Введение

Графиня Роузбери (1851–1890)

Ханна Примроуз, графиня Роузбери (урождённая де Ротшильд; 27 июля 1851 – 19 ноября 1890) была дочерью барона Майера де Ротшильда и его жены Джулианы (урождённой Коэн). Унаследовав состояние отца в 1874 году, она стала самой богатой женщиной в Британии. В 1878 году Ханна де Ротшильд вышла замуж за Арчибальда Примроуза, 5-го графа Роузбери, и с тех пор стала известна как графиня Роузбери. В последней четверти XIX века её муж, граф Роузбери, был одной из самых известных фигур в Британии – влиятельным миллионером и политиком, чье обаяние, остроумие, харизма и популярность в обществе обеспечили ему такое положение, что он «почти затмил даже королевскую семью». Графиня остаётся загадочной личностью, и её часто считают известной лишь тем, что она финансировала три амбиции мужа: жениться на наследнице, выиграть Дерби и стать премьер-министром (вторая и третья из этих, возможно, апокрифических целей были достигнуты уже после её смерти). На самом деле, она была движущей силой и вдохновительницей мужа. Её брак с аристократом, хотя и вызывал споры в то время, дал ей тот социальный вес в антисемитском обществе, которого не могло обеспечить её огромное состояние. Впоследствии она стала политической хозяйкой и филантропом. Её благотворительная деятельность была сосредоточена главным образом в области общественного здравоохранения и помощи еврейским женщинам из рабочего класса, проживавшим в бедных районах Лондона. Твёрдо поддерживая и помогая мужу на его пути, она внезапно скончалась в 1890 году в возрасте 39 лет.

Ранние годы

Ханна де Ротшильд родилась в 1851 году в мире огромного богатства и роскоши. Она была внучкой барона Натана Майера Ротшильда, основателя N M Rothschild & Sons, английского отделения банковской империи Ротшильдов. Нилл Фергюсон в своей «Истории Дома Ротшильдов» утверждает, что к середине XIX века Ротшильды считали себя ближайшими к царской семье среди евреев Европы и равными по положению монархам. Независимо от того, насколько это соответствовало действительности, многочисленные резиденции Ротшильдов и их художественные коллекции в Англии, Австрии, Франции и Германии, безусловно, соперничали с сокровищами европейских коронованных особ, а Ментмор, в частности, являлся одной из самых выдающихся коллекций произведений искусства такого рода в мире. Отец Ханны де Ротшильд, барон Майер Амшель де Ротшильд, женился на своей кузине Джулиане Коэн в 1850 году. Этот брак послужил стимулом для Майера создать то, что он назвал «вечным памятником» – загородный дом монументальных размеров. Его пятимесячная дочь Ханна помогла заложить первый камень в фундамент 31 декабря 1851 года. В течение нескольких лет после завершения строительства особняка, привлеченные хорошей охотой и близостью к Лондону, родственники Ханны начали строить поместья по соседству, все в пределах досягаемости кареты друг от друга; таким образом, Ханна росла в почти изолированном мире невообразимого великолепия и безопасности. Певснер описал этот анклав владений Ротшильдов как «самый заметный и значимый аспект викторианской архитектуры в Букингемшире». Будучи единственным ребенком, выросшим фактически во дворце, ее детство, по-видимому, было одиноким. Она была компаньонкой своей гипохондрической матери и впоследствии хозяйкой, помогавшей отцу во время продолжительных периодов ее болезни. Оба родителя баловали ее, а ее формальное образование было заброшено в пользу уроков музыки и пения, в которых она проявляла «умения» и обладала «несомненным талантом». Родители очень оберегали ее, стараясь оградить от риска заболеть или даже увидеть бедность. В результате ей никогда не разрешали посещать коттеджи на землях Ротшильдов. Леди Баттерси утверждала, что Ханна была настолько ограждена от мира, что словосочетание «бедные люди» было для нее «лишь фразой». Несмотря на недостатки образования, она обладала большой уверенностью в себе, впечатляя своих родственников Ротшильдов, которые отмечали ее достоинство и компетентность, когда она в возрасте всего 17 лет принимала большой прием в Ментморе для принца Уэльского. Год спустя, в 1869 году, Ханна официально дебютировала в обществе, когда ее мать представила ее королеве Виктории в Букингемском дворце. Майер Амшель де Ротшильд умер в 1874 году, оставив своей дочери не только Ментмор (с его бесценной коллекцией произведений искусства), лондонский особняк и многочисленные инвестиции, но и два миллиона фунтов стерлингов наличными (что соответствует современной сумме в £). Таким образом, Ханна де Ротшильд стала самой богатой женщиной в Англии.

Обручение

Ханна де Ротшильд была впервые представлена своему будущему мужу, 28-летнему графу Роузбери, леди Биконсфилд, жене Бенджамина Дизраэли, на ипподроме в Ньюмаркете. Дизраэли были близкими друзьями и соседями Ротшильдов в Букингемшире. В 1901 году Роузбери в интервью Daily Mail утверждал, что встретил Ханну, когда их экипажи столкнулись, и он «выскочил и спас ее»; однако эта версия их знакомства считается романтизированной выдумкой Роузбери. Арчибальд, 5-й граф Роузбери, родившийся в 1847 году, унаследовал свой титул от деда в 1868 году в возрасте 21 года, вместе с годовым доходом в 30 000 фунтов стерлингов. Он владел 160 км² земли в Шотландии, а также землями в Норфолке, Хертфордшире и Кенте. Его отец умер, когда ему было восемь лет, и его воспитала мать, которая впоследствии вышла замуж за Гарри Паулетта, 4-го герцога Кливленда. Мать была отстраненной фигурой, и их отношения всегда были напряженными. Графы Роузбери, чья фамилия – Примроуз, были старыми, хотя и не особо выдающимися, членами шотландской аристократии. Роузбери считался поразительно красивым и весьма образованным. Он был очень умным, и его наставники в Итоне и Крайст-Черч (Оксфорд) предсказывали ему блестящее будущее. Однако перед заключением брака предстояло преодолеть несколько препятствий. Хотя евреи Ротшильды были приняты в обществе и даже были близкими друзьями некоторых членов королевской семьи, включая принца Уэльского, как и в других странах Европы, в высших эшелонах общества преобладали антисемитские настроения, особенно среди тех, кто был ближе к королеве при дворе. После смерти принца-консорта в 1861 году Ротшильды были заметно исключены из королевского круга. Конюшенный конюх королевы, Артур Эдвард Хардинг, называл обеденные столы Ротшильдов «ослепительными от еврейского золота» и даже утверждал, что приезжающему российскому члену королевской семьи необходимо «исправительное» посещение Вестминстерского аббатства после гостеприимства Ротшильдов. Лорд Спенсер предостерег принца и принцессу Уэльских от посещения бала у Ротшильдов, сказав: «Принц должен посещать лишь тех, чье положение в обществе не вызывает сомнений». Мать Роузбери была ужаснута одной лишь мыслью о еврейской женщине, даже Ротшильд, в семье. Сам Роузбери также чувствовал, что существует непреодолимый барьер веры; в то время было немыслимо воспитывать детей в иудаизме. Этот фактор действовал и в обратном направлении: Ханна де Ротшильд хотела выйти замуж за Роузбери, но осознавала множество препятствий, главным из которых была ее преданность вере, и отказаться от нее было бы тяжелым моральным испытанием. Еще одним препятствием была сама семья Ротшильдов: они обычно женились на кузенах. Фактически, она должна была стать третьей дочерью английской ветви семьи, вышедшей замуж за человека, не исповедующего иудаизм, но слава жениха и последовавшая за этим огласка были настолько велики, что еврейские старейшины и пресса посчитали необходимым подать пример. «Еврейская хроника» выразила свою «глубочайшую скорбь» по этому поводу и загадочно добавила: «Если пламя охватит кедры, что станет с иссопом на стене: если левиафан будет вытащен на крючок, как спасутся мелкие рыбки», демонстрируя, какую угрозу для социальной структуры иудаизма еврейские старейшины видели в перспективе такого брака. Эта цитата из Вавилонского Талмуда может означать, что старейшины, уважаемые и известные евреи, должны подавать хороший пример, строго следуя учениям иудейских догм, которые запрещают брак с представителями других религий. Официальное объявление об обручении состоялось 3 января 1878 года, день, который Роузбери навсегда считал священным. Дом Лансдаун был одним из лучших аристократических дворцов в Лондоне и идеально подходил для политического салона, который должна была основать Ханна Роузбери. Здесь политические и социальные лидеры того времени общались с королевской семьей, писателями, такими как Генри Джеймс и Оскар Уайльд, и другими видными общественными и интеллектуальными деятелями того времени. Генри Джеймс, иногда гость в домах Роузбери, Роузбери делили год между своими различными домами: Лондон – для светской жизни и парламента, Ментмор – по выходным для развлечения политических и охотничьих компаний. В августе домохозяйство переезжало на север, в Далмени, для охоты на рябчиков. В промежутках случайные дни и неделя Дерби проводились в их доме «Дурданс» в Эпсоме. Хотя этот дом был меньше по сравнению с их другими резиденциями, Генри Джеймс описал его как самый уютный и комфортный из домов Роузбери, как восхитительный дом, полный книг и спортивных картин, с несколькими полотнами Гейнсборо и Ватто. Вместе граф и графиня Роузбери значительно пополнили не только коллекцию Ментмора, но и коллекцию в Далмени-Хаусе, шотландской резиденции Роузбери, собрав большую библиотеку редких и континентальных изданий и коллекцию артефактов, ранее принадлежавших императору Наполеону I.

Отношения с Розбери

Опубликованные комментаторы Розбери утверждают, что их брак был счастливым, и нет известных доказательств того, что Ханна была несчастлива в браке, а скорее много свидетельств, указывающих на ее полное блаженство. Однако, существует немало свидетельств того, что Розбери, хотя и заявлял о своем счастье, временами испытывал раздражение и скуку от Ханны, которая всегда стремилась угодить ему во всем. Бывали моменты, когда преданность леди Розбери мужу подвергалась испытанию. Розбери, возможно, не был антисемитом до женитьбы; однако, его знаменитое остроумие приводило к замечаниям, которые могли быть истолкованы как антисемитские, особенно после того, как брак обеспечил ему состояние Ротшильдов. Похоже, Розбери не любил своего старшего сына, которого считал похожим на "еврея", что, должно быть, было неприятно для еврейской матери ребенка. Розбери, которого описывали как болезненного и надменного, ответил в поздравительном письме Мэри Гладстон с рождением наследника: "Не могу сказать, что я в восторге от события, которое происходит почти с каждым человеком и может доставить мне немало огорчений". Затем Розбери оставил новорожденного сына и жену (которая снова была беременна) и отправился в годичный тур по Австралии. В другой раз, во время путешествия по Индии, Розбери, как сообщается, объявил: "Я поеду вперед, а Ханна и остальной тяжелый багаж последуют завтра". Хотя брак основывался на тепле и уважении со стороны Розбери и обожании со стороны Ханны, она, напротив, была им совершенно очарована и часто игнорировала своих соседей за обеденным столом, чтобы слушать разговор мужа, что считалось почти преступлением в викторианском обществе. Те, кто видел супругов наедине, "не сомневались ни в их привязанности, ни во взаимопонимании". В начале брака Розбери решил восстановить небольшой разрушенный замок Барнбогл (первоначальная резиденция семьи Розбери), расположенный недалеко от и с видом на Дом Далмени. После завершения реконструкции в 1882 году Розбери использовал его как уединенное место для отдыха от семьи и начал проводить там ночи в одиночестве. Страдая бессонницей, он утверждал, что "тишина вод" [близлежащего Ферт-оф-Форт] "способствует сну". Во время брака Розбери много путешествовали, как правило, без детей. В сентябре 1883 года супруги оставили детей на попечение нянь и гувернанток под присмотром сестры Розбери, леди Леконфилд, и отправились в длительный тур по Америке и Австралии. Леди Розбери владела крупными инвестициями в Северной Америке, включая ранчо в Техасе и шахты в Монтане. Их прибытие в Нью-Йорк широко освещалось в прессе, а в газете "Геральд" была опубликована подробная и льстивая статья о леди Розбери. Газета также описала Розбери как процветающего фермера. Леди Розбери была очарована Калифорнией, откуда она писала: "Местные жители очень приветливы, женщины очень красивы, не обращают внимания на платья стоимостью 80 фунтов стерлингов, часто "подправляют" свои лица и, как правило, разведены". После посещения и торжественных приемов в Америке, компания отправилась в Австралию через Гонолулу. В Австралии Розбери решил предаться своей привычке к уединению, поселив жену в гостинице в Сиднее, а сам отправился в одиночное путешествие по австралийской глубинке. Частые отсутствия Розбери от жены породили слухи о его тайной гомосексуальности. Утверждалось, что отстраненный вид Розбери был маской, скрывающей его тайную гомосексуальную жизнь. Беспокойство по поводу этой незаконной тайны и страх разоблачения, как утверждалось, вызывали его бессонницу и приступы депрессии. Ходили слухи, что его убежище в замке Барнбогл на самом деле было местом тайных встреч с молодыми людьми. Возможное гомосексуальное влечение Розбери активно обсуждается в последнее время. Никаких окончательных доказательств так и не было найдено, но возможно, что он имел гомосексуальный опыт, находясь под опекой педофила-воспитателя в Итоне в юности. Нет никаких доказательств того, что его жена знала об этих слухах, или даже поняла бы их, учитывая ее защищенное воспитание и ограниченное образование. В 19 веке сексуальное образование не входило в программу обучения девушек из высшего общества. Более открытые и конкретные обвинения в гомосексуальности Розбери, выдвинутые маркизом Квинсберри после скандала на Кливленд-стрит, появились лишь три года после смерти леди Розбери. Отношения между супругами временами напоминали отношения матери и ребенка. Розбери, самовлюбленный, замкнутый человек, склонный к депрессии, пессимизму и неуверенности в себе, имел сложные отношения с матерью, которая была холодна и открыто предпочитала его младшего брата. Леди Розбери, сирота и единственная дочь в семье, казалось, отчаянно нуждалась в проявлении привязанности. Однажды, войдя в книжный магазин, она сказала своим детям, что они входят в магазин игрушек, а когда разочарованные дети указали на очевидное, она ответила: "Для вашего отца это магазин игрушек". Друг лорда Розбери, Эдвард Гамильтон, отметил ее "замечательную способность заставлять других работать и стимулировать их энергию". Похоже, она была движущей силой в отношениях, твердо стоя на ногах. Она была связующим звеном между миром и ее "ранимым и невротичным" мужем. В то время как ее муж обижался или отстранялся от ситуации, она выходила на первый план, чтобы защитить его интересы или дело. Если она знала о его недостатках, то не подавала виду.

Дети

В браке родились четверо детей: леди Сибил Примроуз, родившаяся в 1879 году; леди Маргарет Примроуз, родившаяся в 1881 году; наследник Гарри Примроуз, лорд Далмени (позже 6-й граф Розбери), родившийся в 1882 году; и, наконец, почётный Нил Примроуз, родившийся в том же году, что и его старший брат. Как мать, леди Розбери столкнулась с дилеммой: она фактически уже была своего рода матерью для своего мужа, который не испытывал особой привязанности к маленьким детям. Это особенно проявилось в июне 1880 года, когда вскоре после рождения их первой дочери Сибил, Розбери захотел посетить Германию на три месяца, чтобы пройти лечение в немецком спа (он восстанавливался после того, что сейчас считается нервным срывом). Его жена последовала за ним. Однако Розбери, хорошо осознавая разочарованные материнские чувства своей жены, отметил, что Ханна с удовольствием вчитывалась в каждую деталь ежедневных писем из Лондона о ребенке и никогда не жаловалась на вынужденную разлуку. Более показательным является замечание, которое сама леди Розбери сделала мужу незадолго до своей смерти в 1890 году: "Иногда мне кажется, что я поступаю неправильно, уделяя меньше внимания детям, чем вам", – что позволяет предположить, что когда ей приходилось выбирать между детьми и мужем, она всегда выбирала мужа. Однако из этого же высказывания следует, что она понимала, что ее выбор не проходил бесследно для детей. При оценке поведения леди Розбери по отношению к своим детям следует помнить, что она жила в эпоху, когда высшие классы в обязательном порядке нанимали многочисленных нянь, кормилиц, сиделок и гувернанток. Эти люди принимались на работу независимо от чувств матери к своим детям; для графини было немыслимо кормить собственных детей, а такое поведение считалось нарушением социальных условностей. Таким образом, ее кажущееся невнимание к детям не было необычным – она следовала принятым в высшем обществе нормам и философии "стойкости и самообладания", характерной для ее эпохи. Тем не менее, несмотря на длительные разлуки с детьми, Розбери не казались чужими или отстраненными в первые годы жизни их детей. Марго Асквит вспоминает, как Розбери любил играть и резвиться с детьми на полу.

Политика

Говорят, что Ханна де Ротшильд росла с рассудительностью и хладнокровием, что позволяло ей заменять мать на крупных светских приемах в Ментморе и Лондоне. Это придало ей уверенности и опыта, необходимых для роли идеальной политической жены. Брак с ней изменил и положение Розбери: если его супруга приобрела респектабельность в глазах общества и титул, то Розбери перестал быть одним из многих богатых и талантливых молодых аристократов, став обладателем несметных богатств. Это, вкупе с его привлекательной внешностью, будоражило воображение публики и придавало ему шарм. С самого начала брака политические представители семьи Ротшильдов проявили интерес к Розбери, и вскоре он был признан одной из восходящих звезд Либеральной партии. Как наследственный пэр, он уже имел место в Палате лордов и произнес свою первую речь по достижении совершеннолетия. Однако, несмотря на свой блеск, Розбери был склонен к лени и скуке. Лорд Гранвилл на самом деле считал жену Розбери более амбициозной из них двоих.

Розбери не был политиком по призванию. Он был идеалистом, которому не нравилась политическая вражда, и "его врожденная неприязнь к политике была тем, с чем леди Розбери постоянно боролась". Тем не менее, он был талантливым оратором, и это была эпоха, когда выступления с трибун начинали вытеснять дебаты в Палате общин.

Мидлотская кампания

Это впервые стало очевидным в масштабной кампании по переизбранию Гладстона, кульминацией которой стали всеобщие выборы 1880 года. Сегодня она известна как Мидлотийская кампания, и ее организовали Розбери. Розбери использовал свое влияние, чтобы пригласить Гладстона баллотироваться в качестве парламентского кандидата от округа Мидлотиан, недалеко от имения Розбери в Далмени. Гладстон формально отошел от политики после проигрыша на выборах в Гринвиче в 1874 году, когда Дизраэли пришел к власти. Штаб-квартира кампании располагалась в Далмени, где леди Розбери устраивала серию масштабных политических приемов на протяжении всей долгой кампании. Позднее тори заявили, что Розбери оплатил кампанию Гладстона. Розбери впоследствии признался, что потратил 50 000 фунтов стерлингов. Команда Розбери покидала Далмени и разъезжала по городам и поселкам Мидлотиана и Шотландии, а Гладстон и выступающие часто обращались к огромным толпам с задней платформы американского вагона Pullman, специально приобретенного Розбери для этой цели. Сцены на этих митингах описывали как нечто среднее между карнавалом и евангелистским пробуждением. На территории поместья Далмени публику развлекали великолепным фейерверком. На протяжении всей кампании Гладстона поддерживали не только популярный и харизматичный Розбери, но и множество элегантно одетых женщин, включая леди Розбери и дочь Гладстона Мэри. Эти модные люди – знаменитости того времени (газеты ежедневно уделяли много места в своих колонках жизни высшего общества) – привлекали толпу не меньше, чем политические ораторы, и Розбери в полной мере использовал это в своей стратегии. На одном из митингов было столько людей, что многие теряли сознание: на билеты подали заявки 70 000 человек, а зал вмещал всего 6500. Леди Розбери сообщила: «Я никогда раньше не слышала, как Арчи (лорд Розбери) выступает публично с политической речью, но после первой минуты я почувствовала, что никогда не смогу волноваться за его выступление, поскольку аудитория проявляет к нему большую симпатию». Однако огромные толпы пришли не только посмотреть на Гладстона и Розбери, но и на их преданные и улыбающиеся семьи. Леди Розбери продолжала описывать, как «они (толпа) хлопали меня по спине, пока мои плечи не стали чувствительными». Таким образом, в первом серьезном участии Розбери в политике Дизраэли потерпел поражение, а новоизбранный депутат от Мидлотиана стал премьер-министром во второй раз (исполняющий обязанности либерального лидера лорд Хартингтон ушел в отставку в пользу Гладстона). Также стало очевидно, что леди Розбери была ценным и заметным активом в предвыборной кампании. Как выразился маркиз Крю, «она доказала свою состоятельность».

Второе правительство Гладстоуна (18801885)

Ее политическая стойкость и амбиции в отношении мужа подверглись более серьезному испытанию во втором правительстве Гладстона после победы либералов. Гладстон, как и ожидалось, предложил Роузбери должность в правительстве. Ходили слухи, что ему предложат пост вице-короля Ирландии или место в кабинете, но в итоге ему предложили должность заместителя секретаря Индийского управления. Роузбери немедленно отказался, мотивируя это тем, что это выглядит как оплата за ведение предвыборной кампании Гладстона (как будто пост вице-короля не был бы наградой). Под дальнейшим давлением он сослался на плохое здоровье – он перенес скарлатину во время кампании в Мидлотии и теперь, по-видимому, страдал от легкого нервного срыва. Политические лидеры уговаривали леди Розбери повлиять на него, но она защищала его решение, подчеркивая, что ухудшение его здоровья носит временный характер. Ей нужно было быть осторожной – если бы стало известно, что муж отказался от предложения, считая его слишком незначительным, это дало бы повод для обвинений в высокомерии и вспыльчивости. Какова бы ни была истина, а возможно, Роузбери сам объяснял это тем, что он "не любил тяжелой работы", – это был тот же лорд Спенсер, который советовал принцу и принцессе Уэльским не посещать дома богатых евреев. В конце концов, ее усилия увенчались успехом, и в 1881 году Роузбери предложили правительственную должность, которая его устраивала – заместителя министра внутренних дел с особыми полномочиями по делам Шотландии. Он стремился к этой должности, считая, что либеральное правительство пренебрегает Шотландией, уделяя больше внимания Ирландии. Леди Розбери, "осознавая выдающиеся способности своего мужа", хотела видеть его в кабинете и яростно разжигала его недовольство, пока Роузбери не пригрозил уйти в отставку с поста в Министерстве внутренних дел. Леди Розбери вспылила в ссоре с женой Гладстона, после чего Роузбери немедленно покинули Англию вместе с детьми, отправившись в длительное путешествие в Америку и Австралию. По возвращении в 1885 году Роузбери был назначен лордом-хранителем печати, получив желаемое место в кабинете.

После 1885 года и скандала Дилке

Гладстон подал в отставку с поста премьер-министра в 1885 году после поражения правительства по вопросу об ирландском домашнем правлении. Новое правительство тори возглавил лорд Солсбери. Однако, будучи администрацией, не имевшей большинства, оно не ожидалось, что продержится долго, и предполагалось быстрое возвращение прежнего кабинета. В этот период против леди Розбери были выдвинуты серьезные (хотя и недоказанные) обвинения в заговоре и неуемных амбициях. Сэр Чарльз Дилк, рассматривавшийся как вероятный преемник Гладстона и, следовательно, соперник Розбери в правительстве, оказался вовлечен в одно из самых скандальных и разрушительных дел о разводе той эпохи. Участие в любом разводе было равносильно социальному самоубийству в XIX веке, но обстоятельства оказались достаточными, чтобы это стало и политическим самоубийством. Друг Розбери, Дональд Кроуфорд, депутат парламента, подал на развод со своей женой Вирджинией, указав Дилке в качестве ответчика. Доказательств было мало, и Дилк отрицал обвинение, которое могло быть забыто, если бы Вирджиния внезапно не решила подписать признание, содержащее настолько шокирующие подробности, что скандал стал неизбежен. Она утверждала, что Дилк не только спал с ней и научил ее "французским излишествам", но и имел связь с ее матерью и участвовал в оргии с Вирджинией и служанкой. Дилк все отрицал, но его надежды на высокие государственные должности были навсегда разрушены. Дилк утверждал, что все это – выдумка и заговор его политических врагов. Начали распространяться слухи о том, что Розбери, и особенно леди Розбери, причастны к несчастью Дилке. В тщетной попытке оправдаться и ухватившись за слухи, Дилк написал Розбери, обвинив леди Розбери в том, что она подкупила Вирджинию, чтобы та дала признательные показания. Возмущенный Розбери отверг все обвинения от имени своей жены, а в декабре 1885 года единственным ответом леди Розбери на признания Вирджинии Кроуфорд было: "Поведение Дилке в некоторых сообщениях представляется весьма странным, хотя для меня это не стало неожиданностью". В начале следующего года Гладстон вернулся к власти, и Розбери был назначен министром иностранных дел в третий, но непродолжительный срок пребывания Гладстона у власти. Политическая карьера Дилке была разрушена, и в течение многих лет он продолжал развивать теорию заговора Розбери. Ничего не было доказано против леди Розбери, и нет никаких веских доказательств, подтверждающих это утверждение. Беспристрастность, требуемая его новой должностью, вынудила Розбери продать многие свои деловые интересы, полученные через семью Ротшильдов, чтобы избежать конфликта интересов. Однако амбиции его жены и ее роль в его восхождении к власти не только признавались в высших кругах, но и явно начали раздражать. Когда ему сообщили, что леди Розбери очень хотела бы видеть своего мужа министром иностранных дел, Гладстон ответил: "Она, по-видимому, считает себя способной быть королевой этого королевства и полагает, что эта должность вполне соответствует ее достоинству". Розбери был на пути к политическому величию, но правительство Гладстона пало в том же году. Леди Розбери не увидела, как ее муж достиг высшего политического поста.

Благотворительность

Как и многие другие женщины своего класса и эпохи, леди Розбери оказывала покровительство большому числу благотворительных организаций. После получения наследства одним из ее первых шагов стало основание спасательной станции в память об отце в 1875 году, что обошлось в 2000 фунтов стерлингов. Однако, ее основные интересы, по всей видимости, были связаны именно с помощью и благополучием женщин. Она была президентом Шотландской ассоциации домашних промыслов, благотворительной организации, которая поощряла шотландских женщин к прибыльной работе на дому, изготовлению клетчатых тканей и других швейных изделий. Таким образом, женщины, особенно вдовы с детьми, могли оставаться дома, заботясь о своих часто многочисленных семьях и одновременно зарабатывая на жизнь. Королева Виктория назначила ее президентом Юбилейного института медсестер королевы Виктории в Шотландии, что стало началом системы участковых медсестер, которая должна была коренным образом изменить систему здравоохранения для бедных и больных в сельской местности Великобритании. Она также интересовалась общим повышением стандартов сестринского дела. Как и многие ее родственники из семьи Ротшильдов, она была глубоко вовлечена в заботу о молодых женщинах из рабочего класса еврейского вероисповедания, проживавших в бедных районах Лондона, в частности, в Уайтчепеле. Там она основала Клуб для еврейских работниц. Она также делала пожертвования многочисленным другим благотворительным организациям, поддерживающим еврейские инициативы. Однако, в течение недели после ее смерти ее муж начал отменять многие из этих подписок, что вызвало обвинения в антисемитизме. Ее вклад в образование стал одним из наиболее заметных благотворительных наследий. Она основала школы во всех деревнях, окружающих поместья Розбери. Одно лишь поместье Ментмор обслуживалось тремя школами, основанными ею в Уингрейве, Чеддингтоне и самом Ментморе. Дети не только получали образование за ее счет от квалифицированных учителей, но и каждому дарили сезонные подарки в виде новой одежды. Школа Чеддингтона до сих пор находится в своем первоначальном здании, на стенах которой можно увидеть ее монограмму, а школа Уингрейв, открытая в 1877 году, существует в новых помещениях.

Поздние годы жизни детей

Старший сын леди Роузбери, Гарри, который был менее успешен в политике, чем его отец и брат, прославился тем, что стал капитаном крикетного клуба графства Суррей и владел двумя лошадьми, выигравшими Эпсомское Дерби. Он унаследовал от отца титул 6-го графа Роузбери и умер в 1974 году. Маргарет вышла замуж за старого друга и биографа своего отца, маркиза Крю. Слава ее родителей была настолько велика, что в день ее свадьбы в 1899 году движение в Лондоне было полностью парализовано. Леди Крю стала одной из первых женщин-магистратов в Великобритании и умерла в 1955 году. Одну из биографов леди Сибил описала так: "Она была еще более эксцентричной, чем ее отец, и большую часть времени жила в караване". Дурдан был завещан ее дочери Сибил в 1929 году и продан вместе с имуществом в 1955 году. Библиотека лорда и леди Роузбери была передана нации в то время. Ментмор, самый роскошный из домов Роузбери, был продан внуком леди Роузбери, 7-м графом Роузбери, в 1977 году вместе с коллекцией произведений искусства Ротшильдов, которой леди Роузбери не только глубоко интересовалась, но и значительно пополнила. Она лично составила каталог коллекции и пророчески написала в предисловии: "В будущем, когда, как и все коллекции, она будет рассеяна (и я надеюсь, что это произойдет спустя долгое время после моей смерти), эта книга может представлять ценность". Ее двухтомник и описанная в нем коллекция оставались настолько малоизвестными, что группе "Спасем Ментмор" (пытавшейся остановить продажу Ментмора, чтобы сохранить коллекцию в Великобритании) не удалось добиться успеха, во многом из-за широкого общественного незнания как о доме, так и о коллекции. Несколько предметов мебели и картин были перевезены в Далмени (единственный дом, оставшийся во владении семьи), где они и экспонируются сегодня, а три картины, включая "Мадам де Помпадур" работы Друа, были приобретены для Национальной галереи. Остальная часть коллекции была распродана за неделю и теперь разбросана по всему миру. В 1995 году в лондонском Aeolian Hall Sotheby's провела еще одну продажу "Континентальной библиотеки", которую она пополнила.

Город, названный в честь Ханны Примроуз в Израиле

Пардес Ханна (на иврите: Сад Ханны [Цитрусовый сад]), местный совет, основанный в 1929 году на равнине Шарон в Израиле, был назван в честь Ханны Примроуз, графини Роузбери.

В литературе

Ее качества нашли отражение в литературе, когда леди Роузбери считалась прототипом Марселлы Максвелл в романе миссис Хамфри Уорд «Сэр Джордж Трессади» (1909). Автор жила в Стоксе, по соседству с поместьем леди Роузбери в Ментморе.