Джозеф Пристли: Ученый, богослов и просветитель XVIII века.

Джозеф Пристли: английский химик, теолог и политический теоретик. Открыл кислород (1774), изобрел газированную воду. Наука и религия в его трудах.

37 мин чтения

100%

Источник: Joseph Priestley — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Английский химик, теолог, педагог и политический теоретик (1733–1804)

Джозеф Пристли (Joseph Priestley; 24 марта 1733 – 6 февраля 1804) был английским химиком, натуральным философом, богословом-сепаратистом, грамматистом, педагогом, преподающим широкий спектр дисциплин, и либеральным политическим теоретиком. Пристли известен своим независимым открытием кислорода посредством термического разложения оксида ртути, который он выделил в 1774 году. При жизни Пристли завоевал значительную научную репутацию благодаря изобретению газированной воды, своим трудам по электричеству и открытию нескольких "газов", наиболее известным из которых был так называемый "дефлогистизированный воздух" (кислород). Решимость Пристли защищать теорию флогистона и отвергать то, что впоследствии стало химической революцией, в конечном итоге привела к его изоляции в научном сообществе. Наука была неотъемлемой частью его теологии, и он постоянно стремился объединить рационализм эпохи Просвещения с христианским теизмом. В своих метафизических трудах Пристли пытался совместить теизм, материализм и детерминизм – проект, который был назван «смелым и оригинальным». Пристли, твердо веривший в свободный и открытый обмен идеями, выступал за терпимость и равные права для религиозных диссидентов, что также привело его к содействию основанию унитаризма в Англии. Вызывающие споры публикации Пристли, а также его открытая поддержка Американской революции и, позднее, Французской революции, вызвали общественное и правительственное презрение, что в конечном итоге вынудило его бежать в 1791 году, сначала в Лондон, а затем в Соединенные Штаты, после того как толпа сожгла его дом и церковь в Бирмингеме. Последние десять лет жизни он провел в округе Нортумберленд, штат Пенсильвания. Пристли был ученым и преподавателем на протяжении всей своей жизни и внес значительный вклад в педагогику, включая публикацию основополагающей работы по английской грамматике и книги по истории; он подготовил одни из самых влиятельных ранних хронологических таблиц. Педагогические труды были одними из самых популярных работ Пристли. Однако, возможно, наибольшее влияние оказали его метафизические работы, которые теперь считаются основными источниками утилитаризма для таких философов, как Джереми Бентам, Джон Стюарт Милль и Герберт Спенсер.

Joseph Priestley ('/p//r//iː//s//t//l//i/; 24 March 1733 – 6 February 1804) was an English chemist, natural philosopher, separatist theologian, grammarian, multi subject educator, and liberal political theorist. Priestley is credited with his independent discovery of oxygen by the thermal decomposition of mercuric oxide, having isolated it in 1774. During his lifetime, Priestley's considerable scientific reputation rested on his invention of carbonated water, his writings on electricity, and his discovery of several "airs" (gases), the most famous being what Priestley dubbed "dephlogisticated air" (oxygen). Priestley's determination to defend phlogiston theory and to reject what would become the chemical revolution eventually left him isolated within the scientific community. Priestley's science was integral to his theology, and he consistently tried to fuse Enlightenment rationalism with Christian theism. In his metaphysical texts, Priestley attempted to combine theism, materialism, and determinism, a project that has been called "audacious and original". Priestley, who strongly believed in the free and open exchange of ideas, advocated toleration and equal rights for religious Dissenters, which also led him to help found Unitarianism in England. The controversial nature of Priestley's publications, combined with his outspoken support of the American Revolution and later the French Revolution, aroused public and governmental contempt; eventually forcing him to flee in 1791, first to London and then to the United States, after a mob burned down his Birmingham home and church. He spent his last ten years in Northumberland County, Pennsylvania. A scholar and teacher throughout his life, Priestley made significant contributions to pedagogy, including the publication of a seminal work on English grammar and books on history; he prepared some of the most influential early timelines. The educational writings were among Priestley's most popular works. Arguably his metaphysical works, however, had the most lasting influence, as now considered primary sources for utilitarianism by philosophers such as Jeremy Bentham, John Stuart Mill, and Herbert Spencer.

Ранняя жизнь и образование (17331755)

Пристли родился в Бирстале (недалеко от Батли) в Западном Йоркшире, в семье английских диссидентов, не принадлежавших к англиканской церкви. Он был старшим из шести детей Мэри Свифт и Джонаса Пристли, отделочника ткани. Около года Пристли отправили жить к дедушке. Пять лет спустя он вернулся домой, после смерти матери. Когда отец женился во второй раз в 1741 году, Пристли переехал жить к своей тете и дяде, богатым и бездетным Саре (ум. 1764) и Джону Кигли, в 5 километрах от Филдхеда. Пристли был способным ребенком – в четыре года он мог безупречно пересказывать все 107 вопросов и ответов Уэстминстерского краткого катехизиса, и его тетя стремилась дать ему лучшее образование, готовя его к духовной карьере. В юности Пристли посещал местные школы, где изучал греческий, латинский и еврейский языки. Около 1749 года Пристли тяжело заболел и посчитал, что умирает. Воспитанный в духе кальвинизма, он верил, что для спасения необходимо переживание обращения, но сомневался, что оно произошло с ним. Это душевное смятение в конечном итоге привело его к сомнению в религиозном воспитании, заставив отвергнуть предопределение и принять идею всеобщего спасения. В результате старейшины его местной церкви, Независимой Верхней часовни в Хекмондвике, недалеко от Лидса, отказали ему в приеме в качестве полноправного члена. Болезнь оставила у Пристли стойкое заикание, и он отказался от мысли о духовной карьере. В подготовке к присоединению к родственнику в торговле в Лиссабоне он изучал французский, итальянский и немецкий языки, а также арамейский и арабский. Его обучал преподобный Джордж Хаггерстон, который впервые познакомил его с высшей математикой, естественной философией, логикой и метафизикой, используя труды Исаака Уоттса, Виллема Грейвсанде и Джона Локка.

Академия Давентри

В конце концов Пристли решил вернуться к своим теологическим занятиям и в 1752 году поступил в Давентри, академию диссидентов. Благодаря уже широкому кругозору, ему разрешили пропустить первые два года обучения. Он продолжил интенсивные занятия, которые, наряду с либеральной атмосферой учебного заведения, способствовали дальнейшему смещению его теологии влево, и он стал рациональным диссидентом. Рациональные диссиденты, отвергая догматизм и религиозный мистицизм, делали акцент на рациональном анализе естественного мира и Библии. Позднее Пристли писал, что книга, оказавшая на него наибольшее влияние после Библии, – это «Наблюдения о человеке» (1749) Дэвида Хартли. Психологический, философский и теологический трактат Хартли излагал материалистическую теорию разума. Хартли стремился создать христианскую философию, в которой религиозные и моральные «факты» могли бы быть научно доказаны – цель, которая занимала Пристли на протяжении всей его жизни. На третий год обучения в Давентри Пристли посвятил себя служению священника, которое он считал «самой благородной из всех профессий».

Рынок Нидхэма и Нантвич (1755 1761)

Роберт Скофилд, ведущий современный биограф Пристли, описывает его первый "призыв" в 1755 году в диссидентский приход в Нидхэм-Маркете, Саффолк, как "ошибку" как для Пристли, так и для общины. Пристли стремился к городской жизни и теологическим дискуссиям, тогда как Нидхэм-Маркет был небольшим сельским городком с прихожанами, приверженными традициям. Посещаемость и пожертвования резко сократились, когда они узнали о степени его инакомыслия. Хотя тетя Пристли обещала ему поддержку, если он станет пастором, она отказалась от дальнейшей помощи, когда поняла, что он больше не придерживается кальвинизма. Чтобы заработать дополнительные средства, Пристли предложил открыть школу, но местные семьи сообщили ему, что не согласятся отправлять туда своих детей. Зато большая популярность досталась серии его научных лекций под названием «Применение глобусов». Друзья Пристли из Давентри помогли ему найти другую должность, и в 1758 году он переехал в Нантвич, Чешир, поселившись в Свитбриар-холле на Госпитальной улице; там ему жилось счастливее. Община меньше беспокоилась об инакомыслии Пристли, и ему удалось успешно открыть школу. В отличие от многих учителей того времени, Пристли преподавал своим ученикам естественную философию и даже покупал для них научные инструменты. Будучи недовольным качеством доступных учебников по английской грамматике, Пристли написал собственный: «Основы английской грамматики» (1761). Его новаторские идеи в описании английской грамматики, особенно его попытки отделить ее от латинской грамматики, заставили ученых XX века назвать его «одним из величайших грамматистов своего времени». После публикации «Основ» и успеха школы Пристли в 1761 году Академия Уоррингтона предложила ему преподавательскую должность.

