Введение
Чарльз Брюс Чатвин (13 мая 1940 – 18 января 1989) – английский писатель, романист и журналист. Его первая книга, «В Патагонии» (1977), утвердила Чатуина как писателя-путешественника, хотя он сам считал себя рассказчиком, стремящимся находить и освещать необычные истории. Он получил премию Джеймса Тейта Блэка за роман «На Чёрном холме» (1982), а его роман «Утц» (1988) вошел в шорт-лист Букеровской премии. В 2008 году газета The Times поместила Чатвина на 46-е место в списке «50 величайших британских писателей после 1945 года». Чатвин родился в Шеффилде. После окончания колледжа Марлборо он в 18 лет устроился на работу в Sotheby’s в Лондоне, где получил глубокие знания в области искусства и впоследствии возглавил отделы древностей и искусства импрессионистов аукционного дома. В 1966 году он покинул Sotheby’s, чтобы изучать археологию в Эдинбургском университете, но через два года бросил учёбу, чтобы посвятить себя литературной карьере. В 1972 году Чатвина пригласил журнал The Sunday Times Magazine. Он путешествовал по миру с рабочими заданиями и брал интервью у таких известных личностей, как политики Индира Ганди и Андре Мальро. В 1974 году он покинул журнал, чтобы отправиться в Патагонию, Аргентина – поездка, вдохновившая его первую книгу «В Патагонии» (1977). Он написал ещё пять книг, в том числе «Песенные линии» (1987) об Австралии, ставшую бестселлером. Ему приписывают возрождение жанра путевых заметок, а его произведения оказали влияние на других писателей, таких как Уильям Далримпл, Клаудио Магрис, Филипп Марсден, Луис Сепульведа, Рич Коэн и Рори Стюарт.
Charles Bruce Chatwin (13 May 194018 January 1989) was an English travel writer, novelist and journalist. His first book, In Patagonia (1977), established Chatwin as a travel writer, although he considered himself instead a storyteller, interested in bringing to light unusual tales. He won the James Tait Black Memorial Prize for his novel On the Black Hill (1982), while his novel Utz (1988) was shortlisted for the Booker Prize. In 2008 The Times ranked Chatwin as number 46 on their list of "50 Greatest British Writers Since 1945." Chatwin was born in Sheffield. After completing his secondary education at Marlborough College, he went to work at the age of 18 at Sotheby's in London, where he gained an extensive knowledge of art and eventually ran the auction house's Antiquities and Impressionist Art departments. In 1966 he left Sotheby's to read archaeology at the University of Edinburgh, but he abandoned his studies after two years to pursue a career as a writer. The Sunday Times Magazine hired Chatwin in 1972. He travelled the world for work and interviewed figures such as the politicians Indira Gandhi and André Malraux. He left the magazine in 1974 to visit Patagonia, Argentina, a trip that inspired his first book, In Patagonia (1977). He wrote five other books, including The Songlines (1987), about Australia, which was a bestseller. His work is credited with reviving the genre of travel writing, and his works influenced other writers such as William Dalrymple, Claudio Magris, Philip Marsden, Luis Sepúlveda, Rich Cohen, and Rory Stewart.
