Дональд Маклин: Британский дипломат и советский шпион

Введение

Британский дипломат и шпион (1913–1983)

Дональд Дуарт Маклин (/m//ə/'/k//l//eɪ//n/; 25 мая 1913 – 6 марта 1983) был британским дипломатом и советским двойным агентом, участником шпионской группы «Кембриджская пятерка». Будучи студентом, он был завербован советским агентом и поступил на государственную службу. В 1938 году он был назначен третьим секретарем в британском посольстве в Париже. Служил в Лондоне и Вашингтоне, где дослужился до первого секретаря. Впоследствии был направлен в Египет, а затем назначен главой американского департамента в Форин-офис. В 1951 году, при содействии советской стороны, Маклин перешел на нелегальное положение и переехал в Москву. В Москве он работал специалистом по британской политике и отношениям между Советским Союзом и НАТО. Он скончался там 6 марта 1983 года.

Детство и школа

Дональд Дуарт Маклин родился в Мэрилебоне, Лондон, в семье сэра Дональда Маклина и Гвендолен Маргарет Девитт. После всеобщих выборов 1918 года, на которых лидер Либеральной партии Х. Х. Асквит потерял место в парламенте, отец Маклина, сэр Дональд, был избран председателем группы из 23 независимых либеральных депутатов, поддержавших Асквита в Палате общин. Поскольку у Лейбористской партии не было лидера, а Sinn Féin не принимала участия в работе парламента, он формально стал лидером оппозиции. Родители Маклина владели домами в Лондоне (позже в Букингемшире) и в Шотландских границах, где его отец представлял округа Пиблс и Южный Мидлотхен, однако семья в основном жила в Лондоне и его окрестностях. Он рос в очень политизированной семье, где постоянно обсуждались мировые события. В 1931 году его отец вошел в состав коалиционного кабинета в качестве президента Совета по образованию. Образование Маклина началось в школе-интернате Святого Ронана в Уортинге. В возрасте 13 лет он был отправлен в школу Грэшема в Норфолке, где проучился с 1926 по 1931 год, когда ему исполнилось 18 лет. Среди его однокурсников в Грэшеме были Джек Саймон (впоследствии барон Саймон, судья), Джеймс Клюгманн (1912–1977), Роджер Саймон (1913–2002), Бенджамин Бриттен (1913–1976) и Алан Ллойд Ходжкин (впоследствии ученый и лауреат Нобелевской премии). Грэшем считалась одновременно либеральной и прогрессивной школой. В ней уже учился Том Уинтрингхэм (1898–1949), марксистский военный историк, журналист, писатель и один из основателей Коммунистической партии Великобритании, а также редактор различных партийных журналов и газет. Джеймс Клюгманн и Роджер Саймон вместе с Маклином поступили в Кембриджский университет и примерно в одно и то же время вступили в Коммунистическую партию. Клюгман стал официальным историком Британской коммунистической партии, а Саймон впоследствии стал левым лейбористским пэром. Когда Маклину было 16 лет, его отец был избран депутатом от избирательного округа Северный Корнуолл, и он проводил некоторое время в Корнуолле во время каникул.

Кембриджский

Из Грешема Маклин получил место в Тринити-холле Кембриджского университета, прибыв в 1931 году для изучения современных языков. Он играл в регби за свой колледж в течение зимы 1932–33 годов. На втором курсе обучения в Кембридже умер его отец. Политические взгляды Маклина стали гораздо более явными в последующие годы, особенно в свете "восхищения, хотя порой и с недоумением, его матерью". В последние годы учебы Маклин стал известной фигурой в университете, многие знали, что он коммунист. Зимой 1933–34 года он написал рецензию на книгу для издания Cambridge Left, в которое также вносили свой вклад другие известные коммунисты, такие как Джон Корнфорд, Чарльз Мэдж и ирландский ученый Дж. Д. Бернал. Дональд рецензировал книгу Дж. Д. Шаркеса «Современная литература и социальная революция», похвалив автора за готовность «намекать на марксистское понимание литературы». В 1934 году он стал редактором студенческого журнала Тринити-холла «Серебряный полумесяц» (Silver Crescent). В его редакционных статьях подчеркивался спад мировой торговли, перевооружение и торговля оружием. В одной из статей он утверждал: «Англия находится в состоянии капиталистического кризиса. Если анализ, представленный в редакционной статье, верен, то у каждого, кто достиг военного возраста, есть веская причина начать задумываться о политике». В письме в Granta он указал на требования демократически избранного студенческого совета, равенства для студенток и права использовать помещения колледжа для проведения политических собраний. В 1934 году, на последнем курсе обучения в Кембридже, Маклин стал агентом Народного комиссариата внутренних дел Советского Союза, известного под аббревиатурой НКВД. Ему было приказано прекратить политическую деятельность и поступить на дипломатическую службу. Он окончил университет с отличием по современным языкам. После года подготовки к экзаменам на государственную службу Маклин успешно сдал их с отличием. На заключительном собеседовании один из членов комиссии спросил его, симпатизировал ли он коммунизму во время учебы в университете, поскольку комиссии было известно о его поездке в Москву на втором курсе Кембриджа. Маклин ответил: «В Кембридже я изначально был склонен к этому, но постепенно начинаю разочаровываться в нем». Его кажущаяся искренность удовлетворила членов комиссии, в которую входила знакомая семьи, леди Вайолет Бонэм Картер.

