Зарамо: Этническая группа восточной Танзании

Введение

Народность из Восточной Танзании

Народ зарамо, также известный как дзаламо или сарамо (вазарамо на суахили), — это народность банту, коренной для центрально-восточного побережья Танзании, особенно регионов Дар-эс-Салам и Пвани. Их численность оценивается примерно в 0,7 миллиона человек, при этом более 98% составляют мусульмане. Их культура и история сформировались благодаря проживанию как в городских, так и в сельских районах.

Язык

Первоначальный язык зарамо, иногда называемый кизарамо, относится к языкам банту и входит в нигеро-конголезскую семью языков. Однако в современной Танзании на нем говорит лишь небольшое число людей, а большинство населения считает суахили своим родным языком, поскольку он является языком торговли восточного побережья Африки и государственным языком Танзании.

Происхождение

По устной традиции, народ зарамо считается потомками народа шомви, возглавляемого воином-героем Пази в начале XIX века. Шомви, торговый клан, проживавший на территории нынешнего Дар-эс-Салама, подвергся нападению отколовшейся группы народа камба из Кении. Шомви обратились за помощью к воину Пази, жившему во внутренних районах. После того как Пази разгромил камба, он потребовал в качестве награды соль, ткани и другие предметы роскоши. Когда шомви не смогли выполнить его требования, они предложили ему и его семье поселиться у них на побережье, взамен получая ежегодную дань. Считается, что эта война и её последствия стали основой для формирования народа зарамо.

Исламизация

Несомненно, после восстания Маджи Маджи наступил период значительной исламской экспансии. До 1914 года народы нгиндских, зарамо и зигуа в прибрежной глубине испытали сильное влияние ислама. С тех пор регион стал преимущественно исламским, за исключением масаи, части народа бонде (имевших давнюю историю миссионерской деятельности) и, в меньшей степени, матумби. Последнее препятствие для исламизации диго на севере было устранено уничтожением лютеранских предметов культа. Когда миссионерская работа началась на юге, после того как многие мвера и макуа перестали исповедовать христианство, полигиния и другие факторы затрудняли возвращение многих новообращенных, что привело к тому, что ислам стал доминирующей религией в прибрежной зоне. К 1913 году мусульмане составляли до половины населения зарамо. Прозелитизм велся как с побережья, так и с севера от Руфиджи, где зарамо следили за церемонией посвящения мальчиков – джандо, которая внесла значительный вклад в распространение ислама. Зарамо стали практиковать исламское обрезание. Ислам в прибрежном регионе и его глубине обычно затруднял эффективность миссий. Бенедиктинцы перенесли свою деятельность вглубь страны из-за безразличия зарамо. Ресурсы для сопротивления предоставляли местные религиозные организации, такие как культ Кубандава и общество Увуксала. Однако, давние народы не всегда выступали против христианства. В 1912 году сообщалось, что лишь одиннадцать из 150–200 валиму в Узарамо могли интерпретировать Коран, а не просто читать его, и что студенты в школах Корана изучали Коран на арабском языке, не понимая его смысла. Магия и грамотность часто переплетались. Было принято читать Коран вслух целиком, чтобы почтить предков или очистить общину. Отрывок из Корана служил обычным амулетом, а разбавленные в воде чернила – обычным лекарством. Зарамо-мусульманскому иммигранту по имени Абдулрахман Саиди Мбога приписывают внедрение улучшенных сортов риса и методов орошения в Южном Паре. К 1950-м годам политическую позицию ислама стало проще определить. Он рос почти так же быстро, как и христианство, и мусульмане, казалось, стали более строго придерживаться своей религии, чем раньше. Однако, культурное сопротивление оставалось значительным. Мало зарамо-мусульман посещали мечети, а их женские ритуалы в основном оставались неисламскими. Городской ислам иногда был довольно поверхностным, особенно в Дар-эс-Саламе. Даже нгиндцы, считавшиеся мусульманами, редко совершали исламские браки.