Ранние годы
Чатвин родился 13 мая 1940 года в доме престарелых Ширвуд-роуд в Шеффилде, Англия, в семье Чарльза Лесли Чатвина, бирмингемского юриста и офицера Королевского военно-морского резерва во время Второй мировой войны, и Маргариты (урождённой Тернелл), дочери клерка фабрики по производству ножей в Шеффилде. Она родилась в Шеффилде и работала в местном отделении Консервативной партии до замужества. Семья Чатвинов была хорошо известна в Бирмингеме, дед Чарльза Чатвина, Джулиус Альфред Чатвин, был известным архитектором. Ранние годы Чатвина прошли в постоянных переездах с матерью, пока его отец был в море. До его рождения родители Чатвина жили в Барнт-Грин, Вустершир, но Маргарита переехала в дом своих родителей в Дронфилде, недалеко от Шеффилда, незадолго до родов. Мать и сын оставались там несколько недель. Опасаясь бомбардировок, Маргарита искала более безопасное место. Она взяла сына с собой и они переезжали к разным родственникам на время войны. Они оставались на одном месте, пока Маргарита не решала переехать, либо из-за опасений за их безопасность, либо из-за разногласий между членами семьи. Позже Чатвин вспоминал о войне: «Домом, если он у нас был, был прочный черный чемодан под названием Rev Robe, в котором был уголок для моей одежды и моей противогазовой маски с Микки Маусом». Одна из их остановок во время войны была в доме его дедушки и бабушки по отцовской линии, у которых был кабинет диковинок, который его очаровал. Среди экспонатов был «кусок бронтозавра» (на самом деле милодон, гигантский ленивец), который кузен Чарльз Милвард прислал бабушке Чатвина. Путешествуя по Патагонии, Милвард обнаружил останки гигантского ленивца, которые позже продал Британскому музею. Он прислал кузену кусок кожи животного, и члены семьи ошибочно называли его «куском бронтозавра». Кожа позже была потеряна, но она вдохновила Чатвина десятилетия спустя посетить и написать о Патагонии. После войны Чатвин жил с родителями и младшим братом Хью (1944–2012) в Вест-Хите в Бирмингеме, где его отец занимался юридической практикой. В возрасте семи лет он был отправлен в школу-интернат Old Hall School в Шропшире, а затем в Marlborough College в Уилтшире. Не отличавшийся особыми успехами в учебе, Чатвин привлекал внимание своими выступлениями в школьных спектаклях. Обучаясь в Marlborough, Чатвин получил аттестат A-level по латыни, греческому языку и древней истории. Чатвин надеялся изучать классическую литературу в Merton College, Оксфорд, но окончание обязательной военной службы в Великобритании означало, что конкуренция за места в университетах возросла. Ему пришлось рассмотреть другие варианты. Его родители не одобряли его предложений: актерской карьеры или работы в колониальной службе в Кении. Вместо этого отец Чатвина попросил одного из своих клиентов написать рекомендательное письмо для аукционного дома Sotheby's. Собеседование было назначено, и Чатвин получил там работу.
Искусство и археология
В 1958 году Чатвин переехал в Лондон, чтобы начать работу в качестве носильщика в отделе произведений искусства аукционного дома Sotheby’s. Эта работа ему не подходила, поскольку она включала в себя протирание пыли с предметов, хранившихся на складе. В Sotheby’s его перевели на должность младшего каталогизатора, где он работал как в отделе антиквариата, так и в отделе искусства импрессионистов. Эта должность позволила ему развить глаз для искусства, и он быстро приобрел репутацию человека, способного распознавать подделки. Работа каталогизатором научила его лаконично описывать предметы и требовала проведения исследований. Чатвин стал экспертом Sotheby’s по антиквариату и искусству импрессионистов, а позже возглавил оба отдела. Многие коллеги Чатвина считали, что в конечном итоге он станет председателем аукционного дома. В этот период Чатвин много путешествовал по работе и ради приключений. Путешествия давали ему облегчение от британской сословной системы, которая казалась ему удушающей. Будучи поклонником Роберта Байрона и его книги «Дорога в Оксиану», он дважды побывал в Афганистане. Он также использовал эти поездки для посещения рынков и магазинов, где покупал антиквариат, который затем перепродавал с прибылью, чтобы увеличить свой доход от Sotheby’s. Он подружился с художниками, коллекционерами и дилерами. Один из его друзей, Говард Ходжкин, написал его на картине «Японский экран» (1962). Чатвин говорил, что он изображен как «кислотно-зеленое пятно слева». Чатвин испытывал амбивалентные чувства по поводу своей сексуальной ориентации и в этот период жизни имел романы как с мужчинами, так и с женщинами. Одной из его подруг была Элизабет Ченлер, американка, потомок Джона Джейкоба Астора, работавшая секретарем в Sotheby’s. Ченлер получила степень по истории в колледже Рэдклифф и два года проработала в нью-йоркском офисе Sotheby’s, прежде чем в 1961 году перевестись в лондонский офис. Ее любовь к путешествиям