Майские события во Франции 1968 года

Введение

Период левых гражданских беспорядков во Франции
Гражданские беспорядки 1968 года во Франции

Анархисты
Французская коммунистическая партия
Ситуационистский интернационал
Совет по поддержанию занятий
Федерация демократических и социалистических левых
Студенты:
Union Nationale des Étudiants de France (Национальный союз студентов Франции)
Сорбонский комитет по оккупации
Профсоюзы:
CGT
FO
| side2 = Правительство
Министерство внутренних дел
Национальная полиция
Компании республиканской безопасности
Французские вооруженные силы
Голлистская партия
| side3 =
| leadfigures1 = Нецентрализованное руководство. Некоторые известные участники: Франсуа Миттеран, Пьер Мендес-Франс
| leadfigures2 = Шарль де Голль (Президент Франции), Жорж Помпиду (Премьер-министр Франции)
| leadfigures3 =
| howmany1 =
| howmany2 =
| howmany3 =
| casualties1 =
| casualties2 =
| casualties3 =
| fatalities = 2 (только 25 мая)
| injuries = 887+ (только 25 мая), что вдохновило целое поколение на создание протестного искусства в форме песен, ярких граффити, плакатов и лозунгов. Беспорядки начались с серии студенческих протестов против капитализма, потребительства, американского империализма и традиционных институтов. Жесткие полицейские репрессии против протестующих привели к тому, что французские профсоюзные объединения призвали к акциям солидарности, которые распространились быстрее, чем ожидалось, и охватили 11 миллионов рабочих, что составляло более 22% населения Франции в то время. Движение характеризовалось спонтанностью и децентрализованным стихийным характером, что создавало контраст и иногда даже конфликт между профсоюзами и левыми партиями. Студенты Парижского университета Сорбонны (ныне Сорбонский университет) собрались 3 мая, чтобы выразить протест против закрытия и угрозы исключения нескольких студентов из Нантера. 6 мая национальный студенческий союз Union Nationale des Étudiants de France (UNEF, Национальный союз студентов Франции) — до сих пор крупнейший студенческий союз Франции — и союз университетских преподавателей призвали к маршу протеста против полицейского вторжения в Сорбонну. Более 20 000 студентов, преподавателей и сторонников двинулись к Сорбонне, которая все еще была оцеплена полицией. Полиция атаковала демонстрантов дубинками, как только те приблизились. Пока толпа рассеивалась, некоторые начали строить баррикады из подручных материалов, другие бросали булыжники, вынуждая полицию на время отступить. Полиция ответила слезоточивым газом и вновь атаковала толпу. Были арестованы сотни студентов. Школьные студенческие союзы поддержали беспорядки 6 мая. На следующий день они присоединились к студентам, преподавателям и все большему числу молодых рабочих, собравшихся у Триумфальной арки, чтобы потребовать (1) прекращения уголовного преследования арестованных студентов, (2) вывода полиции из университета и (3) повторного открытия университетов в Нантере и Сорбонне.

