Операция «Крестоносный путь»: Ядерные испытания на Бикини в 1946 году.

Введение

Испытания ядерного оружия на атолле Бикини в 1946 году

1946 nuclear weapon tests at Bikini Atoll

Operation Crossroads was a pair of nuclear weapon tests conducted by the United States at Bikini Atoll in mid 1946. They were the first nuclear weapon tests since Trinity on July 16, 1945, and the first detonations of nuclear devices since the atomic bombing of Nagasaki on August 9, 1945. The purpose of the tests was to investigate the effect of nuclear weapons on warships. The Crossroads tests were the first of many nuclear tests held in the Marshall Islands, and the first to be publicly announced beforehand and observed by an invited audience, including a large press corps. They were conducted by Joint Army/Navy Task Force One, headed by Vice Admiral William H. P. Blandy rather than by the Manhattan Project, which had developed nuclear weapons during World War II. A fleet of 95 target ships was assembled in Bikini Lagoon and hit with two detonations of Fat Man plutonium implosion type nuclear weapons of the kind dropped on Nagasaki in 1945, each with a yield of
The first test was Able. The bomb was named Gilda after Rita Hayworth's character in the 1946 film Gilda, and was dropped from the B 29 Superfortress Dave's Dream of the 509th Bombardment Group on July 1, 1946. It detonated 520 feet (158 m) above the target fleet and caused less than the expected amount of ship damage because it missed its aim point by 2130 feet (649 m). The second test was Baker. The bomb was known as Helen of Bikini and was detonated 90 feet (27 m) underwater on July 25, 1946. Radioactive sea spray caused extensive contamination. A third deep water test named Charlie was planned for 1947 but was canceled primarily because of the United States Navy's inability to decontaminate the target ships after the Baker test. Ultimately, only nine target ships were able to be scrapped rather than scuttled. Charlie was rescheduled as Operation Wigwam, a deep water shot conducted in 1955 off the coast of Mexico (Baja California). Bikini's native residents were evacuated from the island on board the LST 861, with most moving to the Rongerik Atoll. In the 1950s, a series of large thermonuclear tests rendered Bikini unfit for subsistence farming and fishing because of radioactive contamination. Bikini remains uninhabited as of 2017, though it is occasionally visited by sport divers. Planners attempted to protect participants in the Operation Crossroads tests against radiation sickness, but one study showed that the life expectancy of participants was reduced by an average of three months. The Baker test's radioactive contamination of all the target ships was the first case of immediate, concentrated radioactive fallout from a nuclear explosion. Chemist Glenn T. Seaborg, the longest serving chairman of the Atomic Energy Commission, called Baker "the world's first nuclear disaster."

Операция «Перекресток» представляла собой серию из двух испытаний ядерного оружия, проведенных Соединенными Штатами на атолле Бикини в середине 1946 года. Они стали первыми испытаниями ядерного оружия после испытания «Тринити» 16 июля 1945 года и первыми детонациями ядерных устройств после атомной бомбардировки Нагасаки 9 августа 1945 года. Целью испытаний было изучение воздействия ядерного оружия на военные корабли. Испытания в рамках операции «Перекресток» стали первыми из многих ядерных испытаний, проведенных на Маршалловых островах, и первыми, которые были объявлены публично заранее и наблюдались приглашенными зрителями, включая большое количество представителей прессы. Они проводились Объединенной армейско-морской оперативной группой № 1 под руководством вице-адмирала Уильяма Х. П. Бланди, а не Манхэттенским проектом, который разработал ядерное оружие во время Второй мировой войны. В лагуне Бикини был собран флот из 95 кораблей-мишеней и подвергнут воздействию двух детонаций ядерного оружия типа имплозии плутония «Fat Man», аналогичного тому, что было сброшено на Нагасаки в 1945 году, каждый со своей мощностью.

Первое испытание называлось «Эйбл». Бомба была названа «Гильда» в честь персонажа Риты Хейворт в фильме 1946 года «Гильда» и была сброшена с бомбардировщика B-29 Superfortress «Dave's Dream» 509-й бомбардировочной группы 1 июля 1946 года. Она взорвалась на высоте 158 метров над целевым флотом и нанесла меньше повреждений, чем ожидалось, поскольку отклонилась от цели на 649 метров. Второе испытание называлось «Бейкер». Бомба была известна как «Елена с Бикини» и была взорвана под водой на глубине 27 метров 25 июля 1946 года. Радиоактивные брызги вызвали обширное загрязнение. Третье глубоководное испытание под названием «Чарли» было запланировано на 1947 год, но было отменено главным образом из-за неспособности ВМС США обеззаразить корабли-мишени после испытания «Бейкер». В конечном итоге только девять кораблей-мишеней удалось разобрать на металлолом, а не затопить. Испытание «Чарли» было перенесено и проведено в 1955 году в рамках операции «Вигвам» – глубоководного взрыва у побережья Мексики (Нижняя Калифорния). Коренные жители Бикини были эвакуированы с острова на борту LST 861, и большинство из них перебрались на атолл Ронгерик. В 1950-х годах серия крупных термоядерных испытаний сделала Бикини непригодным для подсобного сельского хозяйства и рыболовства из-за радиоактивного загрязнения. По состоянию на 2017 год Бикини остается необитаемым, хотя его иногда посещают дайверы. Планировщики пытались защитить участников испытаний в рамках операции «Перекресток» от лучевой болезни, но одно исследование показало, что продолжительность жизни участников сократилась в среднем на три месяца. Радиоактивное загрязнение всех кораблей-мишеней в результате испытания «Бейкер» стало первым случаем немедленного, концентрированного радиоактивного выпадения после ядерного взрыва. Химик Гленн Сиборг, самый долго служивший председатель Комиссии по атомной энергии, назвал испытание «Бейкер» «первой в мире ядерной катастрофой».

Предыстория

Первое предложение о проведении испытаний ядерного оружия по военно-морским кораблям было сделано 16 августа 1945 года Льюисом Штраусом, будущим председателем Комиссии по атомной энергии. В внутренней записке секретарю ВМС Джеймсу Форресталу Штраус утверждал: "Если подобный тест не будет проведен, возникнут разговоры о том, что флот устарел в свете этого нового оружия, что будет препятствовать выделению средств на сохранение военно-морского флота запланированного послевоенного размера". Учитывая ограниченное количество имеющихся бомб, он предложил использовать большое количество целей, широко рассредоточенных на обширной территории. Четверть века назад, в 1921 году, ВМС потерпели неудачу в области связей с общественностью, когда бомбардировщики генерала Билли Митчелла потопили все целевые корабли, предоставленные ВМС для испытаний "корабль против бомбы" проекта B. Тест Штрауса был разработан для демонстрации живучести кораблей. В августе 1945 года сенатор Брайен Макмахон, который в течение года разработает Закон об атомной энергии и организует и возглавит Объединенный комитет Конгресса по атомной энергии, впервые публично предложил провести подобный тест, но с целью продемонстрировать уязвимость, а не живучесть кораблей. Он предложил сбросить атомную бомбу на захваченные японские корабли и отметил: "Взрыв должен наглядно показать нам эффективность атомной бомбы при применении против гигантских военно-морских судов". 19 сентября начальник ВВС армии США генерал Генри Арнольд попросил ВМС выделить десять из тридцати восьми захваченных японских кораблей для использования в испытаниях, предложенных Макмахоном. Тем временем ВМС продолжили разработку собственного плана, который был представлен на пресс-конференции 27 октября главнокомандующим флотом США, адмиралом флота Эрнестом Кингом. В нем участвовало от 80 до 100 кораблей-мишеней, большинство из которых были излишними кораблями США. Кандидат от армии на руководство испытаниями, генерал-майор Лесли Гроувз, руководитель Манхэттенского проекта, создавшего бомбы, не получил этой должности. Объединенный комитет начальников штабов решил, что поскольку ВМС вносят наибольший вклад в людские и материальные ресурсы, испытаниями должен руководить офицер ВМС. Коммодор Уильям С. "Дик" Парсонс был офицером ВМС, работавшим над Манхэттенским проектом и участвовавшим в бомбардировке Хиросимы. В настоящее время он был помощником заместителя начальника военно-морских операций по специальному оружию, вице-адмирала Уильяма Х. П. Бланди, которого он и рекомендовал на эту роль. Рекомендация была принята, и 11 января 1946 года президент Гарри Трумэн назначил Бланди руководителем Объединенной оперативной группы армии и флота №1 (JTF 1), созданной для проведения испытаний. Парсонс стал заместителем командира оперативной группы по техническому руководству. Генерал-майор ВВС США Уильям Кепнер был назначен заместителем командира оперативной группы по авиации. Бланди дал испытаниям кодовое название "Операция "Крестоносный путь"". Под давлением армии Бланди согласился разместить больше кораблей в непосредственной зоне поражения, чем того желал военно-морской флот, но отклонил требование генерал-майора ВВС США Кертиса Лемея о том, чтобы "каждый корабль был полностью загружен нефтью, боеприпасами и топливом". Бланди утверждал, что пожары и внутренние взрывы могут потопить корабли, которые в противном случае остались бы на плаву и были бы доступны для оценки повреждений. Когда Бланди предложил создать комиссию из военно-морских офицеров для оценки результатов, сенатор Макмахон пожаловался Трумэну, что ВМС не должны быть "единственно ответственными за проведение операций, которые могут определить само их существование". Трумэн признал, что "пошли слухи о том, что эти испытания не будут полностью честными". Он учредил гражданскую комиссию для контроля над "Операцией "Крестоносный путь"", чтобы "убедить общественность в ее объективности".

