Ультра: Британская секретная разведывательная операция времен Второй мировой войны.

Введение

Британское обозначение для разведки, полученной путем дешифрования вражеских сообщений.

Ultra — это обозначение, принятое британской военной разведкой в июне 1941 года для военной разведки, полученной в результате взлома высокоуровневых зашифрованных радио- и телеграфных сообщений противника в Правительственной школе шифров и кодов (GC&CS) в Блетчли-Парке. В конечном итоге Ultra стало стандартным обозначением среди западных союзников для всей подобной разведки. Название возникло из-за того, что полученная информация считалась более важной, чем информация, классифицированная по наивысшей британской категории секретности того времени (Most Secret), и поэтому рассматривалась как сверхсекретная. Для подобной разведки использовалось несколько других криптонимов. Кодовое имя Boniface использовалось как прикрытие для Ultra. Чтобы не допустить, чтобы успешный взлом кода стал очевидным для немцев, британская разведка создала вымышленного главного шпиона МИ6 по имени Boniface, который контролировал вымышленную сеть агентов по всей Германии. Информация, полученная в результате взлома кода, часто приписывалась агентурной разведке из сети Boniface. США использовали кодовое имя Magic для своих дешифровок из японских источников, включая шифр "Purple". Большая часть немецкого зашифрованного трафика шифровалась на машине Enigma. При правильном использовании немецкая военная Enigma была бы практически не взламываема; на практике недостатки в эксплуатации позволили ее взломать. Термин "Ultra" часто использовался почти как синоним "дешифровок Enigma". Однако Ultra также включала дешифровки немецких машин Lorenz SZ 40/42, которые использовались немецким верховным командованием, и машины Hagelin. Многие наблюдатели, как в то время, так и позже, считали Ultra чрезвычайно ценной для союзников. По сообщениям, Уинстон Черчилль сказал королю Георгу VI, представляя ему Стюарта Мензиса (главу Секретной разведывательной службы и человека, контролировавшего распространение дешифровок Ultra правительству): "Благодаря секретному оружию генерала Мензиса, примененному на всех фронтах, мы выиграли войну!" Ф. Уинтерботам цитирует Верховного главнокомандующего западными союзниками Дуайта Эйзенхауэра, который в конце войны описал Ultra как "решающую" для победы союзников. Сэр Гарри Хинсли, ветеран Блетчли-Парка и официальный историк британской разведки во время Второй мировой войны, сделал аналогичную оценку Ultra, заявив, что, хотя союзники выиграли бы войну и без нее, "война была бы примерно на два года дольше, возможно, на три года дольше, возможно, на четыре года дольше, чем она была". Однако Хинсли и другие подчеркивали трудности контрфактической истории при попытках сделать такие выводы, и некоторые историки, такие как Киган, полагали, что сокращение могло составить всего три месяца, необходимые Соединенным Штатам для развертывания атомной бомбы. Существование Ultra хранилось в секрете много лет после войны. С тех пор как история Ultra была широко распространена Уинтерботамом в 1974 году, историки изменили историографию Второй мировой войны. Например, Эндрю Робертс, пишущий в XXI веке, утверждает: "Поскольку у него было неоценимое преимущество в том, что он мог читать сообщения Enigma фельдмаршала Эрвина Роммеля, генерал Бернард Монтгомери знал, насколько немцам не хватает людей, боеприпасов, продовольствия и, прежде всего, топлива. Когда он повесил фотографию Роммеля в своем караване, он хотел, чтобы его видели почти читающим мысли своего противника. На самом деле он читал его почту". Со временем Ultra вошла в общественное сознание, а Блетчли-Парк стал значительной туристической достопримечательностью. Как заявил историк Томас Хейг, "Британские усилия по взлому кода во время Второй мировой войны, ранее секретные, теперь являются одним из самых знаменитых аспектов современной британской истории, вдохновляющей историей, в которой свободное общество мобилизовало свои интеллектуальные ресурсы против ужасного врага". Хотя объем разведданных, полученных из этой системы, был намного меньше, чем из Enigma, его важность часто была намного выше, поскольку она производила в первую очередь стратегическую разведку высшего уровня, передаваемую между Верховным командованием Вермахта (OKW). В конечном итоге массовое дешифрование сообщений, зашифрованных с помощью Lorenz, внесло значительный, и, возможно, решающий вклад в поражение нацистской Германии. Тем не менее, история Tunny (Lorenz) стала гораздо менее известной общественности, чем история Enigma.