Anarchists
French Communist Party
Situationist International
Council for Maintaining the Occupations
Federation of the Democratic and Socialist Left
Students:
Union Nationale des Étudiants de France
Sorbonne Occupation Committee
Unions:
CGT
FO
| side2 = Government
Ministry of the Interior
Police nationale
Compagnies Républicaines de Sécurité
French Armed Forces
Gaullist Party
| side3 =
| leadfigures1 = Non centralised leadership Some notable people participating: François Mitterrand Pierre Mendès France
| leadfigures2 = Charles de Gaulle(President of France) Georges Pompidou(Prime Minister of France)
| leadfigures3 =
| howmany1 =
| howmany2 =
| howmany3 =
| casualties1 =
| casualties2 =
| casualties3 =
| fatalities = 2 (only 25 May)
| injuries = 887+ (only 25 May) that inspired a generation of protest art in the form of songs, imaginative graffiti, posters, and slogans. The unrest began with a series of far left student occupation protests against capitalism, consumerism, American imperialism and traditional institutions. Heavy police repression of the protesters led France's trade union confederations to call for sympathy strikes, which spread far more quickly than expected to involve 11 million workers, more than 22% of France's population at the time. The movement was characterized by spontaneous and decentralized wildcat disposition; this created contrast and at times even conflict among the trade unions and leftist parties. Students at the University of Paris's Sorbonne campus (today Sorbonne University) met on 3 May to protest the closure and the threatened expulsion of several Nanterre students. On 6 May, the national student union, the Union Nationale des Étudiants de France (UNEF, the National Union of Students of France)—still France's largest student union today—and the union of university teachers called a march to protest the police invasion of the Sorbonne. More than 20,000 students, teachers and supporters marched toward the Sorbonne, still sealed off by the police, who charged, wielding their batons, as soon as the marchers approached. While the crowd dispersed, some began to create barricades out of whatever was at hand, while others threw paving stones, forcing the police to retreat for a time. The police then responded with tear gas and charged the crowd again. Hundreds more students were arrested. High school student unions spoke in support of the riots on 6 May. The next day, they joined the students, teachers and increasing numbers of young workers who gathered at the Arc de Triomphe to demand that (1) all criminal charges against arrested students be dropped, (2) the police leave the university, and (3) the authorities reopen Nanterre and Sorbonne.

Эскалация конфликта

Переговоры сорвались, и студенты вернулись в свои университеты после ложного сообщения о согласии правительства на их открытие, чтобы обнаружить, что полиция по-прежнему занимает учебные заведения. Это вызвало почти революционный подъем среди студентов. 10 мая огромная толпа снова собралась на Левом берегу. Когда Республиканские роты безопасности вновь преградили им путь через реку, толпа снова возвела баррикады, на которые полиция напала в 2:15 ночи после очередной неудавшейся попытки переговоров. Столкновение, в результате которого были арестованы и ранены сотни людей, продолжалось до рассвета. События транслировались по радио в прямом эфире, а на следующий день кадры показали по телевидению. Поступали утверждения, что полиция участвовала в беспорядках через провокаторов, поджигая автомобили и бросая коктейли Молотова. Жесткая реакция правительства вызвала волну сочувствия к бастующим. Многие известные певцы и поэты присоединились к ним после того, как стало известно о жестокости полиции. Американские деятели искусства также начали выражать поддержку бастующим. Крупнейшие левые профсоюзные федерации – Всеобщая конфедерация труда (CGT) и Рабочая сила (CGT FO) – объявили однодневную всеобщую забастовку и демонстрацию на понедельник, 13 мая. В тот день по Парижу прошли маршем более миллиона человек, полиция в основном оставалась незаметной. Премьер-министр Жорж Помпиду лично объявил об освобождении заключенных и возобновлении работы Сорбонны. Однако волна забастовок не утихла. Напротив, протестующие стали еще более активными. После повторного открытия Сорбонны студенты захватили ее и объявили автономным «народным университетом». Общественное мнение поначалу поддерживало студентов, но отвернулось от них после того, как их лидеры, приглашенные на национальное телевидение, «вели себя как безответственные утописты, стремящиеся разрушить «общество потребления». Тем не менее, в последующие недели в Париже и других городах было создано около 401 комитета народных действий для решения проблем, связанных с правительством и французским обществом, включая Комитет по оккупации Сорбонны.