и независимый характер привлекали Чатвина. В середине 1960-х годов Чатвин стал испытывать неудовлетворение работой в Sotheby’s. Причины его разочарования были разными. И женщины, и мужчины находили Чатвина привлекательным, и Питер Уилсон, тогдашний председатель Sotheby’s, использовал эту привлекательность в интересах аукционного дома, привлекая Чатвина к убеждению состоятельных людей продать свои коллекции произведений искусства. Чатвин все больше чувствовал себя некомфортно в этой ситуации. Позже в жизни Чатвин также говорил о том, что «выгорел», и сказал: «В конце концов, я чувствовал, что мог бы с тем же успехом работать в довольно престижной похоронной конторе. Вся жизнь, казалось, проходила в оценке имущества недавно умершего». В конце 1964 года он начал испытывать проблемы со зрением, которые связывал с тщательным анализом произведений искусства, необходимым в его работе. Он проконсультировался с офтальмологом Патриком Тревором Ропером, который диагностировал скрытое косоглазие и рекомендовал Чатвину сделать шестимесячный перерыв в работе в Sotheby’s. Тревор Ропер участвовал в проектировании глазной больницы в Аддис-Абебе и предложил Чатвину посетить Восточную Африку. В феврале 1965 года Чатвин отправился в Судан. Именно во время этой поездки он впервые встретил кочевое племя, образ жизни которого его заинтриговал. «Мой проводник-кочевник, – писал он, – носил меч, кошелек и горшок с ароматным козьим жиром для смазывания волос. Он заставил меня почувствовать себя перегруженным и некомпетентным». Чатвин оставался очарован кочевниками до конца своей жизни. Вернувшись в Sotheby’s, к удивлению друзей, Чатвин сделал предложение Элизабет Ченлер. Они поженились 21 августа 1965 года. На протяжении всей их супружеской жизни Чатвин был бисексуалом, что Элизабет знала и принимала. Чатвин надеялся, что «откажется» от своего гомосексуального поведения и создаст успешный брак, как у его родителей. Во время брака у Чатвина было много романов, в основном с мужчинами. Некоторые, знавшие о его связях с мужчинами, предполагали, что у Чатвинов был целомудренный брак, но, по словам Николаса Шекспира, биографа писателя, это не соответствовало действительности. И Чатвин, и его жена надеялись на детей, но они так и остались бездетными. В апреле 1966 года, в возрасте 26 лет, Чатвин был повышен до директора Sotheby’s, должности, к которой он стремился. К его разочарованию, он был назначен младшим директором и не имел права голоса на совете директоров. Это разочарование, наряду со скукой и растущим дискомфортом из-за потенциально незаконных сделок, происходивших в Sotheby’s, включая продажу предметов из коллекции музея Питт-Риверса, привело к тому, что Чатвин подал в отставку в июне 1966 года. В октябре 1966 года Чатвин поступил в Эдинбургский университет на факультет археологии. Он сожалел о том, что не поступил в Оксфорд, и уже несколько лет обдумывал возможность получения высшего образования. Посещение Эрмитажа в Ленинграде в декабре 1965 года пробудило его интерес к археологии. Несмотря на то, что он получил премию Уордропа за лучшую работу первокурсника, он нашел академическую археологию утомительной и покинул университет через два года, не получив степени.
Альтернатива кочевников
После ухода из Эдинбурга Чатвин решил начать карьеру писателя, успешно предложив Тому Машлеру, издателю Jonathan Cape, проект книги о кочевниках. Чатвин предварительно назвал книгу «Кочевая альтернатива» и стремился ответить на вопрос: «Почему люди странствуют, а не остаются на месте?» Чатвин сдал рукопись в 1972 году, но Машлер отказался её публиковать, назвав «тягостной для чтения». В период с 1969 по 1972 год, работая над «Кочевой альтернативой», Чатвин много путешествовал и занимался другими проектами, пытаясь построить творческую карьеру. Он был одним из кураторов выставки «Искусство кочевников азиатских степей», которая открылась в Asia House Gallery в Нью-Йорке в 1970 году. Он рассматривал возможность публикации отчета о своей поездке в Афганистан в 1969 году с Питером Леви. Леви опубликовал собственную книгу об этом путешествии: «Светлый сад Ангельского короля: Путешествия в Афганистане» (1972). Чатвин опубликовал две статьи о кочевниках в журнале Vogue и еще одну в журнале History Today. В начале 1970-х годов у Чатвина был роман с кинорежиссером Джеймсом Айвори. Айвори рассказывает об этом в своих мемуарах «Твердая слоновая кость». Чатвин предлагал ему сюжеты для возможных фильмов, но Айвори не воспринял их всерьез. В 1972 году Чатвин попробовал себя в кинематографе и отправился в Нигер, чтобы снять документальный фильм о кочевниках. Фильм был утерян, когда Чатвин пытался продать его европейским телекомпаниям. Чатвин также фотографировал свои путешествия и пытался продать снимки из поездки в Мавританию журналу The Sunday Times Magazine. Хотя журнал не принял эти фотографии для публикации, он предложил Чатвину работу.
