Средневековые исследования: история и развитие

Введение

Академическое междисциплинарное изучение Средних веков.

Средневековые исследования — это академическое междисциплинарное изучение Средних веков. Историк, занимающийся средневековыми исследованиями, называется медиевистом.

Институциональное развитие

Термин «средневековые исследования» начал применяться учеными в первые десятилетия XX века, первоначально в названиях книг, таких как «Десять средневековых исследований» Г. Г. Колтона (1906), чтобы подчеркнуть более междисциплинарный подход к исторической тематике. Важным шагом в институционализации этой области стало основание Средневековой (впоследствии Medieval) Академии Америки в 1925 году. В американских и европейских университетах термин «средневековые исследования» обеспечивал целостную идентичность центрам, объединявшим ученых из различных дисциплин, включая археологию, историю искусств, архитектуру, историю, литературу и лингвистику. Институт средневековых исследований при Колледже Святого Михаила Университета Торонто стал первым центром такого типа в 1929 году; в настоящее время это Папский институт средневековых исследований (PIMS), являющийся частью Университета Торонто. Вскоре за ним последовал Средневековый институт при Университете Нотр-Дам в Индиане, основанный в 1946 году, но своими корнями уходящий к созданию Программы средневековых исследований в 1933 году. Подобно многим ранним программам в католических учебных заведениях, он опирался на возрождение средневековой схоластической философии, благодаря таким ученым, как Этьен Жильсон и Жак Маритен, которые регулярно посещали университет в 1930-х и 1940-х годах. В Великобритании в 1927 году был создан уникальный Департамент англосаксонского, норвежского и кельтского языкознания в Кембриджском университете. Хотя англосаксонское, норвежское и кельтское языкознание было ограничено географически (Британскими островами и Скандинавией) и хронологически (преимущественно ранним Средневековьем), оно способствовало междисциплинарности, характерной для средневековых исследований, и многие его выпускники принимали участие в дальнейшем развитии программ средневековых исследований в других регионах Великобритании. Примерно в то же время, когда были основаны первые североамериканские институты средневековых исследований, в Великобритании возникли научные общества с аналогичными задачами, включая Оксфордское общество по изучению средневековых языков и литературы (1932) и его отделение – Манчестерское средневековое общество (1933). Расширение университетов в конце 1960-х и начале 1970-х годов, стимулировавшее междисциплинарное сотрудничество, привело к созданию центров, подобных (и частично вдохновленных) Торонтским Папским институтом средневековых исследований, в Англии – в Университете Рединга (1965), Университете Лидса (1967) и Университете Йорка (1968), а также в Соединенных Штатах – в Университете Фордхэма (1971), Университете Бристоля (1994), Университете Сиднея (1997) и Бангорском университете (2005).

The term 'medieval studies' began to be adopted by academics in the opening decades of the twentieth century, initially in the titles of books like G. G. Coulton's Ten Medieval Studies (1906), to emphasize a more interdisciplinary approach to a historical subject. A major step in institutionalising this field was the foundation of the Mediaeval (now Medieval) Academy of America in 1925. In American and European universities the term medieval studies provided a coherent identity to centres composed of academics from a variety of disciplines including archaeology, art history, architecture, history, literature and linguistics. The Institute of Mediaeval Studies at St. Michael's College of the University of Toronto became the first centre of this type in 1929; it is now the Pontifical Institute of Mediaeval Studies (PIMS) and is part of the University of Toronto. It was soon followed by the Medieval Institute at the University of Notre Dame in Indiana, which was founded in 1946 but whose roots go back to the establishment of a Program of Medieval Studies in 1933. As with many of the early programs at Roman Catholic institutions, it drew its strengths from the revival of medieval scholastic philosophy by such scholars as Étienne Gilson and Jacques Maritain, both of whom made regular visits to the university in the 1930s and 1940s. These institutions were preceded in the United Kingdom, in 1927, by the establishment of the idiosyncratic Department of Anglo Saxon, Norse and Celtic, at the University of Cambridge. Although Anglo Saxon, Norse and Celtic was limited geographically (to the British Isles and Scandinavia) and chronologically (mostly the early Middle Ages), it promoted the interdisciplinarity characteristic of Medieval Studies and many of its graduates were involved in the later development of Medieval Studies programmes elsewhere in the UK. Around the same time as the first North American Medieval Studies institutions were founded, the UK saw the development of some scholarly societies with a similar remit, including the Oxford Society for the Study of Medieval Languages and Literature (1932) and its offshoot the Manchester Medieval Society (1933). With university expansion in the late 1960s and early 1970s encouraging interdisciplinary cooperation, centres similar to (and partly inspired by) the Toronto Pontifical Institute of Mediaeval Studies were established in England at University of Reading (1965), at University of Leeds (1967) and the University of York (1968), and in the United States at Fordham University (1971). the University of Bristol (1994), the University of Sydney (1997) and Bangor University (2005),

