Введение
Бартли Лодж – загородный дом недалеко от Каднама в графстве Гэмпшир, Англия, в границах Национального парка Нью-Форест. Он был построен в XVIII веке, чтобы иметь возможность охотиться в окружающем Новом Лесу. Наиболее известен тем, что выдающийся геолог сэр Чарльз Лайелл провел здесь детство. Сейчас в здании располагается отель.
Ранние жители
Эдвард Гилберт, заместитель генерального геодезиста лесов и лесных угодий Его Величества и крупный землевладелец, по всей видимости, построил дом около 1770 года. В то время он назывался “Угол Ламба”. В своих мемуарах преподобный Ричард Уорнер вспоминает посещение сына Эдварда, Винсента Хокинса Гилберта, в этом поместье и говорит: “Отец мистера Гилберта построил очень приятный особняк на своей земле в “Углу Ламба”, но умер незадолго до его завершения”. Эдвард умер в 1770-х годах, поэтому примерно в это время и был построен Лодж. Эдвард Гилберт родился в 1718 году. В 1752 году он женился на Мэри Хокинс, дочери Винсента Хокинса, владельца земли в Линдхерсте. В 1856 году он был назначен заместителем генерального геодезиста лесов и лесных угодий Его Величества. Он приобрел значительное количество собственности в районе Нью-Форест, включая унаследованное поместье своей жены в Линдхерсте. У супругов был только один сын, Винсент Хокинс Гилберт (1752–1798), который был первым охотником за лисами в Новом Лесу. Существует портрет, написанный Даниэлем Гарднером, с изображением Винсента Хокинса Гилберта, сэра Уильяма Хиткота и его сына. Он умер в 1798 году и оставил Бартли-Лодж своему сыну, майору Эдварду Гилберту (1784–1868). Вскоре после смерти отца майор Гилберт сдал поместье в аренду Чарльзу Лайеллу (1767–1849), известному ботанику, который проживал там с семьей следующие 28 лет. Их родовое гнездо находилось в доме Киннордди, Ангус, Шотландия. Сэр Чарльз Лайелль (1797–1875), знаменитый геолог, был членом этой семьи и провел там большую часть своего детства. Он написал автобиографию, в которой часто упоминает Бартли-Лодж. Он писал: “Мы жили в Бартли и гуляли среди этого прекрасного дикого леса с нянями. Бартли принадлежал майору Гилберту и состоял из восьмидесяти английских акров, семьдесят из которых были засеяны травой и давали сено, которое считалось лучшим в графстве для охотничьих лошадей, поскольку Линдхерст находился всего в двух милях, где содержались гончие собаки Нового Леса. Поэтому сбор сена был важным делом в Бартли, и каждый раз, когда мы возвращались домой на летние каникулы, косьба только начиналась. Мы (Том и я) весь день ходили за косильщиками, немного научились косить и играли с Марианной и Фанни в стогах сена, а также ездили в загруженных телегах к стогу сена. Это продолжалось большую часть наших пяти или шести недель каникул, так как часть земли косили на три недели позже. С тех пор я всегда считал сенокос самым прекрасным зрелищем. У нас всегда были маленькие грабли и вилы, и мы старались собрать как можно больше после телеги. Поскольку вся эта травянистая земля была необнесенной и окружала дом, она образовала парк приличного размера, полный прекрасных старых дубов.” Майор Эдвард Гилберт женился на Джейн Ладлоу в 1828 году, и в течение нескольких лет они жили в Бартли-Лодж, но часто сдавали его в аренду состоятельным арендаторам на длительный срок. В 1837 году он сдал его на год семье Шор. Их старшая дочь, Эмили Шор, вела дневник, который высоко ценится и сегодня. Целый раздел дневника посвящен ее пребыванию в Бартли-Лодж. Она описывает гостиную и две спальни следующим образом: “Первая – большая, просторная комната длиной в двадцать четыре фута. Она мне нравится больше, чем в Вудбери. В ней красивая светлая обои, очень красивый, старомодный резной камин и два окна. Комната мамы точно такого же размера. Моя комната мне очень нравится. Она находится сзади дома и имеет два окна с видом на сад и лес за ним.” Она описывает часть фасада дома следующим образом: “Я сидела на улице час или два днем, в небольшом укрытом месте перед домом, перед восточным крылом, которое отступает на несколько футов назад. Это небольшой клочок травы между рододендронами с одной стороны и лаврушней с другой, а стена дома, увитая жасмином, позади. Перед нами парк и лес, так что в целом это милое местечко, и мне очень понравилось здесь сидеть. Был спокойный, восхитительный день, лес купался в солнечном свете, небо было чисто бледно-голубым. Слева от меня, рядом со стеной дома, стоит дуб, серый от лишайников. Здесь я наблюдала за веселыми глазами вола, перелетающими с ветки на ветку и касающимися их головой вниз, и за красивым пищухом, с его громким, чистым свистом, бегущим по ветвям, как мышь, и долбящим их со всей сосредоточенной силой своего мощного тела. В траве парка я услышала смешанное щебетание дюжины щеглов, сладкую песню малиновки, звучащую с дерева на дерево. Из леса донеслись несколько мелодичных нот дрозда и громкий смех зеленого дятла. Пегий скворец со своим веселым “чип-чип” приземлился на крышу дома надо мной, а жаворонок пролетел над парком, издавая свой милый, жалобный крик. В саду крик сороки и болтовня грачей завершили веселый, хотя и не всегда мелодичный, концерт.” Семья Шор разместила объявление о продаже имущества в декабре 1838 года, поскольку покидала страну.
