Билль о правах Южной Африки: Основы и развитие

Введение

Южноафриканская Хартия прав

Глава вторая Конституции Южной Африки содержит Хартию прав, закрепляющую права человека и защищающую гражданские, политические и социально-экономические права всех людей в Южной Африке. Права, установленные в Хартии, распространяются на все законы, включая прецедентное право, и обязательны для всех ветвей власти, включая национальное правительство, парламент, судебную систему, правительства провинций и муниципальные советы. Некоторые положения, такие как запрет на несправедливую дискриминацию, также применяются к действиям частных лиц.

История

Первый билль о правах Южной Африки был разработан преимущественно Кадером Асмалем и Альби Саксом в 1988 году из дома Асмаля в Дублине, Ирландия. Текст впоследствии был включен в главу 3 переходной Конституции 1993 года, разработанной в рамках переговоров о прекращении апартеида. Этот "временный Билль о правах", вступивший в силу 27 апреля 1994 года (в день первых общенациональных нерасовых выборов), в основном ограничивался гражданскими и политическими правами (негативными правами). Действующий Билль о правах (; ; ; ; Southern Ndebele: ivikelamalungelo; ; ; ; ), который заменил временный Билль о правах 4 февраля 1997 года (дата вступления в силу окончательной Конституции), сохранил все эти права и дополнил их рядом новых позитивных экономических, социальных и культурных прав.

Применение Билля о правах

Степень юрисдикции и сферы применения Билля о правах определяются разделами 7 и 8, вводными разделами законопроекта, озаглавленными соответственно "Права" и "Применение". Раздел 7 закрепляет Билль о правах как "основополагающий элемент демократии в Южной Африке" и обязывает государство "уважать, защищать, содействовать и обеспечивать реализацию прав, закрепленных в Билле о правах", при этом отмечается, что эти права могут быть ограничены.

Физические лица

Согласно статье 7(1), Билль о правах "закрепляет права всех людей в нашей стране". Текст конкретных положений предоставляет большинство прав "каждому", за исключением некоторых прав, которые прямо ограничены более узкими группами лиц, получающих выгоду (как правило, гражданами Южной Африки). В отношении прав, предоставленных "каждому", Конституционный суд в деле Хоса против Министра социального развития постановил, что статья 7(1) подразумевает, что слово "каждый" следует понимать буквально, то есть такие права распространяются на иностранных граждан, находящихся в Южной Африке, а не только на граждан.

Юридические лица

Некоторые конституционные права распространяются как на юридических, так и на физических лиц. Раздел 8(4) прямо предусматривает, что "юридическое лицо имеет право на права, закрепленные в Билле о правах, в той мере, в которой это требуется характером этих прав и характером данного юридического лица". В деле *Ex Parte Chairperson of the Constitutional Assembly: In re Certification of the Constitution* Конституционный суд заслушал аргумент о том, что расширение конституционных прав на юридических лиц приведет к ущемлению прав физических лиц. Однако суд отклонил это возражение, указав следующее: многие "общепризнанные основные права" будут в полной мере признаны только в том случае, если они будут предоставляться как юридическим, так и физическим лицам. Например, свобода слова для достижения должного эффекта должна быть обеспечена средствам массовой информации, которые часто принадлежат или контролируются юридическими лицами. Хотя справедливо, что некоторые права нецелесообразно предоставлять юридическим лицам, текст статьи 8(4) это прямо признает. В тексте также признается, что при определении того, имеет ли право конкретное лицо, суд может учитывать характер юридического лица. Что касается первого конституционного аспекта – характера права, то некоторые права, такие как право на жизнь и право на физическую неприкосновенность, защищают личные условия, свойственные только физическим лицам. И наоборот, некоторые права очевидно применимы к юридическим лицам, например, право профсоюзов на организацию. В отношении других прав ситуация менее ясна и требует более детальной интерпретации в каждом конкретном случае. Например, рассматривая право на неприкосновенность частной жизни, закрепленное в статье 14, Конституционный суд в деле *Investigating Directorate: Serious Economic Offences v Hyundai Motors* постановил, что юридические лица "обладают правом на неприкосновенность частной жизни, хотя и не в той же степени, что и физические лица", поскольку "неприкосновенность частной жизни – это право, которое усиливается по мере приближения к интимной личной сфере жизни человека". Недавно, рассматривая право на достоинство, закрепленное в статье 10, суд в деле *Reddell v Mineral Sands Resources* постановил, что юридические лица не обладают конституционным правом на достоинство, поскольку, при целевом толковании, статья 10 была направлена на защиту "внутренней ценности" человека. Что касается характера юридического лица, которому приписывается конституционное право, то существующая судебная практика показывает, что цели или назначение юридического лица являются решающим фактором, отчасти потому, что они могут выявить связь между юридическим лицом и физическими лицами, которые "стоят за" ним и используют его для коллективного осуществления своих основных прав. Напротив, в деле *SITA v Gijima* Конституционный суд постановил, что государственные органы не являются бенефициарами права на справедливое административное действие, предусмотренного статьей 33, поскольку права и обязанности являются взаимосвязанными, и государство само является носителем обязанности, установленной этим правом.

