Симеон Эбен Болдуин: Жизнь и карьера американского юриста и политика.

Введение

Симеон Эбен Болдуин (5 февраля 1840 – 30 января 1927) – американский судья, профессор права и политик, занимавший пост 65-го губернатора штата Коннектикут.

Образование

Сын юриста, губернатора Коннектикута и сенатора США Роджера Шермана Болдуина и Эмили Питкин Перкинс, Болдуин родился и прожил большую часть своей жизни в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, и был одним из девяти детей. Среди его предков были первые пять губернаторов колонии Коннектикут. Другим предком был Роджер Шерман, подписавший Декларацию независимости. Его отец занимал должность губернатора Коннектикута с 1844 по 1846 год. В юности он посещал гимназию Хопкинса в Нью-Хейвене, штат Коннектикут. Активно участвуя в работе с выпускниками, он на протяжении многих лет был президентом совета попечителей; в 1910 году, в связи с двухсотпятидесятой годовщиной основания школы, он произнес речь об ее истории; когда незадолго до его смерти возникла необходимость разместить школу в новом здании, он был одним из крупнейших, если не самым крупным, из индивидуальных жертвователей, чьи взносы позволили построить современный комплекс зданий для учебного заведения, которое он любил называть четвертым старейшим в Соединенных Штатах. После гимназии Хопкинса он поступил в Йельский колледж, который окончил в 1861 году, и с 1890 по 1891 год был президентом Американской ассоциации адвокатов. В середине жизни он активно преподавал право, демонстрируя в этой области свои способности. Один из его учеников, который, как и он, изучал право и впоследствии стал главным судьей Верховного суда штата Коннектикут, отмечал, что его бывшие студенты считают его педагогический труд «более отличительным и оказавшим более значительное влияние на человеческую жизнь, чем любая другая его деятельность. Вероятно, в то время в нашей стране не было и полудюжины преподавателей права, равных ему по уровню» (American Bar Association Journal, февраль 1927, с. 74). С 1897 по 1910 год Болдуин был членом Верховного суда штата Коннектикут, где с 1907 по 1910 год занимал должность главного судьи. Он также был членом Национального института искусств и наук, Американского философского общества, избран членом Американского антикварного общества в 1893 году, и членом-корреспондентом Массачусетского исторического общества, Колониального общества Массачусетса и Института сравнительного права. Болдуин был одним из основателей Коннектикутского колледжа в 1911 году и до 1924 года входил в совет его попечителей. Его связи с национальными и международными вопросами, касающимися права и его отраслей, не ограничивались членством в научных обществах. В 1899 году Государственный департамент назначил его делегатом Соединенных Штатов на Шестой Международный тюремный конгресс, который состоялся в следующем году в Брюсселе. В 1905 году он был делегатом Соединенных Штатов на аналогичном конгрессе в Будапеште и был избран его вице-президентом. На этом конгрессе он представил доклад по вопросу «Какими принципами и каким образом можно предоставить заключенным работу в поле или другую общественную работу на открытом воздухе?». В 1904 году, по назначению президента Рузвельта, он вошел в состав делегации США на Всемирный конгресс юристов и юристов, проходивший в рамках выставки в Сент-Луисе, и был избран его вице-президентом. Его труды охватывают широкий спектр областей. Среди наиболее значительных работ: «Свод всех опубликованных дел Коннектикута» (2 т., 1871, 1882), «Историческая политика Соединенных Штатов в отношении аннексии» (Нью-Хейвен: Hoggson & Robinson, 1893), «Дела о железнодорожном праве» (1896), «Современные политические институты» (1898), «Американское железнодорожное право» (1904), «Американская судебная система» (1905), «Взаимосвязь образования и гражданства» (1912), «Жизнь и письма Симеона Болдуина» (1919), «Молодой человек и закон» (1919). Он был очень плодовитым автором статей и брошюр. Примерно за десять лет до своей смерти он собрал и передал Йельской юридической школе около ста таких работ в