Либертас Шульце-Бойзен: Аристократка и участница Сопротивления

Введение

Немецкая аристократка и участница движения Сопротивления Либертас "Либс" Шульце-Бойзен, урождённая Либертас Виктория Хаас Хейе (20 ноября 1913 года, Париж – 22 декабря 1942 года, тюрьма Плоцензее) была немецкой прусской дворянкой, вступившей в ряды Сопротивления нацистскому режиму. С начала 1930-х до 1940 года Шульце-Бойзен пыталась построить литературную карьеру, начав с должности пресс-офицера, а затем работая писателем и журналистом. Изначально испытывавшая симпатии к нацистам, она переменила свои взгляды после знакомства и замужества с офицером Люфтваффе Харро Шульце-Бойзеном. Благодаря своему аристократическому происхождению Шульце-Бойзен поддерживала контакты с представителями различных слоёв немецкого общества. Начиная с 1935 года, она использовала своё положение для вербовки людей с левыми взглядами в дискуссионные группы, которые она организовывала в своей квартире и квартире Харро, стремясь повлиять на их участников. В ходе этих дискуссий росло сопротивление нацистскому режиму, и к 1936 году она и Харро начали активно бороться с нацистами. В начале 1940-х годов, работая цензором в Немецком институте документального кино, Шульце-Бойзен начала документировать зверства, совершённые нацистами, используя фотографии военных преступлений, присылаемые солдатами из оперативной группы "Зондербехандлунг" в Институт кино. К 1940 году супруги установили контакт с другими берлинскими антифашистскими группами Сопротивления и начали с ними сотрудничать. Наиболее важной из них была группа, возглавляемая Арвидом Харнаком. С апреля 1941 года их подпольная группа Сопротивления превратилась в шпионскую сеть, поставлявшую военную и экономическую разведку в Советский Союз. Эта организация получила название "Красный оркестр" ("Rote Kapelle") в Абвере. Шульце-Бойзен была полностью осведомлена о шпионской деятельности мужа и стала одним из его самых активных агентов, работая курьером, автором подрывных памфлетов и вербовщиком. В отсутствие Харро она исполняла обязанности руководителя группы. Когда в августе 1942 года Харро был арестован гестапо, она предприняла отчаянную попытку уничтожить улики их деятельности и предупредить других членов группы, но это не увенчалось успехом. Шульце-Бойзен была арестована в сентябре 1942 года, через месяц после ареста Харро, и оба были казнены в тот же день в тюрьме Плоцензее.

German aristocrat and resistance fighter

Libertas "Libs" Schulze Boysen, born Libertas Viktoria Haas Heye (20 November 1913, Paris – 22 December 1942, Plötzensee Prison) was a German Prussian noblewoman, who became a resistance fighter against the Nazis. From the early 1930s to 1940, Schulze Boysen attempted to build a literary career, first as a press officer and later as a writer and journalist. Initially sympathetic to the Nazis, she changed her mind after meeting and marrying Luftwaffe officer Harro Schulze Boysen. As an aristocrat, Schulze Boysen had contact with many different people in different strata of German society. Starting in 1935, she utilized her position to recruit left leaning Germans into discussion groups which she hosted at her and Harro's apartment, where they sought to influence her guests. Through these discussions, resistance to the Nazi regime grew, and by 1936, she and Harro began to actively resist the Nazis. During the early 1940s, whilst working as a censor for the German Documentary Film Institute, Schulze Boysen began to document atrocities committed by the Nazis from photographs of war crimes forwarded by soldiers of the Sonderbehandlungen task force to the Film Institute. By 1940, the couple came into contact with other Berlin based anti fascist resistance groups and collaborated with them. The most important of these was run by Arvid Harnack. From April 1941, their underground resistance group became an espionage network that supplied military and economic intelligence to the Soviet Union. That organisation became known as the Red Orchestra ("Rote Kapelle") by the Abwehr. Schulze Boysen was fully aware of her husband's espionage activities and became one of his most active agents, working as a courier, a writer of seditious pamphlets and a recruiter for the group. When Harro was not present she deputised as the groups leader. When her husband was arrested in August 1942 by the Gestapo, she made a valiant attempt to destroy evidence of their work and warn other members of the group, but it was to no avail. Schule Boysen was arrested in September 1942, a month after her husband Harro, and both were executed on the same day in Plötzensee Prison.

Жизнь

Либертас Шульце Бойзен была младшим из трех детей. Ее отцом был Отто Людвиг Хаас Хейе (1879–1959), уроженец Гейдельберга, кутюрье, работавший с аристократией, а ее матерью – известная пианистка Виктория Ада Астрид Агнес графиня цу Эйленбург (1886–1967), принцесса Эйленберг и Гертефельд. Родители Либертас поженились 13 мая 1909 года в замке Либенберг и некоторое время жили в Лондоне и Париже. Они были протестантами и считали важным дать своим детям религиозное воспитание. Несмотря на это, Либертас не стала глубоко религиозной, хотя во многих ее ранних стихотворениях и поздних письмах прослеживаются христианские мотивы. Ее сестрой была графиня Оттора Мария Дуглас-Реймер (1910–2001), вышедшая замуж за графа Карла Людвига Дугласа (1908–1961), шведского дипломата. У них было четверо детей: граф Густав Арчибальд Сигварт Дуглас (1938–2023), биржевой брокер, принцесса Елизавета Кристина Дуглас (род. 1940), Розита Спенсер-Черчилль, герцогиня Мальборо (род. 1943), художница, и их младший сын Карл Филипп Мортон, инженер-строитель. Старший брат Либертас, Йоханнес Хаас Хейе (1912–2008), был журналистом и дипломатом. Ее мать была известна как "Тора" и происходила из старинного прусского дворянского рода. Она была младшей из восьми детей прусского дипломата и композитора принца Филиппа цу Эйленбурга и шведской графини Августы, принцессы Эйленбургской. Филипп цу Эйленбург был близким другом кайзера Вильгельма Фридриха Людвига и его шведской жены Августы графини Сандельс (1853–1941). По слухам, Эйленбург и Вильгельм I были любовниками. Эти утверждения были опубликованы в серии статей влиятельного журналиста Максимилиана Хардена в берлинских газетах между 1907 и 1909 годами. Скандал длился так долго, что получил название "Дело Эйленбурга". В 1921 году, когда Либертас было восемь лет, ее родители развелись (что было необычно для того времени), а ее дед умер. Либертас провела часть своего детства в поместье Эйленбургов, замке Либенберг (недалеко от Берлина). Сначала ее обучала гувернантка. В 1922 году она начала посещать школу в Берлине, живя с отцом, который возглавлял отдел моды в Музее прикладного искусства (Kunstgewerbemuseum). Позже, летом 1924 года, за ней присматривала коллега ее отца, художница Валери Вольфенштейн, во время пребывания в Швейцарии, где Либертас научилась рисовать. С 1926 по 1932 год Шульце Бойзен училась в школах-интернатах в Париже, Лондоне и Швейцарии.

Libertas Schulze Boysen was the youngest of three children. Her father was the Heidelberg born Otto Ludwig Haas Heye (1879–1959), couturier to the aristocracy, and her mother was noted pianist Viktoria Ada Astrid Agnes Gräfin zu Eulenburg (1886–1967), Princess of Eulenberg and Hertefeld. Libertas's parents married in Schloss Liebenberg on 13 May 1909 and lived for a time in London and Paris. They were Protestants who believed in providing a religious foundation for their children. Despite her upbringing, Libertas never became overtly religious, although many of her early poems and later letters show Christian roots. Her sister was Countess Ottora Maria Douglas Reimer (1910 2001), who married Count Carl Ludvig Douglas (1908 1961), a Swedish diplomat. The couple had four children: Count Gustav Archibald Sigvart Douglas (1938–2023), a stockbroker, Princess Elisabeth Christina Douglas (b. 1940), Rosita Spencer Churchill, Duchess of Marlborough (b. 1943), an artist, and their youngest son, Carl Philipp Morton, a civil engineer. Libertas's older brother, Johannes Haas Heye [de] (1912 2008), was a journalist and diplomat. Her mother was known as "Thora"—spelled "Tora"—and came from an old Prussian noble family. She was the youngest of the eight children of the Prussian diplomat and composer Prince Philipp zu Eulenburg and Swedish former Countess Augusta, Princess of Eulenburg. Philipp zu Eulenburg was a close friend of Kaiser Wilhelm Friedrich Ludwig and his Swedish wife, Augusta Gräfin Sandels (1853–1941). Eulenburg and William I were allegedly lovers. This allegation was published as a series of articles by influential journalist Maximilian Harden in the Berlin newspapers between 1907 and 1909. It ran so long that it became known as the Eulenburg affair. In 1921, when Libertas was eight years old, her parents divorced (unusual at the time) and her grandfather died. Libertas spent part of her childhood at Eulenburg's country estate, Liebenberg Castle (near Berlin). She was taught initially by a governess. In 1922, she began attending a school in Berlin while living with her father, who headed the fashion department of the Kunstgewerbemuseum. Later, a co worker of her father (artist Valerie Wolffenstein) supervised her during a summer in Switzerland in 1924, where Libertas learned to draw. Between 1926 and 1932, Schulze Boysen was sent to be educated at boarding schools in Paris, London and Switzerland.

