Корейская аэрокосмическая промышленность: от истоков до современности.

Введение

Южнокорейская аэрокосмическая компания Korea Aerospace Industries, Ltd. (KAI; hangul=한국항공우주산업) – южнокорейская аэрокосмическая и оборонная компания. Первоначально она была создана как совместное предприятие авиационно-космического подразделения Daewoo Heavy Industries, Samsung Aerospace и Hyundai Space and Aircraft. В 1999 году KAI стала более независимой от своих учредителей, приобретя их аэрокосмические активы по настоянию правительства Южной Кореи после финансовых трудностей этих компаний, возникших в результате азиатского финансового кризиса 1997 года. KAI разработала различные аэрокосмические продукты, включая Корейское космическое пусковое средство II (KSLV II) и различные спутники. Компания участвовала в производстве нескольких самолетов иностранной разработки по лицензии, таких как MBB/Kawasaki BK 117, MBB Bo 105 KLH и KF 16. KAI также разработала и произвела собственные конструкции самолетов, включая учебные самолеты KT 1 Woongbi и T 50 Golden Eagle, самолет общего назначения KC 100 Naraon и многоцелевой вертолет KUH 1 Surion. Штаб-квартира компании и несколько ключевых производственных предприятий расположены в городе Сачон, провинция Южный Кёнсан.

Проекты

KAI участвовал в производстве первого самолета, разработанного в Южной Корее, KT 1 Woongbi; он был разработан в рамках программы KTX, запущенной в 1988 году по заказу ВВС Республики Корея (ROKAF) для создания самолета-тренажера собственной разработки. Это было совместными усилиями KAI и правительственного Агентства по развитию обороны (ADD); последнее отвечало за контроль над проектом, а первое – за детальное проектирование и основную часть производственных работ. В 2002 году KAI сообщила о работе над производством модернизированной и вооруженной версии KT 1, получившей обозначение KO 1, предназначенной для выполнения задач передового управления воздушным движением и контрпартизанской борьбы (COIN). Разработка велась в сотрудничестве с ADD и была начата в ответ на существующую потребность ROKAF в 20-40 самолетах. В июне 2006 года KAI и Eurocopter выиграли контракт на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по проекту вертолета в Корее (KHP KUH) от Администрации программы оборонных закупок (DAPA) для начала реализации проекта. Разработка вертолета KUH 1 Surion финансировалась на 84% правительством Южной Кореи и на 16% компаниями KAI и Eurocopter. В то время это был крупнейший оборонный контракт Южной Кореи, заключенный с неамериканской оборонной компанией. В январе 2011 года Eurocopter и KAI создали совместное предприятие KAI EC для маркетинга Surion и организации экспортных продаж; предполагалось, что к 2021 году будет продано 250-300 единиц по всему миру. В декабре 2012 года официально начались поставки первой модели Surion. Surion послужил основой для создания морской версии – Корейского военно-морского вертолета (KNH); к 2011 году KNH вышел на стадию разработки, работы над проектом велись партнерством KAI, Eurocopter и Elbit Systems. Стремясь выйти на гражданский рынок и снизить зависимость от государственных заказов, KAI официально начала разработку самолета общего назначения KC 100 Naraon в 2008 году. Несмотря на в основном традиционную конструкцию, использование композитных материалов и передовых технологий должно было обеспечить на 10% более высокую топливную эффективность по сравнению с существующими конкурентами. Программа летных испытаний была успешно завершена 22 марта 2013 года, вскоре после этого был получен сертификат типа самолета. В течение 2010-х годов KAI начала разработку военной версии учебного самолета, получившей обозначение KT 100, для ROKAF; первый самолет этой модели совершил первый полет в 2015 году. После поставки парк KT 100 заменит 20 самолетов Ил-103, в настоящее время базирующихся в академии ROKAF для обучения курсантов-пилотов. В 2008 году KAI изучала возможность создания 60-местного регионального самолета KRJ: самолета с Т-образным хвостовым оперением и четырьмя креслами в ряд, который можно было бы удлинить до 100 мест, аналогичного Bombardier CRJ. В октябре 2012 года было объявлено о совместной разработке между Bombardier Aerospace и южнокорейским консорциумом под руководством правительства для создания регионального турбовинтового авиалайнера на 90 мест, запуск которого планировался на 2019 год. В консорциум должны были войти KAI и Korean Air Lines. Несмотря на это объявление, KAI еще несколько лет изучала перспективный региональный авиалайнер на 90 мест.

