Введение

Люкреций Петреску (Lucrețiu Pătrășcanu; 4 ноября 1900 – 17 апреля 1954) – румынский коммунистический политик и видный член Коммунистической партии Румынии (КПР), также известный как юрист, социолог и экономист. Некоторое время преподавал в Бухарестском университете. Петреску занимал государственный пост до окончания Второй мировой войны и, неоднократно не соглашаясь со сталинистскими догмами, в конечном итоге вступил в конфликт с румынским коммунистическим правительством Георге Георгиу-Дежа. Он стал политическим заключенным и был казнен. Спустя четырнадцать лет после смерти Петреску новый лидер Румынии, Николае Чаушеску, поддержал его реабилитацию в рамках изменения политики.

Ранние годы

Пятрушкану родился в Бакау в влиятельной политической семье, как сын деятеля попуранистского движения Димитрия Д. Пятрушкану (мать, Люкреция, происходила из трансильванского мелкопоместного дворянского рода Стоика). В юности он примкнул к попуранистам, а затем стал социалистом, вступив в 1919 году в Социалистическую партию Румынии и работая редактором газеты «Socialismul» (1921). По образованию он юрист, окончил юридический факультет Бухарестского университета в 1922 году и получил докторскую степень в Лейпцигском университете в 1925 году. Он активно занимался журналистикой, сотрудничая со многими газетами, где публиковал свои статьи под различными псевдонимами: М. Андрееску; Берку; Р. Болдур; Кока; В. Драгомир; Фишер; Гитча; Григореску; Ион. С. Ион; Н. Лащенко; Михалча; Мирон; Виктор Малин; А. Молдовану; Андрей Молдовану; Л. Д. Пятрушкану; Статеску; Титу; Врабие, а также под инициалами А. М. и Л. Д. П.

После успеха Октябрьской революции он стал все более радикальным и в 1921 году вошел в число основателей ПЦР (в то время известной как ПЦдР). Пятрушкану, Элек Кёблёш, Ана и Марсель Паукер представляли группу на IV конгрессе Коминтерна в Москве (ноябрь-декабрь 1922 года). Вернувшись в Румынию, Пятрушкану был арестован и заключен в тюрьму в Джилаве в 1924 году (в год запрета партии); он объявил голодовку, пока его не перевели в тюремную больницу. На Харьковском конгрессе 1928 года, где он выступал под именем Миронова, Пятрушкану вступил в конфликт с уполномоченным Коминтерна Богумиром Шмералем, а также со многими соратниками по партии по вопросу о Бессарабии и молдаванском движении, который должен был быть закреплен в резолюции, объявляющей Великую Румынию империалистическим образованием. Пятрушкану утверждал:

Молдаване не являются отдельной нацией и, с исторической и географической точек зрения, молдаване – это те же румыны, что и румыны в Молдавии [на правом берегу реки Прут]. Таким образом, я считаю, что введение такого ложного положения делает саму резолюцию ошибочной.

1930-е годы

Вместе с Имре Аладаром, Евгением Розваном и двумя другими, Патрашкану был избран в Палату депутатов в мае 1931 года как кандидат от Рабочего и Крестьянского блока – организации, скрывавшей запрещенную партию. Позже в том же году на V съезде партии (прошедшем в советской ссылке в Гориково) он был избран в число новых членов ЦК, а Александр Стефанский занял пост генерального секретаря. В 1932 году он участвовал в полемике в группе "Критерий", где вместе с Белу Зилбером отстаивал сталинистское понимание Владимира Ленина, отвечая на критику со стороны представителей правого крыла – Мирчи Вулканнеску и Михаила Полихрониаде, – а также с позиций австромарксизма Анри Х. Сталла. В 1933 и 1934 годах Патрашкану вновь был представителем Румынской коммунистической партии в Коминтерне (оставаясь в Москве до 1935 года); Стеллиан Тэнасе полагает, что в этот период у него возникли сомнения в самом сталинизме. В последующие годы Патрашкану продолжал уделять первостепенное внимание борьбе с фашизмом и оставался активным в Румынской коммунистической партии. В 1936 году он возглавлял группу защиты членов РКП, участвовавших в нашумевшем процессе в Крайове, но сам был оклеветан как коммунист и, соответственно, передал руководство Иону Георге Мауреру.