Образование

В 1932 году Шульце Boysen закончила Абитур в женской школе в Цюрихе, после чего провела 9 месяцев в Ирландии и Великобритании. Вернувшись в январе 1933 года, Шульце Boysen стала свидетельницей нацистской факельной процессии, которая прошла мимо рейхсканцелярии. Хотя она не до конца понимала новое и влиятельное немецкое молодежное движение, оно произвело на нее достаточно сильное впечатление, чтобы в марте 1933 года вступить в нацистскую партию под номером 1 551 344 и одновременно в Союз немецких девушек (нем. Bund Deutscher Mädel).

Как пресс-офицер

В мае того же года Шульце Boysen переехала в Берлин после того, как была принята на работу в кинокомпанию Metro Goldwyn Mayer (MGM) в качестве пресс-атташе. Ее обязанности заключались в написании рецензий для информирования средств массовой информации и общественности о новых кинопремьерах. Весной 1933 года киностудия уволила всех своих еврейских сотрудников, что привело к нехватке кадров и открыло возможности для нееврейских работников. Первоначально Либертас работала над пресс-материалами для американских фильмов «Сыновья пустыни» и «Танцующая леди», оба из которых имели мгновенный успех. В мае 1933 года, когда студия начала ощущать последствия нацистской цензуры, ей пришлось отказаться от сценария Германа Манкевича «Безумный пес Европы» – фильма, призванного осветить ухудшающееся положение евреев в Германии в то время. Позже Манкевич написал сценарий к фильму «Гражданин Кейн». В апреле 1934 года Либертас познакомилась с Харро Шульце Boysen, когда они оба плавали на Ванзее. Харро Шульце Boysen был издателем леволиберального журнала Der Gegner («Противник») в период с 1932 по 1933 год. Журнал был закрыт после его ареста штурмовиками в апреле 1933 года. Его жестоко избили, он потерял половину уха и был освобожден только благодаря влиянию своей матери. Помимо увечья уха, нападение повредило почки Харро. Его еврейский друг Генри Эрлангер, арестованный в то же время, не пережил избиения. Харро привык собирать своих коллег из Der Gegner вместе с другими друзьями и коллегами для дружеских вечеров в своей квартире, во время которых они обсуждали философские и политические вопросы дня. Чтобы защитить себя от преследований, пара окружила себя группой политически принципиальных друзей, которые были левыми антифашистами, среди которых были художники, пацифисты и коммунисты. В октябре 1934 года супруги стали жить вместе в квартире на Хоэнцоллерндамме, в районе Вильмерсдорф Берлина. 15 января 1935 года Шульце Boysen отправилась на шестимесячную добровольную работу в Рейхский трудовой службу для женской молодежи (Freiwilligen Arbeitsdienst für die weibliche Jugend) недалеко от Глиндоу, близ Потсдама. 18 июля 1935 года она завершила шестимесячную добровольную службу и вернулась к работе в MGM. Ее отсутствие энтузиазма к добровольной службе было настолько велико, что она решила написать книгу, которая была бы предельно честной, описывающую ежедневную борьбу за самореализацию, положение женщин в обществе и борьбу за идеалы. Она передала рукопись писателю Эрнсту фон Заломону, другу семьи, работавшему в издательстве Rowohlt, для рецензирования. Заломон считал, что книга достаточно хороша для публикации, но сомневался, разрешит ли это Рейхская трудовая служба. Rowohlt хотел опубликовать ее именно по этой причине. Либертас намеревалась представить рукопись на рассмотрение в Рейхскую трудовую службу, но неизвестно, произошло ли это на самом деле. Заломон больше не получал никакой информации по этому вопросу. Характер ее работы в MGM – утомительный цикл продвижения фильмов и цензуры – вызывал у Либертас беспокойство. Начиная с июля 1935 года, Шульце Boysen начала работать в журнале Харро «Воля к империи» (Wille zum Reich) в качестве редактора и переводчика. Журнал освещал культурные и политические вопросы, но с целью подрыва нацистского движения посредством собственных тем. В августе 1935 года Министерство авиации (Luftfahrtministerium) разрешило Харро посетить серию лекций о Лиге Наций в Женеве, и Либертас сопровождала его. По дороге домой пара остановилась в замке Музо, чтобы посетить последний дом австрийского поэта и романиста Райнера Марии Рильке и его могилу. Весной 1936 года Шульце Boysen подала заявление о выходе из нацистской партии, направив прошение об отставке в рейхсleitung NSDAP в Мюнхене.

In May of the same year, Schulze Boysen moved to Berlin after being hired by the motion picture company Metro Goldwyn Mayer (MGM) as a press officer. The position consisted of writing reviews to inform the media and public about new cinematic releases. During the spring of 1933, the film studio had sacked all its Jewish employees, leaving it short staffed and making openings for non Jewish workers. Initially, Libertas worked on press copy for the American films Sons of the Desert and Dancing Lady, both of which were immediate successes. In May 1933, when the studio started to feel the effects of Nazi censorship, it was forced to drop Herman Mankiewicz's screenplay The Mad Dog of Europe, a film meant to illuminate the worsening treatment of Jews in Germany at that time. Mankiewicz would later go on to write the screenplay for Citizen Kane. In April 1934, Libertas met Harro Schulze Boysen while they were both sailing on the Wannsee. Harro Schulze Boysen had been the publisher of the left liberal magazine Der Gegner (English: "The Opponent") between 1932 and 1933. It was closed down when he was arrested by the Sturmabteilung in April 1933. He was badly beaten and lost half his ear, and was only released due to the influence of his mother. Besides the mutilation of his ear, the attack left Harro with damaged kidneys. His Jewish friend Henry Erlanger, who was arrested at the same time, did not survive the beating. Harro was in the habit of bringing his work friends from Der Gegner together with his other friends and colleagues for social evenings in his apartment, during which they discussed philosophical and political questions of the day. To protect themselves from persecution, the couple surrounded themselves with a group of politically incorruptible friends who were left leaning anti fascists, among them artists, pacifists and communists. In October 1934, the couple moved in together to an apartment in Hohenzollerndamm, in the Wilmersdorf district of Berlin. On 15 January 1935, Schulze Boysen left to join the Reich Labour Service for female youth (Freiwilligen Arbeitsdienst für die weibliche Jugend) for six months' voluntary work near Glindow, close to Potsdam. On 18 July 1935, she completed her six months of voluntary service, she returned to work at MGM. Her lack of enthusiasm for her voluntary service was such that she decided to write a book that was brutally honest, that described the daily fight for assertion, the status of women in the community and the fight for ideals. She submitted the manuscript to the writer Ernst von Salomon, a family friend who worked at the Rowohlt publishing house for review. Salomon believed it was good enough to publish, but had doubts as to whether the Reich Labour Service would allow it. Rowohlt wanted to publish it for precisely for that reason. Libertas intended to submit the manuscript for review to the Reich Labour Service, but whether that actually happened, is unknown. Salomon heard nothing further on that point. The nature of her work at MGM—the tedious cycle of film promotion and censor work—made Libertas restless. Starting in July 1935, Schulze Boysen began working on Harro's magazine Wille zum Reich ("Will to Empire") as an editor and translator. The magazine dealt with cultural and political issues, but with the goal of undermining the Nazi movement with the magazine's own themes. In August 1935, Harro was given permission by the Ministry of Aviation (Luftfahrtministerium) to attend a series of lectures on the League of Nations in Geneva, and Libertas accompanied him. On the way home, the couple stopped at the Château de Muzot to visit the last home of the Bohemian Austrian poet and novelist Rainer Maria Rilke as well as visit his tomb. In the spring of 1936, Schulze Boysen applied to leave the Nazi party by submitting a resignation request to the Reichsleitung der NSDAP in Munich.

