Годрик Финчэйлский: Жизнь святого

Введение

«Годрик» – десятый роман американского писателя и теолога Фредерика Бюхнера, опубликованный в 1980 году. Действие романа разворачивается в XI и XII веках и повествует о полувымышленной жизни средневекового католического святого Годрика Финчальского. Книга впервые вышла в 1980 году в издательстве Atheneum (Нью-Йорк) и стала финалистом Пулитцеровской премии 1981 года.

Краткое содержание сюжета

Годрику Финчальскому в его отшельнике на берегу реки Уэр присоединяется Реджинальд, монах, посланный аббатом Ривольского аббатства с поручением записать житие стареющего святого. Прибытие восторженного юноши возвращает Годрика в прошлое, и он без утайки рассказывает о своей бурной жизни, которую Реджинальд тщательно редактирует и излагает сдержанным и похвальным слогом, более подходящим для жития святого. Чудом избежав утопления в море в юности, Годрик покидает дом и начинает жизнь мелкого преступника – продажей фальшивых реликвий и волос монахинь, выдаваемых за святые. После видения на острове Фарн с привидением, представившимся святым Кутбертом, Годрик, кажется, готов посвятить свою жизнь поискам Бога. Однако встреча с беспринципным Роджером Маусом разрушает любые представления о стремлении к личной святости. Они начинают жизнь, полную преступлений и злодеяний, на борту своего судна, «Святой Дух», где вынашивают серию схем по обману паломников, направляющихся в Святую Землю, и совершают пиратские набеги, одновременно накапливая растущую сокровищницу. Пытаясь спрятать нечестно нажитое, Годрик вновь сталкивается с привидением святого Кутберта – это становится для него суровым и назидательным опытом. Вернувшись домой после своих злоключений, Годрик узнает о смерти отца. Решившись исполнить его последнюю волю, скорбящий юноша отправляется в паломничество в Рим, но Святой город разочаровывает его: «Труп без савана». Однако по дороге домой Годрик встречает Бога, после преображающей встречи с мудрой девой Джиллиан, которая обличает его в прошлых грехах. Посвятив себя жизни покаяния и уединения, Годрик отправляется во второе паломничество, на этот раз в древний Святой город, Иерусалим. Достигнув реки Иордан, он бросается в ее воды и крестится. После нескольких лет службы у Ранульфа Фламбарда, епископа Дарема, Годрик находит подходящее место для отшельничества на берегу реки Уэр. Отшельник, уже немолодой, решает провести остаток своих дней в смирении в этой сельской местности. Последующие пятьдесят лет отмечены прибытием именитых гостей, паломников и покаянными омовениями в ледяной воде реки. Оптимистические расспросы Реджинальда о жизни святого Финчаля раскрывают больше, чем он ожидал, поскольку стареющий отшельник горько признается, что его чудеса, мудрость и добрые дела омрачены суровой реальностью греха, убийства и даже кровосмешения.

Godric of Finchale is joined at his hermitage on the banks of the River Wear by Reginald, a monk sent by the abbot of Rievaulx Abbey with instructions to record the aging saint’s biography. The arrival of the enthusiastic young monk plunges Godric back into his past, and he unflinchingly narrates the ribald tale of his own history, which is carefully edited by Reginald and set down in restrained and laudatory prose more befitting of the life of a saint. Having survived a near drowning in the sea at a young age, Godric leaves home for a life of petty crime – selling counterfeit relics and the ostensibly holy hair of nuns. Following a dreamlike encounter on the Island of Farne with an apparition who identifies himself as Saint Cuthbert, Godric appears set to spend his life seeking God. His meeting with the roguish Roger Mouse, however, puts paid to any notion of quests for personal holiness. The two embark upon a life of crime and villainy aboard their boat, the Saint Espirit, where they hatch a series of schemes to defraud pilgrims journeying to the Holy Land and commit acts of piracy, all the while hoarding their growing stockpile of treasure. While attempting to bury his ill gotten gains, Godric encounters once more the apparition of Saint Cuthbert, a sobering and chastening experience for the prodigal. On returning home following his misadventures Godric discovers that his father has died in his absence. Determined to fulfil his last wish, the bereaved young man begins a pilgrimage to Rome, only to find the Holy City a disappointment: ‘a corpse without a shroud’. It is on the journey home, however, that Godric encounters God, following a transformative encounter with a wise maiden, Gillian, which convicts him of his past offences. Committing himself to a life of penitence and seclusion, Godric begins a second pilgrimage, this time to the ancient Holy City, Jerusalem. Upon reaching the River Jordan he rushes into its waters and is baptised. After a number of years spent in the service of Ranulph Flambard, Bishop of Durham, Godric espies a likely spot for a hermitage on the banks of the River Wear. No longer a young man, the hermit determines to spend the rest of his days humbly in this rural spot. The ensuing fifty years are punctuated by the arrival of notable guests, pilgrims, and penance in the icy waters of the river. Reginald’s optimistic probing into the life of the saint of Finchdale reveal more than he had bargained for, as the aging hermit bitterly reveals that his miracles, wisdom, and good deeds are tempered by the hard realities of sin, murder, and even incest.

