Элеонора Бретонская: Наследница трона в заточении.

Введение

Елеонора, прекрасная дева Бретани (ок. 1184 – 10 августа 1241), также известная как Дева Бретани, Жемчужина Бретани или Красавица Бретани, была старшей дочерью Джеффри II, герцога Бретани, и Констанции, герцогини Бретани. Её отец, Джеффри, был четвёртым сыном Генриха II, короля Англии. После предполагаемой смерти в 1203 году её заключённого младшего брата Артура, Элеонора стала наследницей обширных земель, включая Англию, Анжу, Аквитанию и Бретань – владений, где Салический закон, препятствующий восхождению на престол женщин, не действовал. Её дядя, Джон, король Англии, был пятым сыном Генриха II, и Элеонора унаследовала права Артура на трон как дочь старшего брата Джона, Джеффри. Таким образом, она представляла потенциальную угрозу для Джона, а после его смерти в 1216 году – и для её двоюродного брата, короля Генриха III; поэтому, будучи заключённой в тюрьму в 1202 году, она так и не была освобождена. Находясь в заключении, она также не смогла заявить о своих правах на герцогство Бретань как наследница своего брата. Подобно императрице Матильде и Елизавете Йоркской, притязания Элеоноры на английский трон не нашли поддержки у баронов, поскольку ожидалось, что монарх должен быть мужчиной, несмотря на существование правовых норм, допускающих женщину-монарха. Некоторые историки считают, что её заключение было «самым несправедливым деянием короля Джона».

Детство

Элеонора осталась без отца в возрасте двух лет и была воспитана своим дядей Ричардом I, королем Англии, и бабушкой Элеонорой Аквитанской, герцогиней Аквитании. После смерти отца она была первой в линии бретонского наследования, поэтому Филипп II Французский попросил о её опеке, но Генрих II взял её на себя заранее. Рождение её посмертного брата лишило её статуса первой наследницы. Однако, будучи подопечной короля Ричарда, она также находилась под опекой Анжуйцев; таким образом, даже её мать Констанция никогда не рассматривала её как потенциальную наследницу Бретани, что ослабило её последующие притязания на герцогство. Вероятно, сохранение опеки над ней у Ричарда было ценой, которую её мать заплатила за возможность править Бретанью. Поскольку её младший брат Артур был наследником Англии и Бретани, она была одной из самых завидных невест. В 1190 году, после того как Ричард не смог женить свою младшую сестру Жанну на Аль-Адиле I, брате Саладина, он предложил в качестве невесты Элеонору, но и эти переговоры не увенчались успехом, поскольку Аль-Адиль не проявлял интереса к христианству. В 1193 году она была обручена с Фридрихом, сыном Леопольда V, герцога Австрийского, в качестве одного из условий освобождения Ричарда, взятого в плен императором Генрихом VI. Однако, когда на следующий год она направлялась в Австрию в сопровождении Бальдуина де Бетюна, герцог умер, и брак не состоялся. Эта неудача также стала сигналом о том, что король заменит Артура в качестве наследника Англии своим единственным живым братом, Джоном. Это вскоре привело к резкому ухудшению отношений между Ричардом и Филиппом. Местонахождение Элеоноры в период с 1195 по 1198 год оставалось неизвестным, хотя Леон Гиллоро полагал, что она находилась в Бретани. Известно, что к Михаилу 1198 года она находилась в Арке-ла-Батай, Нормандия.