Педагог и историк

Все книги, опубликованные Пристли во время работы в Уоррингтоне, акцентировали внимание на изучении истории; Пристли считал это необходимым как для успеха в мирской жизни, так и для духовного развития. Он писал истории науки и христианства, стремясь показать прогресс человечества и, парадоксальным образом, утрату изначального, "первозданного христианства". В своих трудах «Очерк о курсе либерального образования для гражданской и общественной жизни» (1765), «Лекции по истории и общей политике» (1788) и других работах Пристли утверждал, что образование молодежи должно предвидеть их будущие практические потребности. Этот принцип полезности определял его нетрадиционный выбор учебных программ для студентов среднего класса, обучавшихся в Уоррингтоне. Он рекомендовал современные языки вместо классических и новейшую, а не древнюю историю. Лекции Пристли по истории были особенно новаторскими; он излагал историю с точки зрения провиденциализма и натурализма, утверждая, что изучение истории углубляет понимание естественных законов Бога. Более того, его эсхатологические взгляды тесно переплетались с его оптимизмом относительно научного прогресса и улучшения человечества. Он верил, что каждое поколение превосходит предыдущее, и что изучение истории позволяет людям осознавать и способствовать этому прогрессу. Поскольку для Пристли изучение истории было моральным императивом, он также поддерживал образование женщин среднего класса, что было необычно для того времени. Некоторые исследователи образования считают Пристли наиболее значительным английским автором, писавшим о педагогике между Джоном Локком в XVII веке и Гербертом Спенсером в XIX веке. «Лекции по истории» были хорошо приняты и использовались во многих учебных заведениях, таких как Нью-колледж в Хакни, Браун, Принстон, Йель и Кембридж. Пристли разработал две схемы, которые должны были служить наглядными пособиями для его лекций. Эти схемы фактически представляют собой хронологические шкалы; их описывали как самые влиятельные хронологические шкалы, опубликованные в XVIII веке. Обе пользовались популярностью на протяжении десятилетий, и попечители Уоррингтона были настолько впечатлены лекциями и схемами Пристли, что в 1764 году добились присвоения ему степени доктора права Эдинбургским университетом. В этот период Пристли также регулярно читал лекции по риторике, которые позже были опубликованы в 1777 году под названием «Курс лекций по ораторскому искусству и критике».

All of the books Priestley published while at Warrington emphasised the study of history; Priestley considered it essential for worldly success as well as religious growth. He wrote histories of science and Christianity in an effort to reveal the progress of humanity and, paradoxically, the loss of a pure, "primitive Christianity". In his Essay on a Course of Liberal Education for Civil and Active Life (1765), Lectures on History and General Policy (1788), and other works, Priestley argued that the education of the young should anticipate their future practical needs. This principle of utility guided his unconventional curricular choices for Warrington's aspiring middle class students. He recommended modern languages instead of classical languages and modern rather than ancient history. Priestley's lectures on history were particularly revolutionary; he narrated a providentialist and naturalist account of history, arguing that the study of history furthered the comprehension of God's natural laws. Furthermore, his millennial perspective was closely tied to his optimism regarding scientific progress and the improvement of humanity. He believed that each age would improve upon the previous and that the study of history allowed people to perceive and to advance this progress. Since the study of history was a moral imperative for Priestley, he also promoted the education of middle class women, which was unusual at the time. Some scholars of education have described Priestley as the most important English writer on education between the 17th century John Locke and the 19th century Herbert Spencer. Lectures on History was well received and was employed by many educational institutions, such as New College at Hackney, Brown, Princeton, Yale, and Cambridge. Priestley designed two Charts to serve as visual study aids for his Lectures. These charts are in fact timelines; they have been described as the most influential timelines published in the 18th century. Both were popular for decades, and the trustees of Warrington were so impressed with Priestley's lectures and charts that they arranged for the University of Edinburgh to grant him a Doctor of Law degree in 1764. During this period Priestley also regularly delivered lectures on rhetoric that were later published in 1777 as A Course of Lectures on Oratory and Criticism.

История электричества

Интеллектуальная атмосфера Уоррингтона, который в XVIII веке часто называли «Афинами Севера» (Англии), способствовала растущему интересу Пристли к естественной философии. Он читал лекции по анатомии и проводил эксперименты по температуре вместе с другим преподавателем в Уоррингтоне, своим другом Джоном Седдоном. Несмотря на плотный график преподавания, Пристли решил написать историю электричества. Друзья познакомили его с ведущими экспериментаторами в этой области в Великобритании — Джоном Кантоном, Уильямом Уотсоном, Тимоти Лейном и приезжающим Бенджамином Франклином, который поощрял Пристли проводить эксперименты, которые он хотел включить в свою историю. Пристли также консультировался с Франклином во время его экспериментов с воздушными змеями. В процессе воспроизведения экспериментов других ученых, Пристли заинтересовался нерешенными вопросами и был побужден к проведению собственных исследований. (Впечатленные его «Диаграммами» и рукописью истории электричества, Кантон, Франклин, Уотсон и Ричард Прайс выдвинули кандидатуру Пристли на членство в Королевском обществе, и в 1766 году он был принят.) В 1767 году был опубликован 700-страничный труд «История и современное состояние электричества», получивший положительные отзывы. Первая половина текста представляет собой историю изучения электричества до 1766 года; вторая, более влиятельная половина — это описание современных теорий об электричестве и предложения для будущих исследований. В книге также содержатся обширные комментарии к мнению Пристли о том, что научные исследования следует представлять с полным обоснованием пути к открытию, включая тупиковые ветви и ошибки. Он противопоставил свой повествовательный подход аналитическому методу Ньютона, который не облегчал будущим исследователям продолжение работы. Пристли сообщил о некоторых своих открытиях во второй части, таких как проводимость древесного угля и других веществ, а также о непрерывности между проводниками и непроводниками. Это открытие опровергло то, что он назвал «одним из самых ранних и общепринятых принципов электричества», а именно, что только вода и металлы могут проводить электричество. Этот и другие эксперименты по электрическим свойствам материалов и по электрическим эффектам химических превращений продемонстрировали ранний и постоянный интерес Пристли к взаимосвязи между химическими веществами и электричеством. Основываясь на экспериментах с заряженными сферами, Пристли одним из первых предположил, что электрическая сила подчиняется закону обратных квадратов, аналогично закону всемирного тяготения Ньютона. Он не обобщил и не развил эту идею.

The intellectually stimulating atmosphere of Warrington, often called the "Athens of the North" (of England) during the 18th century, encouraged Priestley's growing interest in natural philosophy. He gave lectures on anatomy and performed experiments regarding temperature with another tutor at Warrington, his friend John Seddon. Despite Priestley's busy teaching schedule, he decided to write a history of electricity. Friends introduced him to the major experimenters in the field in Britain—John Canton, William Watson, Timothy Lane, and the visiting Benjamin Franklin who encouraged Priestley to perform the experiments he wanted to include in his history. Priestley also consulted with Franklin during the latter's kite experiments. In the process of replicating others' experiments, Priestley became intrigued by unanswered questions and was prompted to undertake experiments of his own design. (Impressed with his Charts and the manuscript of his history of electricity, Canton, Franklin, Watson, and Richard Price nominated Priestley for a fellowship in the Royal Society; he was accepted in 1766.) In 1767, the 700 page The History and Present State of Electricity was published to positive reviews. The first half of the text is a history of the study of electricity to 1766; the second and more influential half is a description of contemporary theories about electricity and suggestions for future research. The volume also contains extensive comments on Priestley's views that scientific inquiries be presented with all reasoning in one's discovery path, including false leads and mistakes. He contrasted his narrative approach with Newton's analytical proof like approach which did not facilitate future researchers to continue the inquiry. Priestley reported some of his own discoveries in the second section, such as the conductivity of charcoal and other substances and the continuum between conductors and non conductors. This discovery overturned what he described as "one of the earliest and universally received maxims of electricity", that only water and metals could conduct electricity. This and other experiments on the electrical properties of materials and on the electrical effects of chemical transformations demonstrated Priestley's early and ongoing interest in the relationship between chemical substances and electricity. Based on experiments with charged spheres, Priestley was among the first to propose that electrical force followed an inverse square law, similar to Newton's law of universal gravitation. He did not generalise or elaborate on this,

Сильной стороной Пристли как естествоиспытателя был качественный, а не количественный подход, и его наблюдение за «потоком реального воздуха» между двумя электризованными точками позже заинтересовало Майкла Фарадея и Джеймса Клерка Максвелла в их исследованиях электромагнетизма. Текст Пристли на протяжении более века оставался стандартной историей электричества; Алессандро Вольта (позже изобретатель батареи), Уильям Гершель (открывший инфракрасное излучение) и Генри Кавендиш (открывший водород) опирались на него. Пристли написал популярную версию «Истории электричества» для широкой публики под названием «Понятное введение в изучение электричества» (1768). Он продавал книгу вместе со своим братом Тимофеем, но безуспешно.

Лидс (17671773)

Возможно, побуждаемый болезнью Мэри Пристли, финансовыми трудностями или желанием доказать свое значение обществу, отвергнувшему его в детстве, Пристли переехал со своей семьей из Уоррингтона в Лидс в 1767 году и стал пастором часовни Милл-Хилл. В Лидсе у Пристли родились два сына: Джозеф-младший 24 июля 1768 года и Уильям три года спустя. Теофилус Линдси, викарий в Каттерике (Йоркшир), стал одним из немногих друзей Пристли в Лидсе, которому он писал: "Я никогда не публиковал ничего важного по теологии, не посоветовавшись с ним". Хотя у Пристли были родственники, жившие в окрестностях Лидса, кажется, они не поддерживали связь. Скофилд предполагает, что они считали его еретиком. Каждый год Пристли ездил в Лондон, чтобы консультироваться со своим близким другом и издателем Джозефом Джонсоном и посещать заседания Королевского общества.

