Введение

Римский солдат и доверенное лицо римского императора Тиберия (ок. 20 до н.э. – 18 октября 31 года н.э.)

Луций Элий Сеян (около 20 до н.э. – 18 октября 31 года н.э.), обычно известный как Сеян (/s//ᵻ/'/dʒ//eɪ//n//ə//s/), был римским солдатом, другом и доверенным лицом римского императора Тиберия. По происхождению из сословия всадников, Сеян достиг власти как префект Преторианской гвардии, императорской гвардии, командующим которой он был с 14 года н.э. до своей казни за измену в 31 году н.э. Хотя Преторианская гвардия была официально учреждена при императоре Августе, Сеян провел ряд реформ, в результате которых подразделение превратилось из простой охраны в могущественную и влиятельную ветвь власти, участвующую в общественной безопасности, гражданском управлении и, в конечном итоге, в политическом вмешательстве; эти изменения оказали длительное влияние на ход принципата. В 20-е годы Сеян постепенно накапливал власть, укрепляя свое влияние на Тиберия и устраняя потенциальных политических противников, включая сына императора Друза Юлия Цезаря. Когда Тиберий удалился на Капри в 26 году н.э., Сеян остался управлять империей. На некоторое время став самым влиятельным и опасаемым гражданином Рима, Сеян внезапно потерял власть в 31 году н.э., в год, когда его карьера достигла апогея с избранием консулом. В связи с подозрениями в заговоре против Тиберия, Сеян был арестован и казнен вместе со своими сторонниками.

Префект претория

Вероятно, Август обратил внимание на Страбона, отца Сеяна, благодаря связям его отца с Маценатом. Вскоре после 2 г. до н.э. Страбон был назначен префектом преторианской гвардии – одной из двух самых влиятельных должностей, которых мог достичь римский всадник в Империи. Он исправно и без происшествий исполнял свои обязанности до смерти Августа в 14 г. н.э. О жизни Сеяна до этого времени известно немного, но, согласно Тациту, он сопровождал Гая Цезаря, усыновленного сына Августа, во время его кампаний в Армении в 1 г. до н.э. Однако преторианцы выполняли не только охранные функции, но и занимались повседневным обеспечением жизни города, включая общую безопасность и гражданское управление. Более того, их присутствие служило постоянным напоминанием народу и Сенату о мощной военной силе, лежавшей в основе имперской власти. Август, однако, тщательно поддерживал республиканскую видимость этого режима и разрешил сформировать лишь девять когорт (на одну меньше, чем в обычном римском легионе), которые были незаметно размещены в различных постоялых дворах по всему городу и находились под командованием двух префектов. Когда Страбон был назначен наместником Египта в 15 г. н.э., Сеян стал единственным командующим преторианцами и начал реформы, которые превратили гвардию в мощный инструмент принципата. В 20 г. н.э. разрозненные лагеря внутри города были объединены в единый гарнизон недалеко от Рима, а количество когорт увеличилось с девяти до двенадцати, одна из которых теперь несла ежедневную стражу у дворца. Практика совместного командования двумя префектами была отменена, и Сеян сам назначал центурионов и трибунов.

Ненависть к Друзу

В качестве префекта преторианской гвардии Сеян быстро стал доверенным советником Тиберия. К 23 году н.э. он оказал значительное влияние на решения императора, который называл Сеяна "Socius Laborum" (моим соратником в трудах). Отчасти благодаря тому, что солдаты верили в дурные предзнаменования, Друзу быстро удалось восстановить стабильность в армии и публично казнить главных зачинщиков. Преторианцы очистили лагерь от мятежников, и легионы вернулись в зимние кварталы. Несмотря на этот успех, в последующие годы между Друзом и Сеяном росла вражда. После смерти Германика Друз был подготовлен как преемник своего отца, командуя легионами в Иллирике в 18 году н.э. и совместно занимая консульство с Тиберием в 21 году н.э. Однако на практике Сеян по-прежнему оставался вторым человеком в империи и стремился еще больше расширить свою власть. Уже в 20 году н.э. Сеян попытался укрепить свои связи с императорской семьей, обручив свою дочь Юниллу с сыном Клавдия, Клавдием Друзом. Девочке было всего четыре года, но брак не состоялся, поскольку мальчик таинственным или случайным образом умер через несколько дней от удушья. После этого Сеян, по-видимому, обратил свое внимание на устранение Друза. К 23 году н.э. вражда между этими двумя мужчинами достигла критической точки. Во время ссоры Друз ударил префекта кулаком. Тиберий уже перешагнул шестидесятилетний рубеж, и возможность того, что Друз вскоре сменит отца, была весьма вероятна. Чтобы укрепить свое положение, Сеян тайно строил козни против Друза и совратил его жену Ливиллу.