From Gresham's, Maclean won a place at Trinity Hall, Cambridge, arriving in 1931 to read Modern Languages. He played rugby for his college through the winter of 1932–33. In Maclean's second year at Cambridge his father died. Maclean's political views grew much more apparent in the following years in light of "his admiring, if sometimes puzzled, mother". In his final years in college Maclean had become a campus figure, many knowing that he was a communist. In the winter of 1933–34 he wrote a book review for Cambridge Left, to which other leading communists contributed, such as John Cornford, Charles Madge and the Irish scientist, J. D. Bernal. Donald reviewed Contemporary Literature and Social Revolution by J. D. Charques, praising the book for its readiness "to hint at a Marxist conception of literature". In 1934, he became the editor of the Silver Crescent, the Trinity Hall students' magazine. His editorials stressed the decline in world trade, rearmament and arms trafficking. In one article, he insisted: "England is in the throes of a capitalist crisis If the analysis in the Editorial: A Personal is correct, there is an excellent reason why everyone of military age should start thinking about politics." In a letter to Granta he ascribed the demand for a democratically elected student council, equality for female students and rights to use college premises for political meetings. In 1934, his last year at Cambridge, Maclean became an agent of the Soviet Union's People's Commissariat for Internal Affairs, abbreviated from the Russian as NKVD. He was then instructed to give up political activity and enter the Diplomatic Service. He graduated with a first in Modern Languages. After spending a year preparing for the Civil Service examinations, Maclean passed with first class honours. At the Final Board, Maclean was asked by one of the panel interviewing him, whether he had favoured communism while a university student, ostensibly because the panel knew of a trip he had taken to Moscow in his second year at Cambridge. Maclean said: "At Cambridge, I was initially favourable to it but I am little by little getting disenchanted with it." His apparent sincerity satisfied members of the panel, which included a family friend, Lady Violet Bonham Carter.

Лондон

В августе 1935 года Маклин был официально принят на дипломатическую службу. В октябре он приступил к работе в Министерстве иностранных дел и был назначен в Западный отдел, который занимался Нидерландами, Испанией, Португалией и Швейцарией, а также Лигой Наций. В 1936 году Маклин активно включился в работу Комитета по невмешательству, созданного для контроля за деятельностью ведущих держав – Германии, Италии и СССР – и их влиянием на исход Гражданской войны в Испании. Летом 1937 года несколько раз случалось так, что на встречи с Маклином никто не приходил. Затем вместо его обычного куратора прибыла Китти Харрис (жена лидера Коммунистической партии США Эрла Браудера) и произнесла условную фразу: "Вы не ожидали увидеть даму, не правда ли?" – спросила она. "Нет, но это приятный сюрприз", – ответил он. Маклин стал посещать квартиру Харрис в Бэйсуотере после работы, принося документы для фотографирования. В течение следующих двух лет было сфотографировано и отправлено в Москву 45 ящиков документов. "Она была связующим звеном между Маклином и его куратором из НКВД", – утверждал Джеффри Эллиотт, написавший о ней книгу совместно с Игорем Дамаскиным, бывшим сотрудником КГБ.