Certain constitutional rights are extended to juristic persons as well as to natural persons. Section 8(4) provides explicitly that, "A juristic person is entitled to the rights in the Bill of Rights to the extent required by the nature of the rights and the nature of that juristic person." In Ex Parte Chairperson of the Constitutional Assembly: In re Certification of the Constitution, the Constitutional Court heard that the extension of constitutional rights to juristic persons would diminish the rights of natural persons. Yet it rejected that objection in the following terms:Many "universally accepted fundamental rights" will be fully recognised only if afforded to juristic persons as well as natural persons. For example, freedom of speech, to be given proper effect, must be afforded to the media, which are often owned or controlled by juristic persons. While it is true that some rights are not appropriate to enjoyment by juristic persons, the text of s 8(4) specifically recognises this. The text also recognises that the nature of a juristic person may be taken into account by a court in determining whether a particular right is available to such person or not. In respect of the first constitutional consideration, the nature of the right, certain rights – such as the right to life and right to bodily integrity – protect personal conditions that only natural persons possess. Conversely, certain rights are self evidently applicable to juristic persons, such as the right of trade unions to organise. In the case of other rights, the situation is less clear and requires greater interpretation on a case by case basis. For example, considering the section 14 right to privacy, the Constitutional Court held in Investigating Directorate: Serious Economic Offences v Hyundai Motors that juristic persons "enjoy the right to privacy, although not to the same extent as natural persons", because, "Privacy is a right which becomes more intense the closer it moves to the intimate personal sphere of the life of human beings". More recently, considering the section 10 right to dignity, the court held in Reddell v Mineral Sands Resources that juristic persons do not have a constitutional right to dignity, because, on a purposive reading, section 10 intended to protected the "intrinsic self worth" of human beings. In respect of the nature of the juristic person who is asserted to bear a constitutional right, existing case law suggests that the objectives or purpose of the juristic person are a decisive factor, partly because they may reveal a relationship between the juristic person and the natural persons who "stand behind" it and use it for the collective exercise of their fundamental rights. Conversely, in SITA v Gijima, the Constitutional Court held that state entities are not beneficiaries of the section 33 right to just administrative action, because rights are necessarily correlative and the state is itself the bearer of the obligation imposed by that right.

Отказ от ответственности

По мнению Иэна Карри и Йохана де Ваала, отдельные лица могут отказаться от права на осуществление некоторых конституционных прав: такой отказ не обеспечивает действительность иного неконституционного поведения, но заключается в обязательстве лица не ссылаться на неконституционность такого поведения. Карри и де Ваал полагают, что эффект отказа зависит от характера и цели соответствующего права – в отличие от негативных свобод, права на достоинство и жизнь не подлежат отказу – но что, во всех случаях, суды могут учитывать отказ (наряду с ответственностью потерпевшего в целом) при оценке и устранении нарушений прав. В деле *Khumalo* суд установил, что «прямое горизонтальное применение» было обусловлено «интенсивностью соответствующего конституционного права в сочетании с потенциальным посягательством на это право, которое могло быть совершено не государством или органами государства, а другими лицами». Помимо этих факторов, Карри и де Ваал предполагают, что цель конкретного положения может иметь значение для определения того, применимо ли оно к частному поведению, и некоторые права – такие как право на свободу от насилия, предусмотренное пунктом 12(1), и право на свободу от несправедливой дискриминации, предусмотренное пунктом 9(4) – прямо распространяются на частное поведение. Подпункты 9(3) – 9(5) прямо касаются несправедливой дискриминации. Дискриминационное поведение или законодательство рассматривается по-разному в зависимости от основания дискриминации и, в частности, от того, является ли оно дискриминацией на основании одного из «перечисленных оснований», явно указанных в пункте 9(3). Эти так называемые перечисленные основания включают расу, пол, гендер, беременность, семейное положение, этническое или социальное происхождение, цвет кожи, сексуальную ориентацию, возраст, инвалидность, религию, совесть, убеждения, культуру, язык и происхождение. Несправедливая дискриминация на основании перечисленного основания недопустима, независимо от того, является ли она прямой или косвенной, и независимо от того, совершается ли она государством (в нарушение пункта 9(3)) или частным лицом (в нарушение пункта 9(4)). Более того, дискриминация на основании перечисленного основания презюмируется несправедливой: в соответствии с пунктом 9(5) такая дискриминация является «несправедливой, если не будет доказано, что она справедлива». С другой стороны, в случаях дискриминации на основании любого другого, неперечисленного основания, конституционный порог выше, поскольку применим только пункт 9(3): согласно этому положению, государство «не может несправедливо дискриминировать прямо или косвенно кого-либо» по любому основанию, но в случае неперечисленных оснований дискриминация должна быть доказана как несправедливая. Пункт 9(4) также предусматривает, что должно быть принято национальное законодательство «для предотвращения или запрещения несправедливой дискриминации»; таким образом принятым законодательством является Закон № 4 от 2000 года о содействии равенству и предотвращении несправедливой дискриминации, более известный как Закон о равенстве, который подлежит исполнению в Суде по вопросам равенства.

Per Iain Currie and Johan de Waal, individuals may waive the right to exercise some constitutional rights: such waiver does not ensure the validity of otherwise unconstitutional conduct, but it consists in the individual's commitment to not to invoke the constitutionality invalidity of that conduct. Currie and de Waal suggest the effect of the waiver depends on the nature and purpose of the right in question – in contrast to the negative liberties, the rights to dignity and life may not be waived – but that, in all cases, courts may consider waiver (alongside victim responsibility more generally) in assessing and remedying rights violations. In Khumalo, the court found that "direct horizontal application" was necessitated by "the intensity of the constitutional right in question, coupled with the potential invasion of that right which could be occasioned by persons other than the state or organs of state". In addition to these factors, Currie and de Waal suggest that the purpose of a given provision may be important in determining whether it is applicable to private conduct or not, and certain rights – such as the section 12(1) right to freedom from violence and the section 9(4) right to freedom from unfair discrimination – are explicitly binding on private conduct. Subsections 9(3) to 9(5) deal expressly with unfair discrimination. Discriminatory conduct or legislation is treated differently according to the grounds for the discrimination in question, and, in particular, according to whether it constitutes discrimination on the basis of one of the "listed grounds" enumerated explicitly in section 9(3). These so called listed grounds are race, gender, sex, pregnancy, marital status, ethnic or social origin, colour, sexual orientation, age, disability, religion, conscience, belief, culture, language and birth. Unfair discrimination on a listed ground is impermissible, regardless of whether it is direct or indirect, and regardless of whether it is carried out by the state (in contravention of section 9(3)) or by a person (in contravention of section 9(4)). Moreover, discrimination on a listed ground is presumed to be unfair: in terms of section 9(5), such discrimination is "unfair unless it is established that the discrimination is fair". On the other hand, in cases of discrimination on the basis of any other, non listed ground, the constitutional threshold is higher, because only section 9(3) is applicable: under that provision, the state "may not unfairly discriminate directly or indirectly against anyone" on any ground, but, in the case of non listed grounds, the discrimination must be shown to be unfair. Section 9(4) additionally provides that national legislation must be enacted "to prevent or prohibit unfair discrimination"; the legislation thus enacted was the Promotion of Equality and Prevention of Unfair Discrimination Act 4 of 2000, better known as the Equality Act, which is enforceable in the Equality Court.