Брак

На Пасху 1936 года пара обручилась и прожила вместе год, прежде чем пожениться 26 июля 1936 года. Свадьба состоялась в часовне замка Либенберг под картиной Гидо Рени, и Герман Геринг выдавал невесту замуж. В медовый месяц супруги посетили Стокгольм в Швеции, где Харро познакомился со шведскими родственниками Либертас – ее сестрой Отторой и мужем сестры, графом Дугласом. Харро находился при исполнении служебных обязанностей во время короткого медового месяца, который пара провела с 27 июля по 9 августа 1936 года. Он организовал языковую стажировку от своего работодателя и по возвращении представил конфиденциальный отчет, в котором подробно описывалось состояние и устройство ремесленного производства в заливах. В то время Либертас не ожидала, что Харро будет уделять больше внимания военным сооружениям и кораблям в порту, чем ей самой. Шульце Бойзен считала себя свободолюбивой женщиной, и в их браке не было ограничений.

Первая миссия

В августе 1936 года журналист Эван Джеймс, английский друг Либертас со времен ее пребывания в Англии в 1933 году, остановился у них, чтобы освещать летние Олимпийские игры 1936 года. В то время Харро хотел передать Джеймсу данные о количестве заключенных в ходе Гражданской войны в Испании, собранные из оперативных сводок, поступавших в его ведомство, чтобы тот опубликовал их в BBC. Однако Джеймс отказался, заявив, что источник будет слишком легко установить. Вместо этого Либертас перевела патетические слова с первой страницы «Mein Kampf», чтобы предупредить его, показать ему, что грядет война. Но Джеймс не хотел слушать. Вместо этого супруги показали Джеймсу антиеврейские объявления в магазинах, но то, что было очевидно для них – консолидация власти нацистов приведет к войне – не было столь очевидно для Джеймса. Харро был поражен отношением Джеймса, но постепенно осознал, что его должность в Министерстве авиации может дать ему доступ к ценной информации, а для получения наиболее важной и конфиденциальной информации ему нужно будет продвигаться по службе. Они решили пригласить Геринга на охоту на оленей в поместье Либенберг 6 сентября 1936 года. Загородная резиденция Геринга, Каринхолл, находилась рядом с замком Либенберг. По сути, это была «операция очарования», возглавляемая Либертас, чтобы привлечь внимание к Харро. Либертас преуспела, и Геринг обратился с запросом к Хансу Юргену Штумпфу, который доложил, что Харро Шульце-Бойзен считается ненадежным из-за его политической деятельности до 1933 года. Геринг ответил, что «старое нужно оставить в покое» и что Харро следует направить на летные курсы, чтобы обеспечить его карьерный рост. 1 октября 1936 года супруги переехали в квартиру по адресу Waitzstraße, 2 в Шарлоттенбурге. В то же время их брак переживал кризис. Из-за боли в почках Харро и свастики, вырезанной на его ноге во время ареста, ему было трудно заниматься сексом. После полового акта его моча становилась красной. Либертас поняла, что брак находится под угрозой, и, под влиянием взглядов мужа, вернула свой партийный билет нацистской партии.

In August 1936, the journalist Evan James, an English friend of Libertas's from her 1933 stay in England, lodged with the couple to report on the 1936 Summer Olympics. At the time, Harro wanted to give James the details on prisoner numbers from the Spanish Civil War, compiled from situation reports his office received, so he could get them published by the BBC. However James refused, stating the source would be too easy to identify. Instead, Libertas translated the bombastic words from the first page of Mein Kampf, to warn him, to show him, that there would be war. However, James did not want to hear. Instead the couple showed James the anti Jewish notices in the shops but what is so obvious to them, that the Nazi consolidation of power will lead to war, was not so obvious to James. At the time Harro was dumbfounded at James' attitude but gradually realised that his position in the Air Ministry could give him access to valuable information but to access the most valuable and sensitive information, he would need to rise in the ranks. They decided to invite Göring to the Liebenberg estate, to hunt deer, on 6 September 1936. Göring's country estate of Carinhall was next to Liebenberg Castle. In essence it was a charm offensive, led by Libertas, to get Harro noticed. Libertas was successful as Göring made an enquiry to Hans Jürgen Stumpff, who reported the Harro Schulze Boysen was considered unreliable due to his political involvements before 1933. Göring replied that the " old things should be left alone" and that Harro should be sent on a pilots course, enabling his career advancement. On 1 October 1936, the couple moved into an apartment at 2 Waitzstraße in Charlottenburg. At the same time, their marriage ran into trouble. Due to pain in Harro's kidneys and the Swastika carved into his leg when he was arrested, he found lovemaking difficult. After sex, his urine would turn red. Libertas realised the marriage was in trouble and influenced by the views of her husband, returned her Nazi membership booklet.

Пикник-встречи

В 1937 году они впервые организовали публичные вечера пикников и затем проводили встречи через неделю по четвергам вечером. Первый вечер пикника в этом году состоялся 21 января 1937 года. Среди примерно тридцати гостей были Жизела фон Пеллниц и врач Эльфриде Пауль, которая была девушкой Вальтера Кюхенмайстера и приглашена по совету Элизабет Шумахер, жены Курта Шумахера, также присутствовавшего на вечере. Среди других гостей были Генрих Карбе, журналист газеты Essen Nationalzeitung (Эссен), актёр Вернер Диссель и редактор издательства Rowohlt Эрнст фон Заломон.

Сопротивление

Гражданская война в Испании активизировала внутренний круг группы в их дискуссиях. Курт Шумахер потребовал принять меры, и был сформирован план, использующий положение Харро в министерстве. В феврале 1937 года Харро составил краткую информационную справку о планируемом саботаже в Барселоне силами немецкого вермахта. Информация поступила из "Специального штаба W", организации, созданной генералом Люфтваффе Гельмутом Вильбергом для изучения и анализа тактических уроков, извлеченных "Легионом Кондор" во время Гражданской войны в Испании. Подразделение также руководило немецкой помощью, состоявшей из добровольцев, оружия и боеприпасов для FET y de las JONS генерала Франсиско Франко. Информация, собранная Шульце Бойзен, включала детали о немецких перевозках, дислокации подразделений и компаний, участвовавших в немецкой обороне. Группа вокруг Шульце Бойзен не знала, как передать информацию, но узнала, что кузина Шульце Бойзен, Жизела фон Пёлльниц, планировала посетить Международную выставку искусств и техник в современной жизни, проходившую в Париже с 25 мая по 25 ноября 1937 года. В ноябре Пёлльниц выполнила свою миссию и опустила письмо в почтовый ящик советского посольства в Булонском лесу. К несчастью, гестапо следило за этим местом, и она была арестована. Опасаясь немедленных репрессий со стороны гестапо, супруги решили покинуть Берлин на несколько недель. 27 сентября 1937 года Харро отправился на лечение камней в почках в санаторий в Бад-Вайльдунгене, а Либертас организовала морское путешествие через знакомого на грузовом судне SS Ilona Siemers (1923), которое вышло из гамбургского порта Санкт-Паули, перевозя уголь в Черное море. Во время плавания она заполняла свой дневник рассказами о своих путешествиях. Она вернулась в Рождество 1937 года. В конце 1937 года Шульце Бойзен встретилась с драматургом Гюнтером Вайзенборном, который дружил с Харро с 1932 года. Это была их первая нелегальная встреча, в которой также присутствовали Кухенмайстер и Шумахер. 12 января 1938 года Вайзенборн был представлен Либертас. В феврале 1938 года Шульце Бойзен узнали, что фон Пёлльниц была арестована за месяц до этого. Их квартиру на Вайтцштрассе, 2, обыскали гестаповцы, но ничего не нашли, так как супруги несколько дней лихорадочно избавлялись от любых улик. После того, как Харро был оправдан в Министерстве авиации, их планы бежать в Амстердам, где находился Йоханнес Хаас Хейе, были отменены. По мере развития событий отношения Либертас и Вайзенборна окрепли и переросли в открытый роман. В том же месяце они совместно написали пьесу "Die guten Feinde" ("Хорошие враги") о немецком враче Роберте Кохе и его соперничестве с Максом Петтенкофером в поисках причин туберкулеза. В июле 1938 года фон Пёлльниц была освобождена из тюрьмы, но тяжело больна туберкулезом. Либертас и Эльфриде Пауль начали ухаживать за своей кузиной, обеспечив ей возможность пройти лечение сначала в Зоммерфельде в Бранденбургских песках, а затем в Швейцарии. Гестапо посещало их и обыскивало квартиру, поскольку они были связаны с фон Пёлльниц. Эти визиты, наряду с болезнью фон Пёлльниц, привели к тому, что Шульце Бойзен почувствовала общее недомогание и бежала в Цюрих, где чувствовала себя в безопасности. 6 августа 1938 года она познакомилась с писателем Томасом Манном и рассказала ему о своих трудностях. Манн записал эту встречу в своем дневнике. Вернувшись в августе, Либертас вместе с Вайзенборном организовала премьеру пьесы в театре в Бремене в ноябре 1938 года, которая была отложена, но, наконец, состоялась 1 марта 1939 года в театре Бремена. Одновременно Шульце Бойзен заключила контракт с Deutschlandsender на постановку радиоспектакля, который был транслирован 3 марта 1939 года. 9 ноября супруги отправились в двухдневную поездку в Венецию, Италия, впервые за несколько месяцев, что было связано с необходимостью сверхурочной работы в Министерстве авиации. По возвращении они стали свидетелями "Хрустальной ночи". В конце 1938 года, стремясь узнать свою судьбу, Шульце Бойзен обратилась к Анне Краусс, известной ясновидящей и гадалке. Через Краусс Либертас познакомилась с Тони Грауденц, соседкой, и они подружились. Ее мужем был Джон Грауденц. Шульце Бойзен вовлекла Краусс и Грауденц в группу сопротивления. В апреле 1939 года супруги переехали в новую квартиру на Алтенбургер Аллее, 19, в Шарлоттенбурге, ныне Вестенде. Летом 1939 года Шульце Бойзен посетила город Нидден на Куршской косе. Там она сфотографировала корабль, груженный еврейскими пассажирами, отчаянно пытавшимися добраться до Латвии. Она была немедленно арестована, но отказалась что-либо говорить и была отпущена.