Консолидация власти

Потеря сына стала серьезным ударом для Тиберия, как в личном, так и в политическом плане. С годами он все больше разочаровывался в должности принцепса, и, поделив трибунские полномочия с Друзом в 22 году н.э., он подготовил себя к тому, чтобы отказаться от части своих обязанностей в пользу сына. Когда эти надежды рухнули, Тиберий оставил управление государством больше, чем когда-либо, в руках Сеяна и стал рассматривать сыновей Германика (Нерона Цезаря, Друза Цезаря и Калигулы) как возможных наследников. После смерти Германика его жена, Агриппина Старшая, вернулась в Рим с шестью детьми и все больше вовлекалась в круг сенаторов, выступавших против растущего влияния Сеяна. Отношения между ней и Тиберием становились все более напряженными, поскольку она открыто выражала убеждение в его ответственности за смерть Германика. Ситуацию усугубляла ненависть, которую испытывала к Агриппине мать Тиберия, Ливия Друзилла (вдова Августа), поскольку амбиции Агриппины стать матерью императоров и, таким образом, первой женщиной Рима, были общеизвестны. Сыновья Агриппины – Нерон Цезарь, Друз Цезарь и Калигула – представляли угрозу для власти Сеяна. Император отклонил его просьбу, предупредив о риске превышения полномочий. Обеспокоенный этим внезапным порицанием, Сеян изменил свои планы и начал изолировать Тиберия от Рима, разжигая его подозрительность по отношению к Агриппине и Сенату, что побудило императора удалиться в сельскую местность Кампании в 26 году н.э., а затем и на остров Капри, где он оставался до своей смерти в 37 году н.э. Благодаря преторианской гвардии Сеян легко контролировал всю информацию, поступавшую к Тиберию из столицы. Несмотря на отход Тиберия от римской политики, присутствие Ливии, по-видимому, на некоторое время сдерживало открытое проявление власти Сеяна. Согласно Тациту, ее смерть в 29 году н.э. изменила все. Сеян начал серию показательных процессов над сенаторами и богатыми всадниками в Риме, устраняя тех, кто мог противостоять его власти, и пополняя имперскую (и свою собственную) казну. Сеть шпионов и доносчиков привлекала жертв к суду по ложным обвинениям в измене, и многие предпочитали самоубийство бесчестью осуждения и казни. Среди погибших был Гай Азиний Галл, видный сенатор и противник Тиберия, связанный с группировкой Агриппины. Агриппина и двое ее сыновей, Нерон и Друз, были арестованы и сосланы в 30 году н.э., а затем умерли от голода при загадочных обстоятельствах. Только Калигуле, младшему сыну Германика, удалось пережить чистки Сеяна, переехав на Капри к Тиберию в 31 году н.э.

