Дур-Шаррукин: Утерянная столица Ассирии

Введение

Ассирийская столица во времена Саргона II; находится в современном Ираке. Дур Шаррукин («Крепость Саргона»; دور شروكين, сирийский: ܕܘܪ ܫܪܘ ܘܟܢ), нынешний Хорсабад, был столицей Ассирии во времена Саргона II Ассирийского. Хорсабад – деревня на севере Ирака, в 15 км к северо-востоку от Мосула. Великий город был полностью построен в течение десятилетия, предшествовавшего 706 году до н.э. После неожиданной гибели Саргона в бою столица была перенесена на 20 км к югу, в Ниневию.

История

Саргон II правил с 722 по 705 год до н. э. В сохранившихся ассирийских письмах зафиксированы потребности в древесине, других материалах и мастерах, прибывавших из прибрежной Финикии. Чтобы привлечь достаточно рабочих, долги строителей были аннулированы. Земли вокруг города были введены в обработку, и были заложены оливковые рощи для увеличения дефицитного производства масла в Ассирии. Великий город был полностью построен в течение десятилетия, предшествовавшего 706 году до н. э., когда двор перебрался в Дур-Шаррукин, хотя строительство еще не было завершено. Саргон погиб в битве в 705 году. После его внезапной смерти его сын и преемник Сеннахирим прекратил проект и перенес столицу с администрацией в город Ниневия, расположенный в 20 км к югу. Город так и не был достроен и окончательно был заброшен столетие спустя, после падения Ассирийской империи.

Уничтожение ИГИЛ

8 марта 2015 года, по сообщениям, ИГИЛ начала разграбление и разрушение Дур-Шаррукин, согласно заявлению курдского чиновника из Мосула Саида Мамузини. Министерство туризма и древностей Ирака в тот же день начало соответствующее расследование.

Описание

Город имел прямоугольную планировку и размеры 1758,6 на 1635 метров. Огражденная территория составляла 3 квадратных километра, или 288 гектаров. Длина стен составляла 16280 ассирийских единиц, что, по словам самого Саргона, соответствовало числовому значению его имени. Городские стены были массивными, а 157 башен защищали его. Семь ворот вели в город со всех сторон. На обнесенной стеной террасе располагались храмы и королевский дворец. Главные храмы были посвящены богам Набу, Шамашу и Сину, а Ададу, Нингал и Нинурте были воздвигнуты небольшие святилища. Также был построен зиккурат – храмовая башня. Дворцовый комплекс находился у северной стены города. У входа во дворец был пандус и большой портал, с одной стороны которого стоял бог-защитник города – Ламассу. Дворец украшали скульптуры и рельефы на стенах, а ворота охраняли статуи крылатых быков весом до 40 тонн. По преданию, Саргон потерял в реке по крайней мере одного из этих крылатых быков. В юго-западном углу города находилась вторичная цитадель, использовавшаяся как контрольно-пропускной пункт для предотвращения внутренних беспорядков и иностранных вторжений. "И плодовые деревья со всех гор", – "летопись власти и завоеваний", как заметил Робин Лэйн Фокс. В сохранившейся переписке упоминается о перевозке тысяч молодых фруктовых деревьев: айвы, миндаля, яблок и мушмулы. На центральном канале сада Саргона стоял колонный павильон для увеселений, откуда открывался вид на грандиозное топографическое сооружение – искусственный Садовый Холм. Этот холм был засажен кедрами и кипарисами и воспроизводил чужой ландшафт – горы Аманус на севере Сирии, которые так поразили ассирийских царей. В своих ровных дворцовых садах они воссоздали то, что увидели.

Ранние раскопки

В то время как Дур Шаррукин был заброшен в древности и, следовательно, не привлек столько же внимания, сколько другие древние ассирийские памятники, существовало некоторое представление о происхождении кургана задолго до европейских раскопок. Например, средневековый арабский географ Якут Аль-Хамави записал, что это место называлось Сараун или Сарагун, что свидетельствует о том, что первоначальное ассирийское название не было полностью забыто до повторного открытия города. Он также сообщил, что вскоре после ранних мусульманских завоеваний "среди руин были найдены значительные сокровища", хотя масштаб этих ранних раскопок неизвестен. Именно в средневековый период на вершине кургана была основана деревня Хорсабад. Когда в середине XIX века европейское присутствие в северном Ираке стало более значительным, археологическое исследование Дур Шаррукина было заброшено в пользу, казалось бы, более перспективных памятников, таких как Ниневия или Нимруд. Ситуация изменилась в апреле 1843 года, когда французский генеральный консул в Мосуле, Поль Эмиль Ботта, безуспешно проводивший раскопки в Куюнджике (современная деревня на вершине кургана Ниневии), обратился к жителю деревни Хорсабад. Английский археолог Остин Генри Лейард записал это событие следующим образом:

"Небольшая группа, работавшая под руководством господина Ботта, вела работы в Куюнджике, когда крестьянин из отдаленной деревни случайно посетил это место. Увидев, что каждый фрагмент кирпича и алебастра, обнаруженный рабочими, тщательно сохраняется, он спросил о причине этого, казалось бы, странного поведения. Получив ответ, что они ищут резные камни, он посоветовал им попробовать насыпь, на которой была построена его деревня, и в которой, по его словам, при рытье фундаментов для новых домов было обнаружено много подобных вещей. Господин Ботта, часто обманутый подобными рассказами, сначала не был склонен следовать совету крестьянина, но впоследствии отправил агента и одного-двух рабочих на место. После небольшого сопротивления со стороны местных жителей им было разрешено пробурить колодец в насыпи; и на небольшом расстоянии от поверхности они наткнулись на верхнюю часть стены, которая, при более глубоком копании, оказалась сложенной из резных плит гипса. Получив информацию об этой находке, господин Ботта немедленно отправился в деревню, которая называлась Хорсабад. Он приказал проложить более широкий ров и направить его в сторону стены. Вскоре он обнаружил, что вошел в камеру, соединенную с другими, и окруженную гипсовыми плитами, покрытыми скульптурными изображениями сражений, осад и подобных событий. Его удивление легко представить. Ему внезапно открылась новая история, перед ним предстали записи неизвестного народа". Взаимодействие между местными посредниками и европейскими археологами в рассказе Лейарда наглядно демонстрирует необходимое сотрудничество, которое позволило совершить эти ранние открытия. С этих первых раскопок археологическое исследование древней Месопотамии началось всерьез. В отличие от Куюнджика, ассирийские руины в Хорсабаде находились гораздо ближе к поверхности кургана, поэтому Ботта и его команде не потребовалось много времени, чтобы добраться до древнего дворца, что привело к обнаружению многочисленных рельефов и скульптур. К сожалению, этот энтузиазм был несколько приглушен разрушением многих из этих ранних находок из-за внезапного воздействия окружающей среды. Консульские обязанности Ботты также занимали большую часть его времени, мешая ему организовывать систематические раскопки, а местные османские власти стали подозревать истинные намерения раскопок, которые в то время были технически незаконными, поскольку Ботта еще не получил официального разрешения от Константинополя на свою работу, что было обычной ситуацией с ранними европейскими раскопками. Эти трудности привели к прекращению официальных раскопок к октябрю 1843 года. Тем не менее, первоначальные отчеты Ботты во Францию вызвали значительный научный интерес к проекту, и в конечном итоге он получил дополнительное финансирование и художника Эжена Фландена из Франции. К весне 1844 года Ботта возобновил дальнейшие раскопки, что потребовало от него приобрести саму деревню Хорсабад и переселить ее к подножию кургана. Однако это новое место находилось на болотистой местности, и малярия и другие болезни постоянно угрожали жителям и рабочим. Обширные находки убедили Ботту, что он обнаружил истинное местоположение Ниневии, хотя это впоследствии было опровергнуто раскопками в Куюнджике Лейардом и другими. К октябрю того же года Ботта обнаружил достаточное количество дворца, чтобы прекратить дальнейшие раскопки и попытаться доставить часть находок во Францию, что потребовало масштабной операции с использованием повозок для транспортировки рельефов и скульптур в Мосул, откуда они были доставлены плотом и кораблем в Басру на Персидский залив, а затем в Париж, где они прибыли в 1847 году. Это были первые крупные ассирийские находки, доставленные в Европу, и они вызвали растущий интерес к древней цивилизации, что привело к дальнейшим раскопкам.