"Санди Таймс" и "В Патагонии"
В 1972 году журнал The Sunday Times Magazine нанял Чатвина в качестве консультанта по вопросам искусства и архитектуры. Изначально его задачей было предлагать идеи для статей и готовить материалы, такие как "Один миллион лет искусства", который публиковался в нескольких выпусках летом 1973 года. Его редактор, Фрэнсис Уиндэм, поощрял его к писательству, что позволило ему развить свои навыки повествования. Чатвин выполнял множество международных заданий, писал на такие темы, как алжирские гастарбайтеры и Великая китайская стена, и брал интервью у таких разных людей, как Андре Мальро, Мария Рейхе и Мадлен Вионне. В 1972 году Чатвин взял интервью у 93-летней архитектора и дизайнера Эйлин Грей в ее парижской гостиной, где он заметил карту, нарисованную ею, изображавшую регион Южной Америки – Патагонию. "Я всегда мечтал побывать там", – сказал Чатвин. "Я тоже", – ответила она, – "Поезжай туда и за меня". Два года спустя, в ноябре 1974 года, Чатвин вылетел в Лиму, Перу, и через месяц достиг Патагонии, Аргентина. Позже он утверждал, что отправил Уиндхэму телеграмму, в которой просто говорилось: "Уехал в Патагонию". На самом деле, он написал письмо: "Я работаю над материалом для себя, о чем всегда хотел написать". Это положило конец сотрудничеству Чатвина с The Sunday Times Magazine в качестве штатного автора, хотя в последующие годы он время от времени публиковал статьи, в том числе профиль Индиры Ганди. Чатвин провел шесть месяцев в Патагонии, путешествуя и собирая истории людей, приехавших из других мест и осевших там. Результатом этой поездки стала книга "В Патагонии" (1977). Он использовал свои поиски "куска бронтозавра" (тот, что был в шкафу его дедушки и бабушки, был выброшен много лет назад) как рамку для рассказа о своем путешествии. Чатвин описал "В Патагонии" как "повествование о реальном и символическом путешествии. Предполагается, что она относится к категории или является пародией на жанр Wonder Voyage: рассказчик отправляется в далекую страну в поисках странного животного: по пути он попадает в необычные ситуации, люди или книги рассказывают ему странные истории, которые складываются в единое послание". В книге "В Патагонии" содержится пятнадцать черно-белых фотографий, сделанных Чатвином. По словам Сюзанны Клэпп, редактора книги, "Ребекка Уэст забавляла Чатвина, говоря, что фотографии настолько хороши, что делают весь текст книги излишним". Эта работа укрепила репутацию Чатвина как писателя-путешественника. Один из его биографов, Николас Мюррей, назвал "В Патагонии" "одной из самых оригинальных английских книг о путешествиях, написанных после войны", и отметил, что она вдохнула новую жизнь в этот жанр. Однако жители региона опровергли описанные в книге Чатвина события. Это был первый, но не последний случай в его карьере, когда разговоры и персонажи, представленные Чатвином как факты, впоследствии оказались вымышленными. За "В Патагонии" Чатвин получил Премию Хотордена и Премию имени Э. М. Форстера от Американской академии искусств и литературы. Книгу высоко оценили Грэм Грин, Патрик Ли Фермор и Пол Теру. Благодаря успеху "В Патагонии" круг друзей Чатвина расширился и включил в себя таких людей, как Жаклин Кеннеди Онассис, Сьюзан Сонтаг и Джаспер Джонс.