The first proposal to test nuclear weapons against naval warships was made on August 16, 1945, by Lewis Strauss, future chairman of the Atomic Energy Commission. In an internal memo to Secretary of the Navy James Forrestal, Strauss argued, "If such a test is not made, there will be loose talk to the effect that the fleet is obsolete in the face of this new weapon and this will militate against appropriations to preserve a postwar Navy of the size now planned." With very few bombs available, he suggested a large number of targets widely dispersed over a large area. A quarter century earlier, in 1921, the Navy had suffered a public relations disaster when General Billy Mitchell's bombers sank every target ship the Navy provided for the Project B ship versus bomb tests. The Strauss test would be designed to demonstrate ship survivability. In August 1945, Senator Brien McMahon, who within a year would write the Atomic Energy Act and organize and chair the Congressional Joint Committee on Atomic Energy, made the first public proposal for such a test, but one designed to demonstrate the vulnerability, rather than survivability, of ships. He proposed dropping an atomic bomb on captured Japanese ships and suggested, "The resulting explosion should prove to us just how effective the atomic bomb is when used against the giant naval ships." On September 19, the Chief of the United States Army Air Forces (USAAF), General of the Army Henry H. Arnold, asked the Navy to set aside ten of the thirty eight captured Japanese ships for use in the test proposed by McMahon. Meanwhile, the Navy proceeded with its own plan, which was revealed at a press conference on October 27 by the Commander in Chief, United States Fleet, Fleet Admiral Ernest King. It involved between 80 and 100 target ships, most of them surplus U. S. ships. The Army's candidate to direct the tests, Major General Leslie Groves, head of the Manhattan Project which built the bombs, did not get the job. The Joint Chiefs of Staff decided that because the Navy was contributing the most men and materiel, the test should be headed by a naval officer. Commodore William S. "Deak" Parsons was a naval officer who had worked on the Manhattan Project and participated in the bombing of Hiroshima. He was now the assistant to the Deputy Chief of Naval Operations for Special Weapons, Vice Admiral William H. P. Blandy, whom he proposed for the role. This recommendation was accepted, and on January 11, 1946, President Harry S. Truman appointed Blandy as head of Army/Navy Joint Task Force One (JTF 1), which was created to conduct the tests. Parsons became Deputy Task Force Commander for Technical Direction. USAAF Major General William E. Kepner was Deputy Task Force Commander for Aviation. Blandy codenamed the tests Operation Crossroads. Under pressure from the Army, Blandy agreed to crowd more ships into the immediate target area than the Navy wanted, but he refused USAAF Major General Curtis LeMay's demand that "every ship must have a full loading of oil, ammunition, and fuel." Blandy's argument was that fires and internal explosions might sink ships that would otherwise remain afloat and be available for damage evaluation. When Blandy proposed an all Navy board to evaluate the results, Senator McMahon complained to Truman that the Navy should not be "solely responsible for conducting operations which might well indeed determine its very existence." Truman acknowledged that "reports were getting around that these tests were not going to be entirely on the level." He imposed a civilian review panel on Operation Crossroads to "convince the public it was objective."

Оппозиция

Давление отменить операцию "Перекресток" исходило от ученых и дипломатов. Ученые из Манхэттенского проекта утверждали, что дальнейшие испытания были ненужными и представляли опасность для окружающей среды. Исследование, проведенное в Лос-Аламосе, предупреждало, что "вода вблизи недавнего надводного взрыва превратится в колдовской настой" радиоактивности. Когда ученые указали на то, что испытания могут продемонстрировать живучесть кораблей, игнорируя при этом воздействие радиации на моряков, Бланди ответил тем, что разместил на некоторых кораблях подопытных животных, вызвав тем самым протесты защитников прав животных. Роберт Оппенгеймер отклонил приглашение посетить испытание и написал президенту Трумэну о своих возражениях, утверждая, что любые данные, полученные в ходе испытания, можно получить более точно и дешево в лабораторных условиях. Государственный секретарь Джеймс Ф. Бирнс, который годом ранее сообщил физику Лео Силарду, что публичная демонстрация бомбы может сделать Советский Союз "более управляемым" в Европе, теперь утверждал обратное: что дальнейшая демонстрация ядерной мощи США может укрепить позицию Советского Союза против принятия плана Ачесона–Лилиенталя, в котором обсуждались возможные методы международного контроля над ядерным оружием и предотвращения будущей ядерной войны. На заседании кабинета министров 22 марта он заявил: "С точки зрения международных отношений было бы очень полезно, если бы испытание можно было отложить или вообще не проводить". Ему удалось убедить Трумэна отложить первое испытание на шесть недель – с 15 мая по 1 июля. Для публики отсрочка была объяснена как возможность для большего числа представителей Конгресса посетить испытание во время летних каникул. Когда конгрессмены выразили недовольство уничтожением кораблей-мишеней стоимостью 450 миллионов долларов, Бланди ответил, что их реальная стоимость – это стоимость металлолома по 10 долларов за тонну, то есть всего 3,7 миллиона долларов. Ветераны и законодатели из Нью-Йорка и Пенсильвании просили сохранить их одноименные линкоры в качестве музейных кораблей, как это сделал Техас со своим линкором "Техас", но JTF 1 ответил, что "сожалеет, что такие корабли, как "Нью-Йорк", не могут быть сохранены".

Pressure to cancel Operation Crossroads altogether came from scientists and diplomats. Manhattan Project scientists argued that further testing was unnecessary and environmentally dangerous. A Los Alamos study warned "the water near a recent surface explosion will be a witch's brew" of radioactivity. When the scientists pointed out that the tests might demonstrate ship survivability while ignoring the effect of radiation on sailors, Blandy responded by adding test animals to some of the ships, thereby generating protests from animal rights advocates. J. Robert Oppenheimer declined an invitation to attend the test and wrote President Truman about his objections to it, arguing that any data obtained from the test could be obtained more accurately and cheaply in a laboratory. Secretary of State James F. Byrnes, who a year earlier had told physicist Leo Szilard that a public demonstration of the bomb might make the Soviet Union "more manageable" in Europe, now argued the opposite: that further display of U. S. nuclear power could harden the Soviet Union's position against acceptance of the Acheson–Lilienthal Plan, which discussed possible methods for the international control of nuclear weapons and the avoidance of future nuclear warfare. At a March 22 cabinet meeting he said, "from the standpoint of international relations it would be very helpful if the test could be postponed or never held at all." He prevailed on Truman to postpone the first test for six weeks, from May 15 to July 1. For public consumption, the postponement was explained as an opportunity for more Congressional observers to attend during their summer recess. When Congressmen complained about the destruction of $450 million worth of target ships, Blandy replied that their true cost was their scrap value at $10 per ton, only $3.7 million. Veterans and legislators from New York and Pennsylvania requested to keep their namesake battleships as museum ships, as Texas had done with Texas, but the JTF 1 replied that "it is regretted that such ships as the New York cannot be spared."