Вторая мировая война

Патрашкану был заключен в тюрьму во время Второй мировой войны и после августа 1940 года провел время в лагере интернирования в Тыргу-Жиу вместе с Георге Георгиу-Дежем и "тюремной фракцией" партии (коммунисты, действовавшие внутри Румынии, большинство из которых на разных этапах войны находились в заключении, в отличие от тех, кто нашел убежище в Советском Союзе). Как и его соратник Скарлат Каллимаки, он был освобожден Национальным легионным правительством, когда фашистская Железная гвардия, заключившая союз с нацистской Германией, стремилась поддерживать хорошие отношения с Советским Союзом. После этого он выполнял указания Теохари Жоржеску по возрождению прекратившего существование партийного органа – культурного общества "Друзья СССР". В 1941 году, после восстания легионеров, он был вновь арестован режимом Кондукера Иона Антонеску. После освобождения из лагеря по состоянию здоровья в 1943 году он находился под домашним арестом в Пояне-Цапулуй; позднее в том же году ему разрешили поселиться в Бухаресте, где он оставался под надзором до мая 1944 года.

Переговоры 1944 года и падение Форша

По словам Иоана Моксони Стырчеа, маршала двора короля Михаила I в 1942–1944 годах, он встретился с Пэтрашкану в апреле 1944 года, чтобы выступить посредником в соглашении между монархом и коммунистами относительно перехода на сторону союзников с целью свержения Антонеску и вывода Румынии, сражавшейся с Советским Союзом на Восточном фронте, из состава стран Оси. Пэтрашкану (вместе с Эмилем Боднарашем) представлял Коммунистическую партию в ходе тайных переговоров с Национал-либеральной и Национал-крестьянской партиями, направленных на свержение диктатуры Антонеску. Корнелиу Копосу, который позже утверждал, что в то время поддерживал дружеские отношения с Пэтрашкану, также заявил, что последний был выбран Советским Союзом в качестве представителя коммунистов (во время переговоров в Каире советский посол в Египте Николай Новиков, по сообщениям, впервые упомянул имя Пэтрашкану Барбу Штирбею для установления дальнейших контактов). В это же время Георгиу-Деж и Боднараш вместе с Константином Пырвулеску и Иосифом Рангецом отстранили от должности генерального секретаря Стефана Фориш и взяли на себя руководство партией (Георгиу-Деж, вероятно, заручился поддержкой Пэтрашкану для планируемого шага еще в 1943 году). Он был автором прокламации к стране, которую король зачитал по Национальному радио сразу после переворота, и, вступив в конфронтацию с новым премьер-министром Константином Сэнатеску, утвердился в качестве представителя РКП в делегации, подписавшей перемирие Румынии с Советским Союзом 12 сентября 1944 года. Находясь в Москве, он связался с Аной Паукер и Василием Лукой через их куратора Андрея Вышинского, восстановив связь между двумя основными фракциями РКП. В период советской оккупации он был членом румынского Политбюро с 1946 по 1947 год и занимал влиятельные посты в новых правительствах, в качестве министра без портфеля (1944) и министра юстиции (1944–1948). Пэтрашкану, который пытался стать генеральным секретарем в начале 1944 года (до того, как Георгиу-Деж закрепил эту должность за собой), считался лидером "коммунистов секретариата" партии (воспринимался как менее склонный следовать указаниям Сталина). После прихода к власти правительства Петру Грозы Пэтрашкану также был одним из инициаторов чисток и репрессий, отвечая за увольнение и арест государственных служащих, подозреваемых в неблагонадежности, за создание Румынских народных трибуналов, а также за назначение прокуроров (продвигая Аврама Буначу, Констанцу Крэчун и Александру Сидорович). Ссылаясь на заявление Пэтрашкану, опубликованное в The New York Times, британский троцкистский комментатор Тони Клифф распространил свою критику народных демократий Восточного блока на сферу правосудия и возмездия за военные преступления. Согласно американской газете, Пэтрашкану заверил прессу, что "промышленники, предприниматели и банкиры избегут наказания как военные преступники"; Клифф также утверждал, что новый курс в области правосудия не смог изменить то, что он считал "бюрократическим и милитаристским характером" Румынии. Послевоенный режим "мягко" относился к массе геноцидальных антисемитов, приговаривая их к относительно незначительным наказаниям. Часто предоставлялись ранние амнистии. Например, 1 июня 1945 года Пэтрашкану добился смягчения 29 смертных приговоров, вынесенных королем. Пэтрашкану оказывал давление на короля Михаила с целью подписания законодательства, противоречившего букве Конституции 1923 года, что способствовало решению последнего начать "королевский саботаж" (отказ от подписания документов, выпущенных исполнительной властью Грозы).