Ultra was the designation adopted by British military intelligence in June 1941 for wartime signals intelligence obtained by breaking high level encrypted enemy radio and teleprinter communications at the Government Code and Cypher School (GC&CS) at Bletchley Park. Ultra eventually became the standard designation among the western Allies for all such intelligence. The name arose because the intelligence obtained was considered more important than that designated by the highest British security classification then used (Most Secret) and so was regarded as being Ultra Secret. Several other cryptonyms had been used for such intelligence. The code name Boniface was used as a cover name for Ultra. In order to ensure that the successful code breaking did not become apparent to the Germans, British intelligence created a fictional MI6 master spy, Boniface, who controlled a fictional series of agents throughout Germany. Information obtained through code breaking was often attributed to the human intelligence from the Boniface network. The U. S. used the codename Magic for its decrypts from Japanese sources, including the "Purple" cipher. Much of the German cipher traffic was encrypted on the Enigma machine. Used properly, the German military Enigma would have been virtually unbreakable; in practice, shortcomings in operation allowed it to be broken. The term "Ultra" has often been used almost synonymously with "Enigma decrypts". However, Ultra also encompassed decrypts of the German Lorenz SZ 40/42 machines that were used by the German High Command, and the Hagelin machine. Many observers, at the time and later, regarded Ultra as immensely valuable to the Allies. Winston Churchill was reported to have told King George VI, when presenting to him Stewart Menzies (head of the Secret Intelligence Service and the person who controlled distribution of Ultra decrypts to the government): "It is thanks to the secret weapon of General Menzies, put into use on all the fronts, that we won the war!" F. W. Winterbotham quoted the western Supreme Allied Commander, Dwight D. Eisenhower, at war's end describing Ultra as having been "decisive" to Allied victory. Sir Harry Hinsley, Bletchley Park veteran and official historian of British Intelligence in World War II, made a similar assessment of Ultra, saying that while the Allies would have won the war without it, "the war would have been something like two years longer, perhaps three years longer, possibly four years longer than it was." However, Hinsley and others have emphasized the difficulties of counterfactual history in attempting such conclusions, and some historians, such as Keegan, have said the shortening might have been as little as the three months it took the United States to deploy the atomic bomb. The existence of Ultra was kept secret for many years after the war. Since the Ultra story was widely disseminated by Winterbotham in 1974, historians have altered the historiography of World War II. For example, Andrew Roberts, writing in the 21st century, states, "Because he had the invaluable advantage of being able to read Field Marshal Erwin Rommel's Enigma communications, General Bernard Montgomery knew how short the Germans were of men, ammunition, food and above all fuel. When he put Rommel's picture up in his caravan he wanted to be seen to be almost reading his opponent's mind. In fact he was reading his mail." Over time, Ultra has become embedded in the public consciousness and Bletchley Park has become a significant visitor attraction. As stated by historian Thomas Haigh, "The British code breaking effort of the Second World War, formerly secret, is now one of the most celebrated aspects of modern British history, an inspiring story in which a free society mobilized its intellectual resources against a terrible enemy." Although the volume of intelligence derived from this system was much smaller than that from Enigma, its importance was often far higher because it produced primarily high level, strategic intelligence that was sent between Wehrmacht High Command (OKW). The eventual bulk decryption of Lorenz enciphered messages contributed significantly, and perhaps decisively, to the defeat of Nazi Germany. Nevertheless, the Tunny story has become much less well known among the public than the Enigma one. headquartered in Switzerland and apparently operated by one man, Rudolf Roessler. This was an extremely well informed, responsive ring that was able to get information "directly from German General Staff Headquarters" – often on specific request. It has been alleged that "Lucy" was in major part a conduit for the British to feed Ultra intelligence to the Soviets in a way that made it appear to have come from highly placed espionage rather than from cryptanalysis of German radio traffic. The Soviets, however, through an agent at Bletchley, John Cairncross, knew that Britain had broken Enigma. The "Lucy" ring was initially treated with suspicion by the Soviets. The information it provided was accurate and timely, however, and Soviet agents in Switzerland (including their chief, Alexander Radó) eventually learned to take it seriously. However, the theory that the Lucy ring was a cover for Britain to pass Enigma intelligence to the Soviets has not gained traction. Among others who have rejected the theory, Harry Hinsley, the official historian for the British Secret Services in World War II, stated that "there is no truth in the much publicized claim that the British authorities made use of the ‘Lucy’ ring to forward intelligence to Moscow".