Денонсация

В 31 году н.э., несмотря на свое конное звание, Сеян разделил консульство с Тиберием заочно и, наконец, был обручен с Ливиллой. Тиберия не видели в Риме с 26 года н.э., и сенаторы и всадники искали расположения Сеяна, как будто он был императором. Его день рождения отмечался публично, и в его честь воздвигали статуи. Годами плетя интриги и проявляя незаменимую службу императору, Сеян возвысился до положения самого влиятельного человека в империи. Но внезапно, в конце 31 года н.э., он был арестован, немедленно казнен, а его тело бесцеремонно сбросили с Гемонианской лестницы. Причины его падения неясны: древние историки расходятся во мнениях относительно характера его заговора, кто нанес первый удар – Тиберий или Сеян, и в каком порядке после этого развивались события. Современные историки считают маловероятным, что Сеян планировал захват власти, и если он вообще что-то замышлял, то, скорее всего, стремился свергнуть Тиберия, чтобы стать регентом при Тиберии Гемелле, сыне Друза, или, возможно, Гае Калигуле. По словам Ювенала, с Капри было отправлено письмо с приказом казнить Сеяна без суда. Более подробные сведения о падении Сеяна приводит Кассий Дион, написавший почти через 200 лет в своей "Римской истории". По-видимому, когда Тиберий узнал, в какой степени Сеян уже узурпировал его власть в Риме, он немедленно предпринял шаги к его устранению. Однако он понял, что открытое осуждение может спровоцировать Сеяна на попытку переворота. Он сложил с себя консульские полномочия, вынудив Сеяна последовать его примеру, и пожаловал почетное жречество Калигуле, возродив народную поддержку дома Германика. Возникшая неразбериха помогла отстранить Сеяна от многих его сторонников. Поскольку намерения императора были неясны, в Риме сочли более безопасным воздержаться от открытой поддержки Сеяна до прояснения ситуации. 18 октября 31 года Сеян был вызван на заседание Сената письмом от Тиберия, якобы для наделения его трибунской властью. На рассвете он вошел в Сенат; пока письмо зачитывалось, Макр взял под контроль преторианскую гвардию, а отряды вигилов под предводительством Публия Грециния Лако окружили здание.

Исполнение и последствия

В тот же вечер сенат собрался в храме Конкорда и немедленно приговорил Сеяна к смерти. Его вывели из тюрьмы и задушили, после чего его тело было брошено на Гемонианскую лестницу. Последовали беспорядки, в ходе которых толпы выслеживали и убивали всех, кого могли связать с Сеяном. Преторианцы также прибегали к грабежам, когда их обвиняли в сговоре с бывшим префектом. После издания Сенатом постановления о *damnatio memoriae*, статуи Сеяна были разрушены, а его имя стерто со всех публичных записей, даже с монет, как на изображении напротив. 24 октября старший сын Сеяна, Страбон, был арестован и казнен. Обвинения были подтверждены признаниями рабов Ливиллы, которые под пытками признались в отравлении Друза. [К этой истории следует относиться с осторожностью. Барбара Левик утверждает, что Сеян убил Друза в целях самообороны, поскольку только Тиберий стоял между префектом претория и концом его карьеры от рук Друза. Кроме того, она считает маловероятным, что Ливилла была бы причастна к гибели своей семьи, от которой зависело будущее ее детей. Левик отвергает обвинение Апикаты как месть женщины, брошенной мужем ради другой.] Разгневанный, узнав правду, Тиберий вскоре приказал совершить новые убийства. Ливилла покончила с собой или была замучена голодом своей матерью, Антонией Младшей. Поскольку не существовало прецедентов для смертной казни девственницы, говорят, что Юниллу сначала изнасиловали, накинув веревку на шею.

Хотя Рим поначалу ликовал по поводу смерти Сеяна, город быстро погрузился в более масштабные процессы, поскольку Тиберий преследовал всех, кто мог быть хоть как-то связан с интригами Сеяна или искал его дружбы. Сенаторские ряды были очищены; больше всего пострадали семьи, имевшие политические связи с Юлиями. Аресты и казни теперь осуществлял Невий Суторий Макро, сменивший Сеяна на посту префекта преторианской гвардии. Политическая нестабильность продолжалась до смерти Тиберия в 37 году н.э., после чего его сменил Калигула. Большинство исторических свидетельств о мести Тиберия принадлежат Суетонию и Тациту; их изображение тираничного, мстительного императора было оспорено рядом современных историков. Эдвард Того Салмон писал, что

за все двадцать два года правления Тиберия было обвинено в измене не более пятидесяти двух человек, из которых почти половина избежала осуждения, а четверо невинных, приговоренных к смерти, стали жертвами чрезмерного рвения Сената, а не тирании императора.