Ранние конфликты с партией

Считается, что в конце 1940-х годов он начал выражать свою оппозицию строгим сталинским указаниям; одновременно Патрашкану вызвал подозрения у остального партийного руководства своим интеллектуальным подходом к социализму. Георге Апостол, соратник Георгиу Дежа, позже высказал особое мнение относительно отношений Патрашкану с остальной партией:
Он был надежным партийным интеллектуалом. Но он также был очень высокомерным, самовлюбленным, нетерпимым и не желал общаться со своими товарищами по партии. И все же Георгиу Деж ценил его. Между 1946 и 1948 годами Патрашкану сильно изменился. Около февраля 1945 года он начал опасаться, что Эмиль Боднараш планирует его убийство и намеревается возложить вину на политических оппонентов Коммунистической партии (чтобы направить симпатии в пользу последней группы). Хотя в целом Патрашкану считался гораздо менее революционно настроенным, чем другие идеологи РКП, его изначальные взгляды на марксизм оставались тесно связаны с партийной доктриной в ее ключевых аспектах (включая его активную поддержку коллективизации, используя статистику для указания на существование класса чиабуров – румынского эквивалента советских кулаков). Он выразил удивление, узнав о планах Советского Союза по быстрой коммунизации страны, и отверг активную поддержку этой политики со стороны Василе Луки и Паукера, а также идею открытия Коммунистической партии для сотрудничества с Национал-либеральной партией. Получив подозрения, он позже доложил, что в конечном итоге смог выполнить поставленную задачу.

Он баллотировался на должность депутата в жудеце Арад и победил в результате различных фальсификаций на выборах (в случае Арада сорок инспекторов, назначенных правительством, имели исключительный контроль над подсчетом и регистрацией результатов). Вскоре Патрашкану подвергся резкой критике со стороны Георгиу Дежа, который назвал высказанные взгляды «шовинизмом» и «ревизионизмом». Параллельно Национальная крестьянская партия, как основная сила, выступавшая против РКП, публиковала похвалы Патрашкану в своей газете Dreptatea, пока Патрашкану не встретился с редактором Николаем Карандино и не объяснил, что такие статьи вредят его репутации внутри Коммунистической партии. Тем не менее, сочинения Патрашкану того времени показывают, что, в отличие от его взглядов 1928 года, он в значительной степени адаптировался к ленинским принципам в отношении национального вопроса и бессарабской проблематики, хотя и использовал более нейтральные термины, чем в официальной пропаганде, и, как известно, выражал сожаление по поводу нежелания РКП смягчить и усовершенствовать свою интернационалистическую политику.