Подготовка

Была рекомендована серия из трех испытаний для изучения воздействия ядерного оружия на корабли, оборудование и материальные средства. Место проведения испытаний должно было находиться на территории, контролируемой Соединенными Штатами. Местных жителей пришлось бы эвакуировать, поэтому предпочтительнее было, чтобы территория была необитаемой или почти необитаемой и располагалась как минимум в 483 км (300 милях) от ближайшего города. Для сброса бомбы с бомбардировщика B-29 требовалась авиабаза в пределах 1609 км (1000 миль). Для удержания целевых кораблей требовалась защищенная якорная стоянка шириной не менее 10 км (6 миль). В идеале, местность должна была характеризоваться предсказуемой погодой и отсутствием сильных морозов и штормов. Предсказуемые ветры позволили бы избежать распространения радиоактивных веществ на личный состав оперативной группы, а предсказуемые океанские течения – удержать материалы вдали от судоходных путей, рыболовных районов и населенных пунктов. Сроки были критически важны, поскольку военно-морский персонал, необходимый для перемещения кораблей, освобождался от активной службы в рамках демобилизации после Второй мировой войны, а гражданские ученые, обладающие знаниями об атомном оружии, покидали федеральную службу ради преподавательской деятельности в университетах. 24 января Блэнди назначил лагуну Бикини местом проведения двух взрывов 1946 года – «Эбл» и «Бейкер». Глубоководное испытание «Чарли», запланированное на начало 1947 года, должно было пройти в океане к западу от Бикини. Из всех рассматриваемых мест, включая Галапагосские острова (Эквадор), Бикини предлагал наиболее удаленное расположение с большой защищенной якорной стоянкой, подходящей, хотя и не идеальной погодой и небольшим, легко перемещаемым населением. Эксклюзивный контроль над территорией перешел к Соединенным Штатам 15 января, когда Трумэн объявил Соединенные Штаты единственным опекуном всех тихоокеанских островов, захваченных у Японии во время войны. ВМС изучали потенциальные места для испытаний с октября 1945 года и были готовы объявить о выборе Бикини вскоре после заявления Трумэна. 6 февраля исследовательское судно «Самнер» начало прокладывать каналы через риф Бикини в лагуну. Местным жителям не сообщили причину. 167 жителей острова Бикини узнали о своей судьбе четыре дня спустя, в воскресенье 10 февраля, когда на гидросамолете из Кваджалейна прибыл коммодор флота Бен Х. Уайатт, военный губернатор Маршалловых островов. Ссылаясь на библейские истории, которые они узнали от протестантских миссионеров, он сравнил их с «детьми Израиля, которых Господь спас от врагов и привел в Землю Обетованную». Он также заявил, что это делается «ради блага человечества и для прекращения всех мировых войн». Подписанного соглашения не было, но он сообщил по телеграфу, что «местный вождь, известный как король Джуда, поднялся и сказал, что жители Бикини очень гордятся тем, что участвуют в этом замечательном предприятии». 6 марта Уайатт попытался снять на пленку воссоздание встречи 10 февраля, на которой жители Бикини согласились на перемещение. Несмотря на неоднократные подсказки и по крайней мере семь дублей, Джуда ограничился следующими словами на камеру: «Мы готовы уйти. Все в руках Бога». На следующий день LST 861 перевез их и их имущество на 206 км (128 миль) к востоку на необитаемый атолл Ронгерик, чтобы начать постоянную ссылку. Три семьи из Бикини вернулись в 1974 году, но в 1978 году их снова эвакуировали из-за радиоактивности в их организмах, вызванной четырехлетним употреблением загрязненной пищи. По состоянию на 2022 год атолл остается необитаемым. В лагуне Бикини был собран флот из 93 целевых судов. В центре скопления плотность составляла 20 кораблей на квадратную милю (7,7 на км²), что в три-пять раз превышало допустимые значения согласно военной доктрине. Заявленной целью было не воссоздание реалистичной якорной стоянки, а измерение повреждений в зависимости от расстояния до эпицентра взрыва на максимально возможном количестве расстояний. Расположение также отражало результат разногласий между армией и флотом относительно количества кораблей, которые должны быть потоплены. Целевой флот включал четыре устаревших американских линкора, два авианосца, два крейсера, тринадцать эсминцев, восемь подводных лодок, сорок десантных кораблей, 18 транспортов, два нефтяных танкера, плавучий док и три сданных корабля стран Оси: японский крейсер «Сакава», линкор «Нагато» и немецкий крейсер «Принц Эйген». Обеспечение осуществлялось с судна поддержки «Берлесон», которое доставило 200 свиней, 60 морских свинок, 204 козы, 5000 крыс, 200 мышей и зерновые культуры, содержащие насекомых, для изучения генетических эффектов Национальным институтом рака. Поддерживающий флот, состоящий из более чем 150 кораблей, обеспечивал жилые помещения, экспериментальные станции и мастерские для большинства из 42 000 человек (более 37 000 из которых были военно-морским персоналом) и 37 медицинских сестер. Дополнительный персонал находился на близлежащих атоллах, таких как Эниветок и Кваджалейн. Военно-морскому персоналу разрешалось продлить срок службы на один год, если они хотели принять участие в испытаниях и увидеть атомный взрыв. Острова атолла Бикини использовались в качестве площадок для размещения приборов и, до загрязнения «Бейкером», в качестве мест для отдыха.

A series of three tests was recommended to study the effects of nuclear weapons on ships, equipment, and materiel. The test site had to be in territory controlled by the United States. The inhabitants would have to be evacuated, so it was best if it was uninhabited, or nearly so, and at least 300 mile (483 km) from the nearest city. So that a B 29 could drop a bomb, there had to be an airbase within 1000 mile (1609 km). To contain the target ships, it needed to have a protected anchorage at least 6 mile (10 km) wide. Ideally, it would have predictable weather patterns, and be free of severe cold and violent storms. Predictable winds would avoid having radioactive material blown back on the task force personnel, and predictable ocean currents would allow material to be kept away from shipping lanes, fishing areas, and inhabited shores. Timing was critical because Navy manpower required to move the ships was being released from active duty as part of the post World War II demobilization, and civilian scientists knowledgeable about atomic weapons were leaving federal employment for college teaching positions. On January 24, Blandy named the Bikini Lagoon as the site for the two 1946 detonations, Able and Baker. The deep underwater test, Charlie, scheduled for early 1947, would take place in the ocean west of Bikini. Of the possible places given serious consideration, including Ecuador's Galápagos Islands, Bikini offered the most remote location with a large protected anchorage, suitable but not ideal weather, and a small, easily moved population. It had come under exclusive United States control on January 15, when Truman declared the United States to be the sole trustee of all the Pacific islands captured from Japan during the war. The Navy had been studying test sites since October 1945 and was ready to announce its choice of Bikini soon after Truman's declaration. On February 6, the survey ship Sumner began blasting channels through the Bikini reef into the lagoon. The local residents were not told why. The 167 Bikini islanders first learned their fate four days later, on Sunday, February 10, when Navy Commodore Ben H. Wyatt, United States military governor of the Marshall Islands, arrived by seaplane from Kwajalein. Referring to Biblical stories which they had learned from Protestant missionaries, he compared them to "the children of Israel whom the Lord saved from their enemy and led into the Promised Land." He also claimed it was "for the good of mankind and to end all world wars." There was no signed agreement, but he reported by cable "their local chieftain, referred to as King Juda, arose and said that the natives of Bikini were very proud to be part of this wonderful undertaking." On March 6, Wyatt attempted to stage a filmed reenactment of the February 10 meeting in which the Bikinians had given away their atoll. Despite repeated promptings and at least seven retakes, Juda confined his on camera remarks to, "We are willing to go. Everything is in God's hands." The next day, LST 861 moved them and their belongings 128 mile (206 km) east to the uninhabited Rongerik Atoll, to begin a permanent exile. Three Bikini families returned in 1974 but were evacuated again in 1978 because of radioactivity in their bodies from four years of eating contaminated food. As of 2022, the atoll remains unpopulated. A fleet of 93 target vessels was assembled in Bikini Lagoon. At the center of the target cluster, the density was 20 ships per square mile (7.7 per km2), three to five times greater than military doctrine would allow. The stated goal was not to duplicate a realistic anchorage, but to measure damage as a function of distance from the blast center, at as many distances as possible. The arrangement also reflected the outcome of the Army/Navy disagreement about how many ships should be allowed to sink. The target fleet included four obsolete U. S. battleships, two aircraft carriers, two cruisers, thirteen destroyers, eight submarines, forty landing ships, 18 transports, two oilers, one floating drydock, and three surrendered Axis ships, the Japanese cruiser Sakawa, the battleship Nagato, and the German cruiser Prinz Eugen. were supplied by the support ship Burleson, which brought 200 pigs, 60 guinea pigs, 204 goats, 5,000 rats, 200 mice, and grains containing insects to be studied for genetic effects by the National Cancer Institute. A support fleet of more than 150 ships provided quarters, experimental stations, and workshops for most of the 42,000 men (more than 37,000 of whom were Navy personnel) and the 37 female nurses. Additional personnel were located on nearby atolls such as Eniwetok and Kwajalein. Navy personnel were allowed to extend their service obligation for one year if they wanted to participate in the tests and see an atomic bomb explode. The islands of the Bikini Atoll were used as instrumentation sites and, until Baker contaminated them, as recreation sites.