четырех переплетенных томах, которые он назвал в порядке нумерации: «Закон и реформа права», «Исследования истории», «Международное и конституционное право» и «Исследования в области юридического образования и социальных наук». Хотя эти названия точно классифицируют его литературное наследие, сами тома не содержат всех его публикаций. Он был невысокого роста, худощавого телосложения и, казалось, хрупкого, хотя эта хрупкость была лишь внешней, поскольку он обладал огромной неутомимой энергией. Хотя он и не был спортсменом, он считал ежедневные физические упражнения на свежем воздухе почти религиозным долгом. В какое-то время это выражалось в велосипедных прогулках, но вскоре он предпочел ходьбу. Он старался проходить не менее четырех миль в день, в любую погоду, и не было ни одного уголка Нью-Хейвена и его окрестностей, где бы он не побывал, неспешно прогуливаясь в одиночестве, склонив голову и погруженный в мысли, вынужденный из-за плохого зрения держать взгляд на несколько футов впереди себя. Он поддерживал эту методичную физическую активность до последних лет жизни, когда травмы, полученные в результате падения, приковали его к дому. Его личность, по крайней мере внешне, была холодной, достойной и серьезной. Некоторые из тех, кто хорошо его знал, говорили, что на самом деле он был теплым человеком, но впечатляли всех его сдержанность и строгость; в целом он вызывал скорее уважение, чем привязанность; в нем не было тех слабостей, которые делают людей привлекательными. Будучи глубоко религиозным, как и его предки-пуритане, он проявлял широкую терпимость к убеждениям других. Его представление о гражданском долге было римским, но он всегда был готов противостоять даже государству в защите конституционных и юридических прав личности. Он был настолько бережлив, что однажды, путешествуя с сотрудниками в качестве губернатора, вместо того чтобы участвовать в роскошном обеде в специально отведенном вагоне, он поехал в обычном вагоне и съел бутерброд, который принес с собой из дома. Наряду с бережливостью он проявлял еще большую щедрость. Часть его жизни прошла во времена высоких шляп. Такие шляпы, когда они устаревали, обычно передавались миссионерам. По словам одного из тех, кто много лет работал с судьей Болдуином в комитете миссионерского общества: «Он сдал свою старую высокую шляпу в магазин за пятнадцать центов, но пожертвовал 1500 долларов комитету на миссионерские цели». Он был непреклонен, когда речь шла о принципах, но в вопросах политики проявлял удивительную способность, проиграв голосование, принять политику большинства как свою собственную, даже если он яростно ей сопротивлялся. Скромный и неброский по манере поведения, он мог быть напористым, когда считал это необходимым, как это было в его споре с Рузвельтом, который осмелился высмеять его способности как судьи. Пунктуальный и неизменно соблюдавший договоренности, даже незначительные, он требовал того же от других, отказываясь ждать гостей, опоздавших на обед. По природе и воспитанию он был консерватором, но не реакционером; его ум был открытым и активным. Если его предложение о кастрации и порке в качестве общепринятых методов наказания преступников кажется архаичным (Yale Law Journal, июнь 1899 г.), он также был способен вызвать общенациональное обсуждение, как это произошло с радикально новыми идеями, воплощенными в его работе «Естественное право на естественную смерть» (Journal of Social Science, 1889 г.). В январе 1910 года он опубликовал «Закон об аэростатах» (American Journal of International Law), а в ноябре — «Ответственность за несчастные случаи в воздушной навигации» (Michigan Law Review, IX, 20). По его предложению законодательное собрание Коннектикута (1911 г.) приняло закон, регулирующий использование летательных аппаратов, который стал первым законом по этому вопросу. Франция вскоре после этого смоделировала свой закон на основе закона Коннектикута. В 1911 году он опубликовал две статьи о воздушном праве в иностранных журналах (Revue de l'Institut de Droit Comparé и Zeitschrift für Völkerrecht und Bundesstaatsrecht). Несмотря на его…