The Spanish Civil War galvanised the inner circle of the group in their discussions. Kurt Schumacher demanded that action should be taken and a plan, that took advantage of Harro's position at the ministry was formed. In February 1937, Harro compiled a short information document about a sabotage enterprise planned in Barcelona by the German Wehrmacht. The information was from "Special Staff W", an organisation established by Luftwaffe general Helmuth Wilberg to study and analyse the tactical lessons learned by the Legion Kondor during the Spanish Civil War. The unit also directed the German relief operations that consisted of volunteers, weapons and ammunition for General Francisco Franco's FET y de las JONS. The information that Schulze Boysen collected included details about German transports, deployment of units and companies involved in the German defence. The group around Schulze Boysen did not know how to deliver the information, but discovered that Schulze Boysen's cousin, Gisela von Pöllnitz, was planning to visit the Exposition Internationale des Arts et Techniques dans la Vie Moderne that was held in Paris from 25 May to 25 November 1937. In November, Pöllnitz fulfilled her mission and placed the letter in the mailbox of the Soviet Embassy on the Bois de Boulogne. Unfortunately the Gestapo were watching the location and she was arrested. The couple, fearing instant retribution from the Gestapo, decided to leave Berlin for several weeks. On 27 September 1937, Harro left for a treatment for kidney stones at a sanatorium in Bad Wildungen, while Libertas arranged a sea trip via a friend, on the cargo ship SS Ilona Siemers (1923) that left from the Hamburg port of St. Pauli, transporting coal to the Black Sea. During the journey, she filled her journal on stories of her travels. She returned on Christmas Day 1937. In late 1937, Schulze Boysen met the playwright Günther Weisenborn who had been friends with Harro since 1932. in what was their first illegal meeting that was attended by Kuchenmeister and Schumacher. On 12 January 1938, Weisenborn was introduced to Libertas. In February 1938, the Schulze Boysens learnt that von Pöllnitz had been arrested the month before. Their apartment at 2 Waitzstraße was searched by the Gestapo but nothing was found as the couple had spent several days feverishly clearing the place of any evidence of wrongdoing. After Harro was cleared by the Air Ministry, their plans to flee to Amsterdam, where Johannes Haas Heye was stationed, were abandoned. As the year progressed Libertas and Weisenborn relationship blossomed and eventually consummated in an open affair. In the same month, they collaborated in writing a play Die guten Feinde (The Good Enemies) about the German physician Robert Koch and his competition with Max Pettenkofer and their search for the causes of tuberculosis
In July 1938, von Pöllnitz was released from prison and was seriously ill with a tuberculosis infection. Libertas and Elfriede Paul began caring for her cousin, ensuring she was able to attend a sanatorium first in Sommerfeld in the Brandenberg sands and then later in Switzerland. The Gestapo visited and searched their apartment as they were associates of von Pöllnitz. The visits along with von Pöllnitz's illness led Schulze Boysen to suffer from a general malaise that caused her to flee to Zurich, a city she felt safe in. On 6 August 1938, she was introduced to the author Thomas Mann and spoke about her difficulties. Mann recorded the meeting in his diary. When Libertas returned in August, she worked with Weisenborn to arrange the premier of the play at a theatre in Bremen in November 1938, that was delated but finally held on 1 March 1939 at the Theater Bremen. At the same time, Schulze Boysen had signed a contract with Deutschlandsender for a production of a radio play that was broadcast on 3 March 1939. On 9 November, the couple went on a 2 day holiday together to Venice Italy, the first time the couple had been together for months, that was due to the demanding need for overtime at the Air Ministry. When the couple returned they witnessed Kristallnacht. At the end of 1938, looking to determine her fortune, Schulze Boysen became a client of Anna Krauss, a well known clairvoyant and fortune teller. Through Krauss, Libertas met Toni Graudenz, a neighbour and they became friends. Her husband was John Graudenz. Schulze Boysen introduced both Krauss and Graudenz into the resistance group. In April 1939, the couple moved into their new apartment at Altenburger Allee 19 in Charlottenburg, now the Westend. In the summer of 1939, Schulze Boysen visited the town of Nidden on the Curonian Spit. While there, she photographed a ship laden with Jewish passengers desperate to reach Latvia. She was immediately arrested, but refused to say anything and was permitted to leave.

Группа Schulze-Boysen/Harnack

В сентябре 1939 года Шульце Бойзены познакомились с писателем и драматургом Адамом Кукхоффом и его женой, социалисткой Гретой Кукхофф, на ужине, устроенном кинопродюсером Гербертом Энгельсингом и его женой Ингеборг в их доме на Беттинштрассе в Грюневальде. Ожидался свободный обмен идеями и мнениями. Герберт Энгельсинг планировал экранизировать книгу Адама "Der Deutsche von Bayencourt (Немец из Байенкурта)", опубликованную в 1937 году и быстро ставшую известной. Вечеринка у Энгельсингов, близких друзей Шульце Бойзен, была идеальной возможностью оценить политические взгляды Кукхоффов. Кукхоффы были впечатлены Шульце Бойзен и разделяли их политические убеждения. Либертас и Грета Кукхофф стали близкими подругами. В 1939 году Кукхоффы решили познакомить Шульце Бойзен с их близкими друзьями – литературным историком и переводчиком Милдред и марксистским экономистом Арвидом Харнаком. Грета решила, что сначала должны встретиться женщины, и в конце 1939 года организовала их знакомство с Милдред во время отпуска в Саксонии. Харнаки также проводили групповые встречи с заранее подготовленной повесткой дня, где обсуждали политические и экономические вопросы того времени, однако их считали довольно сдержанными по сравнению с веселыми вечерами Шульце Бойзен, наполненными музыкой и танцами. Первая встреча женщин породила распущенный образ группы, который сохранялся десятилетиями после войны, основываясь главным образом на отчетах Гестапо и Абвера. В своей книге 1967 года "L'orchestre rouge" Жиль Перро утверждает, что Милдред и Либертас были лесбиянками, ссылаясь на неназванный источник. Однако промышленник Хьюго Бушман, информатор и близкий друг пары, утверждал, что группа жила рискованно, но не предоставил доказательств утверждению Перро. Среди других друзей, посещавших их вечера и ставших убежденными антинацистами, были актер Вернер Диссель, с которым они познакомились в 1935 году, а также Альбрехт Хаушёфер, Курт Шумахер и его жена Элизабет Шумахер, Эльфриде Пауль, Вальтер Кюхенмайстер, писатель Гюнтер Вайзенборн, танцовщица и скульптор Ода Шотмюллер, актриса Марта Хуземанн и ее муж Вальтер Хуземанн, редактор. В том же месяце Шульце Бойзен узнала о смерти своей кузины, Гизелы фон Пёлльниц, которая скончалась 14 сентября 1939 года в швейцарском санатории. В следующем месяце Харро заболел почечнокаменной болезнью. Рождество 1939 года пара провела порознь. Стресс войны, болезнь Харро, введение карточной системы и двойная жизнь, которую они вели, привели к тому, что Шульце Бойзен считала этот период самым мрачным в своей жизни. В начале 1940 года из-за затемнения группа стала собираться реже, так как было трудно ходить домой в темноте. Шульце Бойзен предложила подвозить друзей домой от себя, хотя это сопрягалось с риском быть замеченной. В начале 1940 года к группе присоединились Генрих Шель, а также Ханс и Ина Лаутеншлягер. Эльфриде Пауль сообщила, что в начале 1940 года они обсуждали открытие концентрационных лагерей в Польше и организацию военного снабжения, известную как "Организация Тодт". Весной 1940 года Харро начал изучать внешнюю политику в недавно открывшемся Институте международных исследований, входящем в состав Немецкой высшей школы политики Берлинского университета имени Гумбольдта, для получения докторской степени, надеясь занять должность Regierungsrat, правительственного советника.