Negotiations broke down, and students returned to their campuses after a false report that the government had agreed to reopen them, only to discover the police still occupying the schools. This led to near revolutionary fervor among the students. On 10 May, another huge crowd congregated on the Rive Gauche. When the Compagnies Républicaines de Sécurité again blocked them from crossing the river, the crowd again threw up barricades, which the police then attacked at 2:15 a. m. after negotiations once again floundered. The confrontation, which produced hundreds of arrests and injuries, lasted until dawn. The events were broadcast on radio as they occurred and the aftermath shown on television the next day. It was alleged that the police had participated in the riots, through agents provocateurs, by burning cars and throwing Molotov cocktails. The government's heavy handed reaction brought on a wave of sympathy for the strikers. Many of the nation's more mainstream singers and poets joined after the police brutality came to light. American artists also began voicing support of the strikers. The major left union federations, the Confédération Générale du Travail (CGT) and the Force Ouvrière (CGT FO), called a one day general strike and demonstration for Monday, 13 May. Well over a million people marched through Paris that day; the police stayed largely out of sight. Prime Minister Georges Pompidou personally announced the release of the prisoners and the reopening of the Sorbonne. However, the surge of strikes did not recede. Instead, the protesters became even more active. When the Sorbonne reopened, students occupied it and declared it an autonomous "people's university". Public opinion at first supported the students, but turned against them after their leaders, invited to appear on national television, "behaved like irresponsible utopianists who wanted to destroy the 'consumer society. Nonetheless, in the weeks that followed, approximately 401 popular action committees were set up in Paris and elsewhere to take up grievances against the government and French society, including the Sorbonne Occupation Committee.

Рабочие забастовки

К середине мая демонстрации распространились на заводы, хотя требования рабочих значительно отличались от требований студентов. 13 мая всеобщая забастовка, организованная профсоюзами, собрала марш в 200 000 человек. Забастовки охватили все сектора французской экономики, включая государственные предприятия, промышленность и сферу услуг, управленческий и административный персонал. По всей Франции студенты захватывали университетские здания, а до трети рабочей силы страны участвовала в забастовках. Эти забастовки не возглавлялись профсоюзным движением; напротив, CGT пытался обуздать эту спонтанную волну протеста, направив ее в русло борьбы за повышение заработной платы и другие экономические требования. Рабочие выдвигали более широкую, политически мотивированную и радикальную программу, требуя отставки правительства де Голля и, в некоторых случаях, пытаясь самостоятельно управлять своими заводами. Когда лидеры профсоюзов договорились с основными объединениями работодателей о повышении минимальной заработной платы на 35%, заработной платы другим работникам на 7% и выплате половины оклада за время забастовки, рабочие, занявшие свои заводы, отказались возвращаться к работе и освистали своих профсоюзных лидеров. Фактически, движение мая 68 года характеризовалось значительным «антипрофсоюзным воодушевлением» по отношению к ведущим профсоюзам – CGT, FO и CFDT, которые были более склонны к компромиссам с правительством, чем к реализации воли рядовых членов. Студенческий союз UNEF и профсоюз CFDT провели митинг на стадионе Шарлети, собрав около 22 000 участников. Состав выступающих отражал раскол между студенческими и коммунистическими группировками. Хотя митинг проводился на стадионе частично из соображений безопасности, радикальные призывы ораторов диссонировали с относительным комфортом спортивного сооружения.

Призывы к новому правительству

Социалисты увидели возможность выступить посредником между де Голлем и коммунистами. 28 мая Франсуа Миттеран из Федерации демократических и социалистических левых заявил, что "государства больше не существует", и выразил готовность сформировать новое правительство. Он получил неожиданно высокий результат – 45% голосов на президентских выборах 1965 года. 29 мая Пьер Мендес Франция также заявил о своей готовности сформировать новое правительство; в отличие от Миттерана, он был готов включить в него коммунистов. Хотя у социалистов не было такой же способности, как у коммунистов, организовывать масштабные уличные демонстрации, они пользовались поддержкой более чем 20% населения страны.

Де Голль бежит .