Человеческое достоинство

В статье 10 установлено, что "каждый человек обладает неотъемлемым достоинством и правом на уважение и защиту этого достоинства". Это право на достоинство – одно из многих положений, в которых достоинство упоминается в Конституции Южной Африки и конституционном праве. Хотя оно часто рассматривается в контексте других прав, редко когда само по себе является решающим. Тем не менее, дело "Давуд" является показательным примером важной категории исключений из этого общего правила, когда само достоинство выступает в качестве определяющего принципа первостепенной важности. Эти исключения в основном касаются близких личных отношений, таких как брак, поскольку суд в деле "Давуд" постановил, что право на семейную жизнь неявно защищается статьей 10, поскольку для многих людей семейные отношения имеют "определяющее значение". Вероятно также, что статья 12(2)(a) аналогичным образом предусматривает право на доступ к средствам контрацепции. К другим важным делам, касающимся права на неприкосновенность частной жизни, относятся *Mistry v Временный национальный медицинский и стоматологический совет Южной Африки*, *Следственное управление по расследованию серьезных экономических преступлений против Hyundai Motor Distributors*, *Дело против Министра безопасности и охраны*, *De Reuck v Директор прокуратуры* и *Министр юстиции и конституционного развития против Принца* – все эти решения связаны с уголовным правом или уголовным судопроизводством.

Свобода вероисповедания и мысли

Статья 15(1) предусматривает всеобщее право на свободу совести, свободу религии, а также свободу мысли, убеждений и мнений. Право на свободу вероисповедания породило наибольшее количество судебной практики, включая такие дела, как *Christian Education South Africa v Minister of Education* и *Minister of Home Affairs v Fourie*. В деле *Christian Education*, а также в более раннем деле *S v Lawrence; S v Negal; S v Solberg*, Конституционный суд принял определение свободы вероисповедания, сформулированное Верховным судом Канады в деле *R v Big M Drug Mart*. Согласно этому определению, свобода вероисповедания «включает в себя как право придерживаться определенных убеждений, так и право выражать эти убеждения на практике». Статьи 15(2) и 15(3) уточняют сферу действия и последствия свобод, защищенных в статье 15(1). В статье 15(2) установлено, что «религиозные обряды могут проводиться в государственных или финансируемых государством учреждениях при условии, что эти обряды соответствуют правилам, установленным компетентными государственными органами, проводятся на равноправной основе и посещение их является свободным и добровольным». По-видимому, разработчики конституции включили это положение в явном стремлении предотвратить дебаты о молитве в государственных школах. Таким образом, в соответствии с *Islamic Unity Convention*, южноафриканские суды широко трактуют свободу выражения мнений. Верховный апелляционный суд постановил, что коммерческая речь также является формой защищенного выражения. Закон о равенстве 2000 года содержит законодательные запреты на разжигание ненависти, которые шире ограничений, подразумеваемых статьей 16(2). В деле *Qwelane v South African Human Rights Commission* Конституционный суд рассматривал вопрос о том, соответствуют ли эти законодательные запреты праву на свободу выражения мнений, гарантированному статьей 16.

Собрание и протест

Статья 17 предусматривает всеобщее право на собрания, демонстрации, пикетирование и подачу петиций, при условии, что в каждом случае это право осуществляется "мирно и без оружия". Конституционный Суд неоднократно отмечал в качестве обiter dictum, что эти права, предусмотренные статьей 17, направлены на содействие свободе выражения мнений в демократическом обществе. Pilane v Pilane и Mlungwana v S.

Свобода объединения

Статья 18 защищает всеобщее право на свободу объединений. Как и права, предусмотренные статьей 17, эти права часто связывают со свободой выражения мнений. Судья Тэмбил Сквейя, выступая в Конституционном суде по делу «Пилане», отметил: «Мне представляется, что реализация права на свободу выражения мнений может быть усилена посредством объединений. Аналогично, права на объединение могут быть расширены благодаря более свободному выражению и распространению идентичности и целей группы через ее название, символику и обозначения. Эти права взаимосвязаны и дополняют друг друга. Политическое участие, основанное на законном осуществлении этих прав, может и должно способствовать обеспечению подотчетности всех форм руководства и укреплению надлежащего управления. Конституционный суд подробно рассмотрел свободу объединений в деле «Движение «Новая нация» против Президента», где судья Мбуизели Мадланга установил, что право на свободу объединений подразумевает не только положительное право на создание объединения, но и отрицательное право, защищающее «свободу вообще не объединяться, если это является выбором индивида». Исходя из этого, Конституционный суд постановил, что статья 17, в совокупности со статьей 19(3)(b) о праве баллотироваться на должность, создает право баллотироваться на должность как независимый кандидат, а не как член политической партии.