Священник часовницы Милл-Хилл

Когда Пристли стал её пастором, часовня Милл-Хилл была одним из старейших и наиболее уважаемых диссидентских приходов в Англии; однако в начале XVIII века приход раскололся по догматическим признакам и терял членов в пользу харизматичного методистского движения. Пристли полагал, что, обучая молодежь, он сможет укрепить связи прихода. В своем трехтомном труде «Институты естественной и откровеной религии» (1772–74) Пристли изложил свои теории религиозного наставления. Более того, он представил свою веру в социанство. Доктрины, которые он изложил, стали основополагающими для унитариев в Британии. Эта работа ознаменовала переломный момент в теологическом мышлении Пристли, что критически важно для понимания его более поздних трудов — она подготовила почву для его материализма и детерминизма (убеждения в том, что божественное существо действует в соответствии с необходимыми метафизическими законами). Основным аргументом Пристли в «Институтах» было то, что единственными истинами откровения, которые можно принять, являются те, которые соответствуют опыту человека в естественном мире. Поскольку его религиозные взгляды были тесно связаны с его пониманием природы, теизм, представленный в тексте, основывался на аргументе о целесообразности. «Институты» шокировали и возмутили многих читателей, главным образом потому, что они бросали вызов основополагающим христианским догмам, таким как божественность Христа и чудо Рождества Девы Марии. Методисты в Лидсе сочинили гимн, в котором просили Бога «изгнать унитарианского беса / И отправить его учение обратно в ад». Пристли стремился вернуть христианство к его «первоначальной» или «чистой» форме, устранив «искажения», накопившиеся на протяжении веков. Четвертая часть «Институтов», «История искажений христианства», разрослась настолько, что ему пришлось издать ее отдельно в 1782 году. Пристли считал, что «Искажения» — «самая ценная» работа, которую он когда-либо опубликовал. Требуя от своих читателей применять логику развивающихся наук и сравнительной истории к Библии и христианству, он отчуждал как религиозных, так и научных читателей — научные читатели не одобряли использование науки в защиту религии, а религиозные читатели отвергали применение науки к религии.

When Priestley became its minister, Mill Hill Chapel was one of the oldest and most respected Dissenting congregations in England; however, during the early 18th century the congregation had fractured along doctrinal lines, and was losing members to the charismatic Methodist movement. Priestley believed that by educating the young, he could strengthen the bonds of the congregation. In his three volume Institutes of Natural and Revealed Religion (1772–74), Priestley outlined his theories of religious instruction. More importantly, he laid out his belief in Socinianism. The doctrines he explicated would become the standards for Unitarians in Britain. This work marked a change in Priestley's theological thinking that is critical to understanding his later writings—it paved the way for his materialism and necessitarianism (the belief that a divine being acts in accordance with necessary metaphysical laws). Priestley's major argument in the Institutes was that the only revealed religious truths that could be accepted were those that matched one's experience of the natural world. Because his views of religion were deeply tied to his understanding of nature, the text's theism rested on the argument from design. The Institutes shocked and appalled many readers, primarily because it challenged basic Christian orthodoxies, such as the divinity of Christ and the miracle of the Virgin Birth. Methodists in Leeds penned a hymn asking God to "the Unitarian fiend expel / And chase his doctrine back to Hell." Priestley wanted to return Christianity to its "primitive" or "pure" form by eliminating the "corruptions" which had accumulated over the centuries. The fourth part of the Institutes, An History of the Corruptions of Christianity, became so long that he was forced to issue it separately in 1782. Priestley believed that the Corruptions was "the most valuable" work he ever published. In demanding that his readers apply the logic of the emerging sciences and comparative history to the Bible and Christianity, he alienated religious and scientific readers alike—scientific readers did not appreciate seeing science used in the defence of religion and religious readers dismissed the application of science to religion.

Религиозный споровед

Пристли участвовал в многочисленных политических и религиозных полемиках. По словам Скофилда, "он вступал в каждый спор с жизнерадостной уверенностью в своей правоте, в то время как большинство его оппонентов с самого начала были убеждены, что он намеренно и злонамеренно заблуждается. Он мог противопоставить свою рассудительность их личной враждебности", но, как отмечает Скофилд, в результате этих дебатов Пристли редко менял свое мнение. В 1768 году Пристли основал журнал Theological Repository, посвященный открытому и рациональному исследованию теологических вопросов. Хотя он и обещал публиковать любые материалы, статьи представляли лишь авторы, разделявшие его взгляды. Поэтому он был вынужден сам обеспечивать большую часть содержания журнала (этот материал впоследствии лег в основу многих его более поздних богословских и метафизических работ). Лишь через несколько лет, из-за нехватки средств, он был вынужден прекратить издание журнала. Он возобновил его выпуск в 1784 году, но результаты оказались аналогичными.

Защитник диссидентов и политический философ

Многие политические труды Пристли поддерживали отмену Закона о тестировании и корпорации, который ограничивал права диссидентов. Они не могли занимать государственные должности, служить в вооруженных силах или учиться в Оксфорде и Кембридже, если не подписывали Тридцать девять статей Англиканской церкви. Диссиденты неоднократно обращались в парламент с просьбой отменить эти законы, утверждая, что к ним относятся как ко второсортным гражданам. Друзья Пристли, особенно другие рациональные диссиденты, настоятельно советовали ему опубликовать работу о несправедливости, с которой сталкиваются диссиденты; результатом стала его работа «Опыт о первых принципах правления» (1768). Это раннее произведение современной либеральной политической теории и наиболее полное исследование Пристли по данной теме – что необычно для того времени – с точностью разграничивало политические права и гражданские права и выступало за расширение гражданских прав. Пристли выделил отдельные частную и общественную сферы, утверждая, что правительство должно контролировать только общественную сферу. В частности, он считал, что образование и религия – это вопросы личной совести и не должны находиться под контролем государства. Позднейший радикализм Пристли вырос из его убеждения, что британское правительство посягает на эти индивидуальные свободы. Пристли также защищал права диссидентов от нападок Уильяма Блэкстоуна, выдающегося теоретика права, чьи «Комментарии к законам Англии» (1765–69) стали стандартным юридическим справочником. В книге Блэкстоуна утверждалось, что отступничество от Англиканской церкви является преступлением и что диссиденты не могут быть лояльными подданными. Придя в ярость, Пристли выступил со своими «Замечаниями к комментариям доктора Блэкстоуна» (1769), исправляя интерпретацию закона, грамматику (в то время крайне политизированный вопрос) и историю, представленные Блэкстоуном. Блэкстоун, получив выговор, изменил последующие издания своих «Комментариев»: он перефразировал оскорбительные отрывки и удалил разделы, утверждающие, что диссиденты не могут быть лояльными подданными, но сохранил свое определение диссидентства как преступления.

Many of Priestley's political writings supported the repeal of the Test and Corporation Acts, which restricted the rights of Dissenters. They could not hold political office, serve in the armed forces, or attend Oxford and Cambridge unless they subscribed to the Thirty nine Articles of the Church of England. Dissenters repeatedly petitioned Parliament to repeal the Acts, arguing that they were being treated as second class citizens. Priestley's friends, particularly other Rational Dissenters, urged him to publish a work on the injustices experienced by Dissenters; the result was his Essay on the First Principles of Government (1768). An early work of modern liberal political theory and Priestley's most thorough treatment of the subject, it—unusually for the time—distinguished political rights from civil rights with precision and argued for expansive civil rights. Priestley identified separate private and public spheres, contending that the government should have control only over the public sphere. Education and religion, in particular, he maintained, were matters of private conscience and should not be administered by the state. Priestley's later radicalism emerged from his belief that the British government was infringing upon these individual freedoms. Priestley also defended the rights of Dissenters against the attacks of William Blackstone, an eminent legal theorist, whose Commentaries on the Laws of England (1765–69) had become the standard legal guide. Blackstone's book stated that dissent from the Church of England was a crime and that Dissenters could not be loyal subjects. Furious, Priestley lashed out with his Remarks on Dr. Blackstone's Commentaries (1769), correcting Blackstone's interpretation of the law, his grammar (a highly politicised subject at the time), and history. Blackstone, chastened, altered subsequent editions of his Commentaries: he rephrased the offending passages and removed the sections claiming that Dissenters could not be loyal subjects, but he retained his description of Dissent as a crime.

Философ природы: электричество, оптика и газированная вода

Хотя Пристли утверждал, что изучение естественной философии было для него лишь хобби, он относился к нему серьезно. В своей "Истории электричества" он описал ученого как человека, способствующего "безопасности и счастью человечества". Наука Пристли была исключительно практичной, и он редко интересовался теоретическими вопросами; его образцом для подражания был его близкий друг Бенджамин Франклин. Переехав в Лидс, Пристли продолжил свои электрические и химические эксперименты (последним ему помогал постоянный приток углекислого газа с соседней пивоварни). В период с 1767 по 1770 год он представил в Королевское общество пять докладов, основанных на этих первых экспериментах: первые четыре посвящены корональным разрядам и другим явлениям, связанным с электрическими разрядами, а пятый – проводимости древесного угля из разных источников. Его дальнейшая экспериментальная работа была сосредоточена на химии и пневматике. В 1772 году Пристли опубликовал первый том своей задуманной "Истории экспериментальной философии" – "История и современное состояние открытий, касающихся зрения, света и цветов" (известная как его "Оптика"). Он уделял большое внимание истории оптики и давал прекрасные объяснения ранних оптических экспериментов, однако его недостаток математической подготовки заставил его отвергнуть несколько важных современных теорий. Он придерживался (корпускулярной) теории частиц света, находясь под влиянием трудов преподобного Джона Роунинга и других. Кроме того, он не включил в свою "Оптику" те практические разделы, которые сделали его "Историю электричества" столь полезной для практикующих естественных философов. В отличие от "Истории электричества", она не пользовалась популярностью и была издана всего один раз, хотя в течение 150 лет это была единственная английская книга на эту тему. Спешно написанный текст продавался плохо; затраты на исследование, написание и публикацию "Оптики" убедили Пристли отказаться от своей "Истории экспериментальной философии". Пристли рассматривался на должность астронома во время второго плавания Джеймса Кука в Южные моря, но его не выбрали. Тем не менее, он внес небольшой вклад в это путешествие: он предоставил команде способ приготовления газированной воды, ошибочно полагая, что она может излечить цингу. Затем он опубликовал брошюру с "Указаниями по насыщению воды фиксированным воздухом" (1772). Пристли не воспользовался коммерческим потенциалом газированной воды, но другие, такие как Иоганн Якоб Швеппе, сделали на ней состояние. За открытие газированной воды Пристли прозвали "отцом прохладительных напитков", а компания Schweppes считает его "отцом нашей индустрии". В 1773 году Королевское общество признало достижения Пристли в области естественной философии, наградив его медалью Копли. Друзья Пристли стремились найти ему более обеспеченную должность. В 1772 году, по предложению Ричарда Прайса и Бенджамина Франклина, лорд Шелберн написал Пристли, предлагая ему руководить образованием своих детей и быть его личным помощником. Хотя Пристли не хотел отказываться от своей пасторской деятельности, он принял предложение, оставив церковь Милл-Хилл 20 декабря 1772 года и произнеся свою последнюю проповедь 16 мая 1773 года.

