, а сложные детали планирования миссии и наведения на цель поручены рядовым членам группы управления воздушным движением.

The Soviet Union's Red Air Force quickly recognized the value of ground support aircraft. As early as the Battles of Khalkhyn Gol in 1939, Soviet aircraft had the task of disrupting enemy ground operations. This use increased markedly after the June 1941 Axis invasion of the Soviet Union. Purpose built aircraft such as the Ilyushin Il 2 Sturmovik proved highly effective in blunting the activity of the Panzers. Joseph Stalin paid the Il 2 a great tribute in his own inimitable manner: when a particular production factory fell behind on its deliveries, Stalin sent the following cable to the factory manager: "They are as essential to the Red Army as air and bread". Though the Marine Corps continued its tradition of intimate air–ground cooperation in the Korean War, the newly created United States Air Force (USAF) again moved away from CAS, now to strategic bombers and jet interceptors. Though eventually the Air Force supplied sufficient pilots and forward air controllers to provide battlefield support, coordination was still lacking. Since pilots operated under centralized control, ground controllers were never able to familiarize themselves with pilots, and requests were not processed quickly. Harold K. Johnson, then commander of the 8th Cavalry Regiment, 1st Cavalry Division (later Army Chief of Staff) commented regarding CAS: "If you want it, you can't get it. If you can get it, it can't find you. If it can find you, it can't identify the target. If it can identify the target, it can't hit it. But if it does hit the target, it doesn't do a great deal of damage anyway." It is unsurprising, then, that MacArthur excluded USAF aircraft from the airspace over the Inchon Landing in September 1950, instead relying on Marine Aircraft Group 33 for CAS. In December 1951, Lt. Gen. James Van Fleet, commander of the Eighth U. S. Army, formally requested the United Nations Commander, Gen. Mark Clark, to permanently attach an attack squadron to each of the four army corps in Korea. Though the request was denied, Clark allocated many more Navy and Air Force aircraft to CAS. Despite the rocky start, the USAF would also work to improve its coordination efforts. It eventually required pilots to serve 80 days as forward air controllers (FACs), which gave them an understanding of the difficulties from the ground perspective and helped cooperation when they returned to the cockpit. The USAF also provided airborne FACs in critical locations. The Army also learned to assist, by suppressing anti aircraft fire prior to air strikes. The U. S. Army wanted a dedicated USAF presence on the battlefield to reduce fratricide, or the harm of friendly forces. This preference led to the creation of the air liaison officer (ALO) position. The ALO is an aeronautically rated officer that has spent a tour away from the cockpit, serving as the primary adviser to the ground commander on the capabilities and limitations of airpower. The Korean War revealed important flaws in the application of CAS. Firstly, the USAF preferred interdiction over fire support while the Army regarded support missions as the main concern for air forces. Then, the Army advocated a degree of decentralization for good reactivity, in contrast with the USAF favored centralization of CAS. The third point dealt with the lack of training and joint culture, which are necessary for an adequate air ground integration. Finally, USAF aircraft were not designed for CAS: "the advent of jet fighters, too fast to adjust their targets, and strategic bombers, too big to be used on theatre, rendered CAS much harder to implement". However, the Army did not follow the Howze Board recommendation initially. Nevertheless, it did eventually adopt the use of helicopter gunships and attack helicopters in the CAS role. Though the Army gained more control over its own CAS due to the development of the helicopter gunship and attack helicopter, the Air Force continued to provide fixed wing CAS for Army units. Over the course of the war, the adaptation of The Tactical Air Control System proved crucial to the improvement of Air Force CAS. Jets replaced propeller driven aircraft with minimal issues. The assumption of responsibility for the air request net by the Air Force improved communication equipment and procedures, which had long been a problem. Additionally, a major step in satisfying the Army's demands for more control over their CAS was the successful implementation of close air support control agencies at the corps level under Air Force control. In fact, as late as 1998, Marines were still claiming in their training manuals that "Close air support (CAS) is a Marine Corps innovation." One of the main debates taking place within the Marine Corps during the war was whether to adopt the helicopter gunship as a part of CAS doctrine and what its adoption would mean for fixed wing CAS in the Marine Corps. The issue would eventually be put to rest, however, as the helicopter gunship proved crucial in the combat environment of Vietnam. Though helicopters were initially armed merely as defensive measures to support the landing and extraction of troops, their value in this role led to the modification of early helicopters as dedicated gunship platforms. Though not as fast as fixed wing aircraft and consequently more vulnerable to anti aircraft weaponry, helicopters could use terrain for cover, and more importantly, had much greater battlefield persistence owing to their low speeds. The latter made them a natural complement to ground forces in the CAS role. In addition, newly developed anti tank guided missiles, demonstrated to great effectiveness in the 1973 Yom Kippur War, provided aircraft with an effective ranged anti tank weapon. These considerations motivated armies to promote the helicopter from a support role to a combat arm. Though the U. S. Army controlled rotary wing assets, coordination continued to pose a problem. During wargames, field commanders tended to hold back attack helicopters out of fear of air defenses, committing them too late to effectively support ground units. The earlier debate over control over CAS assets was reiterated between ground commanders and aviators. Nevertheless, the US Army incrementally gained increased control over its CAS role. In the mid 1970s, after Vietnam, the USAF decided to train an enlisted force to handle many of the tasks the ALO was saturated with, to include terminal attack control. Presently, the ALO mainly serves in the liaison role, the intricate details of mission planning and attack guidance left to the enlisted members of the Tactical Air Control Party.