Политические права

Раздел 19 предоставляет гражданам Южной Африки подробный набор политических прав. Раздел 19(1) защищает свободу граждан "делать политический выбор", включая право создавать политическую партию, участвовать в деятельности политической партии и вести агитацию за политическую партию или дело. Статья 19(2) защищает право граждан на свободные, справедливые и регулярные выборы во все законодательные органы. Наконец, статья 19(3) защищает право взрослых граждан голосовать тайным образом на выборах в любой законодательный орган, а также право баллотироваться на государственную должность и, в случае избрания, занимать ее. Эти разделы тесно связаны с историей расового избирательного права и повсеместного лишения избирательных прав в Южной Африке; поэтому они также тесно связаны со статьей 20, которая гласит: "Ни один гражданин не может быть лишен гражданства". В деле *Рамакатса против Магашуле* Конституционный Суд заявил относительно раздела 19: "Объем и содержание прав, закрепленных в этом разделе, могут быть установлены посредством процесса толкования, который должен учитывать исторический и конституционный контекст". Во времена апартеида большинство людей в нашей стране были лишены политических прав, которыми пользовалось меньшинство. Многие организации, целью которых было продвижение прав и интересов чернокожих, были запрещены, включая нынешнюю АНК. Участие в деятельности этих организаций являлось серьезным уголовным преступлением, влекшим за собой суровое наказание. Цель статьи 19 – предотвратить повторение такого тотального лишения граждан страны политических прав. Конституционный Суд располагает обширной судебной практикой по толкованию политических прав, в том числе значительным количеством дел в области избирательного права. Помимо дел *Движение новой нации* и *Рамакатса*, важными являются дела *УДМ против Президента*, *Новая национальная партия против Правительства*, *Август против Избирательной комиссии* и *Министр внутренних дел против NICRO*.

Гражданские права

В разделе, озаглавленном «Свобода передвижения и проживания», пункт 21(3) предусматривает, что граждане имеют «право въезжать, пребывать и проживать в любой части Республики», а пункт 21(4) – право граждан на паспорт. Эти гарантии тесно связаны с бывшими законами о пропусках и Законом о групповых районах, обеими отвратительными политиками апартеида. Наиболее непосредственное применение прав, закрепленных в статье 21, в конституционном судопроизводстве имело место в деле *Geuking v President*, где утверждалось, что право на «пребывание» в Южной Африке, предусмотренное пунктом 21(3), должно учитываться, когда государство дает согласие на экстрадицию гражданина в соответствии с Законом об экстрадиции № 67 от 1962 года; однако суд отклонил это утверждение. Статья 22 закрепляет право граждан на свободу торговли, свободу выбора рода занятий и свободу профессиональной деятельности. В ней также предусмотрено, что осуществление торговли, рода занятий или профессиональной деятельности может регулироваться законом. Права, закрепленные в статье 22, чаще всего оспаривались в делах, касающихся соглашений о неконкуренции. В этом контексте в деле *Reddy v Siemens* судья апелляционной инстанции Франс Малан, от имени единогласного Верховного апелляционного суда, предположил, что свобода договора является «неотъемлемой частью» права, закрепленного в статье 22. Аналогично, председатель Верховного суда Пиус Ланга в деле *Phumelela Gaming and Leisure v Gründlingh* писал: «Билль о правах не продвигает принципы конкуренции напрямую, но право на свободу торговли, закрепленное в статье 22 Конституции, на мой взгляд, согласуется с конкурентной средой в вопросах торговли и признанием защиты конкуренции как отвечающей общественным интересам». Предшественник статьи 22 во Временной конституции не ограничивался в применении к гражданам Южной Африки и, следовательно, мог разумно распространять свою защиту на неграждан и даже юридических лиц.

Свобода передвижения

В то время как пункты 21(3) и 21(4) распространяются только на граждан Южно-Африканской Республики, пункты 21(1) и 21(2) таких ограничений не имеют. Они устанавливают, соответственно, всеобщее право на свободу передвижения и всеобщее "право на выезд из Республики". В деле Affordable Medicines Trust против Министра здравоохранения Конституционный суд рассматривал применение права на свободу передвижения к системе лицензирования, при которой осуществление фармацевтических лицензий было возможно только в определенных помещениях; в этом случае суд постановил, что "право самостоятельно определять место осуществления профессиональной деятельности" подлежит регулированию в соответствии со статьей 22 Конституции, поскольку это право связано с практикой профессии.

Трудовые отношения

В разделе 23 изложены несколько трудовых прав, как индивидуальных, так и связанных со свободой объединений, которые применяются как к работодателям, так и к работникам. Статьи 23(1) и 23(2) касаются универсальных прав трудящихся. Статья 23(1) предусматривает право на «справедливые трудовые отношения», а статья 23(2) – право на забастовку и право создавать, вступать и участвовать в деятельности профсоюза. Аналогичным образом, в соответствии со статьей 23(3), каждый работодатель имеет право создавать, вступать и участвовать в деятельности организации работодателей. Статья 23(4) предусматривает, что каждая профсоюзная и работодательская организация имеет право «определять свою администрацию, программы и деятельность; организовываться; создавать и вступать в федерацию», а статья 23(5) – что каждый профсоюз, организация работодателей и работодатель имеют право участвовать в коллективных переговорах. Конституционный суд толковал эти права в делах, включая SANDU v Minister of Defence I, SANDU v Minister of Defence II, NEHAWU v University of Cape Town и NUMSA v Bader Bop. Раздел 23 завершается оговорками, содержащимися в статьях 23(5) и 23(6) соответственно, о том, что национальное законодательство может быть принято для регулирования коллективных переговоров и признания гарантий деятельности профсоюзов, содержащихся в коллективных договорах. В соответствии с этим, в раннем изложении принципа субсидиарности, Конституционный суд постановил в деле SANDU II, что лица, стремящиеся обеспечить соблюдение своего права на коллективные переговоры, предусмотренного статьей 23(5), должны основывать свои требования на любом законодательстве (включая подзаконные акты), принятом для регулирования осуществления этого права, а не полагаться непосредственно на текст статьи 23(5).

Окружающая среда

В разделе 24 закреплены два универсальных экологических права. Первое, предусмотренное пунктом 24(a), – это право каждого человека на окружающую среду, не представляющую угрозы для его здоровья или благополучия. Второе, предусмотренное пунктом 24(b), – это право на защиту окружающей среды в интересах нынешнего и будущих поколений посредством разумных законодательных и иных мер; такие меры должны предотвращать загрязнение и экологический ущерб, способствовать сохранению, а также обеспечивать экологически устойчивое развитие и использование природных ресурсов, одновременно стимулируя оправданное экономическое и социальное развитие. В деле «Эском против Ассоциации развития реки Ваал» Конституционный суд постановил, что ограничения в поставках электроэнергии, введенные компанией «Эском» в местных муниципалитетах Лека и Нгват, нарушают право жителей на благоприятную окружающую среду, предусмотренное пунктом 24(a), поскольку эти ограничения негативно сказываются на очистке сточных вод и, следовательно, на качестве водоснабжения. Судья Мадланга отметил: «Если сток сырых фекалий в реку Ваал не является нарушением права на окружающую среду, не вредящую здоровью или благополучию, я не знаю, что может им быть».