Главные герои

Годрик: Основанный на исторической фигуре Годрика Финчальского, монаха и мистика XII века, стареющий святой в изображении Бюхнера терзаем своим прошлым, насыщенным чудесами и злодеяниями, блаженными видениями и пороками, исцелениями и кровосмешением. В своей автобиографической работе «Теперь и тогда» (1983) Бюхнер дает следующую оценку жизни и характеру Годрика: «Он был торговцем, прежде чем стать отшельником, и капитаном торгового судна. Он некоторое время занимался пиратством. Он спас Балдуина I, короля Иерусалима, во время Первого крестового похода. Он вовсе не считал себя святым и по этой причине отказывался благословлять излишне почтительную биографию, которую о нем писал современный монах Реджинальд из Дарема. Укрывшись в своем уединенном скиту, Годрик страдает от посещений восхищенных паломников и внимания своего биографа Реджинальда. Бог, его питомцы – змеи Фэйрвезер и Тьюн, и река Уэр – его постоянные собеседники, когда он вспоминает о человечестве, своей жизни и грядущем, приходя к выводу, что: «нет ничего человеческого, что не было бы смесью правды и лжи». Реджинальд: восторженный молодой монах, Реджинальд из Дарема получает сложную задачу – задокументировать жизнь Годрика для церковной истории и потомков. Биограф сознательно игнорирует как темные стороны истории Годрика, так и мрачные размышления святого о жизни и природе святости, одновременно отвергая его попытки помешать процессу документирования. Он беззаботно создает оптимистичный образ жизни Годрика и закрепляет репутацию старика как благочестивого слуги церкви, стремления к святости и Бога. Бурквен: живо и неудержимо, Бурквен – младшая сестра Годрика. После их разлуки, когда Годрик ушел в море и впоследствии стал отшельником, они оба тоскуют по обществу друг друга. В своем одиночестве, боли и смятении они становятся жертвами своих страстей и уязвимости и совершают кровосмешение. Сокрушенная своим падением, Бурквен посвящает себя жизни монахини и лишь однажды встречается с Годриком, причем издалека. Роджер Маус: спутник Годрика в море, Роджер Маус – главный герой их злоключений. На своем корабле, Saint Esprit, они совершают похищения, пиратство, грабежи и изнасилования, пользуясь паломниками, направляющимися в Святую Землю. Несмотря на свое разлагающее влияние на Годрика, старый святой сохраняет большую привязанность к своему старому товарищу, регулярно молясь за него и размышляя об уроках жизни, которые тот преподал им во время их морских приключений.

Godric: Based on the historical figure of Godric of Finchale, a twelfth century monk and mystic, Buechner’s aging saint is beset by his past, a past that is crowded by miracles and misdeeds, beatific visions and vices, healings and incest. In his autobiographical work, Now and Then (1983), Buechner offers the following assessment of Godric’s life and character:He had been a peddler before he turned hermit, and master of a merchant ship. He had tried his hand at piracy for a while. He had rescued Baldwin the First, King of Jerusalem, at the time of the First Crusade. He had not considered himself a saint at all and for that reason balked at giving his blessing to the excessively reverent biography that a contemporary monk called Reginald of Durham was writing about him. Hidden away in his secluded hermitage, Godric suffers the visitations of admiring pilgrims and the devotions of his biographer, Reginald. God, his pet snakes Fairweather and Tune, and the River Wear are his constant companions in conversation as he reminisces, at times darkly and at times wistfully, about humanity, his life, and the life to come, coming to the conclusion that: ‘nothing human’s not a broth of false and true’. Reginald: an enthusiastic young monk, Reginald of Durham is given the daunting task of documenting the life of Godric for church history and posterity. The biographer studiously ignores both the shadier elements of Godric’s story and the saint’s darker reflections on life and the nature of sainthood, while also rebuffing his attempts to thwart the process of documentation. He blithely creates an optimistic depiction of Godric’s life, and secures the old man’s reputation as a saintly servant of the church, the quest for holiness, and God. Burcwen: vivacious and irrepressible, Burcwen is Godric’s younger sister. Following their separation when Godric went off to sea and, subsequently, became a hermit, the two yearn for one another’s company. In their loneliness, pain, and confusion, they fall victim to their passions and vulnerability and commit incest together. Heartbroken by her fall from grace, Burcwen commits herself to a life as a nun, and is only seen once more by Godric, though from a distance. Rodger Mouse: Godric’s companion at sea, Rodger Mouse is the protagonist of their misadventures. From their boat, the Saint Espirit, the two commit acts of kidnap, piracy, looting, and rape, taking advantage of pilgrims headed to the Holy Land. Despite his corrupting influence upon Godric, the aged saint retains a great deal of affection for his old companion, praying for him regularly, and reflecting on the life lessons he imparted during their time at sea.