НАТО и битва в воздухе

С момента внедрения в 1977 году в современную военную практику для задач непосредственной авиационной поддержки генерал Кросби Э. Сент обеспечил AH-64 Apache доктринальную основу для применения в операциях типа AirLand Battle, например, в европейском регионе ответственности НАТО.

Самолет

Различные самолеты могут выполнять задачи непосредственной поддержки с воздуха. Военные вертолеты часто используются для непосредственной поддержки и настолько тесно интегрированы с наземными операциями, что в большинстве стран они находятся в подчинении армии, а не военно-воздушных сил. Истребители и штурмовики, такие как A-10 Thunderbolt II, обеспечивают непосредственную поддержку с воздуха, применяя ракеты, бомбы и ведя огонь из пушек. Во время Второй мировой войны для выполнения задач непосредственной поддержки использовались комбинация пикирующих бомбардировщиков и истребителей. Пикирование обеспечивало большую точность по сравнению с горизонтальным бомбометанием, а быстрое изменение высоты затрудняло прицеливание для зенитчиков. Junkers Ju 87 Stuka – хорошо известный пример пикирующего бомбардировщика, созданного для высокоточных бомбардировок, но успешно использовавшегося и для непосредственной поддержки. Он был оснащен воздушными сиренами на шасси для усиления психологического эффекта. Некоторые модификации Stuka были вооружены парой пушек Bordkanone BK 3,7, установленных в гондолах под крыльями, каждая из которых имела два шестизарядных магазина с бронебойными снарядами с сердечником из карбида вольфрама для борьбы с танками. За исключением североамериканского A-36 Apache, модифицированного P-51 Mustang с тормозными щитками, американцы и британцы во Второй мировой войне не использовали специализированные самолеты непосредственной поддержки, предпочитая истребители или истребители-бомбардировщики, которые могли быть задействованы в выполнении этих задач. Хотя некоторые самолеты, такие как Hawker Typhoon и P-47 Thunderbolt, успешно справлялись с этой ролью, существовали определенные компромиссы, которые не позволяли большинству истребителей эффективно использоваться в качестве платформ непосредственной поддержки. Истребители обычно оптимизировались для полетов на большой высоте без бомб или другого внешнего вооружения – полет на малой высоте с бомбами быстро истощал топливо. Пушки требовали иной установки для ведения огня на подавление – огонь на подавление требовал более низкой точки схождения, чем воздушный бой. Среди союзных держав, участвовавших во Второй мировой войне, Советский Союз использовал специально разработанные штурмовики в большей степени, чем Великобритания и США. К таким самолетам относился Ил-2, самый массовый военный самолет в истории. Советские войска также часто использовали биплан По-2 в качестве штурмовика. Истребители Hawker Sea Fury Королевского флота, а также американские Vought F4U Corsair и Douglas A-1 Skyraider использовались в качестве самолетов поддержки с воздуха во время Корейской войны. Помимо боевых действий, Sea Fury неоднократно использовался в качестве платформы для непосредственной поддержки в различных других ситуациях. Кубинские Sea Fury, принадлежавшие Fuerza Aérea Revolucionaria (Революционные ВВС, FAR), использовались для отражения вторжения в заливе Свиней, организованного США, для атаки на транспортные суда и высаживающийся