Although Priestley claimed that natural philosophy was only a hobby, he took it seriously. In his History of Electricity, he described the scientist as promoting the "security and happiness of mankind". Priestley's science was eminently practical and he rarely concerned himself with theoretical questions; his model was his close friend, Benjamin Franklin. When he moved to Leeds, Priestley continued his electrical and chemical experiments (the latter aided by a steady supply of carbon dioxide from a neighbouring brewery). Between 1767 and 1770, he presented five papers to the Royal Society from these initial experiments; the first four papers explored coronal discharges and other phenomena related to electrical discharge, while the fifth reported on the conductivity of charcoals from different sources. His subsequent experimental work focused on chemistry and pneumatics. Priestley published the first volume of his projected history of experimental philosophy, The History and Present State of Discoveries Relating to Vision, Light and Colours (referred to as his Optics), in 1772. He paid careful attention to the history of optics and presented excellent explanations of early optics experiments, but his mathematical deficiencies caused him to dismiss several important contemporary theories. He followed the (corpuscular) particle theory of light, influenced by the works of Reverend John Rowning and others. Furthermore, he did not include any of the practical sections that had made his History of Electricity so useful to practising natural philosophers. Unlike his History of Electricity, it was not popular and had only one edition, although it was the only English book on the topic for 150 years. The hastily written text sold poorly; the cost of researching, writing, and publishing the Optics convinced Priestley to abandon his history of experimental philosophy. Priestley was considered for the position of astronomer on James Cook's second voyage to the South Seas, but was not chosen. Still, he contributed in a small way to the voyage: he provided the crew with a method for making carbonated water, which he erroneously speculated might be a cure for scurvy. He then published a pamphlet with Directions for Impregnating Water with Fixed Air (1772). Priestley did not exploit the commercial potential of carbonated water, but others such as [[Johann Jacob Schweppe made fortunes from it. For his discovery of carbonated water Priestley has been labelled "the father of the soft drink", with the beverage company Schweppes regarding him as "the father of our industry". In 1773, the Royal Society recognised Priestley's achievements in natural philosophy by awarding him the Copley Medal. Priestley's friends wanted to find him a more financially secure position. In 1772, prompted by Richard Price and Benjamin Franklin, Lord Shelburne wrote to Priestley asking him to direct the education of his children and to act as his general assistant. Although Priestley was reluctant to sacrifice his ministry, he accepted the position, resigning from Mill Hill Chapel on 20 December 1772, and preaching his last sermon on 16 May 1773.

Кальне (17731780)

В 1773 году Пристли с семьей переехали в Калн, графство Уилтшир, а год спустя лорд Шелберн и Пристли совершили путешествие по Европе. По словам близкого друга Пристли, Теофила Линдси, это путешествие "значительно расширило его кругозор и понимание людей". По возвращении Пристли легко справлялся с обязанностями библиотекаря и репетитора. Рабочая нагрузка была намеренно небольшой, чтобы у него было время для научных изысканий и богословских интересов. Пристли также стал политическим советником Шелберна, собирая информацию о парламентских вопросах и выступая посредником между Шелберном и интересами диссидентов и американцев. Когда 24 мая 1777 года у Пристли родился третий сын, они назвали его Генри по просьбе лорда.

Основатель британского унитаризма

Когда друг Пристли Теофилус Линдси решил основать новую христианскую конфессию, не ограничивающую вероисповедание своих членов, Пристли и другие поспешили ему помочь. 17 апреля 1774 года Линдси провел первую унитарную службу в Британии в недавно основанной часовне на Эссекской улице в Лондоне; он даже разработал собственную литургию, которая вызвала критику у многих. Пристли защищал своего друга в памфлете «Письмо к мирянину о предложении преподобного г-на Линдси по реформированию английской церкви» (1774), утверждая, что изменилась лишь форма богослужения, а не его содержание, и критикуя тех, кто воспринимал религию как моду. В 1770-х годах Пристли регулярно посещал церковь Линдси и иногда там проповедовал. Он продолжал поддерживать институциональный унитаризм на протяжении всей своей жизни, написав несколько «Защит унитаризма» и способствуя основанию новых унитарных часовен по всей Великобритании и Соединенным Штатам.

Эксперименты и наблюдения над различными видами воздуха

Годы, проведенные Пристли в Кальне, были единственными в его жизни, когда он посвятил себя научным исследованиям, и одновременно самыми плодотворными с научной точки зрения. Его эксперименты были почти полностью сосредоточены на изучении "газов", и из этой работы вышли его важнейшие научные труды: шесть томов «Экспериментов и наблюдений над различными видами воздуха» (1774–86). Эти эксперименты помогли опровергнуть последние остатки теории четырех элементов, которую Пристли попытался заменить собственной вариацией теории флогистона. Согласно этой теории XVIII века, горение или окисление вещества соответствовало выделению материальной субстанции – флогистона. Работы Пристли по изучению "газов" сложно классифицировать. Как пишет историк науки Саймон Шаффер, они «рассматривались как область физики, химии, естественной философии или как некая весьма своеобразная разработка самого Пристли». Более того, эти тома были для Пристли одновременно научным и политическим предприятием, в котором он утверждал, что наука способна разрушить «незаконную и узурпированную власть» и что правительство имеет «причины трепетать даже перед воздушным насосом или электрической машиной». В первом томе «Экспериментов и наблюдений над различными видами воздуха» были описаны несколько открытий: «азотистый газ» (оксид азота, NO); «пары спирта соли», позднее названные «кислотным газом» или «морским кислотным газом» (безводный хлористый водород, HCl); «щелочной газ» (аммиак, NH3); «уменьшенный» или «дефлогистированный азотистый газ» (оксид азота, N2O); и, наиболее известным, «дефлогистированный газ» (кислород, O2), а также экспериментальные данные, показавшие, что растения оживляют замкнутые объемы воздуха – открытие, которое в конечном итоге привело к открытию фотосинтеза Яном Ингехаузом. Пристли также разработал «тест на азотистый газ» для определения «качества воздуха». Используя пневматический желоб, он смешивал азотистый газ с образцом, над водой или ртутью, и измерял уменьшение объема – принцип эудиометрии. После краткого обзора истории изучения газов, он описал свои собственные эксперименты открыто и искренне. Как пишет один из его биографов, «он рассказывает обо всем, что знает или думает: сомнения, затруднения, ошибки изложены с самой освежающей откровенностью». Пристли также описал свою недорогую и легко собираемую экспериментальную аппаратуру, поэтому его коллеги полагали, что смогут легко воспроизвести его эксперименты. Столкнувшись с противоречивыми экспериментальными результатами, Пристли опирался на теорию флогистона. Это привело его к выводу, что существует только три типа "газов": "фиксированный", "щелочной" и "кислотный". Пристли не придавал значения развивающейся химии своего времени. Вместо этого он сосредоточился на газах и «изменениях в их ощутимых свойствах», как это делали философы-натуралисты до него. Он выделил угарный газ (CO), но, по-видимому, не осознал, что это отдельный "газ".

Priestley's years in Calne were the only ones in his life dominated by scientific investigations; they were also the most scientifically fruitful. His experiments were almost entirely confined to "airs", and out of this work emerged his most important scientific texts: the six volumes of Experiments and Observations on Different Kinds of Air (1774–86). These experiments helped repudiate the last vestiges of the theory of four elements, which Priestley attempted to replace with his own variation of phlogiston theory. According to that 18th century theory, the combustion or oxidation of a substance corresponded to the release of a material substance, phlogiston. Priestley's work on "airs" is not easily classified. As historian of science Simon Schaffer writes, it "has been seen as a branch of physics, or chemistry, or natural philosophy, or some highly idiosyncratic version of Priestley's own invention". Furthermore, the volumes were both a scientific and a political enterprise for Priestley, in which he argues that science could destroy "undue and usurped authority" and that government has "reason to tremble even at an air pump or an electrical machine". Volume I of Experiments and Observations on Different Kinds of Air outlined several discoveries: "nitrous air" (nitric oxide, NO); "vapor of spirit of salt", later called "acid air" or "marine acid air" (anhydrous hydrochloric acid, HCl); "alkaline air" (ammonia, NH3); "diminished" or "dephlogisticated nitrous air" (nitrous oxide, N2O); and, most famously, "dephlogisticated air" (oxygen, O2) as well as experimental findings that showed plants revitalised enclosed volumes of air, a discovery that would eventually lead to the discovery of photosynthesis by Jan Ingenhousz. Priestley also developed a "nitrous air test" to determine the "goodness of air". Using a pneumatic trough, he would mix nitrous air with a test sample, over water or mercury, and measure the decrease in volume—the principle of eudiometry. After a small history of the study of airs, he explained his own experiments in an open and sincere style. As an early biographer writes, "whatever he knows or thinks he tells: doubts, perplexities, blunders are set down with the most refreshing candour." Priestley also described his cheap and easy to assemble experimental apparatus; his colleagues therefore believed that they could easily reproduce his experiments. Faced with inconsistent experimental results, Priestley employed phlogiston theory. This led him to conclude that there were only three types of "air": "fixed", "alkaline", and "acid". Priestley dismissed the burgeoning chemistry of his day. Instead, he focused on gases and "changes in their sensible properties", as had natural philosophers before him. He isolated carbon monoxide (CO), but apparently did not realise that it was a separate "air".