Париж

24 сентября 1938 года Маклин занял должность третьего секретаря в британском посольстве в Париже. Весной 1939 года была предпринята англо-французская попытка вовлечь Советский Союз в "фронт мира", призванный сдержать немецкую агрессию. Благодаря участию Франции в этих московских переговорах, перехватываемые между посольствами телеграммы давали Маклину доступ к большому объему информации. Маклин информировал Москву об отношениях между Германией и Британской империей, с одной стороны, и Великобританией и Францией – с другой, в то время как французский министр иностранных дел Жорж Бонне стремился положить конец обязательствам Франции по обеспечению безопасности в Восточной Европе. Он также сообщал в Москву о разработке англо-французских планов вмешательства в войну между Финляндией и Советским Союзом. В декабре 1939 года Маклин познакомился с Мелиндой Марлинг, дочерью чикагского нефтепромышленника. Ее родители развелись, когда она была подростком, и ее мать переехала в Европу. В октябре 1929 года Мелинда и ее сестры поступили в школу в Веве, близ Лозанны, где их мать арендовала виллу, а каникулы проводили в Хуан-ле-Пен во Франции. Мать Мелинды переехала в Нью-Йорк, вышла замуж за Чарльза Данбара, руководителя в бумажной промышленности, и перевезла дочерей к себе на Манхэттен, где Мелинда училась в школе Спенс. После окончания учебы она провела несколько месяцев в Нью-Йорке, а затем вернулась в Париж и поступила в Сорбонну на факультет французской литературы. Марк Калм Сеймур позже описал ее как "вполне привлекательную и живую, но довольно сдержанную. Мне казалось, она немного чопорна. Она всегда была безупречно одета, с яркой помадой, уложенными волосами и двойной нитью жемчуга на шее. Ее интересы, казалось, ограничивались семьей, друзьями, одеждой и голливудскими фильмами". В 1950-х годах Калм Сеймур выследил Маклинов, нашедших убежище в Москве, и тогда проявилась другая Мелинда. Она рассказала ему, что знала о своей будущей поездке в Россию с самого начала, еще до того, как Маклин перешел на сторону Советского Союза. К концу апреля 1944 года Маклины отплыли в составе конвоя в Нью-Йорк, где прибыли 6 мая.

On 24 September 1938, Maclean took up a post as Third Secretary at the British embassy in Paris. In the spring of 1939, an Anglo French attempt was made to include the Soviet Union into the "peace front" that was intended to deter German aggression. Because of the French involvement in these Moscow negotiations, the telegrams passing between embassies allowed Maclean access to much information. Maclean kept Moscow informed in regard to relations between Germany and the British Empire, on the one hand, and Britain and France on the other, as the French foreign minister Georges Bonnet worked to end French security commitments in Eastern Europe. He also kept Moscow informed about the development of Anglo French plans for intervention in the war between Finland and the Soviet Union. In December 1939, Maclean met Melinda Marling, the daughter of a Chicago oil executive. She was a teenager when her parents had divorced, her mother moving to Europe. In October 1929, Melinda and her sisters went to school at Vevey, near Lausanne, where their mother rented a villa, and spent their holidays at Juan les Pins in France. Melinda's mother moved to New York, marrying Charles Dunbar, an executive in the paper industry, and brought her daughters to live with them in Manhattan, where Melinda attended the Spence School. After graduation she spent some months in New York City then returned to Paris, where she enrolled at the Sorbonne in Paris to study French literature. Mark Culme Seymour later described her as "quite pretty and vivacious, but rather reserved. I thought that she was a bit prim. She was always well groomed, lipstick bright, hair permed, a double row of pearls around her neck. Her interests seemed limited to family, friends, clothes and Hollywood movies." In the 1950s, Culme Seymour tracked down the exiled Macleans in Moscow, and another Melinda emerged. She told him that she knew she would be going to Russia right from the beginning, even before Maclean defected. Towards the end of April 1944, the Macleans set sail in convoy for New York, where they arrived on 6 May.