десант. Skyraider A-1 также широко применялся позднее, особенно во время войны во Вьетнаме. Во время войны во Вьетнаме США ввели в строй ряд самолетов с фиксированным и вращающимся крылом, включая несколько транспортных самолетов, переоборудованных в огневые платформы для выполнения задач непосредственной поддержки и перехвата. Первым из них стал Douglas AC-47 Spooky, переоборудованный из Douglas C-47 Skytrain/Douglas DC-3. Некоторые наблюдатели отмечали высокую эффективность AC-47 в роли непосредственной поддержки. ВВС США разработали несколько других платформ, основанных на AC-47, включая Fairchild AC-119 и Lockheed AC-130. AC-130 отличался особенно длительным сроком службы и широко использовался во время войны в Афганистане, войны в Ираке и военной интервенции США в Ливии в начале XXI века. Было разработано несколько модификаций AC-130, и он продолжает модернизироваться, включая установку различных новых видов вооружения. Обычно считается, что непосредственную поддержку оказывают только истребители-бомбардировщики или специализированные штурмовики, такие как A-10 Thunderbolt II (Warthog) или Су-25 (Frogfoot), или ударные вертолеты, такие как AH-64 Apache, но даже тяжелые высотные бомбардировщики успешно выполняли задачи непосредственной поддержки, используя высокоточное управляемое оружие. Во время операции «Несокрушимая свобода» нехватка истребителей вынудила военных планировщиков в значительной степени полагаться на американские бомбардировщики, особенно B-1B Lancer, для выполнения задач непосредственной поддержки. Бомбардировочная поддержка, основанная главным образом на оружии с GPS-управлением и корректируемых лазерных бомбах JDAM, превратилась в эффективную тактику и изменила доктринальные взгляды США на непосредственную поддержку в целом. Благодаря значительно большему времени нахождения в воздухе, дальности и боевой нагрузке бомбардировщики могут быть развернуты на базах за пределами непосредственной зоны боевых действий, а с 2001 года 12-часовые миссии стали обычным явлением. После первоначального разгрома режима Талибана в Афганистане афганские аэродромы стали доступны для продолжения операций против Талибана и «Аль-Каиды». Это привело к значительному увеличению числа операций непосредственной поддержки, выполняемых самолетами из Бельгии (F-16 Fighting Falcon), Дании (F-16), Франции (Mirage 2000D), Нидерландов (F-16), Норвегии (F-16), Великобритании (Harrier GR7, GR9 и Tornado GR4) и США (A-10, F-16, AV-8B Harrier II, F-15E Strike Eagle, F/A-18 Hornet, F/A-18E/F Super Hornet, UH-1Y Venom). Использование информационных технологий для управления и координации точной авиационной поддержки повысило важность разведки, наблюдения и целеуказания при использовании непосредственной поддержки. Лазерные системы, GPS и передача данных с поля боя регулярно используются для координации с различными воздушными платформами, способными оказывать непосредственную поддержку. Совместная доктрина непосредственной поддержки 2003 года отражает растущее использование электронных и оптических технологий для направления целевого огня. Воздушные платформы, взаимодействующие с наземными войсками, также могут обеспечивать дополнительный визуальный поиск целей с воздуха, сопровождение колонн и повышение эффективности командования и управления (C2), что особенно важно при ведении боевых действий низкой интенсивности.