Открытие кислорода

В августе 1774 года он выделил "воздух", который, казалось, был совершенно новым, но у него не было возможности продолжить исследование, поскольку он собирался отправиться в тур по Европе с Шелберном. Находясь в Париже, Пристли повторил эксперимент для других, включая французского химика Антуана Лавуазье. Вернувшись в Великобританию в январе 1775 года, он продолжил свои эксперименты и обнаружил "витриольный воздух" (диоксид серы, SO2). В марте он написал нескольким людям о новом "воздухе", открытом им в августе. Одно из этих писем было зачитано в Королевском обществе, а статья, описывающая открытие под названием "Сообщение о дальнейших открытиях в воздухе", была опубликована в журнале Общества Philosophical Transactions. Пристли назвал новое вещество "дефлогистизированным воздухом", который он получил в знаменитом эксперименте, фокусируя солнечные лучи на образце оксида ртути. Он сначала испытал его на мышах, которые, к его удивлению, довольно долго выживали в замкнутом пространстве с этим воздухом, а затем на себе, отметив, что он "в пять или шесть раз лучше обычного воздуха для дыхания, воспаления и, полагаю, для любого другого применения обычного атмосферного воздуха". Он открыл кислородный газ (O2). Пристли собрал свою работу и несколько других в второй том "Экспериментов и наблюдений о воздухе", опубликованный в 1776 году. Он не акцентировал внимание на своем открытии "дефлогистизированного воздуха" (оставив его для третьей части тома), но вместо этого в предисловии утверждал, насколько важны подобные открытия для рациональной религии. В его работе описывается хронология открытия, с упоминанием длительных перерывов между экспериментами и его первоначальных затруднений. Такая датировка имеет значение, поскольку и Лавуазье, и шведский фармацевт Карл Вильгельм Шееле имеют веские основания претендовать на открытие кислорода: Шееле первым выделил газ (хотя и опубликовал позже Пристли), а Лавуазье первым описал его как очищенный "воздух сам по себе, целиком без изменений" (то есть первым объяснил кислород без теории флогистона). В своей работе "Наблюдения о дыхании и использовании крови" Пристли первым предположил связь между кровью и воздухом, хотя и в рамках теории флогистона. В типичном стиле Пристли он сопроводил работу историей изучения дыхания. Год спустя, явно под влиянием Пристли, Лавуазье также обсуждал дыхание в Академии наук. Работа Лавуазье положила начало долгому ряду открытий, приведших к публикациям о кислородном дыхании и завершившихся опровержением теории флогистона и созданием современной химии. Около 1779 года у Пристли и Шелберна, вскоре ставшего 1-м маркизом Лэндсдауном, произошел разрыв, точные причины которого остаются неясными. Шелберн обвинил здоровье Пристли, а Пристли утверждал, что Шелберн больше не нуждался в его услугах. Некоторые современники предполагали, что прямота Пристли нанесла ущерб политической карьере Шелберна. Скофилд полагает, что наиболее вероятной причиной был недавний брак Шелберна с Луизой Фицпатрик — по-видимому, ей не нравились Пристли. Хотя Пристли рассматривал возможность переезда в Америку, он в конечном итоге принял предложение Бирмингемского Нового собрания стать их пастором. Семьи Пристли и Шелберна на протяжении поколений придерживались унитарианской веры. В декабре 2013 года стало известно, что сэр Кристофер Буллок — прямой потомок брата Шелберна, Томаса Фицмориса (депутата парламента) — женился на своей жене, леди Буллок, урожденной Барбаре Мэй Луптон, в лондонской унитарианской церкви Эссекс в 1917 году. Барбара Луптон была двоюродной сестрой Олив Миддлтон, урожденной Луптон, прабабушкой Екатерины, герцогини Кембриджской. В 1914 году Олив и Ноэль Миддлтон поженились в часовне Милл-Хилл в Лидсе, которую Пристли, будучи ее пастором, когда-то направил к унитарианизму.

In August 1774 he isolated an "air" that appeared to be completely new, but he did not have an opportunity to pursue the matter because he was about to tour Europe with Shelburne. While in Paris, Priestley replicated the experiment for others, including French chemist Antoine Lavoisier. After returning to Britain in January 1775, he continued his experiments and discovered "vitriolic acid air" (sulphur dioxide, SO2). In March he wrote to several people regarding the new "air" that he had discovered in August. One of these letters was read aloud to the Royal Society, and a paper outlining the discovery, titled "An Account of further Discoveries in Air", was published in the Society's journal Philosophical Transactions. Priestley called the new substance "dephlogisticated air", which he made in the famous experiment by focusing the sun's rays on a sample of mercuric oxide. He first tested it on mice, who surprised him by surviving quite a while entrapped with the air, and then on himself, writing that it was "five or six times better than common air for the purpose of respiration, inflammation, and, I believe, every other use of common atmospherical air". He had discovered oxygen gas (O2). Priestley assembled his oxygen paper and several others into a second volume of Experiments and Observations on Air, published in 1776. He did not emphasise his discovery of "dephlogisticated air" (leaving it to Part III of the volume) but instead argued in the preface how important such discoveries were to rational religion. His paper narrated the discovery chronologically, relating the long delays between experiments and his initial puzzlements; thus, it is difficult to determine when exactly Priestley "discovered" oxygen. Such dating is significant as both Lavoisier and Swedish pharmacist Carl Wilhelm Scheele have strong claims to the discovery of oxygen as well, Scheele having been the first to isolate the gas (although he published after Priestley) and Lavoisier having been the first to describe it as purified "air itself entire without alteration" (that is, the first to explain oxygen without phlogiston theory). In his paper "Observations on Respiration and the Use of the Blood", Priestley was the first to suggest a connection between blood and air, although he did so using phlogiston theory. In typical Priestley fashion, he prefaced the paper with a history of the study of respiration. A year later, clearly influenced by Priestley, Lavoisier was also discussing respiration at the Académie des sciences. Lavoisier's work began the long train of discovery that produced papers on oxygen respiration and culminated in the overthrow of phlogiston theory and the establishment of modern chemistry. Around 1779 Priestley and Shelburne – soon to be the 1st Marquess of Landsdowne – had a rupture, the precise reasons for which remain unclear. Shelburne blamed Priestley's health, while Priestley claimed Shelburne had no further use for him. Some contemporaries speculated that Priestley's outspokenness had hurt Shelburne's political career. Schofield argues that the most likely reason was Shelburne's recent marriage to Louisa Fitzpatrick—apparently, she did not like the Priestleys. Although Priestley considered moving to America, he eventually accepted Birmingham New Meeting's offer to be their minister. Both Priestley and Shelburne's families upheld their Unitarian faith for generations. In December 2013, it was reported that Sir Christopher Bullock – a direct descendant of Shelburne's brother, Thomas Fitzmaurice (MP) – had married his wife, Lady Bullock, née Barbara May Lupton, at London's Unitarian Essex Church in 1917. Barbara Lupton was the second cousin of Olive Middleton, née Lupton, the great grandmother of Catherine, Duchess of Cambridge. In 1914, Olive and Noel Middleton had married at Leeds' Mill Hill Chapel, which Priestley, as its minister, had once guided towards Unitarianism.

Бирмингем (17801791)

В 1780 году Пристли переехали в Бирмингем и провели счастливое десятилетие в окружении старых друзей, пока в 1791 году им не пришлось бежать из-за религиозно мотивированного насилия толпы, известного как беспорядки Пристли. Пристли принял должность пастора в "Новой общине" при условии, что он будет проповедовать и обучать только по воскресеньям, чтобы у него оставалось время для писательства и научных экспериментов. Подобно тому, как было в Лидсе, Пристли организовал занятия для молодежи своего прихода, и к 1781 году он обучал 150 учеников. Поскольку зарплата Пристли в "Новой общине" составляла всего 100 гиней, друзья и меценаты жертвовали деньги и вещи, чтобы поддержать его исследования. В 1782 году он был избран иностранным почётным членом Американской академии искусств и наук.