Камеры

Автопилоты с радиоуправлением были установлены на восемь бомбардировщиков B-17, превратив их в беспилотные летательные аппараты с дистанционным управлением, которые затем были оснащены автоматическими камерами, детекторами радиации и приборами для сбора проб воздуха. Пилоты управляли ими с самолетов-носителей, находясь на безопасном расстоянии от взрывов. Эти аппараты могли летать в радиоактивно загрязненные зоны, такие как гриб облака взрыва "Абель", которые были бы смертельны для членов экипажа. Все фотографии последовательности наземного взрыва были сделаны дистанционно с высоких вышек, возведенных на нескольких островах атолла. В общей сложности камеры на Бикини сделали 50 000 фотографий и 457 200 метров кинопленки. Одна из камер могла снимать 1000 кадров в секунду. Перед первым испытанием весь персонал был эвакуирован с целевого флота и атолла Бикини. Они поднялись на борт кораблей вспомогательного флота, которые заняли безопасные позиции, расположенные как минимум восточнее атолла. Испытателям выдали специальные темные очки для защиты глаз, но незадолго до взрыва "Абель" было принято решение, что они могут оказаться недостаточными. Персоналу было приказано отворачиваться от взрыва, закрывать глаза и прижимать руку к лицу для дополнительной защиты. Несколько наблюдателей, проигнорировавших рекомендованные меры предосторожности, предупредили остальных о взрыве. Большинство наблюдателей на кораблях сообщили о легком сотрясении и разочаровывающем, едва слышном звуке "пум". Видеозаписи можно посмотреть на YouTube.

Излучение

Как и в случае с «Маленьким мальчиком» (Хиросима) и «Толстяком» (Нагасаки), взрыв в ходе операции «Кроссроудс – Эбл» был воздушным. Взрывы были намеренно произведены на достаточной высоте, чтобы предотвратить попадание поверхностных материалов в огненный шар. Высота взрыва первого ядерного взрыва «Тринити» в Нью-Мексико 16 июля 1945 года составляла 30 метров; устройство было установлено на башне. Он образовал кратер глубиной 2 метра и шириной 152 метра, и наблюдалось некоторое локальное выпадение радиоактивных веществ. Испытание проводилось в секрете, и мир в целом ничего не узнал о радиоактивном загрязнении в то время. Для того чтобы взрыв был истинным воздушным, без локального выпадения, высота взрыва «Тринити» должна была составлять 177 метров. При воздушном взрыве радиоактивные продукты деления поднимаются в стратосферу и становятся частью глобальной, а не локальной среды. Воздушные взрывы официально описывались как «самоочищающиеся». Значительного локального загрязнения после «Эбл» не было. Произошел интенсивный кратковременный всплеск радиации огненного шара, продолжавшийся несколько секунд. Многие из ближайших кораблей получили дозы нейтронного и гамма-излучения, которые могли быть смертельными для находящихся на борту, но сами корабли радиоактивными не стали. Нейтронная активация материалов на кораблях считалась незначительной проблемой по меркам того времени. Один моряк с вспомогательного судна «Хейвен» был обнаружен «спящим в потоке гамма-лучей» из-за незаконного металлического сувенира, взятого с корабля-мишени. Нейтроны огненного шара сделали его радиоактивным. В течение дня почти все уцелевшие корабли были вновь подняты на борт. Инспекции судов, извлечение приборов, перемещение и перешвартовка судов для испытания «Бейкер» шли по графику. На 22 корабля-мишени были помещены 57 морских свиней, 109 мышей, 146 свиней, 176 коз и 3030 белых крыс на места, обычно занимаемые людьми. В течение трех месяцев после взрыва погибло или было усыплено 35% этих животных: 10% погибли от взрывной волны, 15% – от радиации, а 10% были убиты исследователями для дальнейшего изучения. Самым известным выжившим была свинья №311, которую, как сообщается, нашли плавающей в лагуне после взрыва и доставили в Национальный зоопарк в Вашингтоне. Таинственное выживание свиньи №311 вызвало некоторое недоумение в то время и продолжает ошибочно освещаться. Однако расследование показало, что она не плавала в океане и не избежала взрыва; скорее всего, она находилась на борту наблюдательного судна во время испытания, таким образом, «самовольно покинув» свой пост на «Сакава» и появившись примерно в то же время, что и другие выжившие свиньи. Высокий уровень выживаемости подопытных животных был частично обусловлен характером одноимпульсного излучения. Как и в двух случаях критических аварий в Лос-Аламосе с участием «демонического ядра», жертвы, получившие смертельную дозу, умирали, а те, кто находился дальше, выздоравливали и выживали. Кроме того, мышей поместили за пределы ожидаемой смертельной зоны, чтобы изучить возможные мутации в будущих поколениях. Хотя бомба «Эбл» промахнулась мимо цели, «Невады», почти на 800 метров, и не смогла потопить или загрязнить линкор, экипаж не выжил бы. Коза №119, привязанная внутри орудийной башни и защищенная бронеплитами, получила достаточное количество радиации огненного шара, чтобы умереть через четыре дня от лучевой болезни, прожив на два дня дольше, чем коза №53, находившаяся на палубе, без защиты. Если бы «Невада» была полностью укомплектована, она, вероятно, стала бы плавучим гробом, мертвым в воде из-за отсутствия живой команды. Через два года она была потоплена воздушной торпедой в 65 милях к юго-западу от Перл-Харбора 31 июля 1948 года. Теоретически, каждое незащищенное место на корабле получило 10 000 рад (100 Зв) первоначального ядерного излучения от огненного шара. По оценке «Бюллетеня ученых-атомщиков»: Как и в случае с «Эбл», любые корабли, оставшиеся на плаву в зоне взрыва, были серьезно повреждены, но на этот раз повреждение исходило снизу, от давления воды, а не воздуха. Главное различие между двумя взрывами заключалось в радиоактивном загрязнении всех кораблей-мишен в ходе операции «Бейкер». Независимо от степени повреждений, только девять уцелевших кораблей-мишен «Бейкер» были в конечном итоге обеззаражены и проданы на металлолом. Остальные были затоплены в море после неудачных попыток обеззараживания.