Состав

Годрик был написан Бюхнером, находясь в полном составе в своем семейном доме в Вермонте, вскоре после публикации «Книги Бэбба». В своей автобиографической работе «Теперь и тогда» (1983) Бюхнер рассказывает, что роман был написан после того, как его дети покинули отчий дом, и таким образом знаменует начало новой главы в жизни: «для меня, – пишет он, – это потрясло самые основы и положило начало новому этапу пути, который я все еще продолжаю». Открытие автором образа Годрика было схожим с открытием Лео Бэбба. В «Теперь и тогда» он пишет: «Я взял небольшую книгу о святых и случайно открыл ее на странице с Годриком. Я никогда о нем прежде не слышал, но, читая о нем, я понял, что он – мой святой, предназначенный мне».

«Годрик» рассказывается от лица самого святого Годрика: Бюхнер намеренно использует стиль, тон и выбор слов, чтобы воссоздать манеру речи, свойственную средневековью. Книга разворачивается по мере того, как Годрик в ретроспективе повествует о событиях своей жизни, оглядываясь на свои сто лет и не видя в них той святости, которую ему приписывают многие. Как исторический роман, он открывает путь к пониманию средневековой истории, используя весь спектр воображения, характеров и эмоций, недоступных для документальной истории. Среди исторических тем, которые Бюхнер затрагивает в книге, – кровавый навет, паломничество, христианский аскетизм, агиография, придворная культура странствующих артистов, а также отношения между норманнами и саксами.

Критический прием

Помимо того, что был финалистом Пулитцеровской премии 1981 года, «Годрик» получил высокую оценку критиков. Сам Бюхнер отмечал свою любовь к роману, говоря: «Если бы меня запомнили только одной книгой, я бы выбрал именно эту. Во всех отношениях она пришла незапланированно, неожиданно, как благословение». Литературный критик Дейл Браун согласен с предпочтением автора в отношении «Годрика», утверждая, что его «тридцатилетнее ученичество принесло несомненный шедевр». Он продолжает: «„Годрик“ – одна из тех великих книг, чтение которых мы затягиваем, боясь перевернуть последнюю страницу, потому что путешествие было настолько музыкальным, настолько полным, что перестраивает аккорды нашей внутренней жизни, книга, которая заставляет захотеть подбежать к незнакомцам и спросить, читали ли они ее». В рецензии на «Годрик» в The Wall Street Journal особое внимание уделялось прозаическому стилю автора, в которой заключалось мнение, что «с поэтической чувствительностью и возвышенной, благоговейной фантазией мистер Бюхнер создает незабываемый портрет». Аналогично, рецензент Booklist отметил «шоссеровское изобилие» романа, а Питер Льюис назвал его «пикарескным повествованием» и «стилистическим триумфом», созданным из языка, который «не древний и не современный, а скорее искусно сочетает в себе оба». Пиша для Times Literary Supplement, Льюис добавляет комментарий о главном герое романа, отмечая: «В необыкновенной фигуре Годрика, одновременно упрямого изгоя и истинного дитя Божьего, как мирского, так и немирского, Бюхнер нашел идеальный способ исследовать природу духовности». Роман также получил высокую оценку от ряда известных ученых и писателей. Романист Тони Эбботт написал, что «„Годрик“ совершенно потрясающий, и сколько бы раз вы его ни читали, он все равно трогает», а преподобный доктор Майкл Ллойд, директор Уиклиф Холл Оксфордского университета, предположил, что «первая строка „Годрика“ – одна из лучших во всей литературе». Помимо отзывов критиков, «Годрик» также был одобрен литературными учеными. В своей работе «Послушание жизни: психология и духовность в произведениях Фредерика Бюхнера» Виктория С. Аллен подтверждает «литературное совершенство» романа, утверждая, что «литературные достоинства „Годрика“ самодостаточны». Аллен выходит за рамки литературных вопросов и обращается к психологической природе мастерства Бюхнера, отмечая: «В „Годрике“ психологическая духовность Фредерика Бюхнера находит свое окончательное литературное выражение, когда старый монах внимает своей жизни». Она добавляет, что «использование повествования от первого лица и естественное представление внутренней динамики психотерапии и духовности создали произведение, которое показалось замечательным как светским, так и религиозным читателям». Исследование Марджори Кейсбиер Маккой о творчестве Бюхнера, «Фредерик Бюхнер: романист и теолог потерянного и обретенного», также содержит обширное исследование «Годрика». Маккой предполагает, что роман «напоминает нам обо всем, что было в творчестве Бюхнера ранее», подчеркивая, что «эту книгу следует рассматривать как уникальную среди его романов». «Годрик», пишет она, «обладает всей способностью Бюхнера вовлекать нас в сказочный мир, заставлять слушать персонажей и обнаруживать, что они говорят с нами напрямую, и побуждать воспринимать даже кажущуюся невозможной возможность существования Бога и веры в Бога с полной серьезностью». Маккой завершает, предлагая то, что она считает главной «проницательностью», раскрытой Бюхнером с «чувствительностью и блеском» в «Годрике»: «Отличительная черта Бюхнера», пишет она, «заключается в том, что он не только знает теологическую силу метафор в историях, рассказанных с художественной силой и помещенных в широкую религиозную перспективу».