Уида и Черный холм
По возвращении из Патагонии Чатвин обнаружил смену руководства в The Sunday Times Magazine, и его гонорар был отменен. Чатвин планировал, что его следующим проектом станет биография Франсиско Феликса де Сузы, работорговца XIX века, родившегося в Бразилии, который впоследствии стал вице-королем Уиды в Дагомее. Чатвин впервые узнал о де Сузе во время посещения Дагомеи в 1972 году. В декабре 1976 года он вернулся в страну, к тому времени переименованную в Народную Республику Бенин, для проведения исследований. В январе 1977 года, во время попытки государственного переворота в Бенине, Чатвина обвинили в том, что он наемник, и задержали на три дня. Позже Чатвин написал об этом опыте в рассказе «Переворот», опубликованном в журнале Granta и включенном в сборник «Что я здесь делаю?» (1989). После ареста и освобождения Чатвин покинул Бенин и отправился в Бразилию, чтобы продолжить исследование жизни де Сузы. Разочарованный недостатком документальной информации о де Сузе, Чатвин решил написать его художественную биографию – «Вице-король Уиды». Эта книга была опубликована в 1980 году, и на ее основе Вернер Херцог снял фильм «Зеленая кобра» (1987). Несмотря на положительные отзывы, «Вице-король Уиды» не пользовался большой популярностью. Николас Шекспир утверждал, что неудовлетворительные продажи побудили Чатвина выбрать совершенно другую тему для своей следующей книги. В ответ на растущую репутацию писателя-путешественника, Чатвин сказал, что «решил написать о людях, которые никогда не покидали свой дом». Его следующая книга, «На Черном холме» (1982), – это роман о братьях-близнецах, проживших всю жизнь в фермерском доме на границе Уэльса. За эту книгу Чатвин получил премию Джеймса Тейта Блэка и премию Уитбрейда за лучший дебютный роман, хотя он сам считал свою предыдущую книгу, «Вице-король Уиды», романом. В 1987 году по роману был снят фильм. В конце 1970-х годов Чатвин проводил все больше времени в Нью-Йорке. У него были романы с мужчинами, но большинство из них были недолгими. В 1977 году он начал свой первый серьезный роман с австралийским биржевым брокером Дональдом Ричардсом. Ричардс познакомил его с нью-йоркской гей-ночной жизнью. В этот период Чатвин познакомился с Робертом Мэпплторпом, который его сфотографировал. Чатвин – один из немногих мужчин, которых Мэпплторп фотографировал полностью одетым. Позже Чатвин написал предисловие к фотоальбому Мэпплторпа «Леди, Лиза Лион» (1983). Хотя Элизабет Чатвин принимала увлечения своего мужа, их отношения ухудшились в конце 1970-х годов, и в 1980 году она попросила о раздельном проживании. К 1982 году роман Чатвина с Ричардсом закончился, и он начал новый серьезный роман с Джаспером Конраном.
Песни
В 1983 году Чатвин вновь обратился к теме кочевников и решил сосредоточиться на австралийских аборигенах. На него оказал влияние труд Теда Стрелоу, автора книги «Песни Центральной Австралии». Стрелоу собирал и записывал песни аборигенов, но вызвал споры, когда незадолго до смерти в 1978 году продал фотографии секретных церемоний посвящения аборигенов журналу. Чатвин отправился в Австралию, чтобы глубже изучить культуру аборигенов, в особенности песенные линии, или пути сновидений. Каждая песенная линия – это личная история, одновременно являющаяся мифом о сотворении мира и картой, и у каждого австралийского аборигена есть своя уникальная песенная линия. Чатвин полагал, что песенные линии можно использовать как метафору для подтверждения его идей о генетически обусловленной потребности человека в странствиях. Однако ему не удалось в полной мере понять и описать песенные линии и их место в культуре аборигенов. Это было связано с подходом Чатвина к изучению песенных линий. В 1983 и 1984 годах он провел в Австралии несколько недель, в течение которых в основном полагался на информацию, полученную от не-аборигенов, поскольку не владел языками аборигенов. Он брал интервью у участников движения за права на землю, но отчуждал многих из них своим невниманием к политической ситуации и восхищением работами Стрелоу. Находясь в Австралии, Чатвин, уже испытывавший проблемы со здоровьем, впервые узнал о СПИДе, тогда известном как «гей-чума». Это испугало его и побудило помириться с женой. Страх перед СПИДом также подтолкнул его к завершению книги, которая впоследствии стала «Песенными линиями» (1987). Его друг, писатель Салман Рушди, сказал: «Эта книга была для него слишком сильным увлечением. Его болезнь пришла ему на помощь, освободив от него. Иначе он бы писал ее еще десять лет». В «Песенных линиях» есть рассказчик по имени Брюс, чья биография почти полностью соответствует биографии Чатвина. Рассказчик проводит время в Австралии, пытаясь познать культуру аборигенов, в частности, песенные линии. По мере развития сюжета книга становится размышлением о том, что Чатвин назвал «для меня вопросом вопросов: природа человеческой неугомонности». Чатвин также намекнул в тексте на свою обеспокоенность собственной смертностью: «У меня возникло предчувствие, что «путешествующий» этап моей жизни подходит к концу. Мне следует записать на бумаге краткое изложение идей, цитат и встреч, которые меня забавляли и захватывали». Чатвин опубликовал «Песенные линии» в 1987 году, и книга стала бестселлером в Великобритании и США. Книга была номинирована на премию Томаса Кука, но Чатвин попросил снять ее с рассмотрения, заявив, что произведение является художественным вымыслом. После публикации Чатвин подружился с композитором Кевином Волансом, который вдохновился на создание театральной партитуры по мотивам книги. Этот проект в итоге превратился в оперу «Человек с ветреными подошвами» (1993).