Под руководством Джона

После смерти короля Ричарда в 1199 году началась борьба за власть между сторонниками 12-летнего Артура и младшего брата Ричарда, Иоанна. В реестре счетов (Pipe Roll) № 2, датированном ок. 1199–1200 гг., указано, что Иоанн предоставил Элеоноре «необходимое». Артур однажды жаловался, что Иоанн контролирует его сестру. По просьбе Констанции Элеонора была однажды освобождена из королевской опеки и воссоединилась со своей матерью и братом во Франции. Элеонора, вероятно, уже находилась под контролем Иоанна, когда войска Артура были разгромлены, а он был захвачен в плен в битве при Миребо 1 августа 1202 года, либо захвачен вместе с Артуром. О ее захвате после битвы не упоминается. Артур таинственно исчез, находясь в плену, в следующем году. Однако, поскольку Элеонора все еще была потенциальной наследницей, а у Иоанна тогда не было законных детей, и она, по крайней мере, была предпочтительнее более поздних претендентов на трон, таких как Людовик Французский, маловероятно, что Иоанн уже решил заключить свою племянницу в пожизненное заточение. Весной 1204 года Филипп II потребовал освободить Элеонору, чтобы она вышла замуж за его младшего сына. Первоначально Иоанн организовал визит местных баронов к Элеоноре, чтобы доказать ее благополучие. В 1206 году Иоанн ненадолго задержал ее в замке Брау в Вестморленде (ныне в Камбрии), доверив ее Роберту де Вьекспонту, который был ее хранителем, прежде чем перевести ее в замок Боуэс в Северном Райдинге Йоркшира (ныне в графстве Дарем) и, наконец, в замок Корф на острове Пурбек на побережье Дорсета, вместе с 25 французскими рыцарями, верными ей, охраняемыми Стефаном де Турнемом. После попытки побега 22 из них были пойманы и умерли от голода. Элеонора жила в башне Глориет замка Корф, принимала пищу в Большом зале и ей разрешалось гулять по стенам. Она также получила от Иоанна седло с позолоченными уздечками и алой отделкой, что указывает на то, что ее не держали в строгом заточении. Иоанн также присылал ей инжир и миндаль. Сохранившийся список покупок для Элеоноры на неделю, сделанный во время ее заточения, свидетельствует об аристократической диете того времени: суббота: хлеб, эль, камбала, миндаль, масло, яйца. Воскресенье: баранина, свинина, курица и яйца. Понедельник: говядина, свинина, мед, уксус. Вторник: свинина, яйца, морской окунь. Среда: сельдь, угорь, камбала, угрей, миндаль и яйца. Четверг: свинина, яйца, перец, мед. Пятница: угорь, камбала, угрей, сельдь и миндаль. Как старшая дочь Констанции, Элеонора должна была быть признана герцогиней Бретани после смерти своего брата Артура. Вместо этого бретонские бароны, опасаясь претензий Иоанна на правление Бретанью от имени прав Элеоноры или женитьбу на ней на вассале, лояльном Англии, сделали герцогиней ее младшую сводную сестру Аликс. Элеонора именовалась герцогиней Бретани и графиней Ричмонд как наследница своего брата, но это был лишь номинальный титул, поскольку Аликс стала герцогиней Бретани в 1203 году и также именовалась графиней Ричмонд, даже оформляя хартии об этом поместье. Бретонские бароны, не зная, где она находится, всегда были готовы возвести ее на герцогский престол в случае ее освобождения. В 1213 году Иоанн использовал Элеонору для шантажа Петра I, герцога Бретани, мужа и соправителя с Аликс, чтобы добиться союза с Англией, соблазняя его предложением графства Ричмонд Элеоноре, но Петр остался верен Франции, даже после захвата Иоанном в Нанте старшего брата Петра, Роберта. В том же году Иоанн объявил Англию папским феодом, и папа Иннокентий III таким образом заявил о себе как опекуне Элеоноры. В феврале 1214 года Иоанн выступил в Аквитанию и Пуату с Элеонорой, а также со своей королевой и принцем Ричардом против Аликс, надеясь получить поддержку бретонцев и утвердить Элеонору в качестве своей марионеточной герцогини; его амбиции были разрушены поражением в битве при Рош-о-Мойн. В июле Иоанн отступил в Англию, а Элеонора все еще находилась у него в руках. В том же году Иоанн снова вел переговоры с бретонскими дворянами о правах и свободе Элеоноры, но после этой экспедиции Иоанн убедился, что не может извлечь никакой выгоды из ее претензий на герцогство; он признал Аликс герцогиней Бретани и больше никогда не поддерживал Элеонору даже формально: так же поступил и Генрих III после восшествия на престол. В 1214 году Иоанн подарил Элеоноре еще более роскошную алую мантию. 