Вашингтон

Маклин служил в Вашингтоне с 1944 по 1948 год, добившись повышения до первого секретаря. В 1944 году Мелинда Маклин снова забеременела и родила сына в Нью-Йорке. Маклины часто навещали мать и отчима Мелинды Маклин на Манхэттене и в загородном поместье Данбаров в Беркшире. Они отдыхали на Лонг-Айленде и Кейп-Коде с миссис Данбар и сестрами Мелинды Маклин. Маклины вошли в круг либеральной интеллигенции Джорджтауна в Вашингтоне, в который входила Кэтрин Грэм, и активно участвовали в дипломатической жизни города. Маклин ездил в Нью-Йорк каждую неделю. Его коллега-дипломат Роберт Сесил вспоминал в 1989 году, что Маклин считался исключительно трудолюбивым сотрудником посольства: "Для него не было невыполнимых задач и слишком долгих часов. Он заслужил репутацию человека, который всегда брал на себя сложные дела коллег, заболевших, уходящих в отпуск или просто менее усердных. Так он смог проникнуть в те места, которые представляли наибольший интерес для НКВД". Каир был важным постом, ключом к британской власти в регионе и центральным пунктом англо-американского планирования превентивной войны с Советским Союзом. Маклин считался ключевым сотрудником в посольстве Каира, ответственным за координацию военного планирования между США и Великобританией и, под руководством посла, за отношения с египетским правительством. К этому времени его двойная жизнь начала сказываться на Маклине. Он начал злоупотреблять алкоголем, устраивать драки и говорить о своей двойной жизни. После пьяной выходки, в результате которой была разрушена квартира сотрудника американского посольства, Мелинда сообщила послу, что Дональд болен и нуждается в отпуске для посещения врача в Лондоне. Маклин передал Юрию Модину, "куратору" Кембриджского шпионского кольца, стенограмму переговоров на саммите Трумэна и Эттли.

Обнаружение

Роль Маклина была раскрыта в ходе дешифрования материалов VENONA, проведенного в Арлингтон-Холле (Вирджиния) и Исткоте (Лондон) в период с 1945 по 1951 год. Эти материалы относились к зашифрованным сообщениям между Нью-Йорком, Вашингтоном и Москвой, для которых советские шифровальщики использовали одноразовые шифры. Криптоаналитики, работавшие в рамках проекта "Венона", обнаружили, что было отправлено двенадцать зашифрованных сообщений: шесть из Нью-Йорка с июня по сентябрь 1944 года и шесть из Вашингтона в апреле 1945 года, от агента по имени Гомер. Первое отправленное, но не первое расшифрованное сообщение описывало встречу с Сергеем 25 июня и предстоящую поездку Гомера в Нью-Йорк, где его жена жила со своей матерью, ожидая рождения ребенка. Это сообщение было расшифровано в апреле 1951 года. Был составлен короткий список из девяти человек, которые могли быть Гомером (Гомер – русская форма имени Гомер), и одним из них был Маклин. Второе сообщение, датированное 2–3 августа 1944 года, содержало описание, но не дословную расшифровку сообщения от Черчилля Рузвельту, которое Гомер утверждал, что расшифровал. В нем говорилось, что Черчилль пытался убедить Рузвельта отказаться от планов операции "Anvil" – вторжения в Прованс – в пользу атаки через Венецию и Триест в Австрию. Это было характерно для стратегического мышления Черчилля, поскольку он всегда искал обходные пути. Однако это предложение было решительно отвергнуто как американскими, так и британскими генералами. Вскоре после начала расследования VENONA Ким Филби, еще один член Кембриджской пятерки, был направлен в Вашингтон в качестве связного представителя британских спецслужб с ЦРУ, ФБР и АНБ. Он ознакомился с материалами VENONA и узнал, что Маклин – это Гомер, что было подтверждено его куратором из КГБ. Полагая, что Маклин признается в преступлении перед МИ-5, Филби и Гай Берджесс решили, что Берджесс отправится в Лондон, где Маклин возглавлял американский отдел в Министерстве иностранных дел, чтобы предупредить его. Берджесс умудрился получить три штрафа за превышение скорости за один день в Вирджинии. Губернатор Вирджинии пожаловался британскому послу, и Берджесс вернулся в Лондон, как и планировалось. Советские власти отчаянно хотели, чтобы Маклин покинул Лондон, опасаясь, что в своем нынешнем состоянии он немедленно сломается под допросом. Дональд Маклин обсудил возможность перебежать с Мелиндой Маклин. По словам Модина, она ответила: "Вы совершенно правы – уезжайте как можно скорее, не теряйте ни минуты". Хотя в заявлении, опубликованном советским информационным агентством ТАСС, отрицалось, что Берджесс и Маклин когда-либо были шпионами, утверждая, что они отправились за "железный занавес", чтобы "способствовать взаимопониманию между Востоком и Западом" ради мира во всем мире. После непродолжительного периода преподавания английского языка в школе в Куйбышеве (ныне Самара) Маклин в начале 1956 года присоединился к штату журнала "Международная жизнь" в качестве специалиста по британской внутренней и внешней политике, а также по отношениям между Советским Союзом и НАТО. Некоторое время он делил небольшую комнату со своими новыми советскими коллегами на втором этаже здания журнала на Гороховском проулке. Затем он работал в Министерстве иностранных дел СССР и в ИМЭМО – Институте мировой экономики и международных отношений. Брак Маклинов переживал трудности в Москве, поскольку Дональд Маклин до середины 1960-х годов продолжал злоупотреблять алкоголем и становился агрессивным в состоянии опьянения. Ким Филби и Мелинда Маклин стали любовниками во время лыжной поездки в 1964 году, в то время как Элеонора Филби, американская жена Филби, находилась в длительном визите в США. Маклин узнал об этом и порвал с Филби. Элеонора Филби обнаружила связь по возвращении и навсегда покинула Москву. Мелинда переехала к Филби в 1966 году, но через три года устала от него и ушла. В 1979 году она навсегда покинула Москву. Двое детей Маклина женились на русских и уехали из Москвы, чтобы жить в Лондоне и США, поскольку они все еще имели право на британские или американские паспорта. Фергус, старший сын, поступил в Университетский колледж Лондона в 1974 году, что вызвало вопрос в парламенте. Вместе со своим вторым мужем дочь Маклина уехала в Соединенные Штаты, вместе со своей дочерью, внучкой Маклина. Сын Маклина, Дональд, женился первым на Люси, дочери Джорджа Ханны, англичанина, работавшего на BBC и являвшегося другом семьи. У них был сын, единственный внук Дональда (родился в 1970 году), который после выздоровления вел домашний образ жизни. Институт мировой экономики и международных отношений, где работал Маклин, сообщил о его смерти в возрасте 69 лет 6 марта 1983 года. Его кремировали, а прах развеяли над могилой родителей на церковном кладбище церкви Святой Троицы в Пенне, графство Баккингемшир, Великобритания. Двадцать лет назад прах Гая Берджесса также был развеян над семейной могилой в Англии. В некрологе "Дональда Дональдовича Маклина" газета "Известия" описала его как "человека высоких моральных качеств и убежденного коммуниста", который "посвятил всю свою сознательную жизнь высоким идеалам социального прогресса и гуманизма" и "оказал выдающиеся услуги Советскому государству". На момент его смерти Маклин работал в Институте, "правительственном аналитическом центре, в качестве аналитика внешней политики", – сообщает The Washington Post.