In addition to being a finalist for the 1981 Pulitzer Prize, Godric received critical acclaim. Buechner himself has noted his love of the novel, remarking that: ‘If I were to be remembered by only one book, this is the one I would choose. In every way it came unbidden, unheralded, as a blessing.' Literary critic Dale Brown agrees with the author’s preference for Godric, writing that his ‘thirty year apprenticeship yields and unquestionable masterpiece’. He continues: 'Godric is one of those great books, the kind where we prolong the reading, dread turning that last page, because the journey has been so musical, the journey so complete as to rearrange the chords of our inner lives, the kind of book that makes you want to run up to strangers and ask them if they’ve read it. '</blockquote>The Wall Street Journal review of Godric certainly focused in on the author’s prose style, concluding that, 'With a poet’s sensibility and a high, reverent fancy, Mr. Buechner paints a memorable portrait.' Likewise, the reviewer for Booklist referred to the ‘Chaucerian exuberance’ of the novel, while Peter Lewis declared it to be a ‘picaresqe narrative’, and a ‘stylistic tour de force’, formed out of language that is ‘neither ancient nor modern but a bit of both cleverly combined.’ Writing for Times Literary Supplement, Lewis offers further comment on the protagonist of the novel, writing that: ‘In the extraordinary figure of Godric, both stubborn outsider and true child of God, both worldly and unworldly, Buechner has found an ideal means of exploring the nature of spirituality’. The novel has also drawn praise from several notable academics and authors. Novelist Tony Abbott wrote that ‘Godric is absolutely astounding, and no matter how many times you read it, it is still moving,’ and Revd Dr Michael Lloyd, principal of Wycliffe Hall, University of Oxford, suggested that "The first line of Godric is one of the best in all of literature.’</blockquote>In addition to that of reviewers, Godric has also met with approval from literary academics. In her work, Listening to Life: psychology and spirituality in the writings of Frederick Buechner, Victoria S. Allen affirms the ‘literary excellence’ of the novel, writing that ‘the literary quality of Godric stands on its own.’ Allen points beyond literary questions to the psychological nature of Buechner’s craft, writing that: ‘In Godric Frederick Buechner’s psychological spirituality finds its ultimate literary expression as an old monk listens to his life.’ She further adds that, ‘the use of first person narration and a natural presentation of the inner dynamics of psychotherapy and spirituality produced a work both secular and religious readers found remarkable.’ Marjorie Casebier McCoy’s investigation into the work of Buechner, Frederick Buechner: novelist and theologian of the lost and found, also features an extensive study of Godric. McCoy suggests that the novel ‘reminds us of all that has gone before in Buechner’s writing’, while insisting that ‘this book must be viewed in a class unto itself among the novels.’ Godric, she writes, 'has all the Buechner ability to draw us into a storied world, to make us listen to the characters and discover that they are talking directly to us, and to compel us to take even the impossible possibility of God and faith in God with complete seriousness'. McCoy concludes by proffering what she perceives as the chief ‘insight’, unearthed by Buechner with ‘sensitivity and brilliance’ in Godric: ‘The distinctiveness of Buechner’, she writes, ‘is that he not only knows the theological power of metaphors in stories told with artistic force and set within a comprehensive religious vision’.