Undoubtedly after the Maji Maji rebellion, it was a period of significant Islamic expansion. Before 1914, the Ngindo, Zaramo, and Zigua peoples in the coastal hinterland had been heavily influenced by Islam. Since then, the region has primarily become Islamic, with the exception of Maasai, some of Bonde (whom had a long history of missions), and to a lesser extent, Matumbi. The last barrier to the Islamization of the Digo in the north was eliminated by the destruction of Lutheran artifacts. When missionary work began in the south after many Mwera and Makua stopped practicing Christianity, polygynous marriages and other barriers made it difficult for many converts to return, which led to Islam becoming the coastal area's major religion. By 1913, Muslims were up half of the Zaramo population. Both from the coast and up north from the Rufiji, where Zaramo tracked the boys' jando initiation ceremony that contributed significantly to the spread of Islam, proselytizing had taken place. Zaramo started performing Islamic circumcision. Islam in the coastal region and its hinterland typically made it difficult for missions to be effective. The Benedictines relocated their operations inland as a result of Zaramo's disregard. Resources for resistance were offered by indigenous religious organizations like the Kubandwa Cult and the Uwuxala Society. Long established populations were not always opposed to Christianity, though. Only eleven of the 150–200 waalimu in Uzaramo were reported to be able to interpret the Koran rather than merely recite it in 1912, when it was claimed that students at Koran schools learned the Koran in Arabic without grasping its meaning. Magic and literacy frequently intertwined. It was customary to read the entire Koran aloud to honor ancestors or to purify a community. A passage from the Koran served as a standard amulet, and ink diluted in water served as a standard medication. A Zaramo Muslim immigrant worker named Abdulrahman Saidi Mboga is credited with introducing superior rice varieties and irrigation methods to South Pare. It is simpler to map out Islam's political stance by the 1950s. Not only was it growing almost as quickly as Christianity, but Muslims also appeared to be adhering to their religion more rigidly than before. However, a lot of cultural resistance endured. Few Zaramo Muslims frequented mosques, and their female rituals remained largely non Islamic. Urban Islam was occasionally quite superficial, notably in Dar es Salaam. Even the ostensibly Muslim Ngindo rarely performed Islamic marriage.

Колониальный период

В период британского правления в число членов-основателей Африканской ассоциации входили представители трех самых влиятельных африканских общин в Дар-эс-Саламе в 1920-х годах: маньема и зарамо. Эфенди Плантан, бывший глава сообщества экс-аскари, воспитал его секретаря, Клейста Сайкса. Мзе Суди, лидер маньема для филиала Бельгийского Конго и сын рабов, был одним из членов комитета и владел значительным домом. Два известных лидера были из народа зарамо: Рамадани Али, первый вице-президент и торговец, и Али Саиди, строительный инспектор, который в 1930-х годах служил казначеем ассоциации. Оба впоследствии стали лидерами Союза вазарамо, а Рамадани Али – королем Марини и одним из самых видных африканцев в Дар-эс-Саламе. У этих людей были совершенно иные интересы и объединяющие принципы, чем у Уоттса или Матолы. В 1930-х годах организация разделилась между сторонниками территориального альянса образованных людей и сторонниками гармонии между различными социальными классами города. Африканцами в городе управляли немцы через ливали. Британцы сначала создали Администрацию поселений, состоявшую из избранных европейцев и азиатов, прежде чем экспериментировать с рядом «родных администраций». Город был выделен в отдельный округ и разделен на шесть кварталов, каждый из которых возглавлял старейшина. Наконец, в 1941 году Администрация поселений получила подкомитет по делам коренного населения и первых африканских членов. Эти меры включали назначение старейшины зарамо главой всего поселения, создание совета из шести старейшин, каждый из которых представлял группу племен из определенного направления, и выделение города в отдельный округ. Рост населения изменил весь характер Дар-эс-Салама. Многие поселения зарамо, особенно Бугуруни, были поглощены городскими трущобами, созданными иммигрантами. Плотность населения Магомени была более чем вдвое выше, чем у ньямвези, хотя многие зарамо жили в Бугуруни на крайнем западе, который сливался с окружающим ландшафтом. Согласно исследованию 1956 года, большинство домов были построены на средства владельцев малого бизнеса или ремесленников. Также было установлено, что несколько этнических групп, таких как маньема, яо и маконде, одни из первых поселенцев города, владели значительным количеством домов. Однако примечательно, что ни шомви, ни зарамо не имели значительной недвижимости, поскольку взрывной рост Дар-эс-Салама со скромных начал охватил обе группы коренного населения. Никто всерьез не воспринимал заявления шомви и зарамо о том, что они «владеют» городом, когда они время от времени их делали. Шомви были в основном рыбаками, а зарамо, выходцы из менее развитого в образовательном отношении региона, были «глубоко интегрированы» – черта, отличавшая Дар-эс-Салам от других столиц Восточной Африки. Племенные ассоциации 1950-х годов уделяли большое внимание улучшению сельских районов в дополнение к городскому благосостоянию. Лучшим примером был Союз вазарамо. Зарамо не нуждались в ассоциации, чтобы похоронить или позаботиться о них, поскольку жили так близко к городу. Однако в Союзе вазарамо состояло около 3500 из 6500 членов племенных союзов, зарегистрированных в Дар-эс-Саламе в 1955 году. Главным приоритетом Союза было продвижение сельских районов Узарамо. По словам секретаря Союза зарамо, его целью было построение «ЕДИНСТВА, УСИЛИЯ, ВОЗВЫШЕНИЯ» вазарамо и их страны в важнейших вопросах. С этой целью Союз приобрел и эксплуатировал два грузовика для перевозки людей и сельскохозяйственной продукции между городами и сельскими районами, создал девять отделений в племенной зоне и проводил кампанию против «старых устаревших вакили», признанных правительством, вместо этого призывая к верховному вождю, который направил бы зарамо к прогрессу. Городская этническая принадлежность была не просто средством выживания, но и продуктивной попыткой создать группы, которые могли бы эффективно сотрудничать в колониальном обществе.