As with Little Boy (Hiroshima) and Fat Man (Nagasaki), the Crossroads Able shot was an air burst. These were purposely detonated high enough in the air to prevent surface materials from being drawn into the fireball. The height of burst for the first nuclear explosion Trinity, in New Mexico on July 16, 1945, was 100 feet (30 m); the device was mounted on a tower. It made a crater 6 feet (2 m) deep and 500 feet (152 m) wide, and there was some local fallout. The test was conducted in secret, and the world at large learned nothing about the radioactive fallout at the time. To be a true air burst with no local fallout, the Trinity height of burst needed to be 580 feet (177 m). With an air burst, the radioactive fission products rise into the stratosphere and become part of the global, rather than the local, environment. Air bursts were officially described as "self cleansing." There was no significant local fallout from Able. There was an intense transitory burst of fireball radiation lasting a few seconds. Many of the closer ships received doses of neutron and gamma radiation that could have been lethal to anyone on the ship, but the ships themselves did not become radioactive. Neutron activation of materials in the ships was judged to be a minor problem by the standards of the time. One sailor on the support ship Haven was found to be "sleeping in a shower of gamma rays" from an illegal metal souvenir he had taken from a target ship. Fireball neutrons had made it radioactive. Within a day nearly all the surviving target ships had been reboarded. The ship inspections, instrument recoveries, and moving and remooring of ships for the Baker test proceeded on schedule. Fifty seven guinea pigs, 109 mice, 146 pigs, 176 goats, and 3,030 white rats had been placed on 22 target ships in stations normally occupied by people. 35% of these animals died or were euthanised in the three months following the explosion: 10% were killed by the air blast, 15% were killed by radiation, and 10% were killed by the researchers as part of later study. The most famous survivor was Pig #311, which was reportedly found swimming in the lagoon after the blast and was brought back to the National Zoo in Washington, DC. The mysterious survival of Pig #311 caused some consternation at the time and has continued to be reported in error. However, an investigation pointed to the conclusion that it had neither swum in the ocean nor escaped the blast; it had likely been safely aboard an observation vessel during the test, thus "absent without leave" from its post on Sakawa and showing up about the same time other surviving pigs were captured. The high rate of test animal survival was due in part to the nature of single pulse radiation. As with the two Los Alamos criticality accidents involving the earlier demon core, victims who were close enough to receive a lethal dose died, while those farther away recovered and survived. Also, all the mice were placed outside the expected lethal zone in order to study possible mutations in future generations. Although the Able bomb missed its target, Nevada, by nearly half a mile (800 m), and it failed to sink or to contaminate the battleship, a crew would not have survived. Goat #119, tethered inside a gun turret and shielded by armor plate, received enough fireball radiation to die four days later of radiation sickness having survived two days longer than goat #53, which was on the deck, unshielded. Had Nevada been fully manned, she would likely have become a floating coffin, dead in the water for lack of a live crew. Two years later she was finished off by an aerial torpedo 65 miles southwest of Pearl Harbor on 31 July 1948. In theory, every unprotected location on the ship received 10,000 rems (100 Sv) of initial nuclear radiation from the fireball. In the assessment of the Bulletin of the Atomic Scientists:

As with Able, any ships that remained afloat within of the detonation were seriously damaged, but this time the damage came from below, from water pressure rather than air pressure. The greatest difference between the two shots was the radioactive contamination of all the target ships by Baker. Regardless of the degree of damage, only nine surviving Baker target ships were eventually decontaminated and sold for scrap. The rest were sunk at sea after decontamination efforts failed.

Последовательность взрывов

Взрыв Бейкера вызвал столько необычных явлений, что через два месяца была проведена конференция по стандартизации номенклатуры и определению новых терминов для использования в описаниях и анализе. Подводный огненный шар принял форму быстро расширяющегося пузыря горячего газа, который давил на воду, создавая сверхзвуковую гидравлическую ударную волну, раздавившую корпуса близлежащих кораблей по мере её распространения. В конечном итоге скорость волны снизилась до скорости звука в воде, составляющей одну милю в секунду (1600 м/с), что в пять раз превышает скорость звука в воздухе. На поверхности ударная волна была видна как передний край быстро расширяющегося кольца тёмной воды, называемого «сликом» из-за его сходства с нефтяной плёнкой. Сразу за сликом следовало визуально более эффектное, но менее разрушительное отбеливание поверхности воды, называемое «трещиной». Когда диаметр газового пузыря достиг глубины воды – 55 метров – он одновременно коснулся морского дна и поверхности моря. На дне он начал выкапывать неглубокий кратер, который в конечном итоге достиг глубины 9 метров и ширины 610 метров. Наверху он вытолкнул воду над собой в «спрей-купол», который прорвался сквозь поверхность, подобно гейзеру. Время, прошедшее с момента детонации, составило четыре миллисекунды. В течение первой полной секунды расширяющийся пузырь удалил всю воду в радиусе 152 метров и поднял в воздух два миллиона тонн брызг и песка со дна моря. По мере подъёма пузыря он растянул спрей-купол в полый цилиндр или дымоход из брызг, называемый «колонной», высотой 1829 метров и шириной 610 метров, со стенками толщиной 91 метр. К тому времени, как облако Вильсона рассеялось, вершина колонны превратилась в «цветную капусту», и все брызги в колонне и её «цветной капусте» начали опускаться вниз, обратно в лагуну. Несмотря на облачную форму, «цветная капуста» больше напоминала вершину гейзера, где вода перестаёт подниматься вверх и начинает падать. Грибного облака не образовалось; ничто не поднялось в стратосферу. Тем временем вода лагуны, устремляясь в пространство, освобождённое поднимающимся газовым пузырём, вызвала цунами, которое поднимало корабли, проходя под ними. Через 11 секунд после детонации первая волна находилась в 305 метрах от нулевой отметки поверхности и имела высоту 29 метров. Когда она достигла пляжа острова Бикини, расположенного в 6 километрах от него, она представляла собой девятиволновую серию с прибойными волнами высотой до 5 метров, которые выбрасывали десантные суда на берег и заполняли их песком. Через двенадцать секунд после взрыва падающая вода из колонны начала формировать «базовый выброс» высотой 274 метра, напоминающий туман у подножия большого водопада. В отличие от волнового цунами, базовый выброс наплывал на корабли сверху, а не снизу. Из всех последствий взрыва базовый выброс имел наиболее серьёзные последствия для большинства кораблей-мишеней, поскольку он покрыл их радиоактивными осадками, которые невозможно было удалить.

The Baker shot produced so many unusual phenomena that a conference was held two months later to standardize nomenclature and define new terms for use in descriptions and analysis. The underwater fireball took the form of a rapidly expanding hot gas bubble that pushed against the water, generating a supersonic hydraulic shock wave which crushed the hulls of nearby ships as it spread out. Eventually it slowed to the speed of sound in water, which is one mile per second (1,600 m/s), five times faster than that of sound in air. On the surface, the shock wave was visible as the leading edge of a rapidly expanding ring of dark water, called the "slick" for its resemblance to an oil slick. Close behind the slick was a visually more dramatic, but less destructive whitening of the water surface called the "crack". When the gas bubble's diameter equaled the water depth, 180 feet (55 m), it hit the sea floor and the sea surface simultaneously. At the bottom, it started digging a shallow crater, ultimately 30 feet (9 m) deep and 2000 feet (610 m) wide. At the top, it pushed the water above it into a "spray dome", which burst through the surface like a geyser. Elapsed time since detonation was four milliseconds. During the first full second, the expanding bubble removed all the water within a 500 feet (152 m) radius and lifted two million tons of spray and seabed sand into the air. As the bubble rose at , it stretched the spray dome into a hollow cylinder or chimney of spray called the "column", 6000 feet (1829 m) tall and 2000 feet (610 m) wide, with walls 300 feet (91 m) thick. By the time the Wilson cloud vanished, the top of the column had become a "cauliflower", and all the spray in the column and its cauliflower was moving down, back into the lagoon. Although cloudlike in shape, the cauliflower was more like the top of a geyser where water stops moving up and starts to fall. There was no mushroom cloud; nothing rose into the stratosphere. Meanwhile, lagoon water rushing back into the space vacated by the rising gas bubble started a tsunami which lifted the ships as it passed under them. At 11 seconds after detonation, the first wave was 1000 feet (305 m) from surface zero and 94 feet (29 m) high. By the time it reached the Bikini Island beach, 3.5 mile (6 km) away, it was a nine wave set with shore breakers up to 15 feet (5 m) high, which tossed landing craft onto the beach and filled them with sand. Twelve seconds after detonation, falling water from the column started to create a 900 feet (274 m) tall "base surge" resembling the mist at the bottom of a large waterfall. Unlike the water wave, the base surge rolled over rather than under the ships. Of all the bomb's effects, the base surge had the greatest consequence for most of the target ships, because it painted them with radioactivity that could not be removed.