Утром 29 мая де Голль отложил запланированное на этот день заседание Совета министров и тайно вывез из Елисейского дворца свои личные бумаги. Он сказал своему зятю Алену де Буасье: "Я не хочу давать им повод для нападения на Елисейский дворец. Было бы досадно, если бы кровь пролилась в моей личной обороне. Я решил уйти: никто не нападает на пустой дворец". Де Голль отклонил просьбу Помпиду распустить Национальное собрание, полагая, что их партия, голлисты, проиграет последующие выборы. В 11:00 он сказал Помпиду: "Я – прошлое, ты – будущее, я приветствую тебя". Правительство объявило, что де Голль направляется в свой загородный дом в Коломбе-ле-Дё-Эглиз, чтобы вернуться на следующий день, и поползли слухи о подготовке там заявления об отставке. Однако президентский вертолет не прибыл в Коломбе, и де Голль не сообщил никому в правительстве о своем местонахождении. Более шести часов мир не знал, где он. Отмена заседания Совета министров и таинственное исчезновение де Голля потрясли французов, в том числе Помпиду, который воскликнул: "Он бежал из страны!"

Крах правительства

Ближайшие советники де Голля заявили, что не знают его намерений, и Помпиду запланировал предварительное выступление по телевидению на 8 часов вечера. Национальное правительство фактически парализовало свою деятельность. Эдуард Балладур позже писал, что в качестве премьер-министра Помпиду "был всем правительством сам по себе", поскольку большинство чиновников представляли собой "бессвязную группу вымыслистов", полагавших, что революция неминуема. Друг предложил Помпиду оружие, сказав: "Оно вам пригодится", но Помпиду посоветовал ему вернуться домой. Сообщалось, что один чиновник начал сжигать документы, а другой спросил помощника, на какое расстояние они смогут уехать на автомобиле, если революционеры захватят запасы топлива. Снять деньги из банков стало затруднительно, бензин для частных автомобилей был недоступен, и некоторые пытались достать частные самолеты или поддельные удостоверения личности. Помпиду безуспешно попросил использовать военные радары для отслеживания двух вертолетов де Голля, но вскоре узнал, что тот направился в штаб-квартиру французских войск в Германии, в Баден-Баден, на встречу с генералом Жаком Массу. Массу убедил подавленного де Голля вернуться во Францию; теперь, зная о поддержке армии, де Голль перенес заседание Совета министров на следующий день, 30 мая, и вернулся в Коломбе к 18:00. Однако его жена Ивонна передала семейные драгоценности сыну и невестке, которые еще на несколько дней остались в Бадене, для сохранности, что свидетельствовало о том, что де Голли все еще рассматривали Германию как возможное убежище. Массу держал потерю уверенности де Голля в тайне до 1982 года, когда об этом сообщили другие; до тех пор большинство наблюдателей полагали, что его исчезновение было призвано напомнить французам о том, что они могут потерять. Хотя исчезновение было реальным и не имело целью вызвать подобную реакцию, оно действительно оказало такое воздействие на Францию.

Предотвращенная революция

30 мая 400 000–500 000 протестующих (значительно больше, чем ожидаемые полицией 50 000) во главе с КГТ прошли маршем по Парижу, скандируя: "Прощай, де Голль!" ("Farewell, de Gaulle!"). Морис Гримо, глава парижской полиции, сыграл ключевую роль в предотвращении революции, ведя переговоры и осуществляя слежку за революционерами, а также избегая применения силы. Хотя коммунистические лидеры впоследствии отрицали планирование вооруженного восстания, а радикальные элементы составляли лишь 2% населения, они переоценили силу де Голля, о чем свидетельствовал его отъезд в Германию. Историк Артур П. Мендель, обычно скептически относившийся к готовности французских коммунистов поддерживать демократию после прихода к власти, утверждает, что "умеренные, ненасильственные и в сущности антиреволюционные" коммунисты выступали против революции, поскольку искренне верили, что партия должна прийти к власти посредством законных выборов, а не вооруженного конфликта, который мог спровоцировать жесткие репрессии со стороны политических оппонентов. Не зная о том, что коммунисты не намеревались захватывать власть, власти готовились разместить полицейские силы у Елисейского дворца с приказом стрелять при необходимости. Тот факт, что парижская ратуша не была охраняема, несмотря на сообщения о том, что она являлась целью коммунистов, свидетельствовал о царящем в правительстве хаосе. Коммунистическое движение было в основном сосредоточено в парижском регионе, а не в других местах. Если бы повстанцы захватили ключевые общественные здания в Париже, правительству пришлось бы применить силу для их возвращения. Возможные жертвы могли спровоцировать революцию, с переброской войск из провинций для подавления восстания в Париже, как это было в 1871 году. Министр обороны Пьер Мессмер и начальник штаба обороны Мишель Фурке готовились к такому сценарию, а Помпиду отдал приказ перебросить танки в Исси-ле-Мулино. Несмотря на отсутствие революционных настроений в армии, использование войск, состоящих в основном из призывников того же возраста, что и революционеры, было бы крайне опасным для правительства. Опрос, проведенный сразу после кризиса, показал, что 20% французов поддержали бы революцию, 23% выступили бы против нее, а 57% избежали бы прямого участия в конфликте. 33% выступили бы против военного вмешательства, лишь 5% поддержали бы его, а большинство населения страны предпочло бы остаться в стороне.

