Введение
Ирландский политик (1753–1839)
Дипломат
В феврале 1777 года он начал долгий период жизни за границей с назначения министром в Брюсселе, что потребовало получения им степени магистра в том же году по доверенности. Он оставался в Брюсселе до августа 1782 года, когда лорд Шелберн направил его в Париж в качестве полномочного представителя для ведения переговоров о мире с Францией и Испанией, а также с Генеральными штатами Соединенных провинций; и 20 января 1783 года были должным образом подписаны предварительные мирные соглашения с первыми двумя державами. Мир с американскими колониями, достижение согласия по которому совпало по времени, не был завершен под руководством Фицгерберта, однако он заявлял, что принимал активное участие в предшествующих переговорах, которые сделали его возможным. Этот дипломатический успех привел к его повышению летом 1783 года до должности чрезвычайного посланника при императрице Екатерине II, и он сопровождал ее во время ее путешествия по Крыму в 1787 году.
Испания
Когда между Великобританией и Испанией возникли разногласия относительно права британских подданных торговать в Ноотка-Саунде и заниматься южным китобойным промыслом, он был отправлен в Мадрид (в мае 1791 года) в качестве чрезвычайного посла, и под его руководством все споры были урегулированы в октябре того же года, за что он был возведен в ирландское пэрство с титулом барона Сент-Хеленса. В следующем году, 19 мая 1792 года, во время обследования северного побережья Тихого океана, командир Джордж Ванкувер и офицеры HMS Discovery впервые зафиксировали появление горы Сент-Хеленс для европейцев. Ванкувер назвал гору в честь новоиспеченного барона 20 октября 1792 года, поскольку она открылась взору, когда «Дискавери» проходил в устье реки Колумбия. В 1793 году он заключил союзный договор между Великобританией и Испанией, но, поскольку климат этой страны не благоприятствовал его здоровью, он вернулся домой в начале 1794 года. Вскоре после прибытия в Англию Сент-Хеленс был назначен послом в Гаагу (25 марта 1794 года), где оставался до тех пор, пока французы не завоевали страну, что вызвало серьезную тревогу у его друзей из-за опасности его положения. Год или два спустя с ним произошла большая беда. 16 июля 1797 года его дом, вместе со всем его имуществом, сгорел дотла, и он сам едва избежал гибели. «Он потерял, – писал лорд Минто, – каждую бумажку, что у него когда-либо была. Представьте, какую невосполнимую утрату это представляет для человека, прожившего такую жизнь. Все его книги, множество прекрасных картин, гравюр и рисунков в огромном количестве – все исчезло». В сентябре следующего года он присутствовал на коронации Александра в Москве и организовал соглашение с датским полномочным представителем, за которым в марте 1802 года последовало аналогичное соглашение со Швецией. Его исключительная рассудительность и тихие, изысканные манеры были предметом восхищения Натаниэля Враксалла. Роджерс и Джереми Бентам входили в круг его друзей. 26 февраля. Поскольку он так и не женился, титул пресекся, а его имущество перешло к его племяннику, сэру Генри Фицгерберту. С 1805 по 1837 год он был попечителем Британского музея, а на момент смерти являлся старейшим членом Тайного совета. Позднее Елизавета заказала портрет Сент-Хеленса известному эмальеру Генри Пирсу Бону, что свидетельствует о ее большой привязанности к нему. Сент-Хеленс, в свою очередь, хранил эмалевую миниатюру Елизаветы, также написанную Боном.
as it came into view when the Discovery passed into the mouth of the Columbia River. A treaty of alliance between Great Britain and Spain was concluded by him in 1793, but as the climate of that country did not agree with his health he returned home early in 1794. Very shortly after his landing in England, St. Helens was appointed to the ambassadorship at the Hague (25 March 1794), where he remained until the French conquered the country, when the danger of his situation caused much anxiety to his friends. A year or two later a great misfortune happened to him. On 16 July 1797 his house, containing everything he possessed, was burnt to the ground, and he himself narrowly escaped a premature death. He has lost, 'wrote Lord Minto, "every scrap of paper he ever had. Conceive how inconsolable that loss must be to one who has lived his life. All his books, many fine pictures, prints and drawings in great abundance, are all gone." In the next September he attended the coronation of Alexander in Moscow, and arranged a convention with the Danish plenipotentiary, which was followed in March 1802 by a similar settlement with Sweden. His consummate prudence and his quiet, polished manners are the theme of Nathaniel Wraxall's praise. Rogers and Jeremy Bentham were included in the list of his friends. on 26 February. As he was never married, the title became extinct, and his property passed to his nephew, Sir Henry Fitzherbert. From 1805 to 1837 he had been a trustee of the British Museum, and at the time of his death he was the senior member of the privy council. Elizabeth later commissioned a portrait of St. Helens from noted enamelist Henry Pierce Bone, evidence of her great attachment to him. St. Helens in turn kept an enamel miniature of Elizabeth, also painted by Bone.