In September 1939, the Schulze Boysens met the writer and playwright Adam Kuckhoff and his wife, the socialist Greta Kuckhoff at a dinner party hosted by the film producer Herbert Engelsing and his wife Ingeborg at their house in Bettinstraße in Grunewald. The free exchange of ideas and opinion was expected. Herbert Engelsing was planning to produce a film on Adam's book, "Der Deutsche von Bayencourt (The German from Bayencourt) that had been published in 1937 and became prominent. The party at the Engelsings, who were close friends of the Schulze Boysens, was the ideal way to gauge the political stance of the Kuckhoff's. The Kuckhoffs were impressed by the Schulze Boysens and shared the same political views. Libertas and Greta Kuckhoff became close friends. In 1939, Kuckhoff's decided that their close friends, the literary historian, translator Mildred and Marxist economist Arvid Harnack should be introduced to the Schulze Boysens. Greta decided that it would be the women who should meet first and in late 1939, brought Mildred and Libertas together while on holiday in Saxony. The Harnak's also held group meetings with a preplanned agenda, where they debated the political and economic perspectives of the time but were considered rather austere compared to Libertas and Shulze Boysen's fun filled nights of music and dancing. The initial meeting of the women gave rise to a licentious image of the group that persisted for decades after the war, based primarily on Gestapo and Abwehr reports. In his 1967 book, L'orchestre rouge, Gilles Perrault states that Mildred and Libertas were lesbians, quoted from an unnamed source. However, industrialist Hugo Buschmann, who was an informant and couples close friend, stated that the group lived dangerously, but there was no evidence for Perrault's conclusion Certainly Libertas and Mildred were good friends. Other friends who joined their parties and who became staunch anti Nazis, included the actor Werner Dissel who they met in 1935 as well as Albrecht Haushofer, Kurt Schumacher and his wife Elisabeth Schumacher, Elfriede Paul, Walter Küchenmeister, the writer Günther Weisenborn, the dancer and sculptor Oda Schottmüller as well as the actor Marta Husemann and her husband, Walter Husemann who was an editor. In the same month, Schulze Boysen was informed that her cousin, Gisela von Pöllnitz, had died on 14 September 1939 in a Swiss sanatorium. In the following month, Harro fell ill with Kidney stone disease. The couple spent their Christmas in 1939 apart. The stress of the war, combined with Harro's illness, the start of rationing and the double life they led, lead to what Shulze Boysen considered the most desolate period in her life. At the beginning of 1940, the blackout led to the group meeting less often due to the difficulty of walking home in the darkness. Schulze Boysen arranged to drive their friends home for her apartment, although it involved a considerable risk to herself of being followed. In early 1940, the group was joined by Heinrich Scheel along with Hans and Ina Lautenschläger. Elfriede Paul stated that in early 1940, they discussed the opening of concentration camps in Poland and the military supply organisation known as Organisation Todt. In the spring of 1940, Harro began to study foreign policy at the newly opened Institute of International Studies, part of the Deutsche Hochschule für Politik of the Humboldt University of Berlin for a doctorate, in an attempt to attain the position of Regierungsrat or government councillor.

Писатель и журналист

С июля 1940 года по 13 ноября 1941 года Либертас писала кинорецензии для культурного раздела National Zeitung. Задача была сложной, так как она не могла писать свободно или критиковать, поскольку газета подвергалась цензуре министерства пропаганды Йозефа Геббельса. Начиная с мая 1939 года, еженедельно каждый редактор получал копию Zeitschriften Dienst – конфиденциального бюллетеня от министерства, в котором содержались различные директивы относительно того, что можно публиковать, и конкретные темы, которые нацистская партия хотела видеть освещенными. Либс решила сотрудничать, чтобы выразить себя и сохранить влияние. Чтобы обойти цензуру, она варьировала тон: о фильмах, которые ей нравились, она часто писала с пылом или в форме любовного письма. О фильмах, не получивших одобрения, она писала строго и формально. Изначально временная должность стала постоянной летом 1941 года, но она почувствовала беспокойство и решила уйти, чтобы попытаться построить карьеру в кино. Ее последняя статья «Воскресение – маска в художественном танце» представила танцовщицу Оду Шотмюллер широкой публике, а ее преемником в качестве кинокритика стал Адам Кукхофф. Оба они были друзьями Харро и Либертас, и оба оказывали сопротивление нацистам.

Шпионаж

В октябре 1940 года Грета и Либертас наконец убедили Харро Шульце Бойзена встретиться с Арвидом Харнаком. Встреча состоялась в квартире Адама и Греты Кукхофф по адресу Вильгельмшёхер Аллее, 19 в Фриденау. На встрече новой объединенной политической группы Шульце Бойзен, Харнак и Кукхофф открыто обсудили текущую ситуацию и возможности дальнейшего сопротивления. Харнак сообщил группе, что его познакомили с советским агентом Александром Коротковым, который использовал псевдоним Александр Эрдберг, и уже 26 сентября 1940 года рассказал Эрдбергу о том, что Германия находится на стадии планирования вторжения в Советский Союз. К концу этой первой встречи Шульце Бойзен и Кукхофф согласились стать информаторами Харнака. С этого момента их объединенная подпольная политическая группа, выросшая из организации сопротивления, превратилась в шпионскую сеть, а небольшой круг близких друзей начал сотрудничать с советской разведкой. В декабре 1940 года Харро был мобилизован в рамках подготовки к вторжению в Советский Союз и переведен в казарму в лесу под Потсдамом. В начале 1941 года (по разным данным) Харро начал роман со Стеллой Махльберг, актрисой. Харро рассказал Либертас об этом. У них был открытый брак, и они обещали друг другу не скрывать ничего. В январе 1941 года Шульце Бойзен посетила свадьбу Гюнтера и Джой Вайзенборн. Там она была окружена друзьями, но глубоко страдала из-за романа. Их ссоры привели к тому, что их подруга Ингеборг, считавшая брак в кризисе, стала видеть их все реже и реже по мере приближения лета. В апреле 1941 года Шульце Бойзен отказалась от идеи превратить свой судовой дневник в роман, что было связано с нехваткой бумаги и тем, что романы больше не издавались, за исключением пропагандистских произведений.

Хохверрат

В марте 1941 года Харро встретился с Коротковым непосредственно в квартире Харнака, и тот согласился предоставлять Короткову военную информацию. Коротков попросил Шульце Бойзена ограничить свою деятельность в сопротивлении, на что тот ответил, что как немецкий патриот он стремится создать «контрпублику» в противовес нацистам, и его работа в сопротивлении должна продолжаться. В апреле 1941 года, стремясь увеличить приток разведывательных данных, Советы приказали Короткову создать берлинскую разведывательную операцию, и Харнака попросили возглавить её. Коротков получил указание от советской разведки предоставить человека в Берлине, с которым можно было бы связаться по радио в случае войны. Харнак отказался от личного радиоконтакта и согласился лишь собирать и шифровать материалы в своей квартире, но передача должна была осуществляться в другом месте. Вместо него радиосвязью должен был стать Адам Кукхофф. В июне 1941 года, с одобрения Харнака, Коротков передал беспроводной передатчик Грете Кукхофф во время встречи на станции метро. Однако радио было повреждено Эрдбергом до передачи. Адам Кукхофф договорился с Харнаком вернуть поврежденное радио Эрдбергу. Отчет Люфтваффе, содержащий названия русских городов и их железнодорожных станций, которые должны были быть подвергнуты бомбардировке в ходе начальной фазы операции «Барбаросса», должен был быть вручную переписан для Эрдберга, вместо передачи по радио. Грета Кукхофф не смогла точно запомнить названия мест, написанные кириллицей, поэтому вместо этого Либертас вместе с Адамом Кукхоффом встретились с Эрдбергом на станции Потсдамская площадь, чтобы прошептать ему список городов, повторяя названия, чтобы он их запомнил, пока они ходили взад и вперед по станции в течение нескольких часов. В августе 1941 года во время ужина, устроенного Карбе и его женой для Шульце Бойзенов, Карбе рассказал, как Либертас проговорилась об их участии в сопротивлении, когда они обсуждали работу Харро на Германна Геринга. Это побудило Карбе описать последствия их действий в случае раскрытия, что привело Либертас в ужас. В то время ежедневный страх разоблачения был ощутим и замедлял течение времени. Они знали, что действия группы считаются государственной изменой, конкретно – Hochverrat, и караются смертью, но не могли ничего изменить. Карбе никогда не был участником сопротивления и считал, что Либертас не осознает всей опасности, в которой они находятся. В том же месяце Карбе познакомил супругов с Анной Краусс, гадалкой, которая стала важной фигурой в группе. В сентябре 1941 года Шульце Бойзен познакомился с Като Бонтхес ван Бек во время работы на Лейпцигской торговой ярмарке и подружился с ней. Ван Бек была убежденной противницей нацизма и согласилась сотрудничать с ней, помогая ей документировать преступления нацистов в своем архиве. Осенью 1941 года Като арендовала у Шульце Бойзена две комнаты в его просторной квартире по адресу Waitzstrasse, 2. Любитель Ван Бек, журналист и поэт Хайнц Стрелоу, арендовал эти комнаты непосредственно у Ван Бек.