On 30 May, 400,000 to 500,000 protesters (many more than the 50,000 the police were expecting) led by the CGT marched through Paris, chanting: "Adieu, de Gaulle!" ("Farewell, de Gaulle!"). Maurice Grimaud, head of the Paris police, played a key role in avoiding revolution by both speaking to and spying on the revolutionaries, and by avoiding the use of force. While Communist leaders later denied that they had planned an armed uprising, and extreme militants only comprised 2% of the populace, they had overestimated de Gaulle's strength, as shown by his escape to Germany. Historian Arthur P. Mendel, otherwise skeptical of French Communists' willingness to maintain democracy after forming a government, claims that the "moderate, nonviolent and essentially antirevolutionary" Communists opposed revolution because they sincerely believed that the party must come to power through legal elections, not armed conflict that might provoke harsh repression from political opponents. Not knowing that the Communists did not intend to seize power, officials prepared to position police forces at the Élysée with orders to shoot if necessary. That it did not also guard Paris City Hall despite reports that it was the Communists' target was evidence of governmental chaos. The Communist movement largely centered around the Paris metropolitan area, and not elsewhere. Had the rebellion occupied key public buildings in Paris, the government would have had to use force to retake them. The resulting casualties could have incited a revolution, with the military moving from the provinces to retake Paris as in 1871. Minister of Defence Pierre Messmer and Chief of the Defence Staff Michel Fourquet prepared for such an action, and Pompidou had ordered tanks to Issy les Moulineaux. While the military was free of revolutionary sentiment, using an army mostly of conscripts the same age as the revolutionaries would have been very dangerous for the government. A survey conducted immediately after the crisis found that 20% of Frenchmen would have supported a revolution, 23% would have opposed it, and 57% would have avoided physical participation in the conflict. 33% would have fought a military intervention, while only 5% would have supported it and a majority of the country would have avoided any action.

Выборы назначены .

В 14:30 30 мая Помпиду убедил де Голля распустить Национальное собрание и назначить новые выборы, пригрозив уйти в отставку. В 16:30 де Голль выступил с заявлением об отказе от отставки. Он объявил о выборах, назначенных на 23 июня, и потребовал от рабочих вернуться к работе, угрожая введением чрезвычайного положения в случае неповиновения. Правительство допустило утечку информации в СМИ о том, что армия находится у границ Парижа. Сразу после выступления около 800 000 сторонников прошли маршем по Елисейским полям с национальными флагами; галлисты планировали этот митинг в течение нескольких дней, и он собрал толпу людей разных возрастов, профессий и политических взглядов. Коммунисты согласились на проведение выборов, и угроза революции миновала.