Химическая революция

Многие из друзей, которых Пристли обрёл в Бирмингеме, были членами Лунного общества – группы промышленников, изобретателей и натуралистов, ежемесячно собиравшихся для обсуждения своих работ. В состав группы входили такие люди, как производитель Мэтью Болтон, химик и геолог Джеймс Кир, изобретатель и инженер Джеймс Уатт, а также ботаник, химик и геолог Уильям Уизеринг. Пристли был приглашён в это уникальное общество и внес значительный вклад в работу его членов. В результате этой стимулирующей интеллектуальной среды он опубликовал несколько важных научных работ, в том числе «Эксперименты, касающиеся флогистона и кажущегося превращения воды в воздух» (1783). Первая часть посвящена опровержению возражений Лавуазье против его работ по кислороду; во второй части описывается, как пар «превращается» в воздух. После нескольких вариантов эксперимента с использованием различных веществ в качестве топлива и различных собирающих аппаратов (которые давали разные результаты), он пришёл к выводу, что воздух может проходить через большее количество веществ, чем предполагалось ранее, заключение, «противоречащее всем известным принципам гидростатики». Это открытие, наряду с его более ранними работами, которые впоследствии были признаны газовой диффузией, в конечном итоге привело Джона Дальтона и Томаса Грэма к формулированию кинетической теории газов. В 1777 году Антуан Лавуазье опубликовал «Mémoire sur la combustion en général», первую из серии атак на теорию флогистона; именно на эти атаки Пристли ответил в 1783 году. Пристли принимал некоторые положения теории Лавуазье, но не был готов согласиться с коренными революционными изменениями, предложенными Лавуазье: свержением теории флогистона, химией, основанной на понятиях элементов и соединений, и новой химической номенклатурой. Оригинальные эксперименты Пристли с «дефлогистизированным воздухом» (кислородом), горением и водой предоставили Лавуазье данные, необходимые для построения большей части его системы; однако Пристли так и не принял новые теории Лавуазье и продолжал защищать теорию флогистона до конца своей жизни. Система Лавуазье основывалась главным образом на количественном принципе, согласно которому масса не создаётся и не уничтожается в химических реакциях (то есть на законе сохранения массы). Напротив, Пристли предпочитал наблюдать качественные изменения в тепле, цвете и, особенно, в объёме. В своих экспериментах он исследовал «воздухи» на предмет «растворимости в воде, способности поддерживать или гасить пламя, пригодности для дыхания, их поведения с кислотным и щелочным воздухом, с оксидом азота и горючим воздухом и, наконец, их реакции на электрическую искру». К 1789 году, когда Лавуазье опубликовал «Traité Élémentaire de Chimie» и основал «Annales de Chimie», новая химия полностью оформилась. Пристли опубликовал в Бирмингеме ещё несколько научных работ, большинство из которых были направлены на опровержение Лавуазье. Пристли и другие члены Лунного общества утверждали, что новая французская система слишком дорога, слишком сложна для проверки и излишне сложна. Пристли, в частности, отвергал её «официальный» характер. В конечном итоге, точка зрения Лавуазье возобладала: его новая химия заложила многие из принципов, на которых основана современная химия. Нежелание Пристли принять «новую химию» Лавуазье, например, закон сохранения массы, и его стремление придерживаться менее удовлетворительной теории озадачили многих учёных. Скофилд объясняет это так: «Пристли никогда не был химиком; в современном, и даже в лавуазьеровском смысле, он никогда не был учёным. Он был натуралистом, занимавшимся экономией природы и одержимым идеей единства в теологии и природе». Историк науки Джон МакЭвой в значительной степени согласен с этим, утверждая, что взгляд Пристли на природу как на сотворённую Богом и, следовательно, бесконечную, побуждал его сосредотачиваться на фактах, а не на гипотезах и теориях, и заставил его отвергнуть систему Лавуазье. МакЭвой утверждает, что «изолированная и одинокая оппозиция Пристли теории кислорода была мерой его страстной заботы о принципах интеллектуальной свободы, эпистемического равенства и критического исследования». Сам Пристли утверждал в последнем томе «Экспериментов и наблюдений», что его самые ценные работы – это теологические, поскольку они «выше по достоинству и значимости».

Many of the friends that Priestley made in Birmingham were members of the Lunar Society, a group of manufacturers, inventors, and natural philosophers who assembled monthly to discuss their work. The core of the group included men such as the manufacturer Matthew Boulton, the chemist and geologist James Keir, the inventor and engineer James Watt, and the botanist, chemist, and geologist William Withering. Priestley was asked to join this unique society and contributed much to the work of its members. As a result of this stimulating intellectual environment, he published several important scientific papers, including "Experiments relating to Phlogiston, and the seeming Conversion of Water into Air" (1783). The first part attempts to refute Lavoisier's challenges to his work on oxygen; the second part describes how steam is "converted" into air. After several variations of the experiment, with different substances as fuel and several different collecting apparatuses (which produced different results), he concluded that air could travel through more substances than previously surmised, a conclusion "contrary to all the known principles of hydrostatics". This discovery, along with his earlier work on what would later be recognised as gaseous diffusion, would eventually lead John Dalton and Thomas Graham to formulate the kinetic theory of gases. In 1777, Antoine Lavoisier had written Mémoire sur la combustion en général, the first of what proved to be a series of attacks on phlogiston theory; it was against these attacks that Priestley responded in 1783. While Priestley accepted parts of Lavoisier's theory, he was unprepared to assent to the major revolutions Lavoisier proposed: the overthrow of phlogiston, a chemistry based conceptually on elements and compounds, and a new chemical nomenclature. Priestley's original experiments on "dephlogisticated air" (oxygen), combustion, and water provided Lavoisier with the data he needed to construct much of his system; yet Priestley never accepted Lavoisier's new theories and continued to defend phlogiston theory for the rest of his life. Lavoisier's system was based largely on the quantitative concept that mass is neither created nor destroyed in chemical reactions (i. e., the conservation of mass). By contrast, Priestley preferred to observe qualitative changes in heat, colour, and particularly volume. His experiments tested "airs" for "their solubility in water, their power of supporting or extinguishing flame, whether they were respirable, how they behaved with acid and alkaline air, and with nitric oxide and inflammable air, and lastly how they were affected by the electric spark." By 1789, when Lavoisier published his Traité Élémentaire de Chimie and founded the Annales de Chimie, the new chemistry had come into its own. Priestley published several more scientific papers in Birmingham, the majority attempting to refute Lavoisier. Priestley and other Lunar Society members argued that the new French system was too expensive, too difficult to test, and unnecessarily complex. Priestley in particular rejected its "establishment" aura. In the end, Lavoisier's view prevailed: his new chemistry introduced many of the principles on which modern chemistry is founded. Priestley's refusal to accept Lavoisier's "new chemistry"—such as the conservation of mass—and his determination to adhere to a less satisfactory theory has perplexed many scholars. Schofield explains it thus: "Priestley was never a chemist; in a modern, and even a Lavoisierian, sense, he was never a scientist. He was a natural philosopher, concerned with the economy of nature and obsessed with an idea of unity, in theology and in nature." Historian of science John McEvoy largely agrees, writing that Priestley's view of nature as coextensive with God and thus infinite, which encouraged him to focus on facts over hypotheses and theories, prompted him to reject Lavoisier's system. McEvoy argues that "Priestley's isolated and lonely opposition to the oxygen theory was a measure of his passionate concern for the principles of intellectual freedom, epistemic equality and critical inquiry." Priestley himself claimed in the last volume of Experiments and Observations that his most valuable works were his theological ones because they were "superior [in] dignity and importance".

Защитник английских диссидентов и французских революционеров

Хотя Пристли был занят защитой теории флогистона от "новых химиков", большая часть его работ, опубликованных в Бирмингеме, была посвящена теологии. В 1782 году он опубликовал четвертый том своих "Начал", – "История искажений христианства", где описал, как, по его мнению, учения ранней христианской церкви были "испорчены" или искажены. Скофилд характеризует эту работу как "вторичную, бессистемную, многословную и повторяющуюся, подробную, исчерпывающую и убедительно аргументированную". В ней рассматриваются вопросы, начиная от божественности Христа и заканчивая надлежащим порядком совершения Вечери Господней. В 1786 году Пристли опубликовал книгу с провокационным названием "История ранних взглядов на Иисуса Христа, составленная из сочинений авторов эпохи", доказывая, что изначально Христианская церковь была унитарианской. Томас Джефферсон позднее писал о глубоком влиянии, которое эти две книги оказали на него: "Я перечитывал его "Искажения христианства" и "Ранние взгляды на Иисуса" снова и снова; и я основываю на них свою веру. На эти сочинения так и не последовало ответа". Хотя некоторые читатели, такие как Джефферсон и другие рациональные диссиденты, одобряли эту работу, она подверглась резкой критике из-за своих крайних теологических позиций, особенно из-за отрицания Троицы. В 1785 году, когда Пристли был вовлечен в полемику вокруг "Искажений", он также опубликовал "Важность и границы свободного исследования", утверждая, что Реформация на самом деле не реформировала церковь. В словах, которые переросли в национальную дискуссию, он призвал своих читателей к переменам:
"Поэтому не будем унывать, даже если в настоящее время не увидим большого числа церквей, открыто исповедующих унитарианство. Мы, словно, укладываем порох, зерно за зерном, под старое здание заблуждений и суеверий, которое одна искра впоследствии может воспламенить, вызвав мгновенный взрыв; в результате чего это здание, возведение которого заняло века, может быть разрушено в одно мгновение и настолько эффективно, что на этом же фундаменте никогда больше ничего не построят".
Несмотря на предостережения друзей от использования столь воинственной риторики, Пристли отказался отказываться от своих взглядов в печати, что навсегда закрепило за ним прозвище "Пороховой Джо". После публикации этого, казалось бы, призыва к революции в разгар Французской революции, памфлетисты усилили нападки на Пристли, и ему с церковью даже угрожали судебным преследованием. В 1787, 1789 и 1790 годах диссиденты вновь пытались отменить Законы о тестировании и корпорациях. Хотя поначалу казалось, что они могут добиться успеха, к 1790 году, на фоне страха перед революцией в парламенте, немногие были убеждены призывами к равноправию. Политические карикатуры, одно из самых эффективных и популярных средств массовой информации того времени, высмеивали диссидентов и Пристли. В парламенте Уильям Питт и Эдмунд Берк выступали против отмены законов, что вызвало гнев Пристли и его друзей, ожидавших их поддержки. Пристли написал серию писем Уильяму Питту и Эдмунду Берку. Диссиденты, такие как Пристли, поддерживавшие Французскую революцию, подвергались все большему подозрению по мере роста скептицизма в отношении революции. В своей пропаганде против "радикалов" администрация Питта использовала высказывание о "порохе", чтобы доказать, что Пристли и другие диссиденты хотели свергнуть правительство. Берк в своих знаменитых "Размышлениях о революции во Франции" (1790 г.) связал естественных философов, и в частности Пристли, с Французской революцией, утверждая, что радикалы, поддерживавшие науку в Британии, "в своих экспериментах относились к человеку не больше, чем к мышам в воздушном насосе". Берк также соотносил республиканские принципы с алхимией и "живым воздухом", высмеивая научные работы, выполненные как Пристли, так и французскими химиками. В своих более поздних работах он много говорил о связи между "Пороховым Джо", наукой и Лавуазье, который совершенствовал порох для французов в их войне против Британии. Парадоксально, но светский государственный деятель Берк выступал против науки и утверждал, что религия должна быть основой гражданского общества, в то время как диссидентский священник Пристли утверждал, что религия не может быть основой гражданского общества и должна ограничиваться личной жизнью. Пристли также поддерживал кампанию за отмену британской работорговли и опубликовал проповедь в 1788 году, в которой заявил, что никто не обращался с рабами "с такой жестокостью, как англичане".