Собственность

Статья 25, так называемая клауза о собственности, разъясняет конституционные права собственности. В сравнительном международном плане она необычно подробна. В июне и сентябре 1993 года, например, в Кемптон-парке и Претории прошли марши общин, требующих конституционного признания их права на возвращение на землю, из которой они были выселены; в то же время другие общины были убеждены, что статья 25 должна закрепить и защитить права на частную собственность. Основой конституционных прав собственности являются подпункты 25(1) и 25(2), которые защищают лиц от лишения собственности и от экспроприации собственности соответственно. Согласно этим положениям, лишение или экспроприация собственности допустимы только при осуществлении "в соответствии с законом общего применения". Кроме того, в подпункте 25(1) добавляется, что лишение собственности не может быть произвольным, а в подпункте 25(2) добавляется, что экспроприация собственности должна быть "для общественных целей или в общественных интересах" и "подлежит компенсации, сумма и порядок выплаты которой либо согласованы с заинтересованными лицами, либо определены или утверждены судом". В деле FNB v Commissioner for the South African Revenue Services, одном из первых дел о толковании клаузы о собственности, Конституционный суд постановил, что главная цель этих положений – "достижение пропорционального баланса" между защитой прав собственности и общественным интересом. В том же деле суд отказался давать исчерпывающее определение собственности, но постановил, что статья 25, безусловно, применяется к владению движимым и недвижимым имуществом. Подпункт 25(3) дает дополнительные указания относительно обстоятельств, при которых экспроприация допустима. Он требует, чтобы "сумма компенсации, порядок и сроки выплаты были справедливыми и равноправными, отражая справедливый баланс между общественными интересами и интересами заинтересованных лиц, с учетом всех соответствующих обстоятельств". Подпункты 25(3)(a)–(e) содержат неисчерпывающий перечень пяти факторов, которые считаются "существенными обстоятельствами". Интерпретация требования подпункта 25(3) о "справедливой и равноправной компенсации" вызывала острые споры. В частности, в контексте предложений о политике экспроприации земли без компенсации велись значительные дебаты о том, разрешает ли подпункт 25(3) экспроприацию, при которой размер компенсации устанавливается в размере нуля. В 2021 году парламент рассмотрел и отклонил законопроект о восемнадцатой поправке к Конституции, который внес бы изменения в статью 25 и явно разрешил бы экспроприацию без компенсации. Остальные положения статьи 25 касаются применения прав собственности к реализации земельной реформы государством, тем самым обеспечивая конституционную основу для земельной реформы. Подпункт 26(3) о праве на надлежащую правовую процедуру при выселении предусматривает, что "Никто не может быть выселен из своего дома или его дом снесен без решения суда, вынесенного после рассмотрения всех соответствующих обстоятельств". В деле Jaftha v Schoeman Конституционный суд установил, что это право направлено на исправление истории апартеида насильственных переселений путем защиты безопасности владения. Права лиц, подвергающихся выселению, наиболее прямо защищены Законом о расширении гарантии владения 62 от 1997 года и Законом о предотвращении незаконного выселения и незаконной оккупации земли 19 от 1998 года. Однако Конституционный суд применял Конституцию к делам о выселении, включая дела Муниципалитета Порт-Элизабет против различных оккупантов, Президента против Modderklip Boerdery, Жителей сообщества Джо Слово против Thubelisha Homes и оккупантов дома по адресу 51 Olivia Road, городка Береа и 197 Main Street Johannesburg против города Йоханнесбурга; многие из этих дел связаны с выселением с незаконно оккупированной земли. Согласно делу Jaftha v Schoeman, права на жилье имеют значительные последствия для гражданского судопроизводства в Южной Африке, особенно в отношении выдачи исполнительных листов на жилье должников. Дела, связанные с последствиями Jaftha, включают Menqa v Markom, Standard Bank v Saunderson и Gundwana v Steko Development.

Section 25, the so called property clause, explicates constitutional property rights. In comparative international terms, it is unusually detailed, In June and September 1993, for example, there were marches in Kempton Park and Pretoria by communities demanding constitutional recognition of their right to return to land from which they had been dispossessed; at the same time, other communities were determined that section 25 should entrench and protect rights to private property. The heart of constitutional property rights is subsections 25(1) and 25(2), which protect persons against deprivation of property and expropriation of property respectively. According to these provisions, deprivation or expropriation of property is permissible only when it proceeds "in terms of law of general application". Further, section 25(1) adds that deprivation of property may not be arbitrary, and section 25(2) adds that expropriation of property must be "for a public purpose or in the public interest" and "subject to compensation, the amount of which and the time and manner of payment of which have either been agreed to by those affected or decided or approved by a court". In FNB v Commissioner for the South African Revenue Services, an early case on the interpretation of the property clause, the Constitutional Court held that the overriding purpose of these provisions is to "strike a proportionate balance" between the protection of property rights and the public interest. In the same case, the court declined to define property comprehensively, but held that section 25 certainly applied to ownership of corporeal movables and land. Section 25(3) provides further guidance on the circumstances in which expropriation is permissible. It requires that, "The amount of the compensation and the time and manner of payment must be just and equitable, reflecting an equitable balance between the public interest and the interests of those affected, having regard to all relevant circumstances". Subsections 25(3)(a)–(e) provide a non exhaustive list of five factors which are deemed to be "relevant circumstances". The interpretation of section 25(3)'s requirement of "just and equitable compensation" has been highly controversial. In particular, in the context of policy proposals to expropriate land without compensation, there has been significant debate about whether section 25(3) licenses expropriation where the quantum of compensation is set at zero. In 2021, Parliament considered and rejected the Constitution Eighteenth Amendment Bill, which would amend section 25 and explicitly license expropriation for nil compensation. Remaining provisions of section 25 concern the application of property rights to the state's pursuit of land reform, thus providing a constitutional framework for land reform. Section 26(3), on the right to due process in evictions, provides in part that, "No one may be evicted from their home, or have their home demolished, without an order of court made after considering all the relevant circumstances." In Jaftha v Schoeman, the Constitutional Court found that this right seeks to correct the apartheid history of forced removals by protecting security of tenure. The rights of persons facing eviction are protected most directly by the Extension of Security of Tenure Act 62 of 1997 and the Prevention of Illegal Eviction from and Unlawful Occupation of Land Act 19 of 1998. However, the Constitutional Court has applied the Constitution to evictions in cases including Port Elizabeth Municipality v Various Occupiers, President v Modderklip Boerdery, Residents of Joe Slovo Community v Thubelisha Homes, and Occupiers of 51 Olivia Road, Berea Township and 197 Main Street Johannesburg vs City of Johannesburg; many of these cases involve evictions from unlawfully occupied land. Per Jaftha v Schoeman, housing rights have significant implications for South African civil procedure, particularly as concerns the award of writs of execution against debtors' homes. Cases dealing with the consequences of Jaftha include Menqa v Markom, Standard Bank v Saunderson, and Gundwana v Steko Development.