Стиль письма
Джон Апдайк описал прозу Чатвина как "отточенную, лаконичную, сжимающую миры в страницы", а один из его редакторов, Сюзанна Клэпп, писала: "Хотя его синтаксис был упрощен, его слова не были – или, по крайней мере, не только – простыми. Его проза одновременно сдержанна и блестяща". На формирование стиля Чатвина повлияла его работа в качестве каталогизатора в Sotheby's, которая дала ему многолетний опыт в написании кратких, но ярких описаний предметов с целью привлечения покупателей. Кроме того, на его творчество повлиял интерес к кочевникам. Его привлекало их скудное имущество. Их аскетичный образ жизни соответствовал его эстетическим представлениям, и он стремился подражать ему как в жизни, так и в творчестве, избавляясь от ненужных вещей и лишних слов в прозе. Чатвин экспериментировал с формой в своих произведениях. В книге "Патагония" Клэпп отметила, что Чатвин описал структуру книги, состоящую из 97 виньеток, как "кубистическую". "Другими словами, – пояснила она, – множество небольших картин, наклоненных друг к другу, создают этот странный, оригинальный портрет Патагонии". "Songlines" стала еще одной попыткой Чатвина поэкспериментировать с формой. Она начинается как роман, рассказанный от лица человека по имени Брюс, но примерно на две трети превращается в сборник цитат, анекдотов и пересказов чужих исследований, призванный исследовать тему неудовлетворенности. Некоторые критики посчитали, что Чатвин не преуспел в "Songlines" с таким подходом, другие же приветствовали его стремление к нетрадиционной структуре. На творчество Чатвина оказали влияние несколько писателей XIX и XX веков. Он признавался, что подражал Роберту Байрону, когда начал делать заметки о своих путешествиях. Находясь в Патагонии, он читал "In Our Time" Эрнеста Хемингуэя, чью лаконичную прозу он ценил. Работая над "Патагонией", Чатвин стремился подойти к написанию как к созданию "литературного Анри Картье-Брессона". Биограф Чатвина описал получившуюся прозу как "быстрые зарисовки обычных людей". Наряду с Хемингуэем и Картье-Брессоном, на Чатвина во время работы над "Патагонией" оказал сильное влияние творчество Осипа Мандельштама. Восхищавшийся Ноэлем Ковардом, Чатвин нашел сцену завтрака в пьесе "Частная жизнь" полезной для изучения написания диалогов. После того, как Чатвин приступил к работе над "Вице-королем Уиды", он начал изучать произведения французских авторов XIX века, таких как Оноре де Бальзак и Гюстав Флобер, которые продолжали влиять на него до конца жизни.
