Введение

У супругов родилось двое сыновей. После смерти лорда Ньюборо она вышла замуж 11 сентября 1810 года за эстонского барона Эдуарда Унгерна Стернберга (9 октября 1782 – 17 мая 1861) в церкви Святого Михаила в Коксвольде. У них был один ребенок: барон Эдвард фон Унгерн Штернберг (17 августа 1811 – 6 января 1842). После смерти своего предполагаемого отца в 1821 году она получила письмо, написанное им незадолго до смерти, в котором он признался, что она не его дочь, добавив: «Небо исправило мою ошибку, поскольку вы находитесь в лучшем положении, чем ваш истинный отец, хотя он был почти того же ранга» (то есть французский дворянин). Мария Стелла отныне посвятила свое время и состояние установлению своей истинной личности. Ее первым успехом стало решение епископского суда в Фаенце, который в 1824 году постановил, что граф Луи де Жойнвилль обменял свою дочь на сына Лоренцо Чиаппини, и что демуазель де Жойнвилль была крещена как Мария Стелла, с ложным заявлением о том, что она дочь Л. Чиаппини и его жены. Открытие того, что Жойнвилль являлся графством дома Орлеанских, и реальное или воображаемое сходство Луи-Филиппа с Чиаппини, убедили ее в том, что герцог Орлеанский был тем, ради кого ее лишили права рождения, убеждение, которое укреплялось поразительным сходством, которое многие замечали между ней и принцессами Орлеанского дома. В 1830 году она опубликовала свои доказательства под названием «Мария Стелла, или обмен девицы из высшего сословия на мальчика из низшего» (переиздавалось в 1839 и 1849 годах). Это совпало с восшествием на престол Людовика Филиппа, и ее претензия стала оружием в руках тех, кто стремился дискредитировать и осмеять буржуазного монарха. Он же относился ко всему этому с насмешливым презрением, и баронессе Ньюборо Стернберг де Жойнвилль, или Мари Этоаль д’Орлеан, как она себя называла, позволили жить в Париже до 23 декабря 1843 года, когда она умерла в бедности и безвестности.

Анализ

Несмотря на многочисленные дискуссии и расследования, дело Марии Стеллы остаётся одной из неразрешённых загадок истории, но могло бы быть решено сегодня с помощью ДНК, поскольку существуют прямые потомки всех причастных к нему лиц. Книга сэра Ральфа Пейна Галлуэя «Тайна Марии Стеллы, леди Ньюборо» (Лондон, 1907) основана на её собственных показаниях и отстаивает её точку зрения. Альтернативный взгляд представлен в работе Мориса Витрака «Филипп Эгалите и мсье Кьяппини» (Париж, 1907), которая базируется на неопубликованных материалах Национального архива. Витрак стремится опровергнуть версию Марии Стеллы, предоставив алиби. Герцог и герцогиня Орлеанские не могли находиться в Модильяне в апреле 1773 года, поскольку документально подтверждено их пребывание в Париже в это время. 8 апреля герцог, согласно официальной «Gazette de France», участвовал в церемониях Страстной четверга в Версале; с 7 по 14 апреля он постоянно посещал ложу масонов, где незадолго до этого был избран великим магистром. Кроме того, первому из принцев крови было невозможно покинуть Францию без королевского разрешения, и его отсутствие несомненно было бы замечено. Наконец, роды герцогини, которые в случае королевских принцесс были полуофициальным событием, состоялись лишь 6 октября. Витрак считает настоящим отцом Марии Стеллы графа Карло Баттаглини из Римини, умершего в 1796 году бездетным; дело заключалось не в подмене ребёнка, а в обычной передаче на воспитание, чтобы избежать скандала.

Наследие

В 2017 году городской совет Модиглианы разработал программу мероприятий в память о Марии Стеллы, включающую конференции, лекции, исследования и театральную историческую драму, написанную и поставленную Л. А. Маццони с участием актеров театральной труппы Filodrammatica Berton. Сейчас на Палаццо Преторио, где предположительно произошел обмен, установлена мемориальная доска, посвященная этому событию. Она представляет собой рельеф с изображением графа и графини де Жуанвиль, а также Лоренцо и Винсенции Чиаппини, передающих младенцев друг другу.