In March 1941, Harro met with Korotkov directly in Harnack's apartment and he agreed to provide military information to Korotkov. Korotkov asked Schulze Boysen to curtail his resistance activities, he replied as a German patriot he wished to create a "counterpublic" to the Nazis and his resistance would work needed to continue. In April 1941, in an attempt to increase the influx of intelligence, the Soviets ordered Korotkov to create a Berlin espionage operation and Harnack was asked by Korotkov to run it. Korotkov was instructed by Soviet intelligence to provide a person in Berlin that could be contacted via radio in the event of war. Harnack refused to be contacted in that manner and agreed only to collect and encipher the material in his own apartment, but the transmission would take place somewhere else. Instead Adam Kuckhoff would be the radio contact. In June 1941, with Harnack's approval, Korotkov delivered a wireless transmitter to Greta Kuckhoff during a meeting at an underground railway station. However the radio was damaged by Erdberg before delivery. Adam Kuckhoff arranged with Harnack to return the damaged radio back to Erdberg. A Luftwaffe report consisting of the Russian city names and their railway stations that were to be bombed during the initial attack of Operation Barbarossa had to be manually transcribed to Erdberg, instead of being transmitted. Greta Kuckhoff was unable to accurately remember the place names written in the Cyrillic alphabet, so instead Libertas along with Adam Kuckhoff met Erdberg in the Potsdamer Platz station to manually whisper the list of cities to Erdberg, repeating the names to Erdberg so he would remember them while they walked back and forward along the station, over several hours. In August 1941, during a dinner party that Karbe and his wife held with the Schule Boysens, he described how Libertas had blurted out the fact they were in the resistance, while they were discussing Harro working for Hermann Göring. This led Karbe to describe the consequences of their actions should they be discovered, which made Libertas scream. At the time. the daily fear of discovery was palpable and made the days run slow. They knew that the groups actions were considered treasonous, specifically Hochverrat or "High Treason" and punishable by death, but could do little to change it. Karbe was never part of the resistance and he believed that Libertas has little understanding of the danger they were currently in. In the same month, Karbe put the couple in touch with Anna Krauss, a fortune teller, who became an important part of the group. In September 1941, Schulze Boysen met Cato Bontjes van Beek while on an assignement at the Leipzig Trade Fair and became friends. Van Beek was an ardent anti Nazi and agreed to collaborate with her, by helping her write up the Nazi crimes in her archive. In the autumn of 1941, Cato rented two rooms from Schulze Boyson that were part of her very large apartment at 2 Waitzstrasse. Van Beek's lover, the journalist and poet Heinz Strelow rented on the rooms directly from Van Beek.

Документирование военных преступлений

В августе 1940 года Рейхсминистерство просвещения и пропаганды создало Deutsche KulturfilmZentrale (Немецкий институт культурного кино), целью которого было организовать производство культурных фильмов длиной от десяти до двадцати минут, предназначенных для показа в немецких кинотеатрах перед началом основного фильма в пропагандистских целях. Либертас подала заявление на должность в отделе Kunst, deutsches Land und Volk, Völker und Länder (Искусство, немецкая земля и люди, народы и страны) и была назначена 1 ноября 1941 года. На этой должности она выполняла функции цензора, просматривая сценарии фильмов, чтобы определить их соответствие идеологии нацистской партии. Сценарии, не соответствующие идеологии, она отклоняла, а режиссёров, стремящихся к новаторству, допускала к производству. В первый день работы она обнаружила на своем столе гору конвертов, заполненных фотографиями, изображающими деятельность оперативных групп особого назначения. Йозеф Геббельс приказал собрать фотографии с фронта, чтобы Либертас могла использовать их для определения тем новых культурных фильмов. В рамках своей работы она должна была продолжать запрашивать фотографии у солдат в отпуске. Долгое время Шульце-Бойзен не знала, как реагировать на этот шокирующий материал. Она решила начать собирать документальные свидетельства нацистских военных преступлений, чтобы после войны продемонстрировать масштабы геноцида.

Листовки AGIS

В декабре 1941 года Шульце Бойзен познакомились с психоаналитиком Джоном Риттмайстером и его женой Евой. Через Риттмайстера в группу вошли несколько человек, посещавших Heil'schen Abendschule Abendgymnasium ("Berliner Städtische Abendgymnasium für Erwachsene") (BAG) в Шёнеберге, включая жену Риттмайстера, Еву. Среди них были адвокат Мария Тервиль и её жених, стоматолог Гельмут Гимпель, а также рабочий Фридрих Ремер и студентка Урсула Гётце. Риттмайстер был рад получать доклады, сообщавшие о неудачах немецкой армии на Восточном фронте, и убедил Шульце Бойзена, что эти доклады следует распространить среди немецкого народа, что подорвало бы миф, создаваемый немецкой пропагандой. Группа решила написать серию отчетов, известных как "AGIS", название было выбрано Либертасом в честь спартанского царя Агиса IV, социального реформатора, боровшегося с коррупцией. Риттмайстер, Шульце Бойзен, Хайнц Стрелоу и Кухенмайстер, среди прочих, написали их под такими названиями, как "Становление нацистского движения", "Призыв к оппозиции", "Свобода и насилие" и "Обращение ко всем слоям населения и организациям с призывом сопротивляться правительству". К 15 февраля 1942 года Шульце Бойзен написал шестистраничную брошюру под названием "Скорбь о будущем Германии проходит через народ!". Соавтором выступил Риттмайстер, мастер-копию подготовил Ван Бек, а текст брошюры был набран на машинке Тервиль. Один экземпляр сохранился до наших дней. В брошюре была выдвинута идея активного пораженчества, представлявшая собой компромисс между принципиальным пацифизмом и практическим политическим сопротивлением. В ней утверждалось, что будущее Германии заключается в создании социалистического государства, которое будет формировать союзы с СССР и прогрессивными силами в Европе. Брошюра также содержала совет каждому, кто оказывает сопротивление: "Делайте противоположное тому, что от вас требуют". Группа изготовила сотни брошюр, которые распространялись по Берлину, оставлялись в телефонных будках, в кафе и отправлялись по адресам, например, в университеты. Производство листовок требовало значительного количества людей и сложной организации, чтобы избежать разоблачения.