Темы
Чатвин исследовал несколько различных тем в своих произведениях: человеческое беспокойство и странствия; границы и изгнание; искусство и предметы. Он считал человеческое беспокойство центральной темой своего творчества. В конечном счете, он стремился исследовать этот вопрос, чтобы ответить на то, что он считал фундаментальным вопросом человеческого существования. В предложении к книге он признал, что интерес к этой теме был личным: «Почему я начинаю испытывать беспокойство после месяца, проведенного в одном месте, и это становится невыносимым через два?» Другой пример – главный герой романа «Уц», который ежегодно испытывает потребность сбежать в Виши, но всегда возвращается в Прагу. Чатвин попытался объяснить беспокойство в книге «Песенные линии», где основное внимание уделялось обряду «вокрейк» австралийских аборигенов. Для этого он обратился к своим исследованиям из работы «Кочевая альтернатива». Границы – еще одна важная тема в творчестве Чатвина. По словам Элизабет Чатвин, он «интересовался границами, где все постоянно меняется, где нет четкого определения». Патагония, тема его первой опубликованной книги, расположена как в Аргентине, так и в Чили. Вице-король Уиды – бразилец, занимающийся торговлей рабами в Дагомее. Действие романа «На Черных холмах» разворачивается на границе Уэльса и Англии. В «Песенных линиях» главный герой в основном взаимодействует с людьми, которые служат мостом между мирами австралийских аборигенов и белых австралийцев. Главный герой романа «Уц» постоянно пересекает железный занавес. «Тема изгнания, жизни на обочине, рассматривается в творчестве Чатвина как в буквальном, так и в метафорическом смысле», – утверждал Николас Мюррей. Он привел несколько примеров. Среди них были настоящие изгнанники, такие как некоторые персонажи из «В Патагонии», и вице-король Уиды, которому не суждено было вернуться в Бразилию. Мюррей также упомянул главных героев романа «На Черном холме»: «Хотя они и не были изгнанниками в строгом смысле этого слова, они были оторваны от главных событий своего времени и его господствующих ценностей». Подобным образом, как писал Мюррей, Уц «оказался в ловушке общества, чьи ценности ему чужды, но которое он не может покинуть».
Влияние
С публикацией "В Патагонии" Чатвин вдохнул новую жизнь в жанр путешествий; по словам его биографа Николаса Мюррея, он "показал, что изобретательный писатель способен вдохнуть новую жизнь в устоявшийся жанр". Сочетание его ясного, но яркого стиля и международного взгляда, в то время как многие английские писатели сосредотачивались на жизни дома, а не за рубежом, позволило ему выделиться. Помимо писательского таланта, Чатвин был привлекателен, и его образ обаятельного путешественника усилил его привлекательность и способствовал обретению известности. В глазах молодых писателей, таких как Рори Стюарт, Чатвин "сделал [литературу о путешествиях] модной". В "Нью-Йорк Таймс" Эндрю Харви писал: "Почти каждый писатель моего поколения в Англии в какой-то момент хотел быть Брюсом Чатвином; хотел, как и он, говорить о Фесе и Фирдауси, Нигерии и Нуристане с одинаковым авторитетом; хотел, чтобы о нем говорили, как о нем, с бурной завистью; и прежде всего хотел написать такие же книги". Книги Чатвина вдохновили некоторых читателей посетить Патагонию и Австралию. В результате Патагония пережила рост туризма, и стало обычным явлением встречать в регионе туристов с копией "В Патагонии". "Песенные линии" также побудили читателей отправиться в Австралию и найти людей, послуживших прототипами его персонажей, к их большому неудовольствию, поскольку Чатвин не сообщил им о своих намерениях. Помимо влияния на литературу о путешествиях, Чатвин оказал влияние на других писателей, таких как Клаудио Магрис, Луис Сепульведа, Филипп Марсден и Уильям Далримпл. Николас Шекспир отметил, что часть влияния Чатвина заключалась в сложности классификации его работ, что помогло "освободить других писателей от условностей". Хотя его часто называли писателем-путешественником, он сам не считал себя таковым или романистом. ("Я не совсем понимаю, что означает слово 'роман'", – говорил он). Он предпочитал называть свои произведения историями или поисками. Его интересовали глобальные вопросы о человеческом существовании, необычные истории и установление связей между идеями из разных источников. Его друг и коллега по писательскому цеху Робин Дэвидсон сказала: "Он задавал вопросы, на которые мы все хотим получить ответы, и, возможно, создавал иллюзию, что на них можно ответить".
"Nearly every writer of my generation in England has wanted, at some point, to be Bruce Chatwin; wanted, like him, to talk of Fez and Firdausi, Nigeria and Nuristan, with equal authority; wanted to be talked about, as he is, with raucous envy; wanted above all to have written his books." Chatwin's books also inspired some readers to visit Patagonia and Australia. As a result, Patagonia experienced an increase in tourism, and it became a common sight for tourists to appear in the region, carrying a copy of In Patagonia. The Songlines also inspired readers to travel to Australia and seek out the people on whom Chatwin had based his characters, much to their consternation, as he had failed to disclose such intentions to them. Beyond travel, Chatwin influenced other writers, such as Claudio Magris, Luis Sepúlveda, Philip Marsden, and William Dalrymple. Nicholas Shakespeare stated that some of Chatwin's impact came from the difficulty of categorising his work, which helped to "set free other writers [from] conventional boundaries." Although he was often called a travel writer, he did not identify himself as one, or as a novelist. ("I don't quite know the meaning of the word novel," he said). He preferred to call his writing stories or searches. He was interested in asking big questions about human existence, sharing unusual tales, and making connections between ideas from various sources. His friend and fellow writer Robyn Davidson said, "He posed questions we all want answered and perhaps gave the illusion they were answerable."