15 июля 1215 года Иоанн поручил хранителю Элеоноры Питеру де Моле изготовить одежду и простыни для Элеоноры, заявив, что, хотя рубашки и простыни должны быть сделаны из высококачественного льна, они не должны быть сделаны из его лучшей ткани; однако, если это была единственная ткань, достаточно подходящая, Питеру разрешалось приобретать ее по мере возможности на деньги Иоанна. Это означало, что Иоанн надеялся, что Элеонора всегда будет оставаться его подданной. Напряженность между Иоанном и англо-нормандскими баронами наконец-то вылилась в Первую баронскую войну в 1215 году, и Людовик Французский возглавил вторжение в Англию в поддержку своих претензий на английский трон как муж Бланки, внучки Генриха II по материнской линии, в то время как Иннокентий III утверждал, что Элеонора имеет лучшие права на трон, чем Иоанн. Когда в том же году была издана Великая хартия вольностей, потребовали освободить всех заложников Иоанна, включая шотландских и валлийских принцесс; однако Элеонора была исключена из этого требования.

Upon the death of King Richard in 1199, a power struggle commenced between the supporters of 12 year old Arthur and Richard's youngest brother, John. A Pipe Roll 2 dated c. 1199 – 1200 indicated John provided "necessaries" to Eleanor. Arthur once complained that his sister was controlled by John. At the request of Constance, Eleanor was once released from royal custody and united with her mother and brother in France. Eleanor was probably already under John's control when Arthur's forces were defeated and he was captured at the Battle of Mirebeau, 1 August 1202, or captured along with Arthur. Certainly, there is no mention of her capture after the battle. Arthur disappeared mysteriously while in captivity the following year. However, as Eleanor was still a potential heiress, as John then had no legitimate issue, and was at least preferable to later claimants to the throne such as Louis of France, it is unlikely that John had already decided to confine his niece for life. In spring 1204, Philip II of France demanded that Eleanor be released in order to marry his younger son. Initially John organized local barons to visit Eleanor in order to prove her well being. In 1206, John briefly detained her at Brough Castle in Westmorland (now in Cumbria), entrusting her to Robert de Vieuxpont who was its custodian, before moving her to Bowes Castle in the North Riding of Yorkshire (now in County Durham) and, finally, Corfe Castle in the Isle of Purbeck on the Dorset coast, along with 25 French knights loyal to her, guarded by Stephen de Turnham. After an attempt to escape, 22 of them were recaptured and starved to death. Eleanor lived in Corfe's Gloriet Tower, took her meals in the Long Hall and was allowed to walk abroad along the walls. She also received from John a saddle with gilded reins and scarlet ornaments, a gift which implies that she was not closely confined. John also sent her figs and almonds. A week's shopping list for Eleanor in captivity that has survived suggests the aristocratic diet at that time: Saturday: bread, ale, sole, almonds, butter, eggs. Sunday: mutton, pork, chicken and eggs. Monday: beef, pork, honey, vinegar. Tuesday. pork, eggs, egret. Wednesday: herring, conger, sole, eels, almonds and eggs. Thursday: pork, eggs, pepper, honey. Friday: conger, sole, eels, herring and almonds. As the eldest daughter of Constance, Eleanor should have been recognized as Duchess of Brittany after the death of her brother Arthur. Instead, the Breton barons, fearing John's claims to rule Brittany in representation of Eleanor's rights or to marry her to a vassal loyal to England, made her younger half sister Alix duchess instead. Eleanor was styled Duchess of Brittany and Countess of Richmond, as successor to her brother but this was only