"The small party employed by M. Botta were at work on Kouyunjik, when a peasant from a distant village chanced to visit the spot. Seeing that every fragment of brick and alabaster uncovered by the workmen was carefully preserved, he asked the reason of this, to him, strange proceeding. On being informed that they were in search of sculptured stones, he advised them to try the mound on which his village was built, and in which, he declared, many such things as they wanted had been exposed on digging for the foundations of new houses. M. Botta, having been frequently deceived by similar stories, was not at first inclined to follow the peasant's advice, but subsequently sent an agent and one or two workmen to the place. After a little opposition from the inhabitants, they were permitted to sink a well in the mound; and at a small distance from the surface they came to the top of a wall which, on digging deeper, they found to be built of sculptured slabs of gypsum. M. Botta, on receiving information of this discovery, went at once to the village, which was called Khorsabad. He directed a wider trench to be formed, and to be carried in the direction of the wall. He soon found that he had entered a chamber, connected with others, and surrounded by slabs of gypsum covered with sculptured representations of battles, sieges, and similar events. His wonder may easily be imagined. A new history had been suddenly opened to him the records of an unknown people were before him." The interplay between local mediators and European archaeologists in Layard's account effectively captures the necessary cooperation which enabled these early discoveries. With this initial excavation, the archaeological investigation of ancient Mesopotamia began in earnest. Unlike Kuyunjik, the Assyrian ruins at Khorsabad were much closer to the surface of the mound, and therefore it was not long before Botta and his team reached the ancient palace, leading to the discovery of numerous reliefs and sculptures. Unfortunately, this excitement was somewhat dulled by the destruction of many of these early discoveries due to sudden exposure to the outside environment. Botta's consular duties also took up a majority of his time, preventing him from organizing systematic excavations of the site, and local Ottoman authorities grew suspicious of the true intentions behind the excavations, which at this time were technically illegal, as Botta had yet to receive official permission from Constantinople for his work, a common situation with early European excavations. These difficulties caused formal excavations to cease by October 1843. Still, Botta's initial reports back to France sparked considerable scholarly interest in the project, and eventually he received more funding and an artist, Eugène Flandin, from France. By spring of 1844 then, Botta resumed further excavations of the site, which required him to purchase the village of Khorsabad itself and resettle it at the foot of the mound. However, this new site was in swampy terrain, and malaria and other diseases were a constant threat to the residents and workers. The extensive finds convinced Botta that he had uncovered the true site of Nineveh, though this would be subsequently refuted by excavations at Kuyunjik by Layard and others. By October of that year, Botta had uncovered enough of the palace to cease further excavations and attempt to deliver some of the findings to France, which required an extensive operation of carts to transport the reliefs and sculptures to Mosul, which were then transported by raft and ship to Basra on the Persian Gulf and then to Paris, where they arrived in 1847. These were the first major Assyrian finds to arrive in Europe, and they fuelled a growing fascination with the ancient civilization which would lead to further excavations.

Катастрофа в Курне

К 1852 году раскопки на этом месте были возобновлены новым французским консулом Виктором Плейсом, и к 1855 году была подготовлена очередная партия древностей для отправки в Париж. Для перевозки артефактов подготовили грузовое судно и четыре плота, но даже этих значительных усилий оказалось недостаточно для огромного количества предметов, которые необходимо было транспортировать. Кроме того, вскоре после прибытия конвоя в Багдад, Плейса отозвали на новое консульское место в Молдавии из-за продолжающейся Крымской войны, и ему пришлось передать ответственность за отправку груза французскому учителю, М. Клементу, для завершения его возвращения в Париж. К отправке также были добавлены дополнительные древности, привезенные экспедициями Роулинсона в Куюнджик и Френеля в Вавилон. Во время плавания конвой несколько раз подвергался нападениям, в результате чего экипаж был вынужден отдать большую часть денег и припасов, чтобы получить разрешение на дальнейшее движение по реке. Последующие попытки вернуть утраченные древности, включая японскую экспедицию 1971 года, не увенчались значительным успехом.

Раскопки XX века

Место Хорсабада было раскопано между 1928 и 1935 годами американскими археологами из Восточного института в Чикаго. Работы в первый сезон возглавлял Эдвард Чиера и были сосредоточены на дворцовом комплексе. За пределами тронного зала был обнаружен колоссальный бык, вес которого оценивался в 40 тонн. Он был найден разбитым на три крупных фрагмента. Один лишь торс весил около 20 тонн. Он был отправлен в Чикаго. Подготовка и транспортировка быка обратно в Восточный институт были невероятно сложными. В последующие сезоны работы возглавляли Гордон Лауд и Гамильтон Дарби. Они исследовали одни из городских ворот, продолжили работы во дворце и провели масштабные раскопки храмового комплекса при дворце. Поскольку Дур-Шаррукин был поселением, существовавшим в течение одного периода и эвакуированным в упорядоченном порядке после смерти Саргона II, было найдено немного отдельных предметов. Основные находки, сделанные в Хорсабаде, проливают свет на ассирийское искусство и архитектуру. В 1957 году археологи из иракского департамента древностей под руководством Фуада Сафара провели раскопки на этом месте и обнаружили храм Сибитти.