The son of jurist, Connecticut governor and U. S. Senator Roger Sherman Baldwin and Emily Pitkin Perkins, Baldwin was born and lived for much of his life in New Haven, Connecticut, and was one of nine children. Among his ancestors were the initial five governors of the Connecticut Colony. Another ancestor was Roger Sherman, a signatory to the Declaration of Independence. His father had served from 1844 to 1846 as the governor of Connecticut. As a boy he attended the Hopkins Grammar School in New Haven, Connecticut. Active in all its alumni work, he was, more specifically, for many years president of its board of trustees; in 1910, on the occasion of the two hundred and fiftieth anniversary of the founding of the school, he delivered a discourse on its history; when shortly before his death it became necessary to house the school in new quarters, he was one of the largest, if not the largest, of the individual donors whose contributions made possible a set of modern buildings for what he was fond of referring to as the fourth oldest institution of learning in the United States. From the Hopkins Grammar School he went to Yale College, from which he was graduated with the class of 1861. and served as president of the American Bar Association from 1890 to 1891. During the middle portion of his life he was actively engaged in teaching law. Here also he showed ability. One who studied law under him and like him became chief justice of the supreme court of errors of Connecticut says that his old pupils regard his work as a teacher "as more distinctive and weightier in influence upon human life than any other portion of his work. Probably in his day not a half dozen teachers of the law in our country could be placed in his class" (American Bar Association Journal, February 1927, p. 74). From 1897 to 1910, Baldwin was a member of the Connecticut State Supreme Court, where he presided as chief justice from 1907 to 1910. He was a member also of the National Institute of Arts and Sciences, American Philosophical Society, elected a member of the American Antiquarian Society in 1893, and a corresponding member of the Massachusetts Historical Society, Colonial Society of Massachusetts, and L'Institut de Droit Comparé. Baldwin was among the incorporators of Connecticut College at its founding in 1911, and he served on its board of trustees through 1924. His connections with national and international matters touching law and its ramifications were not restricted to membership in learned societies. In 1899 he was appointed by the State Department a delegate from the United States to the Sixth International Prison Congress, which met the next year at Brussels. Again in 1905 he was United States delegate to a similar congress held at Budapest and was made its vice president. At this congress he presented his report on the question "By what principles and in what manner may convicts be given work in the fields, or other public work in open air?" In 1904, appointed by President Roosevelt one of the delegates to represent the United States, he was elected vice president of the Universal Congress of Lawyers and Jurists held in connection with the St. Louis Exposition of that year. His writings cover a number of fields. Among his more pretentious works are: A Digest of All the Reported Cases of Conn. (2 vols., 1871, 1882), The historic policy of the United States as to annexation. (New Haven: Hoggson & Robinson, 1893), Cases on Railroad Law (1896), Modern Political Institutions (1898), American Railroad Law (1904), The American Judiciary (1905), The Relations of Education to Citizenship (1912), Life and Letters of Simeon Baldwin (1919), The Young Man and the Law (1919). He was a most prolific writer of articles and pamphlets. Some ten years before his death he collected and presented to the Yale Law School nearly a hundred of these in four bound volumes which he entitled in order of numbering: Law and Law Reform, Studies in History, International and Constitutional Law, and Studies in Legal Education and Social Sciences. While these titles very aptly classify his literary output the volumes themselves do not contain all his miscellaneous publications. He was not above medium height, somewhat slight of figure and seemingly frail in physique, though this frailty was in appearance only as he was a man of tremendous, tireless energy. Although in no sense athletic, he made some sort of exercise in the open air each day almost a religious duty. At one time this took the form of bicycle rides, though he soon gave these up in favor of walking. His rule was to cover at least four miles a day, rain or shine, and there was no part of the less congested portions of New Haven and its environs over which he had not many times traveled as he walked unhurriedly alone, stooping somewhat, buried in thought, compelled by poor eyesight to keep his gaze fixed upon his path a few feet ahead of him. This methodical exercise he kept up until, in his last years, injuries received as the result of a fall confined him to his home. His personality, externally at least, was cold, dignified, and grave. Some of those who knew him best say that he was in reality warm hearted but the characteristics that made an impression on every one were his reserve and his austerity; in general he was an object of respect rather than of affection; he had none of the weaknesses that make men lovable. As deeply religious as any of his Puritan ancestors, he was most broadly tolerant of the beliefs of others. His conception of civic duty was Roman, but he was ever willing to oppose even the State in defending what he regarded as the constitutional and legal rights of the individual. He was frugal to such a degree that on one occasion when traveling as governor with his staff, instead of partaking of a sumptuous dinner in a dining car specially provided for them, he rode in a coach and ate a sandwich which he had brought from home. With this frugality he combined a generosity even more marked. Part of his life was lived in the days of high hats. Such hats, when they became old, were usually donated to the missionaries. To quote from one who for many years served with Judge Baldwin on the committee of a missionary society, "He used to turn in his old high hat at the shop for fifteen cents, but he would give $1,500 to the committee for missions." He was unyielding where a principle was involved; but in matters of mere policy he had the remarkable ability, once he was outvoted, to make the policy of the majority his own even though he had strenuously opposed it. Quiet and unassuming in manner he could be aggressive when he deemed it necessary, as he did in his controversy with Roosevelt when the latter dared to ridicule his ability as a judge. Prompt and unfailing in meeting appointments, unimportant though they might be, he demanded the same consideration from others, even refusing to wait for dinner guests who might be late. Both by nature and training he was conservative, but not reactionary; his mind was open as well as active. If his plea for castration and whipping as generally applicable methods of punishing criminals savors of the archaic (Yale Law Journal, June 1899), he was capable also of starting nationwide comment, as on the radically new ideas embodied in his "The Natural Right to a Natural Death" (Journal of Social Science, 1889). In January 1910 he published "The Law of the Airship" (American Journal of International Law), and in November "Liability for Accidents in Aerial Navigation" (Michigan Law Review, IX, 20). At his suggestion the Connecticut legislature (1911) passed a law regulating the use of flying machines, the first law to be enacted on this subject. France shortly afterward modeled her law on that of Connecticut. In 1911 he had two articles on airship law in foreign journals (Revue de l'Institut de Droit Comparé and Zeitschrift für Völkerrecht und Bundesstaatsrecht). Notwithstanding his work in many fields, his real interest was always in modern law. He has been called an antiquarian, but his studies in this line did not go beyond colonial history, more particularly Connecticut history. Few men have played a more important part in so many activities that concerned their own community. When he was presented for the degree of LL. D. at the Yale Commencement in 1916 he was called, inter alia, "the first citizen of Connecticut." No designation could have fitted him better. ―George Edward Woodbine

Личная жизнь

Он был сыном Роджера Шермана Болдуина, зятем Дуайта Фостера (1828–1884), дядей Эдварда Болдуина Уитни, внуком Симеона Болдуина и правнуком Роджера Шермана. 19 октября 1865 года он женился на Сьюзан Мирс Винчестер, дочери Эдмунда Винчестера и Гарриет Мирс. У Симеона и Сьюзан было трое детей: Флоренс, Роджер и Хелен. В 1873 году Сьюзан была помещена в психиатрическую лечебницу после того, как у неё развилось психическое расстройство в связи со смертью их дочери Флоренс в 1872 году. Её сестра Шарлотта помогала воспитывать двоих оставшихся детей, Роджера и Хелен, и вела домашнее хозяйство. Он умер 30 января 1927 года в Нью-Хейвене.