Although Priestley was busy defending phlogiston theory from the "new chemists", most of what he published in Birmingham was theological. In 1782 he published the fourth volume of his Institutes, An History of the Corruptions of Christianity, describing how he thought the teachings of the early Christian church had been "corrupted" or distorted. Schofield describes the work as "derivative, disorganized, wordy, and repetitive, detailed, exhaustive, and devastatingly argued". The text addresses issues ranging from the divinity of Christ to the proper form for the Lord's Supper. Priestley followed up in 1786 with the provocatively titled book, An History of Early Opinions concerning Jesus Christ, compiled from Original Writers, proving that the Christian Church was at first Unitarian. Thomas Jefferson would later write of the profound effect that these two books had on him: "I have read his Corruptions of Christianity, and Early Opinions of Jesus, over and over again; and I rest on them as the basis of my own faith. These writings have never been answered." Although a few readers such as Jefferson and other Rational Dissenters approved of the work, it was harshly reviewed because of its extreme theological positions, particularly its rejection of the Trinity. In 1785, while Priestley was engaged in a pamphlet war over Corruptions, he also published The Importance and Extent of Free Enquiry, claiming that the Reformation had not really reformed the church. In words that would boil over into a national debate, he challenged his readers to enact change:
Let us not, therefore, be discouraged, though, for the present, we should see no great number of churches professedly unitarian We are, as it were, laying gunpowder, grain by grain, under the old building of error and superstition, which a single spark may hereafter inflame, so as to produce an instantaneous explosion; in consequence of which that edifice, the erection of which has been the work of ages, may be overturned in a moment, and so effectually as that the same foundation can never be built upon again
Although discouraged by friends from using such inflammatory language, Priestley refused to back down from his opinions in print and he included it, forever branding himself as "Gunpowder Joe". After the publication of this seeming call for revolution in the midst of the French Revolution, pamphleteers stepped up their attacks on Priestley and he and his church were even threatened with legal action. In 1787, 1789, and 1790, Dissenters again tried to repeal the Test and Corporation Acts. Although initially it looked as if they might succeed, by 1790, with the fears of revolution looming in Parliament, few were swayed by appeals to equal rights. Political cartoons, one of the most effective and popular media of the time, skewered the Dissenters and Priestley. In Parliament, William Pitt and Edmund Burke argued against the repeal, a betrayal that angered Priestley and his friends, who had expected the two men's support. Priestley wrote a series of Letters to William Pitt and Letters to Burke. Dissenters such as Priestley who supported the French Revolution came under increasing suspicion as scepticism regarding the revolution grew. In its propaganda against "radicals", Pitt's administration used the "gunpowder" statement to argue that Priestley and other Dissenters wanted to overthrow the government. Burke, in his famous Reflections on the Revolution in France (1790), tied natural philosophers, and specifically Priestley, to the French Revolution, writing that radicals who supported science in Britain "considered man in their experiments no more than they do mice in an air pump". Burke also associated republican principles with alchemy and insubstantial air, mocking the scientific work done by both Priestley and French chemists. He made much in his later writings of the connections between "Gunpowder Joe", science, and Lavoisier—who was improving gunpowder for the French in their war against Britain. Paradoxically, a secular statesman, Burke, argued against science and maintained that religion should be the basis of civil society, whereas a Dissenting minister, Priestley, argued that religion could not provide the basis for civil society and should be restricted to one's private life. Priestley also supported the campaign to abolish the British slave trade, and published a sermon in 1788 in which he declared that nobody treated enslaved people "with so much cruelty as the English".

Бирмингемские беспорядки 1791 года

В июле 1791 года вырвалась наружу враждебность, которая копилась по отношению к диссидентам и сторонникам американской и французской революций. Пристли и несколько других диссидентов организовали праздничный ужин в годовщину штурма Бастилии – провокационный шаг в стране, где многие не одобряли Французскую революцию и опасались её распространения на Британию. Опасаясь насилия, друзья убедили Пристли не посещать мероприятие. Во время банкета у отеля собралась толпа бунтовщиков и напала на участников, покидавших здание. Бунтовщики перешли к церквям Нового и Старого собрания и сожгли их дотла. Пристли и его жена бежали из дома; хотя их сын Уильям и другие остались, чтобы защитить имущество, толпа одолела их и подожгла дом Пристли "Фейрхилл" в Спаркбруке, уничтожив его ценную лабораторию и всё имущество семьи. За три дня беспорядков были сожжены двадцать шесть домов других диссидентов и ещё три церкви. Пристли несколько дней скрывался у друзей, пока не смог безопасно добраться до Лондона. Тщательно спланированные нападения "толпы" и фарсовые суды лишь немногих "лидеров" убедили многих современников – и современных историков впоследствии – в том, что нападения были спланированы и одобрены местными магистратами Бирмингема. Когда Георгу III в конечном итоге пришлось отправить войска в этот район, он сказал: "Я не могу не испытывать удовлетволения от того, что Пристли пострадал за доктрины, которые он и его сторонники внушали, и что люди видят их в истинном свете".

Хакни (17911794)

Не в состоянии вернуться в Бирмингем, Пристли в конечном итоге поселился в Нижнем Клэптоне, районе в Хакни, Миддлсекс, где он читал серию лекций по истории и естественной философии в диссидентской академии, Новом колледже в Хакни. Друзья помогли супругам восстановить свою жизнь, пожертвовав деньги, книги и лабораторное оборудование. Пристли пытался добиться от правительства компенсации за уничтожение его имущества в Бирмингеме, но ему так и не выплатили полную сумму. Он также опубликовал «Обращение к общественности по поводу беспорядков в Бирмингеме» (1791), в котором обвинял жителей Бирмингема в том, что они допустили беспорядки, и в «нарушении принципов английского правительства». Друзья советовали супругам покинуть Британию и эмигрировать во Францию или в новые Соединенные Штаты, хотя Пристли и получил назначение проповедовать в собрание Грейвл-Пит-Митинг. Пристли был пастором с 1793 по 1794 год, и проповеди, которые он там произносил, особенно две проповеди во время постов, отражают его растущий милленаризм, его веру в скорое приближение конца света. Сопоставляя библейские пророчества с недавней историей, Пристли пришел к выводу, что Французская революция является предвестником Второго пришествия Христа. В трудах Пристли всегда присутствовали милленаристские мотивы, но после начала Французской революции эта тенденция усилилась. Он писал молодому другу, что сам он не увидит Второго пришествия, но его друг «вероятно, доживет до него. Это, думаю, произойдет не позднее, чем через двадцать лет». Жизнь семьи становилась все более трудной: Пристли был сожжен в чучеле вместе с Томасом Пейном; о нем продолжали публиковать злобные политические карикатуры; ему приходили письма со всей страны, сравнивающие его с дьяволом и Гаем Фоксом; торговцы опасались иметь дело с его семьей; и друзья Пристли из Королевской академии отдалились от него. По мере того как наказания за критику правительства становились все более суровыми, Пристли рассматривал варианты отъезда из Англии вместе с семьей. Сын Джозефа Пристли, Уильям, был представлен Французской Ассамблее и получил свидетельства о натурализации 8 июня 1792 года. Пристли узнал об этом из газеты Morning Chronicle. Указ Французской Национальной Ассамблеи от 26 августа 1792 года предоставил французское гражданство Джозефу Пристли и другим, которые своими трудами «служили делу свободы». Пристли принял французское гражданство, считая это «величайшей честью». На выборах во Французскую Национальную Конвенцию 5 сентября 1792 года Джозеф Пристли был избран в Национальную Конвенцию Франции как минимум двумя департаментами (Орн и Рона и Луара). Он отказался от этой чести, сославшись на то, что он недостаточно хорошо владеет французским языком. По мере ухудшения отношений между Англией и Францией переезд во Францию стал непрактичным. После объявления войны в феврале 1793 года и принятия закона об иностранцах в марте 1793 года, запрещавшего переписку и поездки между Англией и Францией, Уильям Пристли покинул Францию и отправился в Америку. Сыновья Джозефа Пристли, Гарри и Джозеф, решили уехать из Англии в Америку в августе 1793 года. Наконец, сам Пристли последовал за ними вместе с женой, сев на корабль «Сансом» в Грейвсенде 7 апреля 1794 года. Через пять недель после отъезда Пристли администрация Уильяма Питта начала арестовывать радикалов за подстрекательство к мятежу, что привело к знаменитым процессам о государственной измене 1794 года.