Основные услуги и социальное обеспечение

Раздел 27(1) закрепляет три дополнительных универсальных социально-экономических права, которые, по мнению Дэвида Бильчица, следует рассматривать в совокупности, поскольку они взаимозависимы: каждый из них бессмысленен без другого. Доступ к воде и санитарии также рассматривался как элемент доступа к адекватному жилью, защищаемого статьей 26(1), как в деле *Residents of Joe Slovo Community*. Кроме того, статья 28(1) перечисляет девять прав, принадлежащих исключительно детям. В отношении личной и семейной жизни дети имеют право "на имя и гражданство с рождения; на семейную или родительскую заботу, или на надлежащую альтернативную заботу в случае отлучения от семьи; на базовое питание, жилье, основные медицинские услуги и социальное обеспечение; [и] на защиту от жестокого обращения, пренебрежения, насилия или унижения". Два других права касаются детского труда: дети имеют право "быть защищенными от эксплуатации труда" и "не быть обязанными или допущенными к выполнению работы или оказанию услуг, которые – не соответствуют возрасту ребенка; или ставят под угрозу благополучие, образование, физическое или психическое здоровье или духовное, моральное или социальное развитие ребенка". В уголовном судопроизводстве дети имеют право "не содержаться под стражей, кроме как в крайнем случае". Ребенок, содержащийся под стражей, "может содержаться под стражей только в течение кратчайшего необходимого срока и имеет право содержаться отдельно от лиц старше 18 лет; и к нему следует относиться и содержать в условиях, учитывающих возраст ребенка". В гражданском судопроизводстве дети имеют право "на бесплатного адвоката, назначенного государством для представления их интересов в гражданских делах, касающихся ребенка, если в противном случае это приведет к серьезной несправедливости". Наконец, дети имеют право "не привлекаться непосредственно к участию в вооруженных конфликтах и быть защищенными во время вооруженных конфликтов".

Образование

Статья 29 закрепляет всеобщее право на образование и определяет позитивные обязанности государства в этой связи. Она была описана как «гибридное право»: в то время как статья 29(1) защищает социально-экономическое право, статьи 29(2) и 29(3) касаются гражданских прав. Статья 29 обычно рассматривается как тесно связанная с контекстом апартеида, в котором велись переговоры о Билле о правах: право на образование имело «реститутивный» аспект, учитывая последствия системы образования банту, но также и защитный аспект для тех, кто ценил африкаанс как язык обучения или в ином случае не желал подчиняться государственному контролю над образованием. Тем не менее, формулировка статьи 29(1)(a) не подразумевает, что базовое образование должно быть бесплатным; в деле *Министр базового образования против Базового образования для всех* Верховный апелляционный суд подтвердил, что статья 29(1)(a) предоставляет всем учащимся государственных школ право «получать все учебники, предписанные для их класса, до начала обучения по курсу, для которого этот учебник предписан». Статья 29(2) далее предусматривает, что «каждый имеет право на получение образования на официальном языке или языках по своему выбору в государственных образовательных учреждениях, когда такое образование разумно осуществимо». Для реализации этого права государство обязано «рассматривать все разумные образовательные альтернативы, включая учреждения с одним языком обучения, принимая во внимание справедливость, практическую осуществимость и необходимость исправления последствий расово дискриминационных законов и практики прошлого». Учитывая языковое разнообразие Южной Африки и чувствительность языковой политики, это положение часто становилось предметом судебных разбирательств. Наконец, статья 29(3) предоставляет универсальное право отдельных лиц «создавать и поддерживать за свой счет независимые образовательные учреждения, которые не дискриминируют по признаку расы, зарегистрированы в государстве и поддерживают стандарты, не уступающие стандартам сопоставимых государственных образовательных учреждений». В соответствии со статьей 29(4) данное положение «не препятствует предоставлению государственных субсидий независимым образовательным учреждениям». Конституционный суд рассмотрел применение статьи 29(3) в деле *AB против Придуинской подготовительной школы*.