Подавление протестов и выборы

С этого момента революционный подъем студентов и рабочих пошел на спад. Рабочие постепенно возвращались к работе или были вытеснены с предприятий полицией. Национальный студенческий союз отменил уличные демонстрации. Правительство запретило несколько левых организаций. 16 июня полиция вновь взяла под контроль Сорбонну. Вопреки опасениям де Голля, его партия одержала крупнейшую победу в истории французского парламента на выборах в июне, завоевав 353 из 486 мест, в то время как коммунисты получили 34 места, а социалисты – 57. Февральская декларация и ее обещание включить коммунистов в правительство, вероятно, нанесли ущерб социалистам на выборах. Их оппоненты приводили в пример правительство Чехословацкого национального фронта 1945 года, которое привело к коммунистическому перевороту в стране в 1948 году. Избиратели социалистической партии были разобщены: в феврале 1968 года большинство высказалось за союз с коммунистами, но 44% считали, что коммунисты попытаются захватить власть, как только войдут в правительство (30% избирателей-коммунистов согласились с этим мнением). В День взятия Бастилии в Латинском квартале возобновились уличные демонстрации, возглавляемые студентами-социалистами, левыми и коммунистами с красными повязками на руках, а также анархистами с черными повязками. Парижская полиция и Республиканские отряды безопасности (CRS) жестко отреагировали, начиная примерно в 10 вечера и продолжая всю ночь на улицах, в полицейских фургонах, в полицейских участках и в больницах, куда доставляли многочисленных раненых. В результате произошло много кровопролития среди студентов и туристов, находившихся в городе на празднование. Ни к полиции, ни к демонстрантам не были предъявлены обвинения, однако правительства Великобритании и Западной Германии выразили официальный протест, в том числе в связи с фактом домогательств к двум английским школьницам полицейскими в полицейском участке.

Национальные чувства

Несмотря на масштаб триумфа де Голля, он не был личным. Послекризисный опрос, проведенный Маттеем Доганом, показал, что большинство населения страны воспринимало де Голля как "слишком самоуверенного" (70%), "слишком старого для управления" (59%), "слишком авторитарного" (64%), "слишком заботящегося о личном престиже" (69%), "слишком консервативного" (63%) и "слишком антиамериканского" (69%); как продемонстрировал референдум апреля 1969 года, страна была готова к "голлизму без де Голля".

Наследие

Май 1968 года – важная веха во французской политике, символизирующая для одних возможность освобождения, а для других – угрозу анархии. Для некоторых май 1968 года ознаменовал конец традиционных форм коллективных действий и начало новой эпохи, в которой доминировали так называемые новые социальные движения. Участника или сторонника этого периода волнений называют «soixante-huitard» (буквально «шестидесятивосьмым») – термин, вошедший в английский язык.