During the British period, the founding members of the African Association included representatives from the three most influential African communities in Dar es Salaam in the 1920s: the Manyema, and Zaramo. Effendi Plantan, the former head of the ex askari community, had raised its secretary, Kleist Sykes. Mzee Sudi, the Manyema leader for the Belgian Congo branch and the son of slave parents, was one of the committee members. He also had a significant home. Two notable leaders were from the Zaramo: Ramadhani Ali, the first vice president and a trader, and Ali Saidi, a building inspector who served as the association's treasurer during the 1930s. Both later served as leaders of the Wazaramo Union, with Ramadhani Ali serving as King of the Marini and one of the most prominent Africans in Dar es Salaam. These men had completely different interests and unifying principles than Watts or Matola did. The organisation was split throughout the 1930s between proponents of a territorial alliance of educated men and supporters of harmony between the various social classes in the city. Africans in the town were governed by the Germans via a liwali. The British first established a Township Authority made up of selected Europeans and Asians before experimenting with a number of "native administrations." The town was made into a separate district and divided into six wards, one under each elder. Finally, in 1941, the Township Authority received a native affairs sub committee and its first African members. These measures included making a Zaramo headman the chief of the entire township, establishing a council of six elders, each of whom represented a grouping of tribes from one direction, and making the town a separate district. Population increase altered Dar es Salaam's entire character. Many Zaramo settlements, particularly Buguruni, were subsumed by the shanty cities the immigrants established. Magomeni had a population density that was more than double that of Nyamwezi, although many Zaramo lived in Buguruni in the far west, which blended into the surrounding landscape. According to a survey conducted in 1956, the majority of homes were constructed using small business owners' or artists' money. It also revealed that several ethnic groups, like the Manyema, Yao, and Makonde who were among the town's first settlers, possessed a large number of homes. However, it is noteworthy that neither Shomvi nor Zaramo had much real estate because Dar es Salaam's explosive growth from humble beginnings had engulfed both native groups. Nobody took Shomvi and Zaramo seriously when they both occasionally asserted that they "owned" the town. Shomvi were primarily fishermen, while Zaramo, who came from a less developed educational region, were "very submerged"—a characteristic that set Dar es Salaam apart from the other capitals of East Africa. The trible associations of the 1950s were heavily focused on rural improvement in addition to urban welfare. The Wazaramo Union was the best illustration. The Zaramo did not require an association to bury or care for them because he lived so near to the town. However, the Wazaramo Union was home to about 3,500 of the 6,500 tribal union members who were enrolled in Dar es Salaam in 1955. Its main priority was to promote rural Uzaramo. The objective of the Zaaramo Union according to its secretary, was to construct the "UNITY, BESTIR LIFT UP", of the Wazaramo and their country in the essential matters. To this end, it purchased and operated two lorries to transport people and agricultural produce between towns and rural areas, established nine branches in the tribal area, and campaigned against "the old out of date Wakilis" recognized by the government, urging instead a paramount chief to guide the Zaramo toward progress. Urban ethnicity was not just a means of survival, but also a productive effort to forge groups that could work well together in colonial society.