Maclean's role was discovered when the VENONA decryption was carried out at Arlington Hall, Virginia and Eastcote in London between 1945 and 1951. These related to coded messages between New York, Washington and Moscow for which Soviet code clerks had re used one time pads. The cryptanalysts working as part of the Venona project, discovered that twelve coded cables had been sent, six from New York from June to September 1944 and six from Washington in April 1945, by an agent named Gomer. The first cable sent but not the first to be deciphered described a meeting with Sergei on 25 June and Gomer's forthcoming trip to New York where his wife was living with her mother awaiting the birth of a child. This was decoded in April 1951. A short list of nine men was identified as possible Homers (Gomer is the Russian form of Homer), one of whom was Maclean. The second cable on 2–3 August 1944 was a description, but not a transcript, of a message from Churchill to Roosevelt, which Homer claimed to have decrypted. It suggested that Churchill was trying to persuade Roosevelt to abandon plans for Operation Anvil, the invasion of Provence, in favour of an attack through Venice and Trieste into Austria. This was typical of Churchill's strategic thinking since he was always looking for a flanking move. But it was rejected outright by both American and British generals. Shortly after the VENONA investigation began, Kim Philby, another member of the Cambridge Five, was assigned to Washington, serving as Britain's CIA–FBI–NSA liaison. He saw the VENONA material, and recognised that Maclean was Homer, which was confirmed by his KGB control. Believing that Maclean would confess to MI5, Philby and Guy Burgess decided that Burgess would travel to London, where Maclean was head of the Foreign Office's American desk, to warn him. Burgess contrived to receive three speeding tickets in a single day in Virginia. The Governor of Virginia complained to the British Ambassador and Burgess went back to London, as planned. The Soviets were desperate for Maclean to get out of London, fearful that in his then state he would crack immediately under interrogation. Donald Maclean discussed the possible defection with Melinda Maclean. According to Modin, she responded: "They're quite right – go as soon as you can, don't waste a single moment." though a statement issued by the Soviet press agency TASS denied that Burgess and Maclean had ever been spies, claiming that they had gone behind the Iron Curtain to "further understanding between East and West" for the sake of world peace. After a brief period teaching English at a school in Kuybyshev (now Samara), Maclean joined the staff of International Affairs in early 1956 as a specialist on British home and foreign policy, and relations between the Soviet Union and NATO. He briefly shared a small room with his new Soviet colleagues on the second floor of the magazine's premises on Гороховський провулок. He then worked for the Soviet Foreign Ministry and IMEMO, the Institute of World Economy and International Relations. The Maclean marriage came under pressure in Moscow, for Donald Maclean continued until the mid 1960s to drink heavily, becoming violent when drunk. Kim Philby and Melinda Maclean became lovers during a ski trip in 1964, while Eleanor Philby, Philby's American wife, was on an extended visit to the US. Maclean found out and broke with Philby. Eleanor Philby discovered the affair on her return, and left Moscow for good. Melinda moved in with Philby in 1966, but within three years tired of him and left. She left Moscow for good in 1979. Two of the Maclean children married Russians and left Moscow to live in London and the U. S, as they still had the right to British or American passports. Fergus, the eldest son, enrolled at University College London in 1974, prompting a question in Parliament. Together with her second husband, Maclean's daughter left for the United States, along with her daughter, Maclean's granddaughter. Maclean's son, Donald, married firstly Lucy, daughter of George Hanna, an English man who worked for the BBC and was a friend of the family. They had a son, Donald's only grandson (born in 1970), and was housebound after his recovery. The Institute of World Economy and International Relations, Maclean's workplace, reported his death at the age of 69 on 6 March 1983. He was cremated and his ashes were scattered on his parents' grave in the churchyard of Holy Trinity Church, Penn, Buckinghamshire, United Kingdom. Twenty years previously, Guy Burgess' ashes had also been scattered on his family grave in England. In its obituary of "Donald Donaldovich Maclean", Izvestia described him as "a man of high moral qualities and a convinced communist" who "devoted all his conscious life to the high ideals of social progress and humanism" and "who performed outstanding services to the Soviet state". At the time of his death, Maclean had been working at the Institute, "a government think tank, as a foreign policy analyst" according to The Washington Post.