Охрана источников

Союзники серьезно опасались, что командование стран Оси узнает о взломе ими шифров "Энигмы". Британцы проявляли большую дисциплину в соблюдении мер предосторожности, чем американцы, и эта разница служила источником трений между ними. Чтобы скрыть источник разведданных, использовавшихся при атаках союзников на суда снабжения Оси, направлявшиеся в Северную Африку, были отправлены разведывательные подводные лодки и самолеты для поиска кораблей противника. Эти разведывательные группы или их радиопередачи были замечены силами Оси, которые пришли к выводу, что их корабли обнаруживаются обычной разведкой. Они полагали, что в Средиземном море действуют около 400 подводных лодок союзников и огромный парк разведывательных самолетов на Мальте. В действительности же там было всего 25 подводных лодок, а иногда и всего три самолета. Эта процедура также помогала скрыть источник разведданных от сотрудников союзников, которые могли неосторожно проговориться или выдать секрет под пытками в случае захвата. Вместе с разведывательной миссией по поиску судов Оси отправлялись еще две-три дополнительные миссии в другие районы, чтобы экипажи не начали задаваться вопросом, почему именно одна миссия постоянно обнаруживает корабли противника. Использовались и другие методы дезинформации. Однажды, в критический момент сражений в Северной Африке, из Неаполя в Северную Африку вышел конвой из пяти судов с жизненно важными припасами. Не было времени на предварительное обнаружение этих судов. Решение об атаке, основанное исключительно на данных "Ультра", было принято непосредственно Черчиллем. Все суда были потоплены в результате внезапной атаки, что вызвало у немцев подозрения о пробое в системе безопасности. Чтобы отвлечь немцев от мысли о взломе шифров (например, "Ультра"), союзники отправили радиосообщение вымышленному агенту в Неаполе, поздравляя его с успехом. По некоторым данным, немцы расшифровали это сообщение и поверили в его подлинность. В Битве за Атлантику меры предосторожности были доведены до крайности. В большинстве случаев, когда союзники, благодаря перехватам, узнавали о местоположении немецкой подводной лодки в открытом океане, атака не начиналась немедленно, пока не была придумана "легенда". Например, разведывательный самолет мог "случайно" обнаружить подводную лодку, что объясняло бы атаку союзников. У некоторых немцев возникали подозрения, что с "Энигмой" что-то не так. Адмирал Карл Дёниц получал доклады о "невозможных" встречах подводных лодок с вражескими судами, что заставляло его подозревать компрометацию его связи. Однажды три подводные лодки встретились у крошечного острова в Карибском море, и вскоре там появился британский эсминец. Подводные лодки ушли и доложили о произошедшем. Дёниц немедленно потребовал пересмотра системы безопасности "Энигмы". Анализ показал, что проблема со связью, если она и существовала, не была связана с самой "Энигмой". Тем не менее, Дёниц приказал заменить кодовую книгу, на некоторое время лишив Блетчли-Парк возможности расшифровывать сообщения. Однако доказательств так и не было собрано достаточно, чтобы окончательно убедить его в том, что союзники читают военно-морскую "Энигму". Особенно учитывая, что B-Dienst, его собственная группа дешифровщиков, частично взломала сообщения британского флота (включая коды конвоев в начале войны) и предоставила достаточно информации, чтобы поддержать идею о неспособности союзников читать военно-морскую "Энигму". К 1945 году большинство немецких сообщений, зашифрованных "Энигмой", могли быть расшифрованы в течение одного-двух дней, но немцы продолжали оставаться уверенными в ее безопасности.