Общество

Термин "зарамо" в научных исследованиях также обозначает макроэтническую группу. Более широкая группа зарамо состоит из собственно зарамо, но включает в себя ряд связанных народов, таких как кагуру, квере, куту, ками, сагара, лугуру, нгулу и видунда. Большинство народов Танганьики придерживались патрилинейной системы, однако есть признаки того, что многие из них ранее были матрилинейными. Некоторые из этих матрилинейных народов, такие как зарамо, лугуру, мвера и маконде, смогли выжить на юго-востоке, где распространение мухи цеце, возможно, препятствовало приобретению мужчинами скота для передачи своим сыновьям. Общество зарамо исторически подвергалось набегам работорговцев и работорговле со стороны суахили-арабских торговцев Занзибара. Для противостояния этим преследованиям они возводили укрепленные поселения-фортификации. История общества зарамо на протяжении долгого времени находилась под влиянием прибрежного взаимодействия между арабским, персидским и африканским населением, характерным для Восточной Африки, начиная с VIII века. В колониальную эпоху влияние оказывалось в результате контакта между африканским населением, арабскими торговцами-посредниками суахили и европейскими державами, однако в целом это лишь укрепило более старую модель социальной стратификации, основанную на рабовладении. По словам Элке Штокрайтер, профессора истории, специализирующейся на Африке, рабы, захваченные у народа зарамо и других этнических групп, таких как яо, маконде и нямвези с материка, и привезенные в прибрежный регион Танзании и Занзибар, стремились к социальной интеграции и пытались уменьшить пренебрежительное отношение рабовладельцев, принимая и адаптируя ислам в XIX веке. Обращение в ислам среди прибрежных зарамо началось в XIX веке. Эти исторические события, как отмечает Штокрайтер, оказали влияние на политику и межэтнические отношения в Танзании в XX веке.

Введение

Для юношей народа зарамо ритуалы инициации необходимы, чтобы стать полноправными членами взрослого общества. Эти ритуалы обычно проводятся в период полового созревания и при первой менструации у девушек.

Самцы

Мужская церемония называется нхулу или «становление». Процесс инициации происходит в сухой сезон и примерно раз в три года. У каждого новобранца, мвали, есть назначенный наставник, мхунга, который руководит молодыми людьми во время обрезания, обучает знанию и практике сексуальных отношений народа зарамо. После обрезания мвали приводят в кумби, где их обучают, и им не разрешают купаться в течение двух недель. Когда мвали разрешают снова купаться, их матери в деревне устраивают деревенский танец – мбига. Через восемь дней мвали возвращаются в деревню, и их наставники сжигают кумби и все, что связано с инициацией. Мвали теперь являются полноправными членами общества и празднуют это танцем млао – танцем выхода в свет. Ритуалы, связанные с женской инициацией, проводятся для защиты и усиления женской силы и плодородия девушки. У девушки есть репродуктивный цикл в обществе, который начинается с первой менструации, продолжается через инициацию, брак, рождение детей и, наконец, завершается половым созреванием внуков, после чего ее репродуктивный цикл заканчивается. Девочка-новичок, также называемая мвали, изолируется в доме своей матери на срок от двух недель до одного года. Ранее в документах указывалось, что в прошлом этот процесс мог занимать до пяти лет.

Внешний вид

Мвана хити обычно изготавливаются из дерева, однако некоторые традиции народа Зарамо утверждают, что их следует делать из калабасов, поскольку калабасы являются символами плодородия. Размеры мвана хити варьируются, в среднем около 10 сантиметров. Они могут изображать ребенка, женщину с ребенком или мвали. Мвана хити – это цилиндрические фигуры с изображением головы и туловища примерно одинакового размера, обычно без рук, ног или половых органов. Часто присутствуют грудь и пупок, а также волосы. Лицевые черты простые и абстрактные, иногда отсутствуют. Эти фигуры могут быть украшены металлом (если есть волосы) или белыми бусинами в качестве украшений. Мвали должна относиться к мвана хити как к своему ребенку, купать его, смазывать маслом, причесывать волосы (причесываясь при этом в том же стиле, что и мвали) и кормить. Если она не выполнит эти материнские обязанности, ей могут отказать в плодовитости в будущем. Плодовитость высоко ценится в культуре Зарамо, поскольку дети рассматриваются как экономические и культурные цели, необходимые для процветания и сохранения наследия. Традиционная практика Мганга, или целителя, наряду с мусульманскими священнослужителями, предлагающими услуги божественных исцелителей, остается популярной среди малообеспеченных общин Зарамо. Народ Зарамо – это оседлые земледельцы, занимающиеся также скотоводством и рыболовством, но многие из них работают мигрантами в столице Танзании и туристических центрах, считая торговлю, или биашара, своей профессией. Они живут в пангонах – лачугах, сгруппированных в деревни. Они выращивают основные продукты питания, такие как рис, просо, кукуруза, сорго и маниока, а также товарные культуры, такие как кокосовые орехи, бобовые, кешью, ананасы, апельсины и бананы.

Коме Штаф

Традиционные посохи коме – это высокие посохи, изготовленные из черного дерева (мпинго), украшенные резьбой с изображениями животных и людей (женщин). Фигурки мвана хити часто использовались в качестве верхнего декора до обретения Танзанией независимости. Посохи коме обычно символизируют власть вождей, и поэтому уменьшение их количества напрямую связано с ослаблением власти вождей в Танзании.

Использование

К середине XX века большая часть керамики народа зарамо состояла из изделий местного производства и импорта из Европы, Японии и Индии. Основу керамики зарамо составляют керамические водоносные горшки, а также глиняные горшки, кастрюли и посуда для приготовления пищи. Керамика обычно изготавливается для использования на кухне, что определяет два основных типа/назначения: сосуды для жидкостей (с узким горлом) и сосуды для приготовления и подачи пищи (с открытым и изогнутым краем). Блюда для приготовления пищи могут иметь диаметр от 5 до 12 дюймов и высоту от 2 до 3 дюймов, как правило, с открытым, расширяющимся краем. Обычные кухонные горшки называются чунгу, а блюда, предназначенные специально для жарки, – каанго или кикаанго (в зависимости от размера), а небольшие чаши – бакули. Четезо или Китезо – это неглубокие блюда, предназначенные для установки на постаменты святилищ для подношений благовоний. Мтунги – это большие горшки, иногда достигающие 2 футов в высоту, которые изготавливаются специально для хранения воды для купания и питья; в каждом доме обычно есть два таких сосуда, по одному для каждой цели. Иногда мтунги заменяют ведрами или масляными бочками, поскольку промышленные изделия более долговечны, хотя и хуже сохраняют воду прохладной. У мтунги более хрупкое горло, склонное к трещинам и сколам. Существенной разницы между керамикой для повседневного использования и керамикой для ритуалов, таких как церемониальное омовение мвали, целительные ритуалы и подношения на могилах, нет. Для повседневных нужд может использоваться обычная керамика, хотя для многих церемоний требуется новая посуда.

Процесс

Большинство гончаров в культуре Зарамо – женщины, которых называют фунди ва куфиньянга или «мастера изготовления керамики». Гончарное дело рассматривается как занятие, дополняющее сельскохозяйственные и домашние обязанности, возложенные на женщин. В отличие от большинства регионов Африки, женщины Зарамо не продают свою керамику на рынках, а работают по системе заказов/комиссий. Любая женщина может выбрать заняться гончарством, однако многие обучаются у старших родственниц в период мвали – время, когда девочек держат в уединении дома и обычно учат домашним навыкам. Гончарное дело – физически тяжелый труд, и именно поэтому женщины часто прекращают им заниматься. Качественная глина – важнейший элемент керамики Зарамо, и многие гончары предпочитают смешивать несколько видов глины для достижения максимальной прочности при обжиге. Гончарный круг не используется; вместо этого применяются техники «щипки» (обычно для небольших сосудов) и спиральная лепка (обычно для больших сосудов). После формовки изделия сушат в течение 2–7 дней, а затем обжигают не в печи, а на дровяном костре. Сосуды помещают поверх огня, а сверху добавляют дрова и растительный материал. Обжиг длится 2–3 часа. Если керамику необходимо раскрасить, это делается сразу после обжига.

Окончание и украшение

Корпуса сосудов полируются семенами, металлом, камнями или ракушками, а горлышки и края сглаживаются листьями или бумагой. Цвет добавляется сразу после обжига и преимущественно представлен красным и черным. Красный пигмент изготавливается либо путем кипячения растения мзингифури (в которое затем погружают сосуд), либо нагреванием семян травы китахоймсе (которые превращаются в твердую массу и ею натирают только что обожженный сосуд для переноса пигмента). Черный пигмент получают из порошка коры дерева (обычно манго) смешанного с водой или цитрусовым соком. В культуре Зарамо орнамент на керамике ценится, но не является обязательным. Декор выполняется либо в технике насечки (с использованием стеблей проса, бамбука или ракушек), либо росписью. Крышки, или фунико, не насекаются, а только расписываются. Биики – это инструменты, похожие на гребни, предназначенные для создания параллельных насечек. Все украшения, выполненные насечкой, называются марембо или мапамбо, но существуют отдельные названия для других узоров, таких как huku na huku (зигзаг), mistari (вертикальные линии) и ukumbuo (горизонтальные линии).

Использование

Корзинное плетение – широко распространенная практика в культуре народа зарамо и в Танзании, которую можно разделить на несколько типов. Пакача – это корзины, которые изготавливаются всего на один-два дня. Они плетутся из свежих пальмовых листьев и часто используются для переноски небольшого количества вещей или товаров, будь то в путешествии или на рынке. Это одноразовые корзины, которые делают обычные люди, а не специалисты. Тенга – это более крупные и прочные версии пакача. Они предназначены для переноски тяжелых грузов, поэтому их плетут из бамбука, а не из пальмовых листьев. Унго (подносы для еды и веялки) и кикота (небольшие сосуды для пива) также изготавливаются из бамбука, но он сплетается более плотно. Кава – это украшенные крышки для еды, сделанные из диких финиковых пальм, называемых мкинду. Их часто украшают суахили пословицами, изображениями фруктов, овощей и цветов. Похожими на кава являются веера, называемые випепео. К видам ковриков относятся: мкека (большие прямоугольные коврики для сидения), мсала (овальные коврики для молитвы), джамви (большие, прочные коврики для покрытия веранд), витанга (меньшие овальные версии джамви) и кумба (материал для плетения заборов и стен).

Процесс

Корзины создаются в основном из бамбука, листьев пальмы двара и листьев финиковой пальмы. Растительные волокна затем переплетаются в различные виды плетения, такие как джичо ла куку – «глаз курицы», пача – «перекресток» и виниота – «звезды». После того, как растительные волокна сплетены в длинные полосы, их сшивают вместе, чтобы придать корзине нужную форму. Раньше корзины сшивали кокосовыми волокнами, но сегодня чаще используют шпагат или пластик из мешков. Многие корзины остаются естественного цвета, хотя некоторые окрашиваются. Если корзины окрашиваются, то обычно в черный или красно-оранжевый цвет, получаемый из корней растения мдаа или ягод мзингефури соответственно. Для изготовления корзин требуются лишь нож для очистки и игла или шило. Хотя научиться плести корзины может любой, обычно этому учат в семье. Мастеров плетения корзин называют фунди кусука. Как и гончарное дело, плетение корзин считается подработкой. Обычно мужчины занимаются плетением из бамбука, а женщины – из пальмовых листьев. Украшением корзин обычно занимаются мужчины.

Известные люди из наследия Зарамо

Кимбамандка (fl. XIX век) Танзанийский охотник на слонов, воин, пази (вождь) народа зарамо.