Маргинализация

В 1946–1947 годах Пэтрешкану тем не менее был членом румынской делегации во главе с Тэтэреску на Парижской мирной конференции и, фактически, одним из подписавших мирный договор с Румынией. По словам Белу Зилбера, в это время он прочитал книгу Артура Кестлера «Темнота в полдень» (взгляд на принудительные признания, отсылающий к Московским процессам 1936–1937 годов, книга была запрещена во всем Восточном блоке). Выраженные им в Париже взгляды советские руководители сочли националистическими, и он сам жаловался Георгиу-Дежу на подозрения партии в отношении его дипломатической деятельности. Он постепенно подвергался маргинализации внутри партии: его тексты подвергались цензуре, а на публичных мероприятиях его имя упоминалось после менее значимых политиков. Коммунистическая пресса практически перестала обращаться к Пэтрешкану как к «товарищу», используя вместо этого более отстраненное обращение «Профессор Пэтрешкану», одновременно с речами Георгиу-Дежа о борьбе с внутренними течениями в партии. На VI съезде партии в феврале 1948 года его членство в ЦК не было подтверждено, и в последующие месяцы он был отстранен от правительственной должности. Белу Зилбер утверждал, что, сам подвергшись подозрениям и маргинализации, он попытался предупредить Пэтрешкану об изменении климата и попросил его рассмотреть возможность бегства из Восточного блока, но получил резкий отказ. В конечном итоге Зилбер был арестован в феврале 1948 года по подозрению в том, что он был агентом «Сигуранцы Статулуй», внедрившимся в партию. Из его дела следует, что тайная полиция (которая вскоре стала «Секьюритате») вела за ним наблюдение с лета 1946 года. Осенью 1949 года Георгиу-Деж (явно противореча выводам комитета) приказал передать Пэтрешкану под стражу Секретной службе Совета министров (ССИ) по предварительному обвинению в том, что Пэтрешкану не докладывал о различных политических преступлениях. В Коминформ был представлен доклад о «титоизме» и сотрудничестве с независимой Социалистической Федеративной Республикой Югославией, в котором Пэтрешкану, Ласло Райк из Венгерской Республики и Трайчо Костов из Болгарии были помещены в один лагерь как «империалистические агенты» (см. Раскол Тито–Сталина, Информбюро). В расследовании также был замешан Ремус Коффлер, который был заключен в тюрьму в 1944 году во время противостояния между Георгиу-Дежем и Штефаном Фориш. На следующий день после начала расследования ССИ Пэтрешкану попытался покончить с собой, перерезав вены контрабандной бритвой; после выздоровления он предпринял вторую попытку самоубийства, приняв передозировку снотворного. Сразу после второй попытки самоубийства расследование дела Пэтрешкану было передано в Министерство внутренних дел, где оно было приостановлено на шесть месяцев, чтобы дать возможность офицерам установить фактическую основу дела. Когда расследование возобновилось в феврале 1951 года, министр внутренних дел Теохари Жоржеску приказал не оказывать физического давления на задержанных по делу, что резко контрастировало с указаниями главного советника министерства Александра Сахаровского сделать все необходимое для установления вины обвиняемых. Летом 1951 года Теохари Жоржеску вместе со своими заместителями Георге Пинтилие и Мишу Дульгеру пришли к выводу, что нет оснований для продолжения преследования Пэтрешкану, и сделали это, пока советские советники были в отпуске. Когда советники вернулись, они гневно наложили вето на любое закрытие расследования дела Пэтрешкану. Именно в 1951 году Пэтрешкану ответил на обвинения, выдвинутые Георгиу-Дежем после инцидента в Клуже, указав, что он пытался «ответить на венгерскую ревизионистскую кампанию», а также помочь своей партии конкурировать с популярностью Национальной крестьянской партии среди румын в Трансильвании (чтобы «отобрать оружие, которым была Трансильвания, из рук сторонников Маниу»). Он также критиковал свою собственную пропаганду союза ПЦР с Национальной либеральной партией или планирование вместе с Иоаном Моксони Старчеей и титоистскими агентами «империалистического» восстания в Сэваршине. Последнее утверждение также всплыло в ходе параллельных расследований в отношении Коффлера и Эмиля Калмановичи. Остаются серьезные вопросы относительно позиции различных румынских коммунистических лидеров по делу Пэтрешкану. Этот вопрос не был удовлетворительно решен в румынских архивах по той простой причине, что все записи и стенограммы обсуждений Политбюро и Секретариата по делу Пэтрешкану были немедленно уничтожены по приказу Георгиу-Дежа. В любом случае, до мая 1952 года, после чистки Аны Паукер и Теохари Жоржеску, которых советский советник Сахаровский обвинил в «саботаже и отсрочке расследований» по делу Пэтрешкану, не было получено ни одного доказательства или признания. Пленум ЦК, который их отстранил, передал расследование дела Пэтрешкану группе сотрудников «Секьюритате» и их советских советников под непосредственным руководством Александру Дрэгичи, Александру Николски и Владимира Мазуру. Под этой новой командой осенью 1952 года впервые в расследовании дела Пэтрешкану стали применяться пытки и избиения. Впоследствии власти также утверждали, что до 1944 года Пэтрешкану, как и Зилбер, действовал в качестве агента «Сигуранцы Статулуй».

Судебный процесс и казнь

Патрашкану содержался под стражей до 1954 года, когда он был казнен 17 апреля вместе с Кофлером в тюрьме Джилава, недалеко от Бухареста, после показательного суда под председательством Иосифа Чишиневского. Вероятно, он подвергался пыткам во время допросов, проводившихся по прямому приказу Александру Драгичи из Секьюритате, и ходили слухи, что перед судом ему ампутировали одну ногу. Однако исследователь Лавиния Бетеа отмечает, что при эксгумации тел Патрашкану и Кофлера в 1968 году оба скелета оказались полными. Более того, она заключает, что, в отличие от других подсудимых, физическое насилие никогда не применялось ни к Патрашкану, ни к его жене. Расстрел произошел во дворе тюрьмы Джилава; Ион Михай Пачепа в своей книге Cartea neagră a Securității утверждал, что Патрашкану был застрелен в затылок полковником Секьюритате. При подготовке к процессу Секьюритате непосредственно вдохновлялась процессами над Шланским в социалистической Чехословакии (куда была отправлена группа румынских офицеров для конспектирования) и, возможно, советским процессом двадцати одного (который, как утверждается, использовался в качестве шаблона для сфабрикованного признания Калмановичи). Действия, предпринятые против Патрашкану и других, положили начало волне арестов и тюремных приговоров, включая его жену, а также Гарри Браунера, Лену Константе, Петре Пандреа (который был зятем Патрашкану), Геранта Торосяна, Мочонья Стырчу, Калмановичи, Викторию Сырбу (которая была любовницей Штефана Форша) и Александру Штефэнеску. В рамках подготовки к суду Секьюритате организовала допросы политических заключенных или подозреваемых (Георге Татареску, который свидетельствовал против Патрашкану и подвергся резкой критике с его стороны). Белу Зильбер, первый из группы, кто поддался давлению Секьюритате и признался в предъявленных обвинениях, подвергся словесной атаке со стороны Патрашкану в здании суда — Патрашкану открыто обвинил его в выдумывании всей истории о заговоре. Записи их допросов показывают, что и он, и Калмановичи указали на Эмиля Боднараша как на главного виновника их падения.