The Allies were seriously concerned with the prospect of the Axis command finding out that they had broken into the Enigma traffic. The British were more disciplined about such measures than the Americans, and this difference was a source of friction between them. To disguise the source of the intelligence for the Allied attacks on Axis supply ships bound for North Africa, "spotter" submarines and aircraft were sent to search for Axis ships. These searchers or their radio transmissions were observed by the Axis forces, who concluded their ships were being found by conventional reconnaissance. They suspected that there were some 400 Allied submarines in the Mediterranean and a huge fleet of reconnaissance aircraft on Malta. In fact, there were only 25 submarines and at times as few as three aircraft. This procedure also helped conceal the intelligence source from Allied personnel, who might give away the secret by careless talk, or under interrogation if captured. Along with the search mission that would find the Axis ships, two or three additional search missions would be sent out to other areas, so that crews would not begin to wonder why a single mission found the Axis ships every time. Other deceptive means were used. On one occasion, a convoy of five ships sailed from Naples to North Africa with essential supplies at a critical moment in the North African fighting. There was no time to have the ships properly spotted beforehand. The decision to attack solely on Ultra intelligence went directly to Churchill. The ships were all sunk by an attack "out of the blue", arousing German suspicions of a security breach. To distract the Germans from the idea of a signals breach (such as Ultra), the Allies sent a radio message to a fictitious spy in Naples, congratulating him for this success. According to some sources the Germans decrypted this message and believed it. In the Battle of the Atlantic, the precautions were taken to the extreme. In most cases where the Allies knew from intercepts the location of a U boat in mid Atlantic, the U boat was not attacked immediately, until a "cover story" could be arranged. For example, a search plane might be "fortunate enough" to sight the U boat, thus explaining the Allied attack. Some Germans had suspicions that all was not right with Enigma. Admiral Karl Dönitz received reports of "impossible" encounters between U boats and enemy vessels which made him suspect some compromise of his communications. In one instance, three U boats met at a tiny island in the Caribbean Sea, and a British destroyer promptly showed up. The U boats escaped and reported what had happened. Dönitz immediately asked for a review of Enigma's security. The analysis suggested that the signals problem, if there was one, was not due to the Enigma itself. Dönitz had the settings book changed anyway, blacking out Bletchley Park for a period. However, the evidence was never enough to truly convince him that Naval Enigma was being read by the Allies. The more so, since B Dienst, his own codebreaking group, had partially broken Royal Navy traffic (including its convoy codes early in the war), and supplied enough information to support the idea that the Allies were unable to read Naval Enigma. By 1945, most German Enigma traffic could be decrypted within a day or two, yet the Germans remained confident of its security.

Роль женщин в дешифровке союзных кодов

После того, как системы шифрования были взломаны, потребовался большой объем криптологической работы для восстановления ежедневных настроек ключей и отслеживания изменений в процедурах безопасности противника, а также более рутинная работа по обработке, переводу, индексации, анализу и распространению десятков тысяч перехваченных сообщений ежедневно. Чем успешнее были дешифровщики, тем больше требовалось рабочих рук. Около 8000 женщин работали в Блетчли-Парке, составляя примерно три четверти рабочей силы. Перед нападением на Перл-Харбор ВМС США направили письма в ведущие женские колледжи с просьбой представить им своих лучших выпускниц; армия вскоре последовала этому примеру. К концу войны около 7000 сотрудников Службы радиоразведки армии из общего числа 10 500 были женщинами. В отличие от этого, немцы и японцы имели серьезные идеологические возражения против участия женщин в военной работе. Нацисты даже учредили Почетный крест немецкой матери, чтобы поощрять женщин оставаться дома и рожать детей. Хинсли, впервые выдвинувший это утверждение, обычно цитируется как авторитет в отношении оценки в два года. Ссылка Уинтерботэма на "решительный" вердикт Эйзенхауэра содержится в письме, отправленном Эйзенхауэром Мензису после окончания войны в Европе, и впоследствии обнаруженном среди его бумаг в Президентской библиотеке Эйзенхауэра. Это позволяет получить современный, документальный взгляд лидера на важность Ultra:

Существуют серьезные разногласия относительно важности дешифровки в победе в решающей Битве за Атлантику. Приведу лишь один пример: историк Макс Хэстингс утверждает, что "только в 1941 году Ultra спасла от 1,5 до двух миллионов тонн судов союзников от уничтожения". Это представляет собой сокращение на 40-53 процента, хотя неясно, как было сделано это вычисление. Другая точка зрения основана на исследовании, основанном на немецких военно-морских архивах, написанном после войны для британского Адмиралтейства бывшим командиром подводной лодки и зятем его командира, гросс-адмиралом Карлом Дёницем. В его книге сообщается, что несколько раз во время войны они проводили тщательные расследования, чтобы выяснить, не были ли их операции скомпрометированы взломанными шифрами "Энигмы". Эти расследования были вызваны тем, что немцы взломали британский военно-морской код и сочли полученную информацию полезной. Результаты расследований были отрицательными, и был сделан вывод, что их поражение "в первую очередь было связано с выдающимися достижениями в радиолокации противника". Значительным прорывом стала сантиметровая радиолокация, разработанная в рамках совместного британско-американского проекта, которая стала оперативной весной 1943 года. Более ранние радиолокационные системы не могли отличить боевые рубки подводных лодок от поверхности моря, поэтому они даже не могли обнаружить подводные лодки, атакующие конвои на поверхности в безлунные ночи; таким образом, подводные лодки были почти невидимы, имея дополнительное преимущество в скорости по сравнению со своими целями. Новая радиолокация более высокой частоты могла обнаруживать боевые рубки, а перископы можно было обнаружить даже с самолетов. Относительном влиянии дешифровки и улучшения радиолокации можно судить по графикам, показывающим тоннаж потопленных торговых судов и количество потопленных подводных лодок в каждый месяц Битвы за Атлантику. Интерпретировать графики однозначно невозможно, поскольку трудно учесть множество переменных, таких как улучшения в дешифровке и многочисленные другие достижения в оборудовании и методах, используемых для борьбы с подводными лодками. Тем не менее, данные, похоже, подтверждают точку зрения бывшего командира подводной лодки, что радиолокация была решающей. Хотя Ultra, безусловно, повлияла на ход Западного фронта во время войны, два фактора, которые часто приводятся в качестве аргумента против того, что Ultra сократила войну на несколько лет, - это относительно небольшая роль, которую она сыграла в конфликте на Восточном фронте между Германией и Советским Союзом, и полностью независимая разработка США, возглавляемая Манхэттенским проектом, для создания атомной бомбы. Автор Джеффри Т. Ричелсон упоминает оценку Хинсли, по крайней мере, в два года, и приходит к выводу, что "возможно, было бы точнее сказать, что Ultra помогла сократить войну на три месяца - промежуток между фактическим окончанием войны в Европе и временем, когда Соединенные Штаты смогли бы сбросить атомную бомбу на Гамбург или Берлин, - и, возможно, сократила бы войну на два года, если бы американская атомная программа потерпела неудачу".

There is wide disagreement about the importance of codebreaking in winning the crucial Battle of the Atlantic. To cite just one example, the historian Max Hastings states that "In 1941 alone, Ultra saved between 1.5 and two million tons of Allied ships from destruction." This would represent a 40 percent to 53 percent reduction, though it is not clear how this extrapolation was made. Another view is from a history based on the German naval archives written after the war for the British Admiralty by a former U boat commander and son in law of his commander, Grand Admiral Karl Dönitz. His book reports that several times during the war they undertook detailed investigations to see whether their operations were being compromised by broken Enigma ciphers. These investigations were spurred because the Germans had broken the British naval code and found the information useful. Their investigations were negative, and the conclusion was that their defeat "was due firstly to outstanding developments in enemy radar " The great advance was centimetric radar, developed in a joint British American venture, which became operational in the spring of 1943. Earlier radar was unable to distinguish U boat conning towers from the surface of the sea, so it could not even locate U boats attacking convoys on the surface on moonless nights; thus the surfaced U boats were almost invisible, while having the additional advantage of being swifter than their prey. The new higher frequency radar could spot conning towers, and periscopes could even be detected from airplanes. Some idea of the relative effect of cipher breaking and radar improvement can be obtained from graphs showing the tonnage of merchantmen sunk and the number of U boats sunk in each month of the Battle of the Atlantic. The graphs cannot be interpreted unambiguously, because it is challenging to factor in many variables such as improvements in cipher breaking and the numerous other advances in equipment and techniques used to combat U boats. Nonetheless, the data seem to favor the view of the former U boat commander—that radar was crucial. While Ultra certainly affected the course of the Western Front during the war, two factors often argued against Ultra having shortened the overall war by a measure of years are the relatively small role it played in the Eastern Front conflict between Germany and the Soviet Union, and the completely independent development of the U. S. led Manhattan Project to create the atomic bomb. Author Jeffrey T. Richelson mentions Hinsley's estimate of at least two years, and concludes that "It might be more accurate to say that Ultra helped shorten the war by three months – the interval between the actual end of the war in Europe and the time the United States would have been able to drop an atomic bomb on Hamburg or Berlin – and might have shortened the war by as much as two years had the U. S. atomic bomb program been unsuccessful."