Средневековые исследования поддерживаются рядом ежегодных международных конференций, объединяющих тысячи профессиональных медиевистов, включая Международный конгресс по средневековым исследованиям в Каламазу, штат Мичиган, США, и Международный средневековый конгресс в Университете Лидса. Существует ряд журналов, посвященных средневековым исследованиям, в том числе: Speculum (орган Средневековой академии Америки, основанный в 1925 году и базирующийся в Кембридже, штат Массачусетс), Medium Ævum (журнал Общества по изучению средневековых языков и литературы, основанный в 1932 году), Mediaeval Studies (со штаб-квартирой в Папском институте средневековых исследований и основанный в 1939 году), Mediaevalia, Comitatus, Viator, Traditio, Medieval Worlds и Journal of Medieval History.

Историографическое развитие

Термин «Средние века» впервые стал широко использоваться в английской историографии в начале XIX века. Работа Генри Халлама «О состоянии Европы в Средние века», опубликованная в 1818 году, рассматривается как ключевой этап в популяризации этого термина, наряду с лекциями Раскина по архитектуре 1853 года. Соответственно, термин «медиевист» был впервые употреблен англоязычными учеными в середине XIX века. Концепция Средневековья впервые была разработана гуманистами эпохи Возрождения как инструмент для определения собственной эпохи как новой и отличной от предшествующей – будь то возрождение античности (Ренессанс) или то, что впоследствии стало называться современностью. Это предоставило ученым-романтикам XIX века, в частности, интеллектуальную свободу представлять Средние века как антимодернистскую утопию – место для ностальгических фантазий о более консервативном, религиозном и иерархическом прошлом или о более эгалитарном, прекрасном и невинном. Наиболее ярким примером такого использования Средневековья стало национальное строительство, сопровождавшее объединение Германии. Важную роль также играли нарративы, представлявшие европейские нации как модернизирующиеся, опираясь на, но и превосходя свое средневековое наследие, что служило обоснованием европейского колониализма и империализма в эпоху Нового империализма. Исследователи средневековой истории в Соединенных Штатах также использовали эти концепции для оправдания экспансии на запад по всему Североамериканскому континенту. Эти колониалистические и империалистические связи означали, что средневековые исследования в XIX и XX веках сыграли роль в формировании идей о превосходстве белой расы. Однако начало XX века ознаменовалось растущей профессионализацией исследований Средневековья. В этом контексте исследователи, как правило, отвергали представление о том, что Средние века принципиально отличаются от современности. Вместо этого они отстаивали так называемый «тезис о преемственности», согласно которому институты, традиционно ассоциируемые с современностью в западной историографии, такие как национализм, формирование государств, колониализм, научная мысль, искусство ради искусства или самосознание людей как индивидов, имеют историю, уходящую корнями в Средние века, и понимание их средневекового прошлого необходимо для понимания их характера в XX веке. После Второй мировой войны роль средневековья в европейском национализме привела к значительному снижению интереса к средневековым исследованиям в академических кругах, хотя националистические интерпретации Средневековья сохранялись и оставались влиятельными. Сокращение числа медиевистов в исторических и филологических факультетах стимулировало сотрудничество между различными кафедрами; государственное финансирование и университетская поддержка археологических исследований расширились, принеся новые данные, но также и новые методы, дисциплинарные перспективы и исследовательские вопросы; возросла привлекательность междисциплинарности. Соответственно, средневековые исследования все больше отходили от создания национальных историй, переходя к более сложным мозаикам региональных подходов, ориентированных на европейский масштаб, что частично коррелировало с послевоенной европеизацией. В ходе этого процесса, начиная с 1980-х годов, средневековые исследования все больше реагировали на интеллектуальные повестки дня, задаваемые постмодернистской критической теорией и культурологией, при этом эмпиризм и филология подвергались критике или использовались для изучения таких тем, как история тела. В XXI веке глобализация привела к аргументам о том, что послевоенная европеизация слишком сузила границы средневековых исследований, на этот раз на периферии Европы, рассматривая мусульманскую Иберию и православный Восток в западноевропейской историографии как имеющие неоднозначную значимость для средневековых исследований. В результате ряд медиевистов начали работать над созданием глобальных историй Средневековья, однако, осознавая риск навязывания евроцентрических терминологий и подходов остальному миру. К 2020 году это движение получило название «глобальный поворот» в средневековых исследованиях. В соответствии с этим, Центр изучения Средневековья и эпохи Возрождения Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA), основанный в 1963 году, в 2021 году изменил свое название на Центр изучения ранней глобальной истории UCLA.