Section 29 enshrines the universal right to education and defines the positive responsibilities of the state in this respect. It has been described as a "hybrid right": while section 29(1) protects a socioeconomic right, sections 29(2) and 29(3) concern civil rights. Section 29 is generally viewed as emanating closely from the apartheid context in which the Bill of Rights was negotiated: the right to education had a "restitutional" dimension, given the effects of the Bantu Education system, but also a protective dimension for those who treasured Afrikaans as a medium of instruction or were otherwise reluctant to submit to state control of education. Yet the wording of section 29(1)(a) does not entail that basic education must be free of charge, in Minister of Basic Education v Basic Education for All, the Supreme Court of Appeal confirmed that section 29(1)(a) entitled all learners at public schools "to be provided with every textbook prescribed for his or her grade before commencement of the teaching of the course for which the textbook is prescribed". Section 29(2) provides further that, "Everyone has the right to receive education in the official language or languages of their choice in public educational institutions where that education is reasonably practicable." In order to effect this right, the state is required to "consider all reasonable educational alternatives, including single medium institutions, taking into account— equity; practicability; and the need to redress the results of past racially discriminatory laws and practices." Given South Africa's linguistic diversity and the sensitivity of language policy, this provision has often been litigated;

Finally, section 29(3) provides for a universal right of individuals "to establish and maintain, at their own expense, independent educational institutions that— do not discriminate on the basis of race; are registered with the state; and maintain standards that are not inferior to standards at comparable public educational institutions." Under section 29(4), this provision "does not preclude state subsidies for independent educational institutions". The Constitutional Court considered the application of section 29(3) in AB v Pridwin Preparatory School.

Культура, язык и общины

В разделах 30 и 31 рассматриваются дальнейшие культурные права, религиозные права и языковые права. Статья 30(1) гласит, что "каждый имеет право пользоваться языком и участвовать в культурной жизни по своему выбору". Эта свобода применяется как в частной, так и в публичной сфере, поскольку ее применение не ограничено каким-либо конкретным контекстом; Конституционный суд в решении по делу о сертификации установил, что право использовать язык по своему выбору "распространяется на общение с государственными органами, с учетом разумных ограничений, когда таковые будут оправданы". В деле "Христианское образование" судья Альби Сакс, от имени единогласного суда, отметил, что статья 31 "тесно соотносится" со статьей 27 Международного пакта о гражданских и политических правах, за исключением того, что она относится к "общинам", а не к "меньшинствам": таким образом, "интерес, защищаемый статьей 31, не является статистическим, зависящим от сопоставления численности, а качественным, основанным на уважении к многообразию". И статья 30, и статья 31 завершаются внутренними ограничениями в статьях 30(2) и 31(2) соответственно; в каждом случае ограничение заключается в оговорке о том, что указанные права не могут осуществляться "способом, несовместимым с каким-либо положением Билля о правах". В отношении статьи 31(2) Сакс установил в деле "Христианское образование", что ограничение призвано "явно признать верховенство Конституции", предотвращая использование прав ассоциации для "приватизации" общественно неприемлемых групповых практик или для защиты "угнетающих аспектов внутренних отношений, прежде всего в рамках соответствующих общин". В решении по делу о сертификации Конституционный суд постановил, что статья 32 предусматривает доступ к государственной информации как средство "достижения более широкой цели, а именно обеспечения открытости и подотчетности администрации на всех уровнях власти"; в последующей судебной практике в нижестоящих судах она также была связана с основополагающими конституционными ценностями "подотчетности, оперативности и открытости". Статья 32(2) Конституции требует принятия национального законодательства о свободе информации для реализации права на доступ к информации, с надлежащим обеспечением "разумных мер для смягчения административной и финансовой нагрузки на государство". Принятым таким образом законодательством стал Закон о содействии доступу к информации № 2 от 2000 года (PAIA). Конституционный суд постановил в деле "My Vote Counts v Speaker", что в соответствии с принципом субсидиарности права, предусмотренные статьей 32, отныне подлежат судебному рассмотрению в качестве исков или оспариваний PAIA.

Sections 30 and 31 consider further cultural rights, religious rights, and linguistic rights. Section 30(1) provides that, "Everyone has the right to use the language and to participate in the cultural life of their choice". This freedom applies both in the private sphere and in the public sphere, since its application is not limited to any specific context; the Constitutional Court found in the Certification judgment that the right to use the language of one's choice "would extend to communications with the government, subject to reasonable limitations where they would be warranted." In Christian Education, Justice Albie Sachs pointed out, for a unanimous court, that section 31 "closely parallels" article 27 of the International Covenant on Civil and Political Rights, except that it refers to "communities" rather than "minorities": thus, "the interest protected by section 31 is not a statistical one dependent on a counter balancing of numbers, but a qualitative one based on respect for diversity". Both section 30 and section 31 conclude with internal limitations in section 30(2) and 31(2) respectively; in each case, the limitation is the proviso that the rights referred to may not be exercised "in a manner inconsistent with any provision of the Bill of Rights". In respect of section 31(2), Sachs found in Christian Education that the limitation sought "expressly to acknowledge the supremacy of the Constitution", preventing associational rights from "being used to 'privatise' constitutionally offensive group practices" or to shield "oppressive features of internal relationships primarily within the communities concerned". In the Certification judgment, the Constitutional Court held that section 32 envisaged access to state information as a means to "a wider purpose, namely, to ensure that there is open and accountable administration at all levels of government"; in subsequent jurisprudence in lower courts, it was similarly linked to the founding constitutional values of "accountability, responsiveness and openness". Section 32(2) of the Constitution requires the enactment of national freedom of information legislation to give effect to the right of access to information, with due provision "for reasonable measures to alleviate the administrative and financial burden on the state". The legislation thus enacted was the Promotion of Access to Information Act 2 of 2000 (PAIA). The Constitutional Court held in My Vote Counts v Speaker that, under the principle of subsidiarity, section 32 rights are henceforth justiciable as claims under, or challenges to, PAIA.