Various aircraft can fill close air support roles. Military helicopters are often used for close air support and are so closely integrated with ground operations that in most countries they are operated by the army rather than the air force. Fighters and ground attack aircraft like the A 10 Thunderbolt II provide close air support using rockets, missiles, bombs, and strafing runs. During the Second World War, a mixture of dive bombers and fighters were used for CAS missions. Dive bombing permitted greater accuracy than level bombing runs, while the rapid altitude change made it more difficult for anti aircraft gunners to track. The Junkers Ju 87 Stuka is a well known example of a dive bomber built for precision bombing but which was successfully used for CAS. It was fitted with wind blown sirens on its landing gear to enhance its psychological effect. Some variants of the Stuka were equipped with a pair of Bordkanone BK 3,7 cannons mounted in under wing gun pods, each loaded with two six round magazines of armour piercing tungsten carbide cored ammunition, for anti tank operations. Other than the North American A 36 Apache, a P 51 Mustang modified with dive brakes, the Americans and British used no dedicated CAS aircraft in the Second World War, preferring fighters or fighter bombers that could be pressed into CAS service. While some aircraft, such as the Hawker Typhoon and the P 47 Thunderbolt, performed admirably in that role, there were a number of compromises that prevented most fighters from making effective CAS platforms. Fighters were usually optimized for high altitude operations without bombs or other external ordnance – flying at low level with bombs quickly expended fuel. Cannons had to be mounted differently for strafing – strafing required a further and lower convergence point than aerial combat did. Of the Allied powers that fought in the Second World War, the Soviet Union used specifically designed ground attack aircraft more than the UK and US. Such aircraft included the Ilyushin Il 2, the single most produced military aircraft at any point in world history. The Soviet military also frequently deployed the Polikarpov Po 2 biplane as a ground attack aircraft. The Royal Navy Hawker Sea Fury fighters and the U. S. Vought F4U Corsair and Douglas A 1 Skyraider were operated in a ground attack capacity during the Korean War. Outside of the conflict, there were numerous other occasions that the Sea Fury was used as a ground attack platform. Cuban Sea Furies, operated by the Fuerza Aérea Revolucionaria ("Revolutionary Air Force"; FAR), were used to oppose the US orchestrated Bay of Pigs Invasion to attack incoming transport ships and disembarking ground forces alike. The A 1 Skyraider also saw later use, especially throughout the Vietnam War. In the Vietnam War, the United States introduced a number of fixed and rotary wing gunships, including several cargo aircraft that were refitted as gun platforms to serve as CAS and air interdiction aircraft. The first of these to emerge was the Douglas AC 47 Spooky, which was converted from the Douglas C 47 Skytrain/Douglas DC 3. Some commentators have remarked on the high effectiveness of the AC 47 in the CAS role. The USAF developed several other platforms following on from the AC 47, including the Fairchild AC 119 and the Lockheed AC 130. The AC 130 has had a particularly lengthy service, being used extensively during the War in Afghanistan, the Iraq War and the US military intervention in Libya during the early twenty first century. Multiple variants of the AC 130 have been developed and it has continued to be modernised, including the adoption of various new armaments. Usually close support is thought to be only carried out by fighter bombers or dedicated ground attack aircraft, such as the A 10 Thunderbolt II (Warthog) or Su 25 (Frogfoot) or attack helicopters such as the AH 64 Apache, but even large high altitude bombers have successfully filled close support roles using precision guided munitions. During Operation Enduring Freedom, the lack of fighter aircraft forced military planners to rely heavily on US bombers, particularly the B 1B Lancer, to fill the CAS role. Bomber CAS, relying mainly on GPS guided weapons and laser guided JDAMs has evolved into a devastating tactical employment methodology and has changed US doctrinal thinking regarding CAS in general. With significantly longer loiter times, range, and weapon capacity, bombers can be deployed to bases outside of the immediate battlefield area, with 12 hour missions being commonplace since 2001. After the initial collapse of the Taliban regime in Afghanistan, airfields in Afghanistan became available for continuing operations against the Taliban and Al Qaeda. This resulted in a great number of CAS operations being undertaken by aircraft from Belgium (F 16 Fighting Falcon), Denmark (F 16), France (Mirage 2000D), the Netherlands (F 16), Norway (F 16), the United Kingdom (Harrier GR7s, GR9s and Tornado GR4s) and the United States (A 10, F 16, AV 8B Harrier II, F 15E Strike Eagle, F/A 18 Hornet, F/A 18E/F Super Hornet, UH 1Y Venom). The use of information technology to direct and coordinate precision air support has increased the importance of intelligence, surveillance, and reconnaissance in using CAS. Laser, GPS, and battlefield data transfer are routinely used to coordinate with a wide variety of air platforms able to provide CAS. The 2003 joint CAS doctrine reflects the increased use of electronic and optical technology to direct targeted fires for CAS. Air platforms communicating with ground forces can also provide additional aerial to ground visual search, ground convoy escort, and enhancement of command and control (C2), assets which can be particularly important for low intensity conflict.

Доктрина

MCWP 3-23.1: JP 3-09.3: