Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Бухарский политик (1896–1938)
Bukharan politician (1896–1938)
Файзулла Убайдуллаевич Ходжаев (, ; Файзулла Убайдуллаевич Ходжаев) был бухарским политиком, занимавшим пост первого главы Бухарской Народной Советской Республики, которая впоследствии вошла в состав Узбекской Советской Социалистической Республики.
Fayzulla Ubaydullayevich Xoʻjayev (, ; Файзулла Убайдуллаевич Ходжаев) was a Bukharan politician that served as the first head of the Bukharan People's Soviet Republic, which would later form part of the Uzbek Soviet Socialist Republic.
Ранние годы
Родился в 1896 году в семье богатых торговцев в городе Бухара, Эмирате Бухарском. Его отец отправил его в Москву в 1907 году. Там он осознал огромную пропасть между современным европейским обществом и технологиями и древними, закостеневшими традициями его родины. Его отец умер в 1912 году. В 1916 году он присоединился к пантюркистскому движению джадидов и к единомышленникам-реформаторам, а на средства отцовского состояния основал Партию молодых бухарцев. В марте 1918 года, после того как большевики успешно установили советскую власть в Коканде, Ходжаев предпринял попытку сформировать правительство Молодой Бухары, с эмиром Бухарским в качестве номинального главы. Несколько дней казалось, что они добились успеха и фактически взяли эмира в плен, но в своих мемуарах, написанных позднее, Ходжаев признал, что он и его соратники-революционеры были "наивны" и недооценили влияние духовенства и силу сил, верных старому режиму. В последовавшей реакции были убиты тысячи сторонников Молодых бухарцев. Ходжаев бежал в Ташкент и был приговорён к смертной казни заочно. Вернуться он смог лишь после бегства эмира Бухарского в сентябре 1920 года, после того как Красная армия свергла его администрацию 2 сентября 1920 года, бомбардировала город Бухару и заняла его.
Xoʻjayev was born into a family of wealthy traders in the City of Bukhara, Emirate of Bukhara in 1896. He was sent to Moscow by his father in 1907. There he realized the tremendous gap between contemporary European society and technology, and the ancient, tradition bound ways of his homeland. His father died in 1912. He joined the Pan Turkist Jadid movement of like minded reformers in 1916, and, with his father's fortune, established the Young Bukharan Party. In March 1918, after the Bolsheviks had successfully established Soviet rule in Kokand, Xoʻjayev led an attempt to form a Young Bukharan government, with the Emir of Bukhara as a figurehead. For a few days, it appeared that they had succeeded, and had the Emir as a virtual prisoner, but in his account, written later, Xoʻjayev admitted that he and his fellow revolutionaries had been "gullible" and had underestimated the influence of the clergy and the strength of forces loyal to the old regime. In the resulting reaction, thousands of supporters of the Young Bukharans were killed. Xoʻjayev escaped to Tashkent and was sentenced to death in his absence. He was able to return only after the Emir of Bukhara fled in September 1920 after the Red Army had overthrown his administration on 2 September 1920, bombed the city of Bukhara and occupied it.
Годы правления
После вступления в Коммунистическую партию России в июле-августе 1920 года, в возрасте 24 лет, Файзулла Ходжаев был назначен председателем Совета народных назиров (то есть главой правительства) Бухарской Народной Советской Республики в сентябре 1920 года. Во время своего пребывания в должности он едва избежал покушения, организованного лидером восстания Басмачи Энвером-пашой. Бухарская Республика была временно признана независимым государством советским правительством в Москве, которое направило посла и "советников" для поддержки правительства Ходжаева. Один из российских дипломатов, Александр Бармин, вспоминал:
After joining the Russian Communist Party about July–August 1920, at the age of 24, Fayzulla Xoʻjayev was appointed Chairman of the Council of People's Nazirs (i. e. head of government) of the Bukharan People's Soviet Republic in September 1920. During his term, he barely escaped assassination by Basmachi Revolt leader Enver Pasha. The Bukharan Republic was temporarily recognised as an independent state by the Soviet government in Moscow, who sent an ambassador and 'advisers' to support Xoʻjayev's government. One of the Russian diplomats, Alexander Barmine, recalled:
"Новое правительство продолжало свою работу точно так же, как правительства Бухары на протяжении столетий. Я видел назира, или министра, сидящего на ковре и диктующего указы писцу, который записывал их древнеперсидскими символами на доске, положенной на колени. Файзулла Ходжаев, которого называли "Лениным узбеков", был невысокого роста, жилистым и полон неугасаемой энергии, несмотря на малярию, которая часто придавала его лицу зеленоватый оттенок. Он любил жизнь и мог весело смеяться даже под тяжелейшим бременем работы. Он хорошо знал свой народ, был прекрасным оратором и пользовался большой любовью."
The new government carried on its work in exactly the same way that governments of Bukhara had for hundreds of years. I would see a Nazir, or minister, squatting on a carpet and dictating decrees to a scribe, who would write them in old Persian characters on a board balanced on his knees. Fayzulla Xoʻjayev, called the "Lenin of the Uzbeks" was small, wiry, and full of consuming energy, in spite of the malaria which often gave his face a greenish tinge, He enjoyed life, and could laugh gaily beneath a crushing load of work. He knew his people, was a great orator, and was much loved.|
С реорганизацией Советской Центральной Азии в новую Узбекскую Советскую Социалистическую Республику и после чистки подозреваемых узбекских националистов в 1923–1924 годах, 5 декабря 1924 года Ходжаев стал председателем Революционного комитета Узбекской ССР – в этот момент он был признан главой правительства, – а затем 17 февраля 1925 года стал председателем Совета народных комиссаров Узбекской Советской Социалистической Республики. 21 мая 1925 года он стал одним из председателей Центрального исполнительного комитета СССР после официального принятия Узбекской ССР в состав СССР. Однако Ходжаев выступал против жесткого контроля Иосифа Сталина, особенно в вопросе монокультуры хлопка. Хотя он сохранил свой пост главы правительства, с 1929 года его влияние и доступ в Москву были затмены Акмалом Икрамовым, первым секретарем узбекской коммунистической партии. В отличие от Икрамова, Ходжаев так и не был избран в Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза.
With the reorganization of Soviet Central Asia into the new Uzbek Soviet Socialist Republic and after the purge of suspected Uzbek nationalists in 1923–1924, on 5 December 1924, Xoʻjayev became Chair of the Revolutionary Committee of the Uzbek SSR – at which time he was recognized as the head of government – and then on 17 February 1925, he became Chair of the Council of People's Commissars of the Uzbek Soviet Socialist Republic. Then on 21 May 1925, he became one of the chairmen of the USSR Central Executive Committee once the Uzbek SSR was officially accepted into the USSR. However, Xoʻjayev opposed Joseph Stalin's heavy handed control, particularly in the matter of cotton monoculture. Although he retained his post as head of government, from 1929 his influence and access to Moscow was eclipsed by Akmal Ikramov, the First Secretary of the Uzbek communist party. Unlike Ikramov, Xoʻjayev was never elected to the Central Committee of the Communist Party of the Soviet Union
Последние годы
В июне 1937 года, хотя Ходжаев формально оставался главой правительства Узбекистана, он бросался в глаза своим отсутствием на Седьмом съезде Коммунистической партии Узбекистана. Его даже не избрали делегатом. 27 июня, спустя десять дней после завершения съезда, он был снят с должности. К 9 июля 1937 года он был арестован. В сентябре в Ташкент прибыл член Политбюро Андрей Андреев, чтобы развернуть в Узбекистане Большой террор, и 8 сентября он и еще семеро были объявлены "врагами народа". По словам Эндрю Д.У. Форбса, Ходжаева также обвинили в том, что он похоронил своего умершего брата в соответствии с исламскими обрядами. В марте 1938 года Ходжаев и Икрамов предстали перед судом в Москве в рамках процесса "Двадцать один". Несмотря на обвинения в совместных действиях, их враждебность была очевидна в зале суда, где каждый обвинял другого во лжи. Ходжаев "признался", что в начале 1920-х годов состоял в тайном пантюркском обществе "Милли Иттиход" (Национальное объединение), которое стремилось сохранить Бухарскую республику как независимое буферное государство между Россией и Британской империей, что он выступал против разделения Туркестана на четыре отдельные советские республики, в том числе Узбекистан, и против решения, принятого в Москве в рамках Первого пятилетнего плана, о создании хлопковой монокультуры в Ферганской долине Узбекистана, а также о связи с правой оппозицией. Он был приговорен к смертной казни и расстрелян 13 марта 1938 года. Похоронен на кладбище "Коммунарка" в Москве.
In June 1937, Xoʻjayev, though still nominally head of the Uzbek government, was conspicuously absent when the Uzbek Communist Party held its Seventh Congress. He was not even elected a delegate. On 27 June, ten days after the congress ended, he was removed from office. He was arrested by 9 July 1937. In September, a member of the Politburo, Andrey Andreyev arrived in Tashkent to bring the Great Purge to Uzbekistan, and on 8 September and seven others were denounced as "enemies of the people". Andrew D. W. Forbes writes that Xoʻjayev was also "accused of having buried his dead brother according to Islamic rites". In March 1938, Xoʻjayev and Ikramov were both arraigned at the Trial of the Twenty One in Moscow. Though accused of acting together, their hostility was apparent in the courtroom, with each accusing the other of lying. Xoʻjayev "confessed" that in the early 1920s he had been a member of a secret pan Turkic society, Milli Ittikhad (National Unification) that wanted to preserve the Bukharan Republic as an independent buffer state, between Russia and the British Empire, that he had opposed the breakdown of Turkestan into four separate Soviet republics, of which Uzbekistan was one, and opposed the decision made in Moscow as part of the First five year plan to create a cotton monoculture in Uzbekistan's Ferghana Valley, and to being linked to the Right Opposition. He was sentenced to death, and executed on 13 March 1938. He was buried at Kommunarka Cemetery in Moskva.
Наследие
Официально реабилитированный в 1966 году, он остаётся противоречивой фигурой в современном Узбекистане. В современном Узбекистане ему посвящено немного памятников, и хотя дом его отца в Бухаре сохранился как памятник (музей-дом Файзуллы Ходжаева), он представлен как "Дом состоятельного местного купца", с крайне незначительным упоминанием самого Ходжаева.
Officially rehabilitated in 1966, he remains a controversial figure in modern Uzbekistan. There are few monuments to him in modern Uzbekistan, and although his father's house in Bukhara is preserved as a monument (Fayzulla Xoʻjayev house museum), it is styled as "House of a Wealthy Local Merchant", with very little emphasis on Xoʻjayev himself.