a titular title as Alix became Duchess of Brittany in 1203 and was also styled Countess of Richmond, even making charters about this estate. The Breton barons, ignorant of her whereabouts, were always ready to install her as duchess in case she were released. In 1213, John used Eleanor to blackmail Peter I, Duke of Brittany, husband and co ruler with Alix, into an alliance with England, tempting him with the offer of Eleanor's Earldom of Richmond, but Peter kept loyal to France, even after John's capture at Nantes of Peter's elder brother Robert. In the same year John declared England a Papal fief, and Pope Innocent III thus claimed to be guardian of Eleanor. In February 1214, John campaigned in Aquitaine and Poitou with Eleanor, as well as his queen and Prince Richard, against Alix, hoping to get Breton support and establish Eleanor as his puppet duchess; his ambition was dashed in his defeat at the Battle of Roche au Moine. In July, John withdrew to England, with Eleanor still in hand. In the same year John again talked with Breton nobles about the rights and freedom of Eleanor but, after this expedition, John became convinced that he could get nothing from her claim to the Duchy; he recognized Alix as duchess of Brittany and never again supported Eleanor even in name: neither did Henry III upon his succession to the throne. In 1214, John gave Eleanor an even more luxurious scarlet robe. On 15 July 1215 John instructed Eleanor's keeper Peter de Maulay to customize clothing and bed sheets for Eleanor, stating that although shirts and bed sheets should be made of high quality linen, they were not made of his own best fabric; However, if this was the only fabric that was suitable enough, Peter would be allowed to purchase it as much as possible with John's money. This meant that John hoped that Eleanor will always maintain a subject after him. The tensions between John and the Anglo Norman barons finally began to spill over into the First Barons' War in 1215, and Louis of France led an invasion to England in support of his claim to the English throne, as husband of Blanche, a maternal granddaughter of Henry II, whilst Innocent III argued that Eleanor had a better claim than John. When Magna Carta was issued that year, it was demanded that all John's hostages including Scottish and Welsh princesses be released; Eleanor, however, was excluded.

При Генрихе III

Джон умер к концу гражданского конфликта в 1216 году; хотя по законам первородства права Элеоноры были выше, английские бароны допустили, чтобы наследником стал юный сын короля Иоанна, Генрих III Английский, а 32-летняя принцесса, очевидно, все еще красивая и непокорная, вне зависимости от того, какой выкуп бретонцы были бы готовы заплатить (если бы попытались). Её безопасность была гарантирована согласно договору между Англией и Францией. Замок Глостер временно перевёл всех своих узников в другое место, чтобы разместить принцессу. Считалось, что она жила в покоях в башне Глостерского замка. Когда Элеонору перевели в замок Марлборо, совет приказал добавить к существующей охране дополнительную кавалерию и арбалетчиков. В 1227 году епископ Бат подписал указ об увеличении штата Бристольского замка, чтобы обеспечить содержание Элеоноры в заключении. Хотя Генрих III издал закон, который мог помешать Элеоноре законному наследованию престола и считал, что она никогда не унаследует его законно, с 1223 года он и его правительство предприняли серьёзные меры, чтобы держать Элеонору в плену. Они назначали и контролировали её стражей, часто меняя их. Среди её последних надзирателей были: Энжелард де Сигоне, Вальтер де Сен-Оден, Ричард де Ланда, Жильбер де Гренвиль, Ральф Мусард, Роберт Ловель и Матвей де Валоп. В период с 1225 по 1226 год в счетах Бристоля упоминалось использование замков, ключей и другого оборудования для обеспечения безопасности. Например, в записи за 1225 год указаны расходы на ремонт дверного замка 27 июня, покупку дверного ключа за 1 пенни 25 августа и траты на ключ от башни в размере 4 пенни 25 декабря. В 1227 году в документах Close Roll упоминалось хранение ключей от комнаты Элеоноры; клерку по имени Роберт было приказано хранить ключи от комнаты Элеоноры до прибытия капеллана или его преемника. Эти записи могут означать, что Элеонора какое-то время была заперта в своей башне или комнате. Однако Элеонора жила как королевская принцесса и ей предоставлялись собственные покои в замках, где она содержалась в заключении, а также щедрые подарки от королевской семьи, такие как дичь, фрукты, орехи и вино. У неё также была приличная, но не показная одежда. С 1225 года ей полагалось содержание. В 1224 году мэр, судебные приставы, четверо надёжных граждан и некоторые знатные дамы посещали её раз или два в неделю, чтобы убедиться в её безопасности, выслушали отчёты о расходах и докладывали Генриху III. Сам Генрих III однажды прислал ей 50 ярдов льняной ткани, три вуали, по 50 фунтов миндаля и изюма и корзину с инжиром; он предложил ей ещё одно седло, что свидетельствовало о том, что она всё ещё могла ездить верхом; однажды он попросил мэра и судебного пристава увеличить её штат. В 1230 году ей были предоставлены две фрейлины. Иногда её навещали местный мэр, судебные приставы, ответственные граждане и некоторые знатные дамы, чтобы удостовериться в её безопасности. Однажды её охранял Питер де Риво, но когда Риво потерял влияние в 1234 году, и она, и замок были переданы Уильяму Тальботу. Весной 1234 года развернулись протесты против Питера де Роша, утверждавшие, что Элеонора, королевские принцессы и многие знатные дамы находились под контролем иностранцев или подвергались презрению за то, что выходили замуж за иностранцев. Однако эти протесты были направлены не на лишение Элеоноры прав и свобод, а на то, что она находилась под контролем иностранцев. В 1234–1235 годах ей были выделены деньги на книги для часовни. Шериф Джон Фитц Джеффри оплачивал её расходы. Когда Риво примирился с Генрихом III, Уильям Тальбот перестал владеть Глостерским замком. На Пасху или в ноябре 1238 года Элеонора была переведена обратно в Бристоль. Ранее, в 1235 году, Питер отказался от Ричмонда. Возможно, в результате восстания Питера положение Элеоноры несколько улучшилось, и Генрих III предоставил ей поместье Суфхэм в Норфолке, принадлежавшее графству Ричмонд, давая ей больше дичи и одежды, чем раньше, разрешая монахине Маргарет Биссе и графине Херефордской (жене или матери графа) навещать её и пытаясь разрешить её спор с леди Тальбот. Однако в 1235 году папа Григорий IX заявил, что потомки Алисы и Пьера, несомненно, являются наследниками Бретани; в 1236 году Вильгельму Савойскому была предоставлена честь Ричмонда. Элеоноре так и не были возвращены ни титулы, ни конфискованные земли Петра, и пока она находилась в заключении, её поместьем управлял представитель. В 1241 году Генрих III вернул Суфхэм, и Элеонора получала от него только денежный доход по королевскому дару. На протяжении 39 лет заключения Элеонора не была обвинена ни в каком преступлении, её никогда не судили и не приговаривали. На неё смотрели как на «государственную узницу», которой было запрещено выходить замуж и за которой тщательно следили даже после того, как она перестала быть детородной. Она также завещала своё тело для погребения там. Учитывая связь Эймсбери с династией Плантагенетов, окончательный выбор Элеонорой места захоронения, вероятно, был знаком подчинения и верности своей династии, но это также мог быть её последний протест против судьбы, постигшей её и её брата Артура, поскольку аббатство было посвящено Деве Марии и Святому Мелору, молодому бретонскому принцу, убитому его коварным дядей, который узурпировал его трон. В Хронике Ланеркоста утверждается, что раскаявшийся Генрих III подарил Элеоноре золотую корону, чтобы узаконить себя и своих потомков незадолго до её смерти, и всего через три дня корона была подарена юному принцу Эдуарду (будущему Эдуарду I Английскому) в качестве подарка. Другая версия гласит, что она носила корону всего один день, прежде чем вернуть её, хотя спустя годы после её смерти Генрих III по-прежнему не хотел признавать, что изначально не был наследственным королём Англии. В Анналы Тьюксбери зафиксирована смерть «IV Id Aug» в 1241 году «Alienora de Britannia consanguinea domini regis Henrici Angliæ» (в переводе с английского: «Элеонора Бретонская, родственница лорда короля Генриха Английского»). Матвей Париж просто отметил: «около этого времени умерла Элеонора, дочь Жоффри, графа Бретонского, которую долгое время держали в строгом заключении», не вдаваясь в подробности её жизни или положения. Florentii Wigorniensis Monachi Chronicon Ex Chronids записал: «Alienor, filia Galfridi comitis Britannia soror Arturi, obiit. (Алинор, дочь Гальфрида, графа Бретонского, и сестра Артура, умирает.)» Судебным приставам было приказано предоставить восковые свечи и милостыню для её погребальной службы. Генрих III приказал, чтобы её похороны были как можно более достойными. Восковые свечи, милостыня и свечи для её погребальной службы составили 20 фунтов 7 шиллингов. В 1246 и 1250 годах Генрих III распорядился, чтобы священник ежедневно служил мессы в часовне в замках Марлборо и Бристоль соответственно в память об Элеоноре; в 1268 году Генрих III передал поместье Мелксхэм в Уилтшире, место, которое нравилось Элеоноре, Эймсбери для души Элеоноры и Артура, приказав монастырю поминать их вместе со всеми королями и королевами. Таким образом, Элеонора стала благодетельницей аббатства.

John died towards the end of the civil conflict in 1216; although according to the laws of primogeniture the claim of Eleanor was better, English barons allowed King John's young son, Henry III of England, to succeed, with the 32 year old princess, apparently still beautiful and defiant, no matter how much ransom the Bretons would pay (if any attempts). Her survival was ensured according to the treaty between England and France. Gloucester Castle temporarily moved all its prisoners elsewhere to accommodate the princess. A chamber in the tower of Gloucester Castle was thought to have been occupied by her. When Eleanor was relocated to Marlborough Castle, the council instructed that additional cavalry and crossbowmen should be added to the existing guards there. In 1227, the Bishop of Bath signed an order to increase the staff of Bristol Castle to help keep Eleanor confined. Though Henry III established a law that could prevent Eleanor from legal succession to the crown and considered Eleanor would never legally inherit, from 1223 he and his government took serious actions to keep Eleanor captive. They appointed and monitored her keepers, and frequently changed them. Among her later guardians were: Engelard de Cigogné, Walter de St. Audoen, Richard de Landa, Gilbert de Greinville, Ralph Musard, Robert Lovel, and Matthew de Walop. Between 1225 and 1226, Bristol's diet accounts showed the use of locks, keys, and other safety equipment. For example, the entry in 1225 recorded the cost of repairing the door lock on 27 June, purchasing a door key by 1 penny on 25 August, and spending 4 pence on the key to the tower on 25 December. In 1227, the Close Roll accounts mentioned the keeping of the keys to Eleanor's room; a clerk named Robert was ordered to keep keys to Eleanor's room until the chaplain or his successor arrived. Such records might mean that for a period of time Eleanor was locked in her tower or room. However, Eleanor lived and was treated as a royal princess, and it was recorded that she had her own apartments at the castles where she was imprisoned and received generous gifts from the royal family such as game, fruit, nuts, and wine. She also had proper but unshowy clothes. From 1225, she got an allowance. In 1224, the mayor, bailiffs, four reliable citizens, and specific noblewomen visited her once or twice a week to confirm her safety, listened to various expenses, and recounted to Henry III. Henry III himself once sent her 50 yards of linen cloth, three wimples, 50 pounds of almonds and raisins respectively, and a basket of figs; he offered her another saddle, a proof that she could still go horse riding; he once asked the mayor and bailiff to increase her household there. In 1230 she was provided 2 ladies in waiting. Sometimes local mayor, bailiffs, responsible civilians and certain noblewomen visited her to prove her safety. She was once guarded by Peter de Rivaux, but as Rivaux lost power in 1234, both she and the castle were entrusted to William Talbot instead. In the spring of 1234, there were protests against Peter de Roches, claiming that Eleanor, the royal princesses and many noblewomen were controlled by foreigners or were being despised for marrying foreigners. But such protests were not directed at the deprivation of Eleanor's rights and freedoms, but at her being controlled by foreigners. In 1234–1235, money was allowed her for books for the chapel. The sheriff, John Fitz Geoffrey, paid for her expenses. As Rivaux reconciled with Henry III, William Talbot ceased to have Gloucester Castle. On Easter or November 1238, Eleanor was transferred back to Bristol. Earlier in 1235, Peter renounced Richmond. Perhaps as a result of Peter's rebellion, Eleanor's status improved slightly, and Henry III granted her the manor of Swaffham in Norfolk of the Earldom of Richmond, giving her game and robes more frequently than before, allowing nun Margaret Bisset and the Countess of Hereford (the Earl's wife or mother) visit her, and attempting to resolve her dispute with Lady Talbot. However, in 1235, Pope Gregory IX stated that the descendants of Alice and Pierre were undoubtedly the heirs of Brittany; In 1236, William of Savoy was granted Honour of Richmond. Eleanor was eventually not restored of any titles nor more confiscated lands of Peter, and with her confinement continued her manor was to be managed by a representative. In 1241, Henry III regained Swaffham, and Eleanor only received a cash income from it by the gift of the king. During her imprisonment for as long as 39 years, Eleanor was innocent of any crime, never tried or sentenced. She was viewed as a "state prisoner", forbidden to marry and guarded closely even after her child bearing years. She also donated her body there. Considering the association between Amesbury and the Plantagenets, Eleanor's final choice of burial place was probably a sign of submission and loyalty to her dynasty, but it may also have been her last protest about the fate of herself and her brother Arthur, as the abbey was dedicated to Virgin Mary and St Melor, a young Breton prince murdered by his wicked uncle who usurped his throne. The Chronicle of Lanercost claims that the remorseful Henry III had given a gold crown to Eleanor to legitimize himself and his descendants shortly before her death, and only three days later the crown was donated to young Prince Edward (the future Edward I of England) as a gift. Another version says that she only wore the crown for one day before returning it. although some years after her death Henry III was still unwilling to admit that he was initially not the hereditary king of England. The Annals of Tewkesbury record the death "IV Id Aug" in 1241 of "Alienora de Britannia consanguinea domini regis Henrici Angliæ" (in English: "Eleanor of Brittany a blood relative of the lord King Henry of England"). Matthew Paris simply noted "about this time died Eleanor, daughter of Geoffrey, count of Brittany, who had long been kept in close confinement", with no further detail of her life or situation. Florentii Wigorniensis Monachi Chronicon Ex Chronids recorded, "Alienor, filia Galfridi comitis Britannia soror Arturi, obiit. (Alinor, daughter of Galfrid, Earl of Britannia, and sister of Arthur, dies.)" The bailiffs there were commanded to provide tapers and alms for her obsequies. Henry III ordered her funeral to be as dignified as possible. Tapers, alms and candles for her obsequies totalled £20 7s. In 1246 and 1250, Henry III arranged for a priest to say daily masses in a chapel at Marlborough Castle and Bristol Castle respectively in memory of Eleanor; In 1268, Henry III gave the manor of Melksham, Wiltshire, a place that Eleanor had been fond of, to Amesbury for the souls of Eleanor and Arthur, ordering the convent to commemorate them along with all kings and queens. Thus Eleanor became a benefactress to the abbey.