Преторианская гвардия

Реформы Сеяна наиболее значительными были основание Кастры Претории, что утвердило преторианскую гвардию как могущественную политическую силу, с которой она прежде всего ассоциируется и сегодня. После этого гвардия находилась в распоряжении императоров, а сами правители в равной степени зависели от преторианцев. Подтверждением этого стало 31 год н.э., когда Тиберию пришлось полагаться на вигилов против солдат собственной гвардии. Власть, которой добился Сеян на посту префекта, подтвердила правоту Мэцената в его предсказании Августу о том, что опасно предоставлять одному человеку командование гвардией. Кассий Дион отмечает, что после Сеяна ни один другой префект, за исключением Гая Фулвия Плавтиана, командовавшего гвардией при Септимии Севере, не достиг такого влияния.

Историография

За исключением Веллея Патеркула, древние историки единогласно осудили Сеяна, хотя мнения расходятся относительно того, в какой степени Сеян был марионеткой Тиберия или наоборот. Светоний Транквилл утверждает, что Сеян был лишь инструментом Тиберия для ускорения падения Германика и его семьи и что от него быстро избавились, как только он перестал быть полезным. Тацит, напротив, приписывает значительную часть упадка правления Тиберия после 23 года н.э. разлагающему влиянию Сеяна, хотя он в целом также критически относится к Тиберию. Среди писателей, павших жертвами режима Сеяна и последовавших за этим репрессий, были историки Аул Кремуций Корд и Веллей Патеркул, а также поэт Федр. Корд был предан суду в 25 году н.э. Сеяном по обвинению в государственной измене. Ему вменялось в вину то, что он восхвалял Марка Юния Брута и называл Гая Кассия Лонгина последним истинным римлянином, что считалось преступлением по закону Lex Maiestatis; Сенат приказал сжечь его сочинения. О его падении подробно рассказывает Сенека Младший в письме к дочери Корда, Марции, «О утешении». Сенека сообщает, что его отец, вероятно, вызвал гнев Сеяна, раскритиковав его за то, что тот заказал статую самому себе. Веллей Патеркул был историком и современником Сеяна, его двухтомная «Римская история» описывает историю Рима от падения Трои до смерти Ливии Августы в 29 году н.э. В своем труде он восхвалял Тиберия и Сеяна, даже защищая высокое положение последнего в правительстве, несмотря на то, что он не имел ранга выше всадника. Предполагается, что он был казнен как друг Сеяна.