Арканзас

Арканзас был ближайшим к бомбе кораблем, за исключением корабля, с которого она была подвешена. Подводная ударная волна раздавила правую сторону корпуса, обращенную к эпицентру взрыва, и опрокинула линкор на левый борт. Также были оторваны два правых винта с валами, руль и часть кормы, что привело к укорачиванию корпуса на 25 футов (8 м). В том же году линкор был обнаружен водолазами, лежащим вверх килем, с носовой частью на краю подводного кратера, а кормой, направленной к центру. Ни надстройки, ни крупных орудий не было видно. Первый водолаз, достигший «Арканзаса», погрузился в радиоактивную грязь по подмышки. Когда в 1989 и 1990 годах дайверы Национальной парковой службы вернулись, дно снова было плотно покрыто песком, а грязи не было. Они смогли увидеть стволы передних орудий, которые не были видны в 1946 году. Все линкоры обладают высокой остойчивостью и, как правило, оседают вверх килем при затоплении. «Арканзас» перевернулся, но эскиз дайвера 1989 года показывает почти полное отсутствие правой стороны корпуса, создавая впечатление, что корабль лежит на боку. Большая часть правого борта сохранилась, но сильно деформирована. Надстройка не обнаружена. Она либо была сорвана и унесена течением, либо находится под корпусом, раздавлена и погребена под песком, который заполнил кратер, частично восстановив его прежнюю форму. Единственный доступ внутрь для дайверов – это тесный проход через каземат на левом борту, называемый «воздушным замком». Дайверы Национальной парковой службы тренировались на аналогичном каземате линкора «Техас», который является музеем, перед погружением в «Арканзас» в 1990 году. Вопреки распространенному мнению, «Арканзас» не был поднят вертикально взрывной волной. Судебно-медицинское исследование обломков в ходе нескольких обследований после испытания однозначно показало, что разрушение обшивки корпуса с правой стороны привело к быстрому затоплению и опрокидыванию корабля. Блэнди приказал буксирам отбуксировать авианосец к острову Энью для посадки на мель, но «Саратога» и окружающая вода оставались слишком радиоактивными для безопасного сближения до момента затопления. Авианосец осел вертикально на дно, при этом вершина мачты находилась на глубине 40 футов (12 м). «Индипенденс» пережил испытание «Эйбл», получив значительные повреждения палубы. Он был отбуксирован достаточно далеко от «Бейкера», чтобы избежать дальнейших физических повреждений, но подвергся сильному радиоактивному заражению. Его отбуксировали в Сан-Франциско, где четырехлетние эксперименты по дезактивации на военно-морской верфи Хантерс-Пойнт не дали удовлетворительных результатов. 29 января 1951 года он был затоплен в районе Фараллонских островов.

Arkansas was the closest ship to the bomb other than the ship from which it was suspended. The underwater shock wave crushed the starboard side of her hull, which faced the bomb, and rolled the battleship over onto her port side. It also ripped off the two starboard propellers and their shafts, along with the rudder and part of the stern, shortening the hull by 25 feet (8 m). She was next seen by Navy divers, the same year, lying upside down with her bow on the rim of the underwater bomb crater and stern angled toward the center. There was no sign of the superstructure or the big guns. The first diver to reach Arkansas sank up to his armpits in radioactive mud. When National Park Service divers returned in 1989 and 1990, the bottom was again firm packed with sand, and the mud was gone. They were able to see the barrels of the forward guns, which had not been visible in 1946. All battleships are top heavy and tend to settle upside down when they sink. Arkansas settled upside down, but a 1989 diver's sketch of the wreck shows hardly any of the starboard side of the hull, making it look like the ship is lying on her side. Most of the starboard side is present, but severely compacted. The superstructure has not been found. It either was stripped off and swept away or is lying under the hull, crushed and buried under sand which flowed back into the crater, partially refilling it. The only diver access to the inside is a tight squeeze through the port side casemate, called the "aircastle." The National Park Service divers practiced on the similar casemate of the battleship Texas, a museum ship, before entering Arkansas in 1990. Contrary to popular belief, Arkansas was not lifted vertically by the blast of the weapon test. Forensic examination of the wreck during multiple surveys since the test conclusively show that structural failure of hull plating along the starboard side allowed rapid flooding and capsized the ship. Blandy ordered tugs to tow the carrier to Enyu island for beaching, but Saratoga and the surrounding water remained too radioactive for close approach until after she sank. She settled upright on the bottom, with the top of her mast 40 feet (12 m) below the surface. Independence survived Able with spectacular damage to the flight deck. She was moored far enough away from Baker to avoid further physical damage, but was severely contaminated. She was towed to San Francisco, where four years of decontamination experiments at the Hunters Point Naval Shipyard failed to produce satisfactory results. On January 29, 1951, she was scuttled near the Farallon Islands.

Радиоактивность продуктов деления

Бейкер был первым ядерным взрывом, достаточно близким к поверхности, чтобы продукты радиоактивного деления остались в местной среде. Самоочищения не произошло. В результате произошла радиоактивная контаминация лагуны и кораблей-мишеней. Хотя это и ожидалось, проблемы оказались гораздо серьезнее, чем предполагалось. Взрыв Бейкера произвел около [укажите количество, если оно есть в оригинале] продуктов деления. Эти продукты деления тщательно перемешались с двумя миллионами тонн воды в виде распыления и песка со дна, которые были подняты в столб распыления, образовавший структуру, похожую на цветную капусту, а затем сброшены обратно в лагуну. Большая часть осталась в лагуне, осела на дно или была вынесена в море приливными и ветровыми течениями. Когда туман в базовом выбросе испарился, сам выброс стал невидимым, но продолжал распространяться, загрязняя корабли в радиусе нескольких миль от точки детонации. Первыми в лагуну вошли беспилотные катера. Бортовое оборудование позволило дистанционно измерять уровень радиации. Когда в лагуну для оценки, дезактивации и спасательных работ вошли вспомогательные суда, они избегали зон с повышенным уровнем радиации, обнаруженных беспилотными катерами. Норма радиационного воздействия на персонал соответствовала нормам, принятым в рамках Манхэттенского проекта: 0,1 рентгена в день. Из-за этого ограничения в первый день можно было безопасно подняться на борт только пяти самых удаленных кораблей-мишеней. Корабли, находившиеся ближе, были обмыты пожарными катерами ВМС с использованием соленой воды и антипиренов. Первая промывка уменьшила радиоактивность вдвое, но последующие оказались неэффективными. Для большинства кораблей повторный подъем на борт пришлось отложить до распада короткоживущих радиоизотопов; прошло десять дней, прежде чем удалось подняться на борт последнего корабля-мишени. В первые шесть дней после Бейкера, когда уровень радиации был максимальным, 4900 человек поднялись на борт кораблей-мишеней. Моряки пытались удалить радиоактивность щетками, водой, мылом и щелочью. Ничего не помогало, кроме пескоструйной обработки до чистого металла. При воздушном взрыве большинство этих нейтронов поглощается перегретым воздухом, который поднимается в стратосферу вместе с продуктами деления и неоплавленным плутонием. При подводной детонации Бейкера нейтроны поглощались морской водой в лагуне.