Unable to return to Birmingham, the Priestleys eventually settled in Lower Clapton, a district in Hackney, Middlesex where he gave a series of lectures on history and natural philosophy at the Dissenting academy, the New College at Hackney. Friends helped the couple rebuild their lives, contributing money, books, and laboratory equipment. Priestley tried to obtain restitution from the government for the destruction of his Birmingham property, but he was never fully reimbursed. He also published An Appeal to the Public on the Subject of the Riots in Birmingham (1791), which indicted the people of Birmingham for allowing the riots to occur and for "violating the principles of English government". The couple's friends urged them to leave Britain and emigrate to either France or the new United States, even though Priestley had received an appointment to preach for the Gravel Pit Meeting congregation. Priestley was minister between 1793 and 1794 and the sermons he preached there, particularly the two Fast Sermons, reflect his growing millenarianism, his belief that the end of the world was fast approaching. After comparing Biblical prophecies to recent history, Priestley concluded that the French Revolution was a harbinger of the Second Coming of Christ. Priestley's works had always had a millennial cast, but after the beginning of the French Revolution, this strain increased. He wrote to a younger friend that while he himself would not see the Second Coming, his friend "may probably live to see it It cannot, I think be more than twenty years [away]." Daily life became more difficult for the family: Priestley was burned in effigy along with Thomas Paine; vicious political cartoons continued to be published about him; letters were sent to him from across the country, comparing him to the devil and Guy Fawkes; tradespeople feared the family's business; and Priestley's Royal Academy friends distanced themselves. As the penalties became harsher for those who spoke out against the government, Priestley examined options for removing himself and his family from England. Joseph Priestley's son William was presented to the French Assembly and granted letters of naturalisation on 8 June 1792. Priestley learned about it from the Morning Chronicle. A decree of 26 August 1792 by the French National Assembly conferred French citizenship on Joseph Priestley and others who had "served the cause of liberty" by their writings. Priestley accepted French citizenship, considering it "the greatest of honours". In the French National Convention election on 5 September 1792, Joseph Priestley was elected to the French National Convention by at least two departments, (Orne and Rhône et Loire). He declined the honour, on the grounds that he was not fluent in French. As relations between England and France worsened, a removal to France became impracticable. Following the declaration of war of February 1793, and the Aliens Bill of March 1793, which forbade correspondence or travel between England and France, William Priestley left France for America. Joseph Priestley's sons Harry and Joseph chose to leave England for America in August 1793. Finally Priestley himself followed with his wife, boarding the Sansom at Gravesend on 7 April 1794. Five weeks after Priestley left, William Pitt's administration began arresting radicals for seditious libel, resulting in the famous 1794 Treason Trials.

Наследие

К моменту своей смерти в 1804 году Пристли состоял членом всех крупных научных обществ западного мира и открыл множество веществ. Французский натуралист XIX века Жорж Кювье в своей надгробной речи высоко оценил его открытия, одновременно сожалея о его нежелании отказаться от теории флогистона, назвав его «отцом современной химии, который так и не признал свою дочь». Пристли опубликовал более 150 работ на темы, варьирующиеся от политической философии до образования, теологии и естественной философии. Он возглавил и вдохновил британских радикалов в 1790-х годах, подготовил почву для утилитаризма и способствовал основанию унитаризма. Широкий круг философов, ученых и поэтов стали сторонниками ассоциационизма благодаря его редакции «Наблюдений Дэвида Хартли о человеке», включая Эразма Дарвина, Колриджа, Уильяма Вордсворта, Джона Стюарта Милля, Александра Бейна и Герберта Спенсера. Иммануил Кант высоко оценил Пристли в своей «Критике чистого разума» (1781 год), написав, что он «умел сочетать свое парадоксальное учение с интересами религии». В историографическом обзоре историк науки Саймон Шаффер описывает два преобладающих портрета Пристли: первый изображает его как «невинного игрока», случайно наткнувшегося на свои открытия; второй изображает его столь же невинным, но и «искаженным» за то, что он не смог в полной мере осознать их последствия. Оценка работ Пристли в целом была затруднена для ученых из-за широты его интересов. Его научные открытия обычно отделяют от его теологических и метафизических публикаций, чтобы упростить анализ его жизни и трудов, но в последнее время этот подход оспаривается такими учеными, как Джон МакЭвой и Роберт Скофилд. Хотя ранние исследования Пристли утверждали, что его теологические и метафизические работы были «отвлекающими факторами» и «препятствиями» для его научной работы, исследования, опубликованные в 1960-х, 1970-х и 1980-х годах, утверждали, что работы Пристли представляют собой единую теорию. Однако, как объясняет Шаффер, убедительного синтеза его работ до сих пор не предложено. Совсем недавно, в 2001 году, историк науки Дэн Эшет утверждал, что попытки создать «синоптический взгляд» привели лишь к рационализации противоречий в мышлении Пристли, поскольку они были «организованы вокруг философских категорий» и «отделяли создателей научных идей от любого социального конфликта». Память о Пристли сохраняется в городах, где он служил реформатором, педагогом и священником, а также в научных организациях, на которые он оказал влияние. Два учебных заведения названы в его честь — Колледж Пристли в Уоррингтоне и Колледж имени Джозефа Пристли в Лидсе (ныне часть Лидсского городского колледжа), а также астероид 5577 Priestley, обнаруженный в 1986 году Дунканом Уолдроном. В Бирстале, на площади Лидс-Сити и в Бирмингеме ему установлены памятники, а мемориальные доски, посвященные ему, установлены в Бирмингеме, Кальне и Уоррингтоне. Основные химические лаборатории в Университете Лидса были отремонтированы в рамках плана реконструкции стоимостью 4 миллиона фунтов стерлингов в 2006 году и переименованы в лаборатории Пристли в его честь как выдающегося химика из Лидса. В 2016 году Университет Хаддерсфилда переименовал здание, в котором располагается факультет прикладных наук, в здание имени Джозефа Пристли в рамках усилий по переименованию всех зданий кампуса в честь известных местных деятелей. С 1952 года Дикинсонский колледж в штате Пенсильвания вручает премию Пристли «выдающемуся ученому, чья работа способствовала благополучию человечества». Работа Пристли признана Национальным историческим химическим ориентиром за его открытие кислорода, сделанное 1 августа 1994 года в Доме Пристли в Нортумберленде, штат Пенсильвания, Американским химическим обществом. Аналогичное признание было оказано 7 августа 2000 года в Бовуд-хаусе в Уилтшире, Англия. АКС также присуждает свою высшую награду — медаль Пристли — в его честь. Несколько его потомков стали врачами, в том числе известный американский хирург Джеймс Таггарт Пристли II из клиники Майо.

By the time he died in 1804, Priestley had been made a member of every major scientific society in the Western world and he had discovered numerous substances. The 19th century French naturalist George Cuvier, in his eulogy of Priestley, praised his discoveries while at the same time lamenting his refusal to abandon phlogiston theory, calling him "the father of modern chemistry [who] never acknowledged his daughter". Priestley published more than 150 works on topics ranging from political philosophy to education to theology to natural philosophy. He led and inspired British radicals during the 1790s, paved the way for utilitarianism, and helped found Unitarianism. A wide variety of philosophers, scientists, and poets became associationists as a result of his redaction of David Hartley's Observations on Man, including Erasmus Darwin, Coleridge, William Wordsworth, John Stuart Mill, Alexander Bain, and Herbert Spencer. Immanuel Kant praised Priestley in his Critique of Pure Reason (1781), writing that he "knew how to combine his paradoxical teaching with the interests of religion". In a historiographic review essay, historian of science Simon Schaffer describes the two dominant portraits of Priestley: the first depicts him as "a playful innocent" who stumbled across his discoveries; the second portrays him as innocent as well as "warped" for not understanding their implications better. Assessing Priestley's works as a whole has been difficult for scholars because of his wide ranging interests. His scientific discoveries have usually been divorced from his theological and metaphysical publications to make an analysis of his life and writings easier, but this approach has been challenged recently by scholars such as John McEvoy and Robert Schofield. Although early Priestley scholarship claimed that his theological and metaphysical works were "distractions" and "obstacles" to his scientific work, scholarship published in the 1960s, 1970s, and 1980s maintained that Priestley's works constituted a unified theory. However, as Schaffer explains, no convincing synthesis of his work has yet been expounded. More recently, in 2001, historian of science Dan Eshet has argued that efforts to create a "synoptic view" have resulted only in a rationalisation of the contradictions in Priestley's thought, because they have been "organized around philosophical categories" and have "separate[d] the producers of scientific ideas from any social conflict". Priestley has been remembered by the towns in which he served as a reforming educator and minister and by the scientific organisations he influenced. Two educational institutions have been named in his honour—Priestley College in Warrington and Joseph Priestley College in Leeds (now part of Leeds City College)—and an asteroid, 5577 Priestley, discovered in 1986 by Duncan Waldron. In Birstall, the Leeds City Square, and in Birmingham, he is memorialised through statues, and plaques commemorating him have been posted in Birmingham, Calne and Warrington. The main undergraduate chemistry laboratories at the University of Leeds were refurbished as part of a £4m refurbishment plan in 2006 and renamed as the Priestley Laboratories in his honour as a prominent chemist from Leeds. In 2016 the University of Huddersfield renamed the building housing its Applied Sciences department as the Joseph Priestley Building, as part of an effort to rename all campus buildings after prominent local figures. Since 1952 Dickinson College, Pennsylvania, has presented the Priestley Award to a "distinguished scientist whose work has contributed to the welfare of humanity". Priestley's work is recognised by a National Historic Chemical Landmark designation for his discovery of oxygen, made on 1 August 1994, at the Priestley House in Northumberland, Penn., by the American Chemical Society. Similar recognition was made on 7 August 2000, at Bowood House in Wiltshire, England. The ACS also awards their highest honour, the Priestley Medal, in his name. Several of his descendants became physicians, including the noted American surgeon James Taggart Priestley II of the Mayo Clinic.