Посмертное влияние
По словам его биографа Николаса Шекспира, в годы, последовавшие сразу за его смертью, творчество Чатвина обзавелось преданными читателями. К 1998 году было продано миллион экземпляров его книг. Однако его репутация пошатнулась после раскрытия подробностей его личной жизни и вопросов о достоверности его работ. Проблема с достоверностью возникла еще при жизни Чатвина, и он сам признавался в "подсчете лжи" в книге «В Патагонии», хотя утверждал, что лжи было немного. Исследуя жизнь Чатвина, Николас Шекспир заявил, что обнаружил в «В Патагонии» «мало случаев откровенного вымысла». В основном это были случаи приукрашивания, например, когда Чатвин писал о медсестре, восхищавшейся творчеством Осипа Мандельштама – одного из его любимых авторов, – хотя на самом деле она была поклонницей Агаты Кристи. На вопрос Майкла Игнатьева о том, что, по мнению Чатвина, отделяет факт от вымысла, он ответил: «Я не думаю, что существует [такое разделение]». Некоторые персонажи, описанные в «В Патагонии», остались недовольны тем, как Чатвин их изобразил. Среди них был мужчина, которого Чатвин намекал на гомосексуальность, и женщина, считавшая, что ее отца несправедливо обвинили в убийстве индейцев. Однако биограф Чатвина нашел одного фермера, фигурировавшего в книге, который считал, что Чатвин правдиво изобразил его самого и других членов его общины. Он сказал: «Никому не нравится смотреть на свою фотографию в паспорте, но я считаю, что она точна. Она не льстит, но это правда». Бестселлер Чатвина «Песенные линии» вызвал много критики. Некоторые характеризуют его точку зрения как «колониалистскую», указывая на отсутствие интервью с аборигенами и его опору на белых австралийцев в качестве источника информации об аборигенской культуре. Другая критика исходит от антропологов и других исследователей, которые годами изучали аборигенскую культуру и отвергают работу Чатвина из-за его кратковременного пребывания в Австралии. Однако другие, например писатель Томас Кенелли, считают, что «Песенные линии» следует широко читать в Австралии, где многие люди раньше не слышали о песенных линиях. Вопросы о достоверности работ Чатвина усугубляются раскрытием его сексуальной ориентации и истинной причины его смерти. Когда стало известно, что Чатвин был бисексуалом и умер от болезни, связанной со СПИДом, некоторые критики сочли его лжецом и отвергли его творчество. Николас Шекспир сказал: «Его отрицание [диагноза СПИДа] породило ощущение, что если он солгал о своей жизни, то, вероятно, солгал и о своей работе. Некоторые читатели восприняли это как сигнал к тому, чтобы вынести суждение о его книгах – или вообще не браться за них». В 2010 году рецензия газеты The Guardian на книгу «Под солнцем: письма Брюса Чатвина» начиналась с вопроса: «Читают ли Брюса Чатвина в наши дни?». Однако Рори Стюарт заявил: «Его личность, его знания, его мифы и даже его проза уже не так гипнотизируют, как прежде. И все же он остается великим писателем, имеющим глубокое и непреходящее значение».
Наследие
Имя Чатвина используется для продажи блокнотов Moleskine. В своей книге "Песенные линии" Чатвин писал о маленьких черных блокнотах в масляной обложке, которые он покупал в Париже и называл "молескинами". Цитаты и истории, собранные им в этих блокнотах, составляют значительную часть "Песенных линий", где Чатвин выражает сожаление по поводу закрытия последнего производителя подобных блокнотов. В 1997 году компания начала их продавать, используя имя Чатвина в рекламных целях. Компания Modo & Modo была продана в 2006 году и стала известна как Moleskine SpA. В следующем году Burberry выпустила лимитированную серию книг Чатвина со специально разработанными обложками. В сентябре 2019 года на BBC был показан документальный фильм Вернера Херцога "Кочевник: по следам Брюса Чатвина".