In December 1941, the Schulze Boysens met the psychoanalyst John Rittmeister and his wife Eva. Through Rittmeister, several people who attended the Heil'schen Abendschule Abendgymnasium ("Berliner Städtische Abendgymnasium für Erwachsene") (BAG) in Schöneberg including Rittmeister's wife, Eva, who became part of the espionage group. This included the lawyer Maria Terwiel and her fiancée, the dentist Helmut Himpel as well as the factory worker Friedrich Rehmer and the student Ursula Goetze. Rittmeister was happy to hear from the reports that informed him of the German military setback on the Eastern Front and convinced Schulze Boysen that the reports should be shared with the German people, which would destroy the myth of German propaganda. The group decide to write a series of reports known as "AGIS", a name chosen by Libertas who named in reference to the Spartan King Agis IV, who was a social reformer who fought against corruption. Rittmeister, Schulze Boysen, Heinz Strelow, and Küchenmeister among others, wrote them with titles like The becoming of the Nazi movement, Call for opposition, Freedom and violence and Appeal to All Callings and Organisations to resist the government. By 15 February 1942, Schulze Boysen had written a six page pamphlet titled Die Sorge Um Deutschlands Zukunft geht durch das Volk! ("The Concern for Germany's Future Goes Through the People!"). Co authored by Rittmeister, the master copy was arranged by Van Beek, and the pamphlet was written up by Terwiel on her typewriter. One copy survives today. The pamphlet posited the idea of active defeatism, which was a compromise between principled pacifism and practical political resistance. It stated the future for Germany lay in establishing a socialist state that would form alliances with the USSR and progressive forces in Europe. It also offered advice to the individual resistor: "do the opposite of what is asked of you". The group produced hundreds of pamphlets that were spread over Berlin, left in phone boxes, in eating establishments and sent to selected addresses, for example universities. Producing the leaflets required a small army of people and a complex approach to organisation to avoid being discovered.

Страхи и протесты

Пара провела рождественские каникулы 1941 года порознь: Либертас встретила Рождество в замке Либенберг со своей кузиной Ингеборг фон Шёнебек, которая испытывала сильную неприязнь к Харро и пыталась убедить Либертас подать на развод. К 1942 году непрекращающийся стресс, связанный с деятельностью сопротивления, начал сказываться. В начале 1942 года Ван Бек и Стрелоу осознали серьезность опасности, в которой находились, и стали дистанцироваться от группы и своей подпольной работы. Весной 1942 года Шульце Бойзен призналась Гюнтеру Вайзенборну, что на протяжении пяти лет она работала над сопротивлением нацистам от имени Харро, но больше не могла справляться со страхом. Она жаждала просто жить в любви и покое. 16 мая 1942 года она посетила Вену на четыре дня для встречи с кинокомпанией Wien Film. В ее отсутствие группа устроила протест против нацистской пропагандистской выставки «Советский рай» (оригинальное немецкое название – «Das Sowjet Paradies») в Люстгартене, целью которой было оправдать вторжение в Советский Союз в глазах немецкого народа. Протест выразился в распространении небольших наклеек с надписью: «Постоянная экспозиция, нацистский рай, война, голод, ложь, гестапо, как долго это будет продолжаться?» – которые были расклеены в нескольких районах Германии. 18 мая 1942 года Герберт Баум возглавил группу, совершившую поджог выставки. Хотя о поджоге не было сообщено, в качестве возмездия были арестованы и депортированы в концентрационные лагеря 500 берлинских евреев. Вернувшись из Вены, она застала Харро в компрометирующей ситуации с актрисой Стеллой Мальберг, с которой он был в связи с апреля 1941 года. Она немедленно потребовала развода, заявив, что обратится за юридической консультацией к Герберту Энгельсингу, но Харро убедил ее остаться, сообщив, что они слишком много знают о деятельности сопротивления. Харро Шульце Бойзен продолжал роман до августа 1942 года. Либертас испытывала сильную душевную боль из-за отсутствия эмоциональной поддержки.

Письма с Восточного фронта

В 1941 и 1942 годах Шульце Бойзен продолжала работать с Deutsche KulturfilmZentrale. В январе 1942 года она написала своей свекрови Мари Луизе, где описала работу, которую она выполняла дома, и рассказала, как это делало ее глубоко несчастной и меланхоличной. В мае 1942 года Шульце Бойзен встретила де Споерля, который придерживался схожих политических взглядов. Споерль был сыном немецкого писателя Генриха Споерля. На вечеринке у Энгельсингов и в открытом разговоре она предложила Споерлю стать ее помощником в KulturfilmZentrale, чтобы помочь ей организовать фотографии в архив. Однако количество фотографий в конвертах продолжало расти. Шульце Бойзен решила отвечать на некоторые полученные письма, чтобы собрать больше деталей для послевоенного времени. На одной из фотографий, которые она архивировала, изображена маленькая девочка рядом со старшим братом, матерью и младенцем. Всем им предстоит быть расстрелянными. В другом письме солдат лирически описывал некоторых насекомых, которых он любил и не мог причинить им вреда, одним из которых был колорадский жук, и приложил фотографию, на которой он собирается бросить маленького ребенка о стену. Либертас вместе с Адамом Кукхоффом и журналистом Джоном Сигом использовали часть материалов писем для написания вымышленного письма вымышленному полицейскому капитану, в котором говорилось:

"Обращался бы я к вам, если бы не полагал, что вы не утратили способности и мужества следовать зову совести, когда она вступает в конфликт с таким вопиюще зверским "долгом", как приказное убийство советского населения? В государственной больнице в [ ] я недавно навещал полицейских товарищей, привезенных с Востока из-за нервных срывов, всех без исключения. Вы знаете больничную атмосферу, этот особый покой, палату украшали цветы, больным разрешали слушать музыку, и к этому нелепо простому реквиему душевного исцеления присоединялись, почти романтично, буквально, несколько лучей солнца. Кстати, там есть отделение, о котором мои товарищи рассказывали мне почти со стыдливым облегчением, что там случались еще более тяжелые нервные срывы: могущественные полицейские из прошлого просто продолжали двигаться, прыгая, как кенгуру, а другие ползали на четвереньках, осторожно тряся головами, их волосы растрепались и закрывали лица, а взгляд, как кто-то умоляюще повторил, был "как у сенбернара". Я пережил много ужасного, услышанного от моих товарищей; спокойствие в палате было обманчиво, там бушевали фурии. Шепотом, с широко открытыми глазами и в надежде на слово оправдания от меня, мне рассказывали о массовых расстрелах гражданского населения в России, о тщательно отобранных зверствах, о крови и слезах без меры, о чудовищном характере приказов СС, о непостижимом смирении беспомощных жертв, да, и, конечно, много о партизанской борьбе, которая меня очень интересовала в политическом и тактическом плане. Разумеется, я не сказал ни слова утешения ни одному из больных, что могло бы помочь им в мучительных сумерках их вечеров, что лишь усиливало их желание рассказать о своих деяниях. Должен ли я, из всех, даровать своего рода индульгенцию тому, кто впоследствии, пусть и в агонии, признается, что стрелял по 50 человек каждое утро по приказу, то есть как ежедневную рутину в течение нескольких месяцев?"

"Would I otherwise write to you if I did not assume that you have not lost the ability and courage to follow the compulsion of conscience where it comes into conflict with such an obviously bestial "duty" as the ordered assassination of the Soviet population? In the state hospital in [ ] I recently visited some police comrades who had been brought in from the East because of nervous breakdowns, all of them. You know the hospital atmosphere, this special kind of peace, the room was also enlivened with flowers, the sick were allowed to listen to music, and this ridiculously simple requiem of emotional healing was joined by, almost novelistic, literally, a few rays of sunshine. By the way, there is a department there about which my comrades told me with almost shy relief that the even worse nervous breakdowns were there: the powerful police officers from the past just keep moving along hopping, like kangaroos, you know, and others crawl on all fours, shaking carefully as they do so their heads, their hair falls disheveled over their faces, and their gaze is, someone repeated imploringly, “like a St. Bernard dog". I experienced many terrible things from my comrades; the calm in the room was deceptive, the furies were raging in it. In whispers, with eyes wide open and hoping for a word of redeeming justification from me, I was told about mass shootings of the civilian population in Russia, selected atrocities, about blood and tears without measure, the ultimate character of the beastly SS orders, the incomprehensible equanimity of helpless victims, yes, and of course there was a lot about the partisan struggle, which interested me immensely politically and tactically. Of course, I didn't say a word of consolation to any of the sick people that would have been of help to them in the horror tormented twilight hours of their evenings, which made them all the more eager to reveal their deeds. Should I of all people give a kind of absolution to someone who subsequently, albeit in agony confess that he shot 50 people morning after morning on orders, so to speak, as a daily routine for months"

Письмо было отпечатано на гектографе. Курт Шумахер взял несколько экземпляров, когда вернулся в свое подразделение в Познань, и группа надеялась на эффект снежного кома при его распространении, чтобы письмо прошло по цепочке командования.