Baker was the first nuclear explosion close enough to the surface to keep the radioactive fission products in the local environment. It was not "self cleansing." The result was radioactive contamination of the lagoon and the target ships. While anticipated, it caused far greater problems than were expected. The Baker explosion produced about of fission products. These fission products were thoroughly mixed with the two million tons of spray and seabed sand that were lifted into the spray column and its cauliflower head and then dumped back into the lagoon. Most of it stayed in the lagoon and settled to the bottom or was carried out to sea by the lagoon's internal tidal and wind driven currents. When the mist in the base surge evaporated, the base surge became invisible but continued to move away, contaminating ships several miles from the detonation point. Unmanned boats were the first vessels to enter the lagoon. Onboard instruments allowed remote controlled radiation measurements to be made. When support ships entered the lagoon for evaluation, decontamination, and salvage activities, they steered clear of lagoon water hot spots detected by the drone boats. The standard for radiation exposure to personnel was the same as that used by the Manhattan Project: 0.1 roentgens per day. Because of this constraint, only the five most distant target ships could be boarded on the first day. The closer in ships were hosed down by Navy fireboats using saltwater and flame retardants. The first hosing reduced radioactivity by half, but subsequent hosings were ineffective. For most of the ships, reboarding had to wait until the short lived radioisotopes decayed; ten days elapsed before the last of the targets could be boarded. In the first six days after Baker, when radiation levels were highest, 4,900 men boarded target ships. Sailors tried to scrub off the radioactivity with brushes, water, soap, and lye. Nothing worked, short of sandblasting to bare metal. In an air burst, most of these environmental neutrons are absorbed by superheated air which rises into the stratosphere, along with the fission products and unfissioned plutonium. In the underwater Baker detonation, the neutrons were captured by seawater in the lagoon.

Неразделенный плутоний

В результате рассеивались частицы плутония, не подвергшегося делению, и частицы продуктов деления. Плутоний не представляет биологической опасности, если его не проглотить или не вдохнуть, а его альфа-излучение не может проникать сквозь кожу. Попав внутрь организма, он становится значительно токсичным как в радиологическом, так и в химическом отношении, проявляя токсичность тяжелых металлов, сопоставимую с токсичностью мышьяка. Оценки, основанные на "допустимой дозе" Манхэттенского проекта – один микрограмм плутония на работника – показывают, что 10,6 фунтов эквивалентны примерно пяти миллиардам допустимых доз. Альфа-частицы плутония не могли быть зафиксированы пленочными значками и счетчиками Гейгера, использовавшимися людьми на борту целевых кораблей, поскольку альфа-частицы обладают очень низкой проникающей способностью, недостаточной для проникновения в стеклянную детекционную трубку. Считалось, что он присутствует в окружающей среде везде, где обнаруживалось излучение продуктов деления. План дезактивации заключался в очистке целевых кораблей от продуктов деления с предположением, что плутоний будет смыт в процессе. Чтобы проверить эффективность этого плана, образцы краски, ржавчины и других поверхностных материалов с целевых кораблей были доставлены в лабораторию на вспомогательном судне "Хейвен" и исследованы на наличие плутония. Анализы показали, что план не работает. Результаты этих тестов на обнаружение плутония, а также анализы рыбы, выловленной в лагуне, привели к немедленному прекращению всех работ по дезактивации 10 августа, что фактически остановило операцию Crossroads из соображений безопасности. Исследования, проведенные на вспомогательном судне "Рокбридж" в ноябре, выявили наличие плутония в количестве, соответствующем 2000 допустимым дозам.

Неудачная очистка и прекращение программы Бейкера

Прекращение программы 10 августа, спустя шестнадцать дней после операции "Бейкер", стало результатом столкновения между доктором Стаффордом Уорреном, полковником армии, ответственным за радиационную безопасность в рамках операции "Пересечение", и заместителем начальника военно-морских операций по специальному оружию, вице-адмиралом Уильямом Х. П. Бланди. Сотрудник радиационной безопасности, находившийся под командованием Уоррена, позже описал его как "единственного армейского полковника, который когда-либо потопил военно-морскую флотилию". Уоррен возглавлял медицинский отдел Манхэттенского проекта и отвечал за радиационную безопасность при первом ядерном испытании "Тринити" в Нью-Мексико, а также за наземные инспекции в Хиросиме и Нагасаки после бомбардировок. В рамках операции "Пересечение" его задачей было обеспечить безопасность моряков во время работ по очистке.

Мониторинг радиации

В общей сложности 18 875 дозиметров-пленочных значков было выдано персоналу во время операции. Около 6596 дозиметров было выдано персоналу, базировавшемуся на близлежащих островах или на судах обеспечения, где не было возможности радиационного облучения. Остальные дозиметры были выданы всем лицам, которые, как считалось, подвергались наибольшему риску радиоактивного загрязнения, а также части сотрудников из каждой группы, работавших в менее загрязненных зонах. Персонал отстранялся от работы в зонах и видов деятельности, связанных с возможным облучением, на один или несколько дней, если показания их дозиметров превышали 0,1 рентгена (R) в сутки. В то время специалисты считали, что данная доза радиации может переноситься человеком в течение длительного времени без каких-либо вредных последствий. Максимальная накопленная доза в 3,72 R была зарегистрирована у сотрудника радиационного контроля.

Вопросы очистки

Уборке помешали два значительных фактора: неожиданный выброс основания и отсутствие действенного плана очистки. Понималось, что если водяной столб опустится обратно в лагуну, что и произошло, любые корабли, окатившиеся падающей водой, могут быть загрязнены безвозвратно. Никто не ожидал, что это произойдет с почти всем целевым флотом. Ни одна процедура дезактивации не была испытана для проверки ее эффективности и оценки потенциального риска для личного состава. В отсутствие протокола дезактивации корабли очищались традиционными методами мойки палубы: шлангами, швабрами и щетками, с использованием воды, мыла и щелочи. У моряков не было средств индивидуальной защиты.

Вторичное загрязнение

К 3 августа полковник Уоррен пришел к выводу, что все предпринятые усилия были тщетны и опасны. Незащищенные моряки поднимали со дна радиоактивные материалы, загрязняя кожу, одежду и, предположительно, легкие. Возвращаясь на свой корабль, они заражали душевые, прачечные и все, к чему прикасались. Уоррен потребовал немедленно остановить всю операцию по очистке. Особую тревогу у него вызывал плутоний, который невозможно было обнаружить на месте. Уоррен также заметил, что правила радиационной безопасности не соблюдались. Пожарные катера подходили слишком близко к обстреливаемым кораблям и окатывали их экипажи радиоактивной водой. Один пожарный катер пришлось вывести из строя. Экипажи двух кораблей-мишеней, "Уэйнрайт" и "Картерет", стоявших на якоре вдали от места взрыва, вернулись на борт и получили передозировку радиацией. Их немедленно эвакуировали в Соединенные Штаты. Капитан Л. Х. Бибби, командующий, по всей видимости, неповрежденным линкором "Нью-Йорк", обвинил специалистов Уоррена по радиационной безопасности в том, что они держали счетчики Гейгера слишком близко к палубе. На следующий день, 10 августа, Уоррен показал Бленди авторадиографию рыбы – рентгеновский снимок, полученный благодаря излучению, исходящему от рыбы. Очертания рыбы были видны благодаря альфа-излучению от рыбьей чешуи, что свидетельствовало о том, что плутоний, имитируя кальций, распространился по всему телу рыбы, вплоть до чешуи. Бланди объявил о своем решении: "Тогда мы прекращаем все это". Он приказал прекратить все дальнейшие работы по дезактивации. К тому времени общественный интерес к операции "Перекресток" угасал, и репортеры разъехались. О провале дезактивации стало известно лишь через год, когда были опубликованы окончательные отчеты.

Проверьте Чарли.

Персонал программы испытаний первоначально планировал провести испытание "Чарли" в начале 1947 года. Они намеревались взорвать его глубоко под поверхностью с подветренной стороны атолла, чтобы оценить воздействие ядерного оружия на корабли, не закрепленные на якоре, в роли глубинных бомб. Испытания воздействия в глубоководных условиях, которые должны были быть проведены в рамках "Чарли", были осуществлены девять лет спустя в ходе операции "Вигвам".