"We lived at Bartley and walked out among that beautiful wild forest with the nurses Bartley belonged to a Major Gilbert, and consisted of eighty English acres, seventy of which was laid down in grass, and produced hay, which was celebrated as the best in the county for the hunters — for Lyndhurst was only two miles off where the New Forest hounds were kept. The hay harvest, therefore, was a great concern at Bartley, and when we returned home for each summer holiday the mowing was always just beginning. We (Tom and I) used to attend the mowers all day, and learnt to mow a little, and used to tumble about with Marianne and Fanny in the haycocks, and ride in the loaded wagons to the haystack. It lasted the greater part of our five or six weeks' holidays, as part of the land was always three weeks later in being cut. I have always since thought haymaking the most delightful of sights. We always had our small rakes and forks, and used to try how much we could glean after the wagon. As the whole of this grass land was unenclosed, and surrounded the house, it made a good sized park, and was full of fine old oaks." Major Edward Gilbert married Jane Ludlow in 1828 and for some years they lived at Bartley lodge but they often rented it to wealthy tenants for long periods. In 1837 he rented it for a year to the Shore family. Their eldest daughter Emily Shore wrote a diary which is highly regarded today. A whole section of the diary tells of her time at Bartley Lodge. She describes the drawing room and two of the bedrooms in the following terms. "The first is a large lofty room, twenty four feet long. I like it better than that at Woodbury. It has a pretty light paper, a very handsome, old fashioned, carved chimney piece, and two windows. Mamma's room is just the same size. Mine I quite love. It is at the back of the house, and has two windows looking out into the garden and forest beyond." She describes part of the front of the house as follows. ""I sat out of doors for an hour or two in the afternoon, in a little sheltered spot in front of the house, before the eastern wing, which recedes a few feet back. It is a very small piece of grass, between rhododendrons on one side, and laurustinus on the other, with the wall of the house covered with jessamines behind. In front is the park and forest so that altogether it is a sweet little spot, and I enjoyed sitting here very much. It was a calm, delicious day, the forest bathed in sunlight, the sky a pure pale blue. On my left, close to the wall of the house, is an oak grey with lichens. Here I watched the merry ox eyes flitting from twig to twig, and tapping them with head downwards and the handsome nuthatch, with his loud clear whistle, running up the boughs like a mouse, and hammering at them with all the concentrated force of his powerful body. In the herbage of the park, I heard the mingled tinkling warble of a dozen goldfinches the sweet song of the robin sounded from tree to tree. From the forest arose a few melodious notes of the thrush, and the loud laugh of the green woodpecker. A pied wagtail with his cheerful "chippeet" alighted on the roof of the house above me a lark flew across the park, uttering his pretty plaintive cry. In the garden, the scream of the jay and the chattering of jackdaws completed the gay, though not always melodious, concert." The Shores advertised the contents for sale in December 1838 as they were leaving the country.
Поздние жители
Майор Эдвард Гилберт умер в 1868 году, и дом в течение следующих двенадцати лет периодически сдавался в аренду. В 1879 году он был выставлен на продажу, включая "два красиво спроектированных домика на въездах с Линдхерст-роуд и Бартли-Грин". Обе эти старые дороги до сих пор можно пройти пешком. Старая Линдхерст-роуд была перенаправлена к существующей круговой развязке, а старая дорога осталась прямой тропой через северо-западную часть поместья. Дорога Бартли-Грин теперь является закрытой лесной дорогой, а бывшая подъездная аллея оттуда к дому не используется и сильно заросла. В 1880 году дом купил Фредерик Джордж Иннес Лиллингстон, который жил там с семьей до 1891 года. Лиллингстон (1849–1904) был лейтенантом Королевского флота. Он родился в 1849 году и был единственным сыном Исаака Уильяма Лиллингстона. Его отец владел крупными поместьями Лохалш в Шотландии и Балмакара-Хаус. В 1871 году он женился на Фрэнсис Элизабет О’Брайен, и у них было девять детей. Он пристроил к дому дополнительные помещения, чтобы разместить большую семью. Однако в 1891 году он решил продать поместье и переехать в Торки. Его купил майор Фрэнсис Бертрам Далримпл. Фрэнсис Бертрам Далримпл (1850–1932) был майором Королевской артиллерии. Он родился в 1850 году в Паддингтоне. Его отцом был Роберт Фарре Далримпл, состоятельный лондонский адвокат. Он был женат дважды. Его первая жена, Анна Гертруда Хоуп, на которой он женился в 1878 году, умерла в 1895 году. Три года спустя он женился на Алисе Мод Эверетт. Майор Далримпл был увлеченным садоводом, и в 1899 году он и его главный садовник основали Садоводческое общество Бартли. Каждый год в Бартли-Лодж проводилась цветочная выставка, которую считали лучшей в Новом Лесу. Садоводческое общество существует и сегодня и проводит ежегодную выставку. Майор Далримпл умер в 1932 году, и дом был выставлен на продажу за 10 000 фунтов стерлингов, а в 1935 году был продан за 5000 фунтов стерлингов. Следующим владельцем был Филип Хенли Доджсон, который жил там с семьей до 1961 года. Доджсон (1892–1961) родился в 1892 году, он был сыном Хенли Фредерика Доджсона. Он учился в Винчестерском колледже и был принят в Тринити-колледж Кембриджского университета в 1910 году. В 1913 году он получил степень бакалавра права и политической экономии. Во время Первой мировой войны он служил капитаном Королевской полевой артиллерии и был награжден Военным крестом. В 1918 году он женился на Эвелин Фултон, и у них было трое детей. Он умер в 1961 году, а Эвелин продолжала жить в Бартли-Лодж до своей смерти в 1972 году. Затем поместье было продано и переоборудовано в отель.