Литературные интерпретации

Падение Сеяна изображено в разделе Сатиры X Ювенала о тщетности власти. В ней рассматривается разрушение его статуй после вынесения приговора *damnatio memoriae* и размышления о непостоянстве общественного мнения. Драматург Бен Джонсон заимствовал из поэмы некоторые отрывки для своей пьесы «Сеян: Его падение». Пьеса рассматривается как актуальная отсылка к падению бывшего королевского фаворита, Роберта Деверо, 2-го графа Эссекса, казненного за измену два года назад. Сеян также является ключевой фигурой в другой римской исторической пьесе того же периода, анонимной «Трагедии Клавдия Тиберия Нерона» (1607). В то время стало обычным выражать политические взгляды посредством переосмысления отдаленных исторических эпизодов. Во Франции XVII века падение могущественного кардинала Мазарина было отмечено в политическом памфлете, который также проводил параллели с карьерой Сеяна: *L’Ambitieux ou le portraict d’Aelius Sejanus en la personne du Cardinal Mazarin* (Париж, 1642). В Англии и другие королевские фавориты рассматривались в подобном ключе. Джордж Вильерс, 1-й герцог Букингемский, является объектом анонимного рукописного римского трагедии «Любимец императора». Осторожность в сохранении анонимности проявилась в аресте сэра Джона Элиота, отправленного в Лондонский Тауэр за резкую критику герцога в парламенте 1626 года, сравнив его с Сеяном. После смерти Букингема в 1628 году, когда это стало безопаснее, был опубликован перевод истории Пьера Маттье под названием «Могущественный фаворит, жизнь Элия Сеяна». В 1634 году последовал другой перевод – «Политические наблюдения сэра Томаса Хокинса о падении Сеяна», первоначально названный автором Джованни Баттиста Манзини *Della peripetia di fortuna* (Об изменениях судьбы). Позже в этом столетии Энтони Эшли Купер, 1-й граф Шафтсбери, стал целью политического памфлета из четырех страниц «Сеян, или Популярный фаворит, теперь в своем одиночестве и страданиях», подписанного псевдонимом Тимоти Тори (1681). История Сеяна, в связи с заключением графа в Тауэр по обвинению в измене, интерпретируется как аргумент в пользу абсолютной монархии, прямого правления без посредничества политиков. Имя Сеяна продолжало использоваться в политических целях в течение XVIII века. Премьер-министра Роберта Уолпола подвергли нападкам в 1735 году в популярной скетче «С и страна»: пьесе из семи актов, завершающейся грандиозным маскарадом под названием «Падение Сеяна»; авторство приписывается «маскараду», и в печатной версии маскарад предшествует пьесе, хотя исполняется последним. Это дает ключ к пониманию того, что последует, и состоит из разговора между Пьеро и палачом, начинающегося с вопроса: «Этот Сеян должен покинуть мир как человек или умереть смертью бешеной собаки? Ведь он жил несчастным с того дня, как император Тиберий взял его в благосклонность». Более тонкая атака на более позднего премьер-министра произошла в 1769 году, когда пьеса Джонсона «Сеян» была переиздана под названием «Любимец». Ей предшествовало льстивое посвящение лорду Бьюту, отрицающее какое-либо сравнение между поведением Сеяна и его лордом. В других странах Европы также были созданы драматические адаптации этой истории, в том числе рифмованная трагедия Жана де Магнона «Сеян» (1647) и «De dood van Elius Sejanus» Генри ван дер Занде из *Spiegel voor der vorsten gunstelingen* (Смерть Сеяна, зеркало для любимцев принцев, Амстердам, 1716). Позже в Англии ирландский актер Фрэнсис Джентльмен переработал трагедию Джонсона, сократив и «улучшив» ее некоторыми собственными дополнениями, и опубликовал ее под названием «Сеян, трагедия: как она была задумана для сцены» (1752), когда ему не удалось поставить ее на сцене. Более поздние пьесы включают трагедию в 5 актах А. Артертона (1875) и частное издание «Сеян: трагедия в 5 актах» П. Дж. А. Чаука (1923). Позднее вымышленное описание исторического эпизода появилось в первом рассказе Эдварда Матурина «Сеян и другие римские сказки» (Нью-Йорк, 1839). Оно также фигурирует в романе Роберта Грейвса «Я, Клавдий» (1934). В нем Антония отправляет письмо с обвинением Тиберию через Клавдия, узнав, что ее дочь сговорилась с Сеяном. Поскольку Понтий Пилат был выдвиженцем Сеяна и был замешан в его антиеврейской политике, это способствовало включению Сеяна в романы, посвященные обстоятельствам распятия Иисуса Христа. Первым из них был «Дион и сивилы» Майлза Джеральда Кёна: классический христианский роман (Лондон, 1866); более поздние примеры включают «Понтий Пилат» Пола Л. Майера (Гранд-Рапидс, Мичиган, 1968) и «Заговор с целью убийства Иисуса Христа» Криса Сипа (Торонто, 2012). Целью некоторых более поздних романов было сосредоточиться не столько на сюжете, сколько на местном колорите. Это справедливо для исторического романа Уильяма Персиваля Крозье «Судьбы смеются» (1945), написанного классиком с вниманием к деталям и действие которого происходит во время падения Сеяна и правления Калигулы. То же самое справедливо и для некоторых недавних детективных романов, действие которых происходит в Древнем Риме. В «Сеяне» Дэвида Уишарта (Лондон, 1998) фигурирует Марк Корвин, а в «Империя предана: Падение Сеяна» Джеймса Мейса (2013) – военный коллега Аул Навтий Курсор.

Сейан на экране

Сейануса сыграли Барри Ингем в телесериале "Цезари" 1968 года и Патрик Стюарт в телесериале "Я, Клавдий" 1976 года, основанном на романах Грейвса.