Последующие действия по операции "Перекресток"

Все корабли имеют течи и требуют регулярной работы циркуляционных насосов, чтобы оставаться на плаву. Если бы не было возможности привести их в действие, корабли-мишени в конечном итоге затонули бы. Такую участь постигла лишь один – Prinz Eugen, затонувший в лагуне Кваджалейн 22 декабря. Остальные держались на плаву достаточно долго, чтобы быть намеренно потопленными или разобранными на металлолом. После решения от 10 августа прекратить работы по дезактивации на Бикини, уцелевший целевой флот был отбуксирован на атолл Кваджалейн, где живые боеприпасы и топливо могли быть выгружены в незагрязнённую воду. Перемещение было завершено в течение августа и сентября. Восемь крупных кораблей и две подводные лодки были отбуксированы обратно в Соединённые Штаты и на Гавайи для радиологической проверки. Двенадцать кораблей были настолько слабо загрязнены, что их экипажи восстановили и вернули в Соединённые Штаты. В конечном итоге, только девять кораблей-мишеней удалось разобрать, а не затопить. Остальные корабли-мишени были затоплены у атоллов Бикини или Кваджалейн, либо вблизи Гавайских островов или побережья Калифорнии в 1946–1948 годах. Ex Independence оставался на верфи Хантерс-Пойнт до 1951 года для испытания методов дезактивации. Эсминцу Laffey потребовалась "пескоструйная обработка и покраска всех подводных поверхностей, а также кислотная промывка и частичная замена трубопроводов солёной воды и испарителей". Наконец, в середине 1947 года был проведён повторный обследование для изучения долгосрочных последствий испытаний операции "Кроссроудс". Согласно официальному отчёту, усилия по дезактивации "окончательно показали, что удаление радиоактивного загрязнения подобного типа, обнаруженного на целевых судах в ходе испытания "Бейкер", не представляется возможным". 11 августа 1947 года журнал Life опубликовал 14-страничную статью с 33 иллюстрациями, подводящую итоги доклада. В статье утверждалось: "Если бы все корабли в Бикини были полностью укомплектованы, бомба в "День Бейкера" унесла бы жизни 35 000 членов экипажа. Если бы такая бомба была сброшена под батареей в Нью-Йорке при сильном южном ветре, погибли бы 2 миллиона человек". Проблема загрязнения не получила широкого признания общественности до 1948 года, когда книга Дэвида Брэдли "Негде спрятаться", ставшая бестселлером, была опубликована в журнале Atlantic Monthly, сокращена в Reader's Digest и выбрана Клубом любителей книг месяца. В своём предисловии Брэдли, ключевой член Секции радиационной безопасности на Бикини, известный как "люди Гейгера", утверждал, что "рассказы о реальных взрывах, какими бы благими ни были намерения, были обильно приправлены фантазией и суевериями, а результаты испытаний остались погребёнными в хранилищах военной секретности". Его описание испытания "Бейкер" и его последствий привлекло всемирное внимание к проблеме радиоактивных осадков от ядерного оружия.

All ships leak and require the regular operation of bilge pumps to stay afloat. If their bilge pumps could not be operated, the target ships would eventually sink. Only one suffered this fate: Prinz Eugen, which sank in the Kwajalein lagoon on December 22. The rest were kept afloat long enough to be deliberately sunk or dismantled. After the August 10 decision to stop decontamination work at Bikini, the surviving target fleet was towed to Kwajalein Atoll where the live ammunition and fuel could be offloaded in uncontaminated water. The move was accomplished during the remainder of August and September. Eight of the major ships and two submarines were towed back to the United States and Hawaii for radiological inspection. Twelve target ships were so lightly contaminated that they were remanned and sailed back to the United States by their crews. Ultimately, only nine target ships were able to be scrapped rather than scuttled. The remaining target ships were scuttled off Bikini or Kwajalein Atolls, or near the Hawaiian Islands or the California coast during 1946–1948. ex Independence was retained at Hunters Point Shipyard until 1951 to test decontamination methods. The destroyer Laffey required "sandblasting and painting of all underwater surfaces, and acid washing and partial replacement of salt water piping and evaporators." Finally, a formal resurvey was conducted in mid 1947 to study long term effects of the Operation Crossroads tests. According to the official report, decontamination efforts "revealed conclusively that removal of radioactive contamination of the type encountered in the target vessels in test Baker cannot be accomplished successfully." On August 11, 1947, Life summarized the report in a 14 page article with 33 pictures. The article stated, "If all the ships at Bikini had been fully manned, the Baker Day bomb would have killed 35,000 crewmen. If such a bomb were dropped below New York's Battery in a stiff south wind, 2 million people would die." The contamination problem was not widely appreciated by the general public until 1948, when No Place to Hide, a best selling book by David Bradley, was serialized in the Atlantic Monthly, condensed by the Reader's Digest, and selected by the Book of the Month Club. In his preface, Bradley, a key member of the Radiological Safety Section at Bikini known as the "Geiger men", asserted that "the accounts of the actual explosions, however well intended, were liberally seasoned with fantasy and superstition, and the results of the tests have remained buried in the vaults of military security." His description of the Baker test and its aftermath brought to world attention the problem of radioactive fallout from nuclear weapons.

Воздействие на персонал

Все операции в рамках "Перекрестка" были разработаны таким образом, чтобы воздействие на персонал не превышало 0,1 рентгена (R) в день. В то время это количество радиации считалось допустимым для длительного воздействия без вреда для здоровья. Поскольку специальной защитной одежды или экранирования от радиации не было, план защиты основывался на контроле за тем, кто, куда, когда и на какой срок направлялся. Из общей массы радиоактивных частиц, рассеянных каждым взрывом, 85% составлял нерасщепившийся плутоний, испускающий альфа-излучение, которое не регистрировалось дозиметрическими значками или счетчиками Гейгера. Своевременных методов обнаружения плутония не существовало, и за проглатыванием плутония участниками не осуществлялся контроль. Исследования показали, что к 1992 году, спустя 46 лет после испытаний, смертность среди ветеранов была на 4,6% выше, чем в контрольной группе не служивших. Среди ветеранов "Перекрестка" было зарегистрировано на 200 смертей больше, чем в сопоставимой контрольной группе (12 520 против 12 320), что соответствует сокращению продолжительности жизни ветеранов "Перекрестка" примерно на три месяца. Ветераны, подвергшиеся воздействию радиации, в 1978 году создали некоммерческую организацию "Национальная ассоциация ветеранов атомных испытаний", чтобы добиваться предоставления льгот ветеранам для лечения заболеваний, которые, по их мнению, были вызваны радиационным воздействием. А дайвинг-сезон 2009 года был отменен из-за высоких затрат на топливо, ненадежного авиасообщения с островом и сокращения целевого фонда жителей Бикини, который финансировал операцию.

Наследие

После испытаний по дезактивации после учений «Бейкер», ВМС США оснащали вновь строящиеся корабли системой смыва противодействия (CMWDS) – сетью трубопроводов и форсунок, предназначенной для опрыскивания наружных поверхностей корабля соленой водой из системы пожаротушения в случае угрозы ядерного нападения. Струя воды должна была теоретически препятствовать оседанию радиоактивных загрязнений в трещинах и щелях.

В популярной культуре

Сопоставление полуобнаженных островитян с ядерным оружием, способным свести всех к примитивному состоянию, послужило источником вдохновения для некоторых. Во время операции «Перекресток» парижский дизайнер купальников Луи Реар присвоил название «Бикини» своему минималистичному дизайну купальника, который, будучи революционным для своего времени, открывал пупок. Он объяснил, что «как и бомба, бикини мало и разрушительно». Писательница о моде Диана Вриланд назвала бикини «атомной бомбой моды». Художник Брюс Коннер создал видео «Crossroads» в 1976 году, смонтированное из официальных фильмов, с аудиоколлажем, созданным Патриком Глисоном на синтезаторе Moog, и композицией в стиле дрон, исполненной на электрическом органе Терри Райли. Один из критиков в журнале «The New York Review of Books» назвал просмотр этого видео «ядерным величием». Фильмы и телешоу также использовали архивные кадры взрыва «Бейкер» в художественных целях. В мультсериале «Губка Боб Квадратные Штаны» эти кадры используются трижды: в эпизоде второго сезона «Умираем за пирог», в эпизоде пятого сезона «Крустая тарелка» и в эпизоде восьмого сезона «Замороженное противостояние». В фильме «Годзилла» 1998 года от TriStar Pictures кадры испытания «Бейкер» используются в начале фильма, чтобы показать атомную бомбу, ответственную за создание главного монстра. В фильме «Годзилла минус один» операция «Перекресток» напрямую привела к мутации Годзиллы. Архивные кадры взрыва «Бейкер» также используются в фильме Стэнли Кубрика «Доктор Стрейнджлав». Эти кадры звучат во время финального монтажа фильма под песню Веры Линн «We'll Meet Again».