Музыка

Многие произведения французского анархиста Лео Ферре были вдохновлены этими событиями. Песни, непосредственно связанные с майскими событиями 1968 года, включают "L'Été 68", "Comme une fille" (1969), "Paris je ne t'aime plus" (1970), "La Violence et l'Ennui" (1971), "Il n'y a plus rien" (1973) и "La Nostalgie" (1979). Песня Клода Нугаро "Париж май" (1969). Воображаемый итальянский клерк, описанный Фабрицио Де Андре в его альбоме Storia di un impiegato, вдохновляется на создание бомбы, предназначенной для взрыва перед итальянским парламентом, услышав репортажи о майских событиях во Франции и ощутив скуку и однообразие своей жизни в сравнении с революционными событиями, разворачивающимися во Франции. Песня Refused "Protest Song '68" посвящена протестам мая 1968 года. Песня "Bye Bye Badman" группы The Stone Roses с их одноименного альбома рассказывает о беспорядках. На обложке альбома изображены триколор и лимоны, которые использовались для нейтрализации действия слезоточивого газа. Музыкальное видео на песню Дэвида Холмса "I Heard Wonders" полностью основано на протестах мая 1968 года и отсылает к влиянию Ситуационистского Интернационала на движение. The Rolling Stones написали текст песни "Street Fighting Man" (на мелодию ранее написанной, но не выпущенной песни с другим текстом) в связи с протестами мая 1968 года, отражая их точку зрения, жизнь в "сонном лондонском городе". Мелодия была вдохновлена сиренами французской полицейской машины. Вангелис выпустил альбом Fais que ton rêve soit plus long que la nuit ("Пусть твоя мечта будет длиннее ночи"), посвященный студенческим беспорядкам в Париже в 1968 году. В альбом вошли звуки демонстраций, песни и новостной репортаж. Песня Исмаила Серрано "Papá cuéntame otra vez" ("Папа, расскажи мне еще раз") содержит отсылки к событиям мая 1968 года: "Папа, расскажи мне еще раз эту прекрасную историю о жандармах, фашистах и студентах с длинными волосами; и о сладкой городской войне в клешеных брюках, и о песнях Rolling Stones и девушках в мини-юбках". Название песни бразильского певца Caetano Veloso "É Proibido Proibir" – португальский перевод лозунга "Запрещено запрещать". Это протестная песня против военного режима, пришедшего к власти в Бразилии в апреле 1964 года. Многие лозунги майских беспорядков 1968 года были включены в основополагающую работу Лучано Берио "Синфония". Группа Orchid ссылается на события мая 1968 года, а также на Дебора в своей песне "Victory Is Ours". Песня 1975 года "Love It If We Made It" содержит отсылку к книге Atelier Populaire, поддерживающей события, под названием "Красота на улице".

Many of French anarchist singer songwriter Léo Ferré's writings were inspired by those events. Songs directly related to May 1968 include "L'Été 68", "Comme une fille" (1969), "Paris je ne t'aime plus" (1970), "La Violence et l'Ennui" (1971), "Il n'y a plus rien" (1973), and "La Nostalgie" (1979). Claude Nougaro's song "Paris Mai" (1969). The imaginary Italian clerk described by Fabrizio De André in his album Storia di un impiegato is inspired to build a bomb set to explode in front of the Italian parliament by listening to reports of the May events in France, drawn by the perceived dullness and repetitiveness of his life compared to the revolutionary developments unfolding in France. The Refused song "Protest Song '68" is about the May 1968 protests. The Stone Roses's song "Bye Bye Badman", from their eponymous album, is about the riots. The album's cover includes the tricolore and lemons, which were used to nullify the effects of tear gas. The music video for David Holmes's song "I Heard Wonders" is based entirely on the May 1968 protests and alludes to the influence of the Situationist International on the movement. The Rolling Stones wrote the lyrics to the song "Street Fighting Man" (set to music of an unreleased song they had already written with different lyrics) in reference to the May 1968 protests from their perspective, living in a "sleepy London town". The melody was inspired by French police car sirens. Vangelis released an album, Fais que ton rêve soit plus long que la nuit ("May you make your dreams longer than the night"), about the Paris student riots in 1968. It contains sounds from the demonstrations, songs, and a news report. Ismael Serrano's song "Papá cuéntame otra vez" ("Papa, tell me again") references the May 1968 events: "Papa, tell me once again that beautiful story, of gendarmes and fascists and long haired students; and sweet urban war in flared trousers, and songs of the Rolling Stones and girls in miniskirts." The title of Brazilian singer Caetano Veloso's "É Proibido Proibir" is a Portuguese translation of the slogan "It is forbidden to forbid". It is a protest song against the military regime that assumed power in Brazil in April 1964. Many of the slogans from the May 1968 riots were included in Luciano Berio's seminal work Sinfonia. The band Orchid references the events of May 68 as well as Debord in their song "Victory Is Ours". The 1975's song "Love It If We Made It" makes reference to the Atelier Populaire's book supporting the events, Beauty Is in the Street.

Искусство

Картина испанского художника Жоана Миро «Май 1968» была вдохновлена событиями мая 1968 года во Франции. «Свобода? Равенство? Братство?» — триптих перуанского художника Германа Брауна Веги, посвященный событиям мая 1968 года.