Послевоенное подавление

Хотя и понятно, почему Великобритания и США приложили значительные усилия, чтобы сохранить «Ультра» в секрете до конца войны, остаётся предметом споров, почему «Ультра» официально оставалась секретной в течение 29 лет после этого, до 1974 года. В течение этого периода важный вклад в военные усилия многих людей оставался неизвестным, и они не могли разделить славу того, что теперь признаётся одной из главных причин победы союзников в войне – или, по крайней мере, столь быстрой победы. Существует как минимум три объяснения тому, почему «Ультра» так долго оставалась в секрете. Каждое из них выглядит правдоподобно, и все они могут быть верными. Во-первых, как отметил Дэвид Кан в своей рецензии на книгу Винтерботтама «Секрет «Ультра»» в New York Times в 1974 году, после войны излишки «Энигм» и машин, подобных «Энигме», были проданы странам третьего мира, которые по-прежнему были уверены в надёжности этих замечательных шифровальных машин. Однако их связь была не такой безопасной, как они полагали, и это одна из причин, по которой британцы сделали эти машины доступными. К 1970-м годам новые компьютерные шифры становились всё более популярными, поскольку мир всё больше переходил на компьютеризированную связь, и полезность копий «Энигмы» (и роторных машин в целом) быстро снижалась. Швейцария разработала собственную версию «Энигмы», известную как NEMA, и использовала её до конца 1970-х годов, в то время как Агентство национальной безопасности США (NSA) вывело из эксплуатации последнюю из своих систем шифрования на основе ротора, серию KL 7, в 1980-х годах. Второе объяснение связано с просчётом Черчилля в межвоенный период, когда он публично раскрыл информацию из расшифрованных советских сообщений. Это побудило советских военных изменить свои шифры, что привело к перерыву в коммуникациях. Третье объяснение даёт Винтерботам, который рассказывает, что через две недели после Дня Победы, 25 мая 1945 года, Черчилль попросил бывших получателей разведданных «Ультра» не раскрывать источник или информацию, которую они получили, чтобы не нанести ущерб будущим операциям спецслужб и не дать странам Оси обвинить «Ультра» в своём поражении. Поскольку именно британские, а затем американские специалисты по дешифровке сообщений добились наибольших успехов, важность дешифровки «Энигмы» для ведения войны оставалась неизвестной, несмотря на заявления поляков и французов об их ранних работах по взлому шифра «Энигмы». Эта работа, которая проводилась в 1930-х годах и продолжалась в начале войны, неизбежно не учитывала дальнейшие прорывы, достигнутые союзниками на протяжении остального периода войны.