KAI was involved in the production of the first indigenously developed South Korean aircraft, the KT 1 Woongbi; it was developed under the KTX program, which had been launched during 1988 on behalf of the Republic of Korea Air Force (ROKAF) to develop an indigenously designed trainer aircraft. It was a joint effort between KAI and government body Agency for Defense Development (ADD); the latter was responsible for overseeing the project, while the former performed the detailed design work as well as the majority of manufacturing activity. During 2002, KAI revealed that they were working on the production of an upgraded and armed version of the KT 1, designated KO 1, which was intended to be used in the forward air control and counter insurgency (COIN) roles. Development was conducted in cooperation with the ADD and had been undertaken in response to an existing RKAF requirement for 20 40 aircraft. During June 2006, KAI and Eurocopter won a research and development contract for the Korea Helicopter Project Korea Utility Helicopter (KHP KUH) from the Defense Acquisition Program Administration (DAPA) to start the project. The development of the rotorcraft, the KUH 1 Surion, was funded 84% by the South Korean government and 16% by KAI and Eurocopter. At the time, it was the biggest South Korean defense contract to be issued to a non American defense company. In January 2011, Eurocopter and KAI established a joint venture, KAI EC, for the purposes of marketing the Surion and handling export sales; at the time, it was envisioned that 250 300 units would be sold worldwide by 2021. In December 2012, deliveries of the first Surion model formally commenced. The Surion served as the basis for a navalised derivative, the Korean Naval Helicopter (KNH); by 2011, the KNH had entered into the development stage; work was being performed on the project by a partnership between KAI, Eurocopter, and Elbit Systems. Keen to beak into the civilian market and reduce its reliance on government projects, KAI formally launched development of the KC 100 Naraon general aviation aircraft during 2008. While largely conventional in its basic configuration, use of composite materials and the adoption of cutting edge technologies were intended to allow it to be 10% more fuel efficient than existing rivals. The flight test program was completed successfully on 22 March 2013, the aircraft's type certificate being received shortly thereafter. During the 2010s, KAI commenced development of a military trainer variant, designated KT 100, for the ROKAF; the first aircraft of this model first flew during 2015. Once delivered, the KT 100 fleet will replace the 20 Ilyushin Il 103 aircraft currently stationed at the ROKAF's academy for training student pilots. In 2008, KAI studied a 60 seat KRJ regional jet: a T tail, four abreast aircraft able to be stretched to 100 seats, similar to the Bombardier CRJ. In October 2012, a joint development deal between Bombardier Aerospace and a government led South Korean consortium was revealed, to develop a 90 seater turboprop regional airliner, targeting a 2019 launch date. The consortium would include both KAI and Korean Air Lines. Despite this announcement, KAI continued to study the prospective 90 seat regional airliner for several more years.

Космические ракеты-носители

Корейская космическая ракета-носитель II (2021) Корейская космическая ракета-носитель II (KSLV II) была разработана для создания суммарной тяги 300 тонн за счет параллельной работы четырех жидкостных ракетных двигателей тягой по 75 тонн каждый. KSLV 2 – это ракета-носитель, предназначенная для запуска космического аппарата, который Южная Корея планирует отправить на Луну к 2022 году. За этим, в 2030 году, планируется отправка лунного посадочного модуля.