The term "Middle Ages" first began to be common in English language history writing in the early nineteenth century. Henry Hallam's 1818 View of the State of Europe during the Middle Ages has been seen as a key stage in the promotion of the term, along with Ruskin's 1853 Lectures on Architecture. The term medievalist was, correspondingly, coined by English speakers in the mid nineteenth century. The concept of the Middle Ages was first developed by Renaissance humanists as a means for them to define their own era as new and different from what came before—whether a renewal of Classical Antiquity (the Renaissance) or what came to be called modernity. This gave nineteenth century Romantic scholars, in particular, the intellectual freedom to imagine the Middle Ages as an anti modernist utopia—whether a place nostalgically to fantasise about a more conservative, religious, and hierarchical past or a more egalitarian, beautiful, and innocent one. The most important example of this use of the Middle Ages was the nation building that surrounded the unification of Germany. Narratives which presented the nations of Europe as modernizing by building on, yet also developing beyond, their medieval heritage, were also important facets underpinning justifications of European colonialism and imperialism during the New Imperialism era. Scholars of the medieval era in the United States also used these concepts to justify their westward expansion across the North American continent. These colonialist and imperialist connections meant that medieval studies during the 19th and 20th centuries played a role in the emergence of white supremacism. However, the early twentieth century also saw the increasing professionalisation of research on the Middle Ages. In this context, researchers tended to resist the idea that the Middle Ages were distinctively different from modernity. Instead they argued the so called 'continuity thesis' that institutions conventionally associated with modernity in Western historiography like nationalism, the emergence of states, colonialism, scientific thought, art for its own sake, or people's conception of themselves as individuals all had a history stretching back into the Middle Ages, and that understanding their medieval history was important to understanding their character in the twentieth century. In the wake of the Second World War, the role of medievalism in European nationalism led to greatly diminished enthusiasm for medieval studies within the academy—though nationalist deployments of the Middle Ages still existed and remained powerful. The proportion of medievalists in history and language departments fell, encouraging staff to collaborate across different departments; state funding of and university support for archaeology expanded, bringing new evidence but also new methods, disciplinary perspectives, and research questions forward; and the appeal of interdisciplinarity grew. Accordingly, medieval studies turned increasingly away from producing national histories, towards more complex mosaics of regional approaches that worked towards a European scope, partly correlating with post War Europeanisation. Amidst this process, from the 1980s onwards medieval studies increasingly responded to intellectual agendas set by postmodern critical theory and cultural studies, with empiricism and philology being challenged by or harnessed to topics like the history of the body. In the twenty first century, globalisation led to arguments that post war Europeanisation had drawn too tight a boundary around medieval studies, this time at the borders of Europe, with Muslim Iberia and the Orthodox Christian east seen in western European historiography as having an ambivalent relevance to medieval studies. Thus a range of medievalists have begun working on writing global histories of the Middle Ages—while, however, navigating, the risk of imposing Eurocentric terminologies and agendas on the rest of the world. By 2020, this movement was being characterised as the 'global turn' in Medieval Studies. Correspondingly, the UCLA Center for Medieval and Renaissance Studies, founded in 1963, changed its name in 2021 to UCLA Center for Early Global Studies.