Реабилитация

В апреле 1968 года Николае Чаушеску посмертно реабилитировал его, пытаясь дискредитировать своих предшественников и укрепить собственную легитимность. Основной целью этой кампании, как указано в резолюции Центрального комитета, был Драгичи: [ ] партийное руководство выявило антипартийную линию, которую Александру Драгичи, поощряемый раболепными, невежественными и деградирующими элементами, внедрил в деятельность органов [Securitate], стремясь вывести их из-под партийного контроля и превратить в высшие органы, стоящие над партийным и государственным руководством, что наносило серьезный ущерб деятельности в различных областях, включая научные исследования. В партийный комитет, в который входил Ион Попеску Пуцури, это сопровождалось различными нарушениями процессуальных норм (например, суду было предоставлено всего 24 часа для оценки доказательств, собранных за годы расследования, а решение о смертной казни было принято партийным руководством до его вынесения коллегией судей). Также были представлены доказательства того, что некоторые ложные признания были разработаны как политическое оружие во внутрипартийной борьбе (с намеком на имена политиков, которые в то время не представали перед судом). На партийном пленуме в конце апреля 1968 года Чаушеску использовал дело Патрашкану и другие, чтобы подчеркнуть негативное влияние Драгичи и Иосифа Чишиневского, а также вызвать подозрения в отношении Эмиля Боднараша и Георгия Апостола, одобривших чистку Патрашкану. Всем им было предложено выразить «самокритику», а Георгиу Дея осудили за «инициирование и контроль» над принятыми мерами. Чаушеску извлек выгоду из устойчивого восприятия деятельности Лукреция Патрашкану как патриотической и близкой к инакомыслию, одновременно затеняя его фундаментальную роль в создании новой пенитенциарной системы в Румынии. Фактически, хотя его часто цитировали и демонстрировали, жизнь Патрашкану обычно описывалась кратко и расплывчато. В общественном дискурсе Патрашкану также в значительной степени ассоциировался с позитивными ценностями и оставался одной из самых популярных коммунистических фигур после Румынской революции 1989 года, свергнувшей режим. Его именем названы улицы в 3-м секторе Бухареста и в Бакэу.

Личная жизнь

Лукреций Пятрашкану был женат на Елене, урожденной Герте Швамен, которая работала художником-постановщиком (вместе с Леной Константе – в театре Țăndărică в Бухаресте). Елена, будучи еврейкой, избежала первой волны официальных антисемитских преследований в конце 1930-х годов (при правительстве Октавиана Гоги), приняв православие (крещение совершил симпатизировавший социалистам Гала Галакцион). Елена Пятрашкану также была активной участницей партии и сыграла важную роль в поддержании связи между мужем и другими коммунистическими лидерами в начале Второй мировой войны. Привлеченная к суду и вынужденная свидетельствовать против Лукреция Пятрашкану, она получила восемь лет тюремного заключения. Детей у Пятрашкану не было.

В искусстве

В пьесе Титуса Поповичи "Путерея и адеварул" ("Власть и правда"), опубликованной в начале 1970-х годов (поставленной Ливиу Цюлеем и экранизированной в 1971 году Маноле Маркусом), в центре внимания находится персонаж Петреску, во многом основанный на Патрашкану, который подвергается преследованиям со стороны партийного секретаря Павла Стояна (завуалированная отсылка к Георгиу Дежу), в то время как доживает до того, чтобы увидеть, как его надежды на лучшее будущее воплощает Михаи Дума (символизирующий Чаушеску). В течение некоторого времени после публикации "Путерея и адеварул" была переведена на несколько языков и использовалась в качестве официальной пропаганды в культурных контактах с зарубежными странами. В своем фильме 1993 года "Зеркало" ("Începutul adevărului", также известном как "Oglinda"), Серджиу Николаеску пригласил Шербана Ионеску на роль Патрашкану.