While it is obvious why Britain and the U. S. went to considerable pains to keep Ultra a secret until the end of the war, it has been a matter of some conjecture why Ultra was kept officially secret for 29 years thereafter, until 1974. During that period, the important contributions to the war effort of a great many people remained unknown, and they were unable to share in the glory of what is now recognised as one of the chief reasons the Allies won the war – or, at least, as quickly as they did. At least three explanations exist as to why Ultra was kept secret so long. Each has plausibility, and all may be true. First, as David Kahn pointed out in his 1974 New York Times review of Winterbotham's The Ultra Secret, after the war, surplus Enigmas and Enigma like machines were sold to Third World countries, which remained convinced of the security of the remarkable cipher machines. Their traffic was not as secure as they believed, however, which is one reason the British made the machines available. By the 1970s, newer computer based ciphers were becoming popular as the world increasingly turned to computerised communications, and the usefulness of Enigma copies (and rotor machines generally) rapidly decreased. Switzerland developed its own version of Enigma, known as NEMA, and used it into the late 1970s, while the United States National Security Agency (NSA) retired the last of its rotor based encryption systems, the KL 7 series, in the 1980s. A second explanation relates to a misadventure of Churchill's between the World Wars, when he publicly disclosed information from decrypted Soviet communications. This had prompted the Soviets to change their ciphers, leading to a blackout. The third explanation is given by Winterbotham, who recounts that two weeks after V E Day, on 25 May 1945, Churchill requested former recipients of Ultra intelligence not to divulge the source or the information that they had received from it, in order that there be neither damage to the future operations of the Secret Service nor any cause for the Axis to blame Ultra for their defeat. Since it was British and, later, American message breaking which had been the most extensive, the importance of Enigma decrypts to the prosecution of the war remained unknown despite revelations by the Poles and the French of their early work on breaking the Enigma cipher. This work, which was carried out in the 1930s and continued into the early part of the war, was necessarily uninformed regarding further breakthroughs achieved by the Allies during the balance of the war.

Послевоенные разоблачения

В 1967 году польский военный историк Владислав Козачук в своей книге Bitwa o tajemnice ("Борьба за секреты") впервые сообщил о том, что шифр "Энигмы" был взломан польскими криптологами до Второй мировой войны. В 1967 году Дэвид Кан в книге "Кодбрейкеры" описал захват в 1944 году военно-морской машины "Энигма" с подводной лодки U 505 и дал первый опубликованный намек на масштаб, механизацию и оперативное значение англо-американской операции по взлому "Энигмы".

Бестселлер Ладисласа Фараго "Игра лис" 1971 года представил раннюю, искаженную версию мифа о похищенной "Энигме". По словам Фараго, благодаря "польско-шведской сети" британцы получили рабочую модель машины "Энигма", которую немцы использовали для шифрования своих сверхсекретных сообщений. "Именно для захвата одной из этих машин командир Деннистон тайно отправился в уединенный польский замок [!] накануне войны. Позже Дилли Нокс расшифровал ее ключи, раскрывая все сигналы Абвера, закодированные этой системой". "В 1941 году блестящий криптолог Диллвин Нокс, работавший в Правительственной школе кодов и шифров в Блетчли, центре британского дешифрования, расшифровал ключи машины "Энигма" Абвера". Впоследствии, в 1973 году, публичное раскрытие дешифровки "Энигмы" в книге "Энигма" французского офицера разведки Густава Бертрана создало давление с целью обсудить остальную часть истории "Энигмы – Ультра". Британский запрет был окончательно снят в 1974 году, когда ключевой участник в распространении проекта "Ультра" Ф. У. Винтерботам опубликовал книгу "Ультра-секрет". За этим последовала череда книг от бывших участников и других авторов. Официальная история британской разведки во Второй мировой войне была опубликована в пяти томах с 1979 по 1988 год и содержала дополнительные детали из официальных источников о доступности и использовании разведданных "Ультра". Главным редактором был Гарри Хинсли, а один из томов подготовил Майкл Говард. Существует также однотомник воспоминаний ветеранов "Ультра" – "Кодбрейкеры" (1993), под редакцией Хинсли и Алана Стриппа. В 2012 году в Лондонском музее науки была организована выставка "Code Breaker: Жизнь и наследие Алана Тьюринга", посвященная столетию его рождения, включающая короткометражный фильм с высказываниями полудюжины участников и историков операций "Блетчли Парк – Ультра" времен Второй мировой войны. Джон Агар, историк науки и техники, утверждает, что к концу войны в Блетчли-парке работало 8995 человек. Иэн Стенден, генеральный директор фонда Bletchley Park Trust, говорит о работе, проводившейся там: "Это было жизненно важно для выживания Британии и, действительно, всего Запада". Историк отдела GCHQ (Правительственная штаб-квартира по связи), который представляется только как "Тони", но, кажется, обладает авторитетом, заявляет, что "Ультра" была "важным множителем силы. Это был первый случай, когда британские военные получили доступ к большому объему разведывательной информации в режиме реального времени". Он также утверждает, что только в 2012 году последние две работы Алана Тьюринга по дешифровке "Энигмы" были переданы в Национальный архив Великобритании; семидесятилетняя задержка была обусловлена их "продолжающей чувствительностью. Выпускать их раньше было бы небезопасно".