Наследие

В мае 1970 года издательство Hodder & Stoughton опубликовало книгу Маклина «Британская внешняя политика со времен Суэца», написанную им для британского читателя. Маклин заявил журналистам, что стремился проанализировать тему, а не критиковать её, но при этом подверг критике британскую дипломатическую поддержку Соединенных Штатов в войне во Вьетнаме. Он сообщил, что пожертвует британские гонорары Британскому комитету медицинской помощи Вьетнаму. Маклин предвидел усиление британского влияния в 1970-х и 1980-х годах благодаря экономическому восстановлению. В прямом эфире интервью с репортером радио BBC, заметившим в книге ностальгию по Британии, Маклин отказался отвечать на вопрос о том, хотел бы он вернуться в Лондон для дальнейших исследований к своей следующей книге. Из пяти шпионов, входивших в «Кембриджское шпионское кольцо», Маклин не был самым известным, однако, по мнению некоторых, он предоставил Советскому Союзу наиболее ценную разведывательную информацию, поскольку его должность старшего дипломата в Форин-офисе обеспечивала доступ к большему объему информации, чем могли получить Филби, Кэрнкросс, Блант или Берджесс – он мог предоставить Советскому Союзу «наиболее конфиденциальные детали» англо-американского процесса принятия решений по таким вопросам, как будущее ядерной энергетики и создание Организации Североатлантического договора. В официальной американской оценке заключалось: «В областях планирования атомной энергии между США, Великобританией и Канадой, послевоенного планирования и политики США и Великобритании в Европе вся информация до момента дезертирства Маклина, несомненно, попала в руки Советского Союза».