Открытие

Открытие немецкой радиоконтрразведывательной организацией "Функабвер" незаконных радиопередач советского агента Иоганна Венцеля и его захват гестапо 29–30 июня 1942 года в конечном итоге привело к разоблачению группы и аресту Шульце-Бойзенов. Венцель решил сотрудничать после пыток. Его информация о радиокодах позволила Referat 12, шифровальному отделу "Функабвера", расшифровать сообщения "Красного оркестра". Подразделение отслеживало радиопередачи "Красного оркестра" с июня 1941 года и установило местонахождение дома Венцеля в Брюсселе. В ходе обыска, проведенного гестапо, было обнаружено большое количество зашифрованных сообщений. Когда Вильгельм Ваук, главный криптограф "Функабвера", радиоконтрразведывательного отдела Абвера, получил шифры от Венцеля, он смог расшифровать некоторые старые сообщения. 15 июля 1942 года Вауку удалось расшифровать сообщение от 10 октября 1941 года, в котором указывались адреса квартир Кукхоффов и Шульце-Бойзенов.

Арест

31 августа 1942 года Харро Шульце-Бойзен был арестован в своем кабинете в Министерстве авиации. Либертас за несколько дней до этого получила смутный телефонный звонок из его офиса. Женщины, доставлявшие ей почту, предупредили ее о слежке со стороны гестапо. Помощник Либертас, Александр Спорл, также заметил исчезновение Адама Кукхоффа во время работы в Праге. 7 сентября 1942 года Харнаков были арестованы во время отпуска. В тот же день Либертас вернулась в пустую квартиру после короткой командировки и позвонила секретарю Харро, чтобы попытаться его найти. Она заподозрила арест Шульце-Бойзена и связалась с Энгельсингами. Герберт Энгельсинг безуспешно пытался связаться с Кукхоффом. Либертас и Спорл запаниковали и отчаянно пытались предупредить других. Они уничтожили темную комнату в центре «Кулурефильм», а Либертас – тщательно собранный архив. Дома она собрала чемодан с бумагами Харро Шульце-Бойзена и попыталась сфабриковать доказательства лояльности нацистскому режиму, написав фальшивые письма. Она отправила чемодан Гюнтеру Вайзенборну, надеясь, что его удастся спрятать, но тот безуспешно пытался связаться с Харро Шульце-Бойзеном. В тот же день Хорст Хейльман сообщил ей об аресте Харро. 8 сентября, по дороге навестить друзей в долине Мозель, Либертас была арестована. Ее доставили в подвальные камеры (Hausgefängnis) по самому зловещему адресу во всей оккупированной Германии – в штаб-квартиру Главного управления имперской безопасности по адресу Принца Альберта, 8 (Prinz Albert Straße 8), где располагался отдел IV (AMT IV) – гестапо, и поместили под охрану (Schutzhäftlinge). В тюрьме Либертас познакомилась с Гертрудой Брейтер, секретаршей комиссара Альфреда Гёпферта, ее следователя. Либертас считала Брейтер настроенной враждебно к своим начальникам и воспринимала ее скорее как друга, чем как провокатора. Брейтер заверила Либертас, что у Гёпферта нет серьезных доказательств против нее, и благодаря ее семейным связям с Германом Герингом ее жизнь в безопасности. Либертас решила довериться Брейтер и беседовала с ней более десятка раз. В ходе этих тайных разговоров Либертас рассказывала Брейтер о других заключенных, просила ее передавать письма матери и оказывала различные услуги, в первую очередь – предоставить пишущую машинку для написания стихов. За три месяца, проведенных в тюрьме, Либертас написала несколько замечательных писем и стихотворений своей матери и друзьям. Когда гестапо сообщило ей о предательстве Брейтер, Либертас была охвачена раскаянием, написав матери: «Мне пришлось испить горькую чашу, ибо теперь я узнала, что человек, которому я полностью доверяла, Гертруда Брейтер, предал меня». Ее мать полагала, что Либертас предала ряд членов группы Шульце-Бойзена/Харнак. Однако в неопубликованном интервью с Дэвидом Даллином после войны Манфред Родер, адвокат, представлявший интересы Шульце-Бойзена в Рейхскригсгерхте, заявил, что Либертас никого не предавала. Родер считал, что операция «Функшпиль», проведенная Абвером против радиооператоров «Красной капеллы», предоставила необходимые зацепки для идентификации членов сопротивления. 15 ноября 1942 года Гуревича вернули в Берлин, где 22 ноября 1942 года гестапо попросило его опознать женщину на фотографии. Он немедленно узнал в ней Либертас Шульце-Бойзен. Это стало окончательным доказательством для следователей ее активного участия в деятельности мужа.

On 31 August 1942, Harro Schulze Boysen was arrested in his office in the Ministry of Aviation. Libertas had received a puzzling phone call from his office several days before. She was also warned by the women who delivered her mail that the Gestapo were monitoring it. Libertas's assistant Alexander Spoerl also noticed that Adam Kuckhoff had gone missing while working in Prague. On 7 September 1942, the Harnacks were arrested while on holiday. On the same day Libertas returned to an empty apartment after a short business trip and called Harro's secretary to try and locate him. She suspected that Schulze Boysen was arrested and contacted the Engelsings. Herbert Engelsing tried to contact Kuckhoff without result. Libertas and Spoerl both started to panic and frantically tried to warn others. They destroyed the darkroom at the Kulurefilm center and Libertas destroyed her meticulously collected archive. At home, she packed a suitcase with all Harro Schulze Boysen's papers and then tried to fabricate evidence of loyalty to the Nazi state by writing fake letters. She sent the suitcase to Günther Weisenborn in the vain hope that it could be hidden, and he tried to contact Harro Schulze Boysen in vain. On the same day, she was informed by Horst Heilmann that Harro had been arrested. On 8 September, while on a train to visit friends in the Moselle Valley, Libertas was arrested. She was taken to the basement cells (German:Hausgefängnis) in the most dreaded address in all of German occupied Europe, Reich Security Main Office headquarters at 8 Prinz Albert Straße (Prince Albert street) containing department AMT IV, the Gestapo and put into protective custody (Schutzhäftlinge) by them. In prison, Libertas met Gertrude Breiter, the secretary for Libertas's interrogator, Kommissar Alfred Göpfert. Libertas believed that Breiter was hostile to her superiors, seeing her more as a friend than an agent provocateur Breiter told Libertas that Göpfert did not have any serious evidence against her and due to her family connections with Hermann Göring, her life would be safe. Libertas decided to confide in Breiter and talked with her more than a dozen times. In the course of their furtive conversations, Libertas told Breiter what she knew of the other prisoners, asked Breiter to deliver letters to her mother and asked for additional favours, primarily in the form of a typewriter to write poetry. In the three months Libertas was in prison, she wrote a number of remarkable letters and poems to her mother and friends. When the Gestapo informed her of Breiter's betrayal, Libertas was overwhelmed with remorse, stating in a letter to her mother, "I had to drink the bitter cup for now I learn that the person whom I had given my complete trust Gertrude Breiter had betrayed me." Her mother believed that Libertas had betrayed a number of the Schulze Boysen/Harnack group. However, in an unpublished interview with David Dallin after the war, Manfred Roeder, the advocate who prosecuted the Schulze Boysens in the Reichskriegsgericht, stated that Libertas never betrayed anybody. Roeder credited the Funkspiel operation the Abwehr ran against the Red Orchestra radio operators for providing the necessary clues to identify the resistance members. On 15 November 1942, Gurevich was brought back to Berlin where he was asked by the Gestapo on 22 November 1942 to identify the name of a woman in a picture. He identified her immediately as Libertas Schulze Boysen. This provided definitive proof to the investigators that she was actively involved in the work of her husband.

Судебный процесс и казнь

Ее и ее мужа привели к суду в Рейхскригсгерихте ("Военный трибунал Рейха"). Ей предъявили обвинение в "подготовке" к государственной измене, помощи врагу и шпионажу. Ее мужа обвинили в подготовке к государственной измене, государственной измене во время войны, военной диверсии и шпионаже. Суд завершился 19 декабря 1942 года вынесением смертного приговора обоим – ей и ее мужу. Либертас Шульце Бойзен была казнена на гильотине примерно через 90 минут после казни ее мужа 22 декабря 1942 года в тюрьме Плоцензее в Берлине.

Почести

Немецкий писатель де посвятил свой роман 1950 года «Memoiren eines mittelmässigen Schülers» (Воспоминания посредственного ученика) Либертас Шульце-Бойзен. В берлинском районе Лихтенберг в 1972 году в честь семьи Шульце-Бойзен была названа улица. Замок Либенберг, где она вышла замуж за своего мужа Харро, также посвящен их памяти. С 2004 года здесь действует специальная выставка Мемориала немецкого сопротивления, посвященная жизни Либертас и их совместному участию в сопротивлении нацизму в составе «Красной оркестры», с использованием фотографий и обширных письменных документов. В 2017 году перед входом в замок Либенберг были установлены два «камня преткновения» – по одному в память о Либертас и ее муже Харро.