Ladislas Farago's 1971 best seller The Game of the Foxes gave an early garbled version of the myth of the purloined Enigma. According to Farago, it was thanks to a "Polish Swedish ring [that] the British obtained a working model of the 'Enigma' machine, which the Germans used to encipher their top secret messages." "It was to pick up one of these machines that Commander Denniston went clandestinely to a secluded Polish castle [!] on the eve of the war. Dilly Knox later solved its keying, exposing all Abwehr signals encoded by this system." "In 1941 [t]he brilliant cryptologist Dillwyn Knox, working at the Government Code & Cypher School at the Bletchley centre of British code cracking, solved the keying of the Abwehr's Enigma machine." Later, the 1973 public disclosure of Enigma decryption in the book Enigma by French intelligence officer Gustave Bertrand generated pressure to discuss the rest of the Enigma–Ultra story. The British ban was finally lifted in 1974, the year that a key participant on the distribution side of the Ultra project, F. W. Winterbotham, published The Ultra Secret. A succession of books by former participants and others followed. The official history of British intelligence in World War II was published in five volumes from 1979 to 1988, and included further details from official sources concerning the availability and employment of Ultra intelligence. It was chiefly edited by Harry Hinsley, with one volume by Michael Howard. There is also a one volume collection of reminiscences by Ultra veterans, Codebreakers (1993), edited by Hinsley and Alan Stripp. A 2012 London Science Museum exhibit, "Code Breaker: Alan Turing's Life and Legacy", marking the centenary of his birth, includes a short film of statements by half a dozen participants and historians of the World War II Bletchley Park Ultra operations. John Agar, a historian of science and technology, states that by war's end 8,995 people worked at Bletchley Park. Iain Standen, Chief Executive of the Bletchley Park Trust, says of the work done there: "It was crucial to the survival of Britain, and indeed of the West." The Departmental Historian at GCHQ (the Government Communications Headquarters), who identifies himself only as "Tony" but seems to speak authoritatively, says that Ultra was a "major force multiplier. It was the first time that quantities of real time intelligence became available to the British military." He further states that it is only in 2012 that Alan Turing's last two papers on Enigma decryption have been released to Britain's National Archives; the seven decades' delay had been due to their "continuing sensitivity It wouldn't have been safe to release [them earlier]."

Разведка Холокоста

Историки и исследователи Холокоста пытались установить, когда союзники осознали полный масштаб уничтожения евреев в нацистскую эпоху и, в частности, систему лагерей смерти. В 1999 году правительство США приняло Закон о раскрытии информации о нацистских военных преступлениях (P. L. 105 246), установивший политику рассекречивания всех документов о нацистских военных преступлениях в их архивах; позднее поправки включили в него также японское императорское правительство. В результате было обнародовано более 600 расшифровок и переводов перехваченных сообщений. Историк АНБ Роберт Ханек заключил, что средства связи-разведки союзников "сами по себе не могли дать союзным лидерам раннее предупреждение о характере и масштабах Холокоста". После операции "Барбаросса" в августе 1941 года расшифровки предупредили британские власти о многочисленных массовых убийствах в оккупированных зонах Советского Союза, включая убийства евреев, но подробности не были опубликованы из соображений безопасности. Информацию о концентрационных лагерях получали из других источников, и польское правительство в изгнании, Ян Карски и офисы Всемирного еврейского конгресса в Швейцарии опубликовали её через год или более. Расшифрованное сообщение от 11 января 1943 года, касающееся "Эйнзац Рейнхард" (телеграмма Хёфле), возможно, содержало описание системы и перечень числа евреев и других, отравленных газом в четырех лагерях смерