Введение

Секция криптоанализа британского Адмиралтейства во время Первой мировой войны, комната 40, также известная как 40 O. B. (старое здание; официально часть NID25), являлась секцией криптоанализа британского Адмиралтейства во время Первой мировой войны. Группа, сформированная в октябре 1914 года, возникла, когда контр-адмирал Генри Оливер, директор военно-морской разведки, передал перехваченные сообщения с немецкой радиостанции в Науене, близ Берлина, директору военно-морского образования Альфреду Юингу, который увлекался составлением шифров. Юинг привлек к работе гражданских лиц, таких как Уильям Монтгомери, переводчик теологических трудов с немецкого языка, и Найджел де Грей, издатель. По оценкам, за время войны комната 40 расшифровала около 15 000 перехваченных немецких сообщений из радио- и телеграфного трафика. Наиболее известным достижением секции стал перехват и дешифровка телеграммы Циммермана – секретной дипломатической коммуникации из немецкого министерства иностранных дел, датированной январем 1917 года, в которой предлагался военный союз между Германией и Мексикой. Расшифровка этой телеграммы считается самым значительным разведывательным успехом Великобритании во время Первой мировой войны, поскольку она сыграла важную роль в вовлечении тогдашних нейтральных Соединенных Штатов в конфликт. Операции комнаты 40 начались с захваченного немецкого военно-морского шифровального справочника Signalbuch der Kaiserlichen Marine (SKM) и карт (содержащих зашифрованные квадраты), переданных британскому Адмиралтейству русскими союзниками. Русские захватили эти материалы с немецкого крейсера SMS Magdeburg после того, как он сел на мель у эстонского побережья 26 августа 1914 года. Русские обнаружили три из четырех имевшихся на борту экземпляров; они оставили два себе и передали один британцам. В октябре 1914 года британцы также получили Handelsschiffsverkehrsbuch (HVB) Имперского немецкого флота – шифровальную книгу, используемую немецкими военными кораблями, торговыми судами, морскими дирижаблями и подводными лодками: Королевский австралийский флот изъял экземпляр с австралийского немецкого парохода Hobart 11 октября. 30 ноября британский траулер поднял сейф с затонувшего немецкого эсминца S 119, в котором находился Verkehrsbuch (VB) – код, использовавшийся немцами для связи с военно-морскими атташе, посольствами и военными кораблями за рубежом. Ряд источников утверждают, что в марте 1915 года британский отряд конфисковал багаж Вильгельма Вассмусса, немецкого агента в Персии, и отправил его, нераспечатанным, в Лондон, где директор военно-морской разведки адмирал сэр Уильям Реджинальд (Блинкер) Холл обнаружил в нем немецкий дипломатический шифр, код № 13040. Однако эта история впоследствии была опровергнута. Секция сохранила неофициальное название "Комната 40", даже несмотря на то, что в ходе войны расширилась и переехала в другие помещения. Альфред Юинг руководил комнатой 40 до мая 1917 года, когда непосредственное управление перешло к Холлу, которому помогал Уильям Милборн Джеймс. Хотя комната 40 расшифровывала имперские немецкие сообщения на протяжении всей Первой мировой войны, ее работа была затруднена из-за настойчия Адмиралтейства на том, что вся расшифрованная информация должна анализироваться только военно-морскими специалистами. Это означало, что операторы комнаты 40 могли расшифровывать зашифрованные сообщения, но им не разрешалось самостоятельно понимать или интерпретировать содержащуюся в них информацию.

Предыстория

В 1911 году подкомитет Комитета имперской обороны по кабельной связи пришел к выводу, что в случае войны с Германией немецкие подводные кабели должны быть уничтожены. В ранние часы 5 августа 1914 года кабельное судно «Alert» обнаружило и перерезало пять трансатлантических кабелей Германии, проложенных по Ла-Маншу. Вскоре после этого были перерезаны шесть кабелей, соединявших Британию и Германию. Непосредственным следствием этого стало значительное увеличение количества кабельных сообщений, отправляемых по кабелям, принадлежащим другим странам, и сообщений, передаваемых по беспроводной связи. Теперь их можно было перехватывать, но для сокрытия смысла сообщений естественно использовались коды и шифры, и ни в Великобритании, ни в Германии не было созданных организаций для дешифровки и интерпретации сообщений. В начале войны у флота была лишь одна радиостанция для перехвата сообщений, расположенная в Стоктоне. Однако установки, принадлежащие Почтовому ведомству и компании Marconi, а также частные лица, имевшие доступ к радиооборудованию, начали записывать сообщения из Германии. Перехваченные сообщения стали поступать в разведывательное управление Адмиралтейства, но никто не знал, что с ними делать. Контр-адмирал Генри Оливер был назначен директором разведывательного управления в 1913 году. В августе 1914 года его управление было полностью занято войной, и никто не имел опыта в дешифровке. Вместо этого он обратился к своему другу, сэру Альфреду Юингу, директору военно-морского образования (DNE), который ранее был профессором инженерного дела, обладал знаниями в области радиосвязи и, как он знал, интересовался шифрами. Поскольку считалось, что образование не будет приоритетом в течение ожидаемых нескольких месяцев войны, Юингу было поручено создать группу для дешифровки сообщений. Юинг первоначально обратился к сотрудникам военно-морских колледжей Осборн и Дартмут, которые в данный момент были доступны из-за школьных каникул и отправки курсантов на действительную службу. Аластер Деннистон преподавал немецкий язык, но позже стал вторым лицом в комнате 40, а затем возглавил ее преемника после Первой мировой войны – Правительственную школу шифров и кодов (расположенную в Блетчли-парке во время Второй мировой войны). Другие сотрудники колледжей временно работали в комнате 40 до начала нового учебного года в конце сентября. Среди них были Чарльз Годфри, директор Осборна (чей брат стал главой военно-морской разведки во время Второй мировой войны), два инструктора, Париш и Кертисс, и ученый и математик профессор Хендерсон из Гринвичского военно-морского колледжа. Волонтерам приходилось заниматься дешифровкой наряду со своими обычными обязанностями, и вся организация работала из обычного кабинета Юинга, где дешифровщикам приходилось прятаться в комнате его секретаря, когда приходили посетители по вопросам, касающимся обычной деятельности DNE. Двумя другими первыми новобранцами были Р. Д. Нортон, работавший в Министерстве иностранных дел, и Ричард Гершель, лингвист, эксперт по Персии и выпускник Оксфордского университета. Никто из новобранцев не имел опыта в дешифровке, но был отобраны из-за знания немецкого языка и уверенности в том, что они смогут сохранить секретность.

Прелюдия

Подобная организация начала свою деятельность в отделе военной разведки военного ведомства, получив название MI1b, и полковник Макдонагх предложил наладить совместную работу двух организаций. Значительных успехов достигнуто не было, за исключением организации системы сбора и хранения сообщений, пока французы не получили копии немецких военных шифров. Обе организации работали параллельно, дешифруя сообщения, касающиеся Западного фронта. Друг Юинга, адвокат по имени Рассел Кларк, и его друг, полковник Хипписли, обратились к Юингу, чтобы сообщить, что они перехватывают немецкие сообщения. Юинг организовал их работу со станции береговой охраны в Ханстантоне, Норфолк, где к ним присоединился еще один доброволец, Лесли Ламберт (впоследствии ставший известным как ведущий BBC под именем А. Дж. Алан). Ханстантон и Стоктон, вместе с почтовыми и станциями Marconi, образовали ядро службы перехвата (известной как служба "Y"), которая быстро расширилась и смогла перехватывать почти все официальные немецкие сообщения. В конце сентября добровольцы-учителя вернулись к своим прежним обязанностям, за исключением Деннистона; однако, поскольку не было средств для дешифровки немецких военно-морских сообщений, конкретной работы в морской сфере практически не было.

Захват кодовой книги SKM

Первый прорыв для "Комнаты 40" произошел с захватом "Сигнального буха кайзерской флотилии" (SKM) с немецкого легкого крейсера SMS "Магдебург". Два легких крейсера, "Магдебург" и SMS "Аугсбург", и группа эсминцев под командованием контр-адмирала Беринга проводили разведку Финского залива, когда корабли отделились в тумане. "Магдебург" сел на мель на острове Оденсхольм у побережья Эстонии, контролируемой Россией. Корабль не мог быть снят с мели, поэтому экипаж должен был быть принят на борт эсминцем SMS V26. Командир корабля, корветтен-капитан Хабенихт, готовился взорвать корабль после эвакуации экипажа, но туман начал рассеиваться, и два русских крейсера "Паллада" и "Богатырь" подошли и открыли огонь. Взрывные заряды были приведены в действие преждевременно, что привело к ранениям среди экипажа, все еще находившегося на борту, и до того, как секретные документы могли быть переданы на эсминец или уничтожены. Хабенихт и пятьдесят семь членов его экипажа были захвачены русскими. То, что именно произошло с документами, неясно. На корабле было несколько экземпляров кодовой книги SKM, а экземпляр № 151 был передан британцам. По немецким данным, большинство секретных документов были выброшены за борт, но британская копия осталась неповрежденной и, как сообщается, была найдена в картографической каюте. Для использования кодовой книги также требовался текущий ключ. Были также извлечены сетчатая карта Балтийского моря, судовой журнал и военные дневники. Экземпляры SKM под номерами 145 и 974 остались у русских, в то время как один экземпляр был отправлен из Скапа-Флоу в Александровск для получения копии, предложенной британцам. Хотя он прибыл 7 сентября, из-за путаницы он отплыл только 30 сентября и вернулся в Скапа с капитаном Крэдоффом, командиром Смирновым и документами 10 октября. Книги были официально переданы Первому лорду, Уинстону Черчиллю, 13 октября. Сам по себе SKM был неполным средством дешифровки сообщений, поскольку они обычно шифровались, а также кодировались, и те, которые можно было понять, в основном представляли собой сводки погоды. Флотский платежник К. Й. Э. Роттер, немецкий эксперт из отдела военно-морской разведки, был назначен использовать кодовую книгу SKM для интерпретации перехваченных сообщений, большинство из которых расшифровывались как бессмыслица, поскольку изначально не было учтено, что они также были зашифрованы. Подсказка к решению проблемы была найдена в серии сообщений, передаваемых с немецкого передатчика Норддейх, которые были последовательно пронумерованы, а затем зашифрованы. Шифр был взломан, фактически, дважды, поскольку он был изменен через несколько дней после первого взлома, и была определена общая процедура интерпретации сообщений. Шифрование осуществлялось с помощью простой таблицы, заменяющей одну букву другой во всех сообщениях. Роттер начал работу в середине октября, но был отделен от других дешифровщиков до ноября, после того как взломал шифр. Перехваченные сообщения оказались разведывательными донесениями о местонахождении союзных кораблей. Это было интересно, но не критично. Рассел Кларк заметил, что аналогичные зашифрованные сообщения передаются на коротких волнах, но не перехватываются из-за нехватки приемного оборудования, особенно антенны. Ханстантону было приказано прекратить прослушивание военных сигналов, которые он перехватывал, и вместо этого в течение выходных провести мониторинг коротких волн в тестовом режиме. Результатом стала информация о передвижениях Флота Открытого моря и ценная военно-морская разведка. Ханстантон был постоянно переключен на военно-морские сигналы и, следовательно, перестал получать сообщения, ценные для армии. Морские офицеры, помогавшие армии, были отозваны для работы с военно-морскими сообщениями без объяснения причин, поскольку новый код держался в строжайшей тайне. Это привело к ухудшению отношений между военно-морскими и армейскими службами перехвата и прекращению сотрудничества между ними, которое продолжалось до 1917 года. SKM (иногда сокращаемый SB в немецких документах) был кодом, обычно используемым во время важных операций немецкого флота. Он был получен из обычных флотских сигнальных книг, используемых как британскими, так и немецкими флотами, которые содержали тысячи заранее определенных инструкций, которые могли быть представлены простыми комбинациями сигнальных флагов или вспышек ламп для передачи между кораблями. В SKM было 34 300 инструкций, каждая из которых была представлена различной группой из трех букв. Некоторые из них отражали устаревшие военно-морские операции и не упоминали современные изобретения, такие как самолеты. Сигналы использовали четыре символа, отсутствующие в обычном коде Морзе (получившие названия альфа, бета, гамма и ро), что вызывало некоторую путаницу, пока все, кто участвовал в перехвате, не научились их распознавать и использовать стандартизированный способ их записи. Корабли идентифицировались трехбуквенной группой, начинающейся с символа бета. Сообщения, не охваченные предопределенным списком, можно было написать, используя таблицу подстановки для отдельных букв. Огромный размер книги был одной из причин, по которой ее было трудно изменить, и код оставался в использовании до лета 1916 года. Даже тогда корабли сначала отказывались использовать новую кодовую книгу, потому что замена была слишком сложной, поэтому "Флотшпрухбух" (FFB) полностью не заменил SKB до мая 1917 года. Сомнения в безопасности SKB изначально были высказаны Берингом, который сообщил, что неясно, были ли кодовые книги "Магдебурга" уничтожены или нет, и на судебном разбирательстве по поводу потери корабля было предположено, что книги могли быть извлечены русскими из мелких вод, где корабль сел на мель. Принц Генрих Прусский, главнокомандующий балтийскими операциями, написал главнокомандующему Флотом Открытого моря, что, по его мнению, было несомненно, что секретные карты попали в руки русских, и вероятно, что кодовая книга и ключ также попали к ним. Немецкий флот полагался на процесс повторного шифрования для обеспечения безопасности, но ключ, использованный для этого, не был изменен до 20 октября, а затем снова не менялся в течение следующих трех месяцев. Фактическая таблица подстановки, использованная для шифрования, была произведена механическим устройством с ползунками и отсеками для букв. Приказы об изменении ключа отправлялись по радиосвязи, и частые путаницы во время перехода приводили к отправке сообщений с использованием нового шифра, а затем их повторению со старым. Изменения ключей продолжали происходить нечасто, всего 6 раз в 1915 году с марта по конец года, но затем чаще с 1916 года. Не было немедленного захвата кодовой книги FFB, чтобы помочь Адмиралтейству понять ее, но вместо этого было проведено тщательное изучение новых и старых сообщений, особенно из Балтики, что позволило реконструировать новую книгу. Теперь, когда система была понята, "Комната 40" рассчитывала взломать новый ключ в течение трех-четырех дней и воспроизвести большую часть новой кодовой книги в течение двух месяцев. В 1934 году немецкий разведывательный отчет по этому вопросу был подготовлен корветтен-капитаном Кляйкампом, который пришел к выводу, что потеря кодовой книги "Магдебурга" была катастрофической, не в последнюю очередь из-за того, что после потери не были предприняты шаги по внедрению новых безопасных кодов.

Захват кодовой книги HVB

Второй важный код, использованный немецким флотом, был захвачен в самом начале войны в Австралии, хотя он не достиг Адмиралтейства до конца октября. Немецкий австралийский пароход "Хобарт" был захвачен у Порт-Филлип-Хедс недалеко от Мельбурна 11 августа 1914 года. "Хобарт" не получил известий о начале войны, и капитан Дж. Т. Ричардсон и его команда утверждали, что они являются карантинной инспекцией. Экипажу "Хобарта" было разрешено свободно передвигаться по кораблю, но за капитаном велось тщательное наблюдение, пока посреди ночи он не попытался уничтожить скрытые документы. Захваченный кодовый сборник Handelsverkehrsbuch (HVB) содержал код, который немецкий флот использовал для связи со своими торговыми судами, а также внутри Флота Открытого Моря. О захвате сообщили в Лондон только 9 сентября. Копию сборника сделали и отправили на самом быстром доступном пароходе, прибывшем в конце октября. HVB был впервые выпущен в 1913 году для всех военных кораблей, оснащенных радиосвязью, для военно-морских штабов и береговых станций. Он также был предоставлен главным конторам восемнадцати немецких пароходных компаний для выдачи своим судам, оснащенным радиосвязью. Код использовал 450 000 возможных четырехбуквенных комбинаций, позволявших альтернативные варианты представления одного и того же значения, а также альтернативную десятибуквенную комбинацию для использования в кабельных сообщениях. Повторное шифрование снова применялось, но для общих целей оно было проще, хотя и менялось чаще. Код особенно широко использовался легкими силами, такими как патрульные катера, и для рутинных операций, таких как выход и вход в порт. Код использовался подводными лодками, но с более сложным ключом. Однако длительное пребывание в море создавало сложности: коды менялись в отсутствие лодок, и часто сообщения приходилось повторять, используя старый ключ, что немедленно раскрывало информацию о новом. Немецкая разведка узнала в ноябре 1914 года, что код HVB попал в руки противника, о чем свидетельствуют радиосообщения с предупреждением о компрометации кода, но он не был заменен до 1916 года. В 1916 году HVB был заменен на Allgemeinefunkspruchbuch (AFB) вместе с новой системой кодирования. Британцы получили хорошее представление о новой системе кодирования по тестовым сигналам, прежде чем она была введена для реальных сообщений. Новый кодекс был распространен среди еще большего числа организаций, чем предыдущий, включая организации в Турции, Болгарии и России. Он содержал больше групп, чем его предшественник, но теперь состоящих только из двух букв. Первая копия была захвачена с сбитого дирижабля, а другие были извлечены из затонувших подводных лодок.

Захват кодовой книги VB

Третий шифр был обнаружен после потопления немецкого эсминца SMS S119 в битве у Текселя. В середине октября 1914 года состоялась битва за Ипр за контроль над прибрежными городами Диксмюде и Дюнкерк. Британский флот участвовал, обстреливая немецкие позиции с моря, и немецким эсминцам было приказано атаковать британские корабли. 17 октября капитан Сесил Фокс, командуя легким крейсером Undaunted вместе с четырьмя эсминцами Lennox, Legion и Loyal, получил приказ перехватить ожидаемую немецкую атаку и встретил четыре немецких торпедных катера (S115, S117, S118 и S119), направлявшиеся на юг от Текселя с задачей установить мины. Немецкие корабли были превзойдены и все были потоплены после короткого боя, после чего командир S119 выбросил за борт все секретные документы в свинцовом ящике. Обе стороны не придали этому значения, полагая, что документы были уничтожены вместе с кораблями. Однако 30 ноября британский траулер выудил ящик, который был передан в комнату 40 (позже Холл утверждал, что судно искало его намеренно). В нем находилась копия шифровальной книги Verkehrsbuch (VB), обычно используемой флаг-офицерами немецкого флота. После этого событие в комнате 40 стали называть «чудесным уловом». Шифр состоял из 100 000 групп пятизначных чисел, каждое из которых имело определенное значение. Он предназначался для использования в кабелях, отправляемых за границу на военные корабли, военно-морских атташе, посольства и консульства. Его использовали старшие военно-морские офицеры с альтернативным ключом «Лямбда», и ничто не могло объяснить его присутствие на небольшом эсминце в начале войны. Его наибольшее значение во время войны заключалось в том, что он обеспечивал доступ к коммуникациям между военно-морскими атташе в Берлине, Мадриде, Вашингтоне, Буэнос-Айресе, Пекине и Константинополе. В 1917 году военно-морские офицеры перешли на новый шифр с новым ключом «Нордо», для которого было перехвачено всего 70 сообщений, но и этот шифр был взломан. Для других целей VB продолжала использоваться на протяжении всей войны. Повторное шифрование кода осуществлялось с использованием ключа, состоящего из кодового слова, переданного в составе сообщения, и его даты, написанной на немецком языке. Они записывались последовательно, а затем буквы в этом ключе нумеровались в соответствии с их порядком в алфавите. Это создавало набор пронумерованных столбцов в, казалось бы, случайном порядке. Зашифрованное сообщение записывалось под этими столбцами, начиная с верхнего левого угла и продолжая вниз по странице, как только строка заполнялась. Окончательное сообщение получалось путем извлечения столбца под номером «1» и чтения его содержимого сверху вниз, затем добавления цифр второго столбца и так далее. В 1918 году ключ был изменен путем использования ключевых слов в другом порядке. Этот новый шифр был взломан через несколько дней профессором Уолтером Горацием Бруфордом, который начал работать в комнате 40 в 1917 году и специализировался на сообщениях VB. Было получено два сообщения одинаковой длины, одно в новой системе, а другое в старой, что позволило сравнить изменения.

Комната 40

В начале ноября 1914 года капитан Уильям Холл, сын первого начальника военно-морской разведки, был назначен новым DID на замену Оливеру, который ранее был переведен в военно-морские секретари Первого лорда, а затем в начальник штаба Адмиралтейства. До этого Холл был капитаном линейного крейсера "Королева Мария", но был вынужден оставить морскую службу по состоянию здоровья. Холл должен был проявить себя как исключительно успешный DID, несмотря на случайность своего назначения. Когда новая организация начала развиваться и демонстрировать результаты, возникла необходимость разместить ее на более формальной основе, чем просто занимать кабинет Юинга. 6 ноября 1914 года организация переехала в комнату 40 в старом здании Адмиралтейства, что и дало ей название. Комната 40 с тех пор получила новый номер, но до сих пор существует в оригинальном здании Адмиралтейства у Уайтхолла в Лондоне, на первом этаже, с окнами, выходящими во внутренний двор, полностью окруженный зданиями Адмиралтейства. Предыдущие обитатели комнаты жаловались, что ее невозможно найти, но она находилась в том же коридоре, что и зал заседаний Адмиралтейства и кабинет Первого морского лорда, сэра Джона Фишера, одному из немногих, кому было позволено знать о ее существовании. Рядом располагалась резиденция Первого лорда (тогда Уинстона Черчилля), который также был в курсе. Другим, кому было известно о существовании подразделения перехвата сигналов, были Второй морской лорд, секретарь Адмиралтейства, начальник штаба (Оливер), директор отдела операций (DOD) и его помощник, директор отдела разведки (DID, капитан Уильям Холл) и три дежурных капитана. Адмирал сэр Артур Уилсон, бывший Первый морской лорд, вернулся в Адмиралтейство для работы со штабом и также был посвящен в секрет. Возможно, был проинформирован и премьер-министр. Все полученные и расшифрованные сообщения должны были храниться в строжайшей тайне, копии передавались только начальнику штаба и директору разведки. Было решено, что необходимо назначить сотрудника из разведывательного отдела для анализа всех сообщений и их интерпретации в контексте имеющейся информации. Первоначально на эту должность предлагали Роттера, но предпочли оставить его за дешифровкой, и был выбран коммандер Герберт Хоуп, ранее занимавшийся отслеживанием перемещений вражеских кораблей. Хоуп был назначен в небольшой кабинет в западном крыле Адмиралтейства, в разведывательном отделе, и терпеливо ждал одобрения на ознакомление с немногими сообщениями. Хоуп сообщал, что пытался понять полученную информацию и делать полезные выводы, но без доступа к более широкому контексту его первые замечания были в основном бесполезными. Он обратился к Холлу с просьбой предоставить больше информации, но Холл не смог помочь. 16 ноября, после случайной встречи с Фишером, где он объяснил свои трудности, Хоуп получил полный доступ к информации и указание предоставлять дважды в день отчеты Первому морскому лорду. Хоуп не имел знаний в области криптоанализа или немецкого языка, но, работая с дешифровщиками и переводчиками, он привнес в процесс глубокие знания морских процедур, что позволило улучшить перевод и интерпретацию перехваченных сообщений. В целях секретности от идеи предоставления отдельной копии сообщений DID отказались, чтобы только начальник штаба получал ее и показывал Первому морскому лорду и Артуру Уилсону. С увеличением количества перехваченных сообщений в обязанности Хоупа вошло определение, какие из них неважны и должны быть просто зафиксированы, а какие следует передать за пределы комнаты 40. Немецкий флот ежедневно сообщал по радио о местоположении каждого корабля и регулярно передавал отчеты о своем местоположении в море. Это позволяло составить точную картину обычной деятельности Флота открытого моря, и даже делать выводы о расположении оборонительных минных полей и безопасных для судоходства районах на основе выбранных ими маршрутов. Любое отклонение от обычной схемы сигнализировало о подготовке к операции, и можно было дать предупреждение. Была доступна подробная информация о перемещениях подводных лодок. Однако большая часть этой информации оставалась исключительно в комнате 40, хотя несколько высокопоставленных членов Адмиралтейства были в курсе, поскольку штаб уделял огромное внимание сохранению в тайне способности британцев читать немецкие передачи. Джеллико, командующий Гранд-Флотом, трижды обращался в Адмиралтейство с просьбой предоставить ему копии шифровальной книги, захваченной его крейсером в Британии, чтобы он мог использовать ее для перехвата немецких сигналов. Хотя он знал о перехвате, мало информации доходила до него, или доходила с большой задержкой. Никакие сообщения, основанные на информации из комнаты 40, не отправлялись без личного одобрения Оливера (за исключением нескольких, одобренных Первым лордом или Первым морским лордом). Хотя дешифровка на борту кораблей могла быть непрактичной и неразумной, сотрудники комнаты 40 считали, что собранная информация не используется в полной мере из-за крайней секретности и запрета на обмен информацией с другими разведывательными отделами или планирующими операции.

Перехват сигналов и определение направления

Британские и немецкие службы перехвата начали экспериментировать с радиооборудованием для пеленгации в начале 1915 года. Капитан Раунд, работавший на компанию Marconi, проводил эксперименты для армии во Франции, и Холл поручил ему построить систему пеленгации для флота. Первоначально она была размещена в Челмсфорде, но это место оказалось неудачным, и оборудование было переведено в Лоустофт. Другие станции были построены в Лервике, Абердине, Йорке, Фламборо-Хед и Бирчингтоне, и к маю 1915 года Адмиралтейство смогло отслеживать немецкие подводные лодки, пересекающие Северное море. Некоторые из этих станций также функционировали как «Y»-станции для сбора немецких сообщений, но в Комнате 40 был создан новый отдел для нанесения на карту местоположения кораблей на основе данных пеленгации. В Ирландии был развернут отдельный комплекс из пяти станций под командованием вице-адмирала в Куинстауне для отслеживания кораблей в морях к западу от Британии, а другие станции, как на территории Британии, так и за рубежом, находились в ведении адмиралов, командующих резервными силами. Немецкий флот знал о британской радиопеленгации, и это частично служило прикрытием, когда информация о позициях немецких кораблей передавалась для оперативного использования. Два источника информации – данные пеленгации и немецкие доклады о своих позициях – дополняли друг друга. Комната 40 смогла наблюдать, анализируя перехваченные радиосообщения с дирижаблей, которым немецкие станции пеленгации предоставляли данные о местоположении для облегчения навигации, что точность британских систем превосходила немецкие. Это объяснялось более широкой базой, используемой в британском оборудовании. В Комнате 40 была очень точная информация о местоположении немецких кораблей, но приоритетом Адмиралтейства оставалось сохранение в тайне существования этих знаний. Хоупу показывали регулярные отчеты, составляемые разведывательным отделом о местонахождении немецких кораблей, чтобы он мог их корректировать. Однако эта практика вскоре была прекращена из-за опасений раскрытия их знаний. С июня 1915 года регулярные разведывательные отчеты о позициях кораблей больше не передавались всем флаг-офицерам, а только Джелликоу, который был единственным, кто получал точные карты немецких минных полей, составленные на основе информации из Комнаты 40. Некоторая информация передавалась Бити (командующему линейными крейсерами), Тирвиту (разрушителям Харвича) и Кейсу (подводным лодкам), но Джеллико был недоволен таким положением дел. Он запросил, чтобы Бити был обеспечен шифром B (зарезервированным для секретных сообщений между Адмиралтейством и им), чтобы иметь возможность свободно общаться, и пожаловался на недостаток информации. Всем британским кораблям было предписано использовать радио как можно более экономно и с минимально возможной мощностью передачи. Комната 40 извлекла большую пользу из свободной болтовни между немецкими кораблями, которая давала им множество рутинных сообщений для сравнения и анализа, а также из немецкой привычки передавать на полной мощности, что облегчало прием сообщений. Сообщения в Скапу никогда не должны были передаваться по радио, а когда флот находился в море, сообщения могли передаваться с использованием меньшей мощности и судов-ретрансляторов (включая частные суда), чтобы затруднить перехват немцами. Немецкий флот не предпринимал попыток ограничить использование радиосвязи до 1917 года, и только в ответ на предполагаемое британское использование радиопеленгации, а не из-за опасений, что сообщения будут дешифрованы.

Телеграмма Циммерманна

Комната 40 сыграла важную роль в нескольких военно-морских сражениях во время войны, особенно в обнаружении крупных немецких выходов в Северное море, которые привели к битве у Доггер-Банка в 1915 году и битве у Ютландии в 1916 году, поскольку британский флот был направлен для их перехвата. Наиболее значительным достижением стало расшифровка телеграммы Циммермана – телеграммы из германского министерства иностранных дел, отправленной в январе 1917 года через Вашингтон послу Германии в Мексике, Генриху фон Эккардту. Это считается самым крупным разведывательным успехом Великобритании во время Первой мировой войны, достигнутым благодаря усилиям Фрэнсиса Бирча, Уолтера Гораса Бруфорда, Уильяма "Нобби" Кларка, Аластера Деннистона, Фрэнка Сирила Тиаркса и Дилли Нокса.

Слияние с военной разведкой (MI)

В 1919 году Комната 40 была расформирована, а её функции были объединены с разведывательным подразделением британской армии MI1b для создания Правительственной школы шифров и кодов (GC&CS). Это подразделение располагалось в Блетчли-парке во время Второй мировой войны, а затем было переименовано в Центр правительственной связи (GCHQ) и передислоцировано в Челтенхэм.