Просто административные действия

В рамках раздела "Законный и справедливый административный акт", статья 33 предусматривает административную надлежащую правовую процедуру. Статья 33(1) устанавливает универсальное право "на административные действия, которые являются законными, разумными и справедливыми в процедурном отношении", а статья 33(2) требует, чтобы "каждый, чьи права были негативно затронуты административными действиями, имел право на получение письменных обоснований". Требования, содержащиеся в статье 33(1), были известны в южноафриканском административном праве как принципы общего права, но получили новое конституционное закрепление в Билле о правах. В ранней трилогии дел – *Fedsure Life Assurance v Johannesburg*, *Президент Республики Южная Африка v South African Rugby Football Union* и *Nel v Le Roux* – Конституционный суд последовательно определял объем понятия "административные действия", установив, что оно исключает законодательные, исполнительные и судебные действия. Статья 33(3) предписывает принятие национального законодательства для реализации прав, предусмотренных статьей 33, и добавляет, что такое законодательство должно "предусматривать возможность пересмотра административных действий судом или, где это уместно, независимым и беспристрастным трибуналом; возлагать на государство обязанность обеспечивать реализацию прав, предусмотренных в пунктах (1) и (2); и способствовать эффективному администрированию". Законом, принятым на этой основе, стал Закон о содействии административной справедливости № 3 от 2000 года.

Доступ к судам

В статье 34 под заголовком "Доступ к судам" закреплено всеобщее право на справедливое судебное разбирательство по правовым спорам. В ней установлено, что "каждый имеет право на разрешение любого спора, подлежащего разрешению на основе закона, в ходе справедливого и публичного слушания в суде или, при необходимости, в другом независимом и беспристрастном трибунале или ином органе". Статья 34, наряду со статьями 32 и 33, рассматривается как предоставляющая категорию "права на использование", являющуюся прежде всего процессуальной гарантией, позволяющей сторонам использовать или защищать свои другие (материальные) права. В деле S v Pennington суд постановил, что статья 34 не применяется к уголовным делам, которые регулируются статьей 35. К другим делам, касающимся толкования и применения статьи 34, относятся Barkhuizen v Napier, Beinash v Ernst & Young, Metcash Trading v Commissioner for the South African Revenue Service, Armbruster v Minister of Finance и Mphahlele v First National Bank.

Арест, задержание и суд

Самый длинный раздел Билля о правах, раздел 35, содержит подробный перечень прав, обеспечивающих соблюдение надлежащей правовой процедуры в уголовном судопроизводстве. В пункте 35(1) излагаются права лиц, "арестованных по подозрению в совершении правонарушения", а в пункте 35(2) – права лиц, "содержащихся под стражей, включая каждого осужденного заключенного". Пункт 35(3) гарантирует каждому обвиняемому право на справедливое судебное разбирательство, включая, в частности, право на уведомление о предъявленном обвинении, право на публичное судебное разбирательство, право на скорый суд, право на юридическую помощь, право на презумпцию невиновности, право не свидетельствовать против себя, право на защиту от самооговора, право на защиту от двойного преследования (известное как *ne bis in idem* в южноафриканском праве), и право на обжалование или пересмотр приговора. Пункт 35(5) устанавливает правило об исключении доказательств, согласно которому "доказательства, полученные с нарушением любого права, закрепленного в Билле о правах, должны быть исключены, если их допустимость может сделать судебное разбирательство несправедливым или иным образом нанести ущерб отправлению правосудия". Конституционный Суд толковал данное положение в делах, включая *S v Basson*. К другим знаковым делам, связанным с разделом 35, относятся *S v Dzukuda*; *S v Tshilo*, *S v Singo*, *S v Thebus* и *S v Bogaards*.

Сравнение с другими документами по правам человека

Ограничительные положения статьи 36 были сопоставлены с аналогичными положениями Европейской конвенции о правах человека. В частности, существуют ограничения на право на частную жизнь (статья 8(2)), "за исключением случаев, предусмотренных законом и необходимых в демократическом обществе", ограничения на свободу мысли, совести и религии (статья 9(2)), "с учетом только таких ограничений, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе", и так далее. В Канаде в 1982 году была принята Канадская хартия прав и свобод. Раздел 1 этой Хартии, подобно разделу 36 южноафриканского закона, устанавливает, что права "подчиняются лишь разумным ограничениям, установленным законом, которые могут быть убедительно обоснованы в свободном и демократическом обществе".

Чрезвычайные ситуации

Раздел 37 Билля о правах конкретно касается чрезвычайных положений и связанного с ними ограничения прав.

Применение Билля о правах

Разделы 38 и 39 посвящены соответственно вопросам "Обеспечения прав" и "Толкования Билля о правах". Что касается толкования, пункт 1 раздела 39 устанавливает, что толкование Билля о правах должно содействовать продвижению "ценностей, лежащих в основе открытого и демократического общества, основанного на человеческом достоинстве, равенстве и свободе", должно принимать во внимание международное право и может принимать во внимание иностранное право. Однако наибольшее значение этих разделов заключается в закреплении возможности судебной защиты прав, предусмотренных Биллем о правах.

Прямая принудительная исполнительская деятельность

В статье 38 установлена весьма широкая доктрина процессуальной правоспособности в спорах о правах, предусматривающая, что отдельные лица могут обращаться в суд с иском о защите прав от своего имени, от имени других лиц, в качестве члена группы лиц или "в общественных интересах". Пределы этой правоспособности редко подвергались проверке. К другим важным делам, в которых применялась статья 39(2), относятся дело *Carmichele v Minister of Safety and Security*, дело *S v Thebus*, дело *S v Masiya*, а также дело *Bhe v Magistrate, Khayelitsha* в сфере обычного права. В деле *Carmichele* Конституционный суд подчеркнул, что статья 39(2) возлагает на суды "общую обязанность" развивать общее право по мере необходимости, независимо от того, запрашивает ли какая-либо из сторон этого. В деле *Thebus* заместитель главного судьи Дикганг Мозенке рассматривал статью 39(2) как предоставление конституционных полномочий и конституционных руководящих принципов для присущей и обычной власти высших судов "пересматривать и развивать общее право, чтобы оно отражало изменяющийся социальный, моральный и экономический состав общества". Эта конституционная судебная власть по пересмотру общего права в соответствии с Биллем о правах обычно ограничена требованием, чтобы общее право развивалось постепенно и по каждому конкретному делу, с учетом обстоятельств рассматриваемого дела; согласно Кьюри и де Вааль, "Необходимо предоставить некоторые указания относительно нового подхода, при этом судам необходимо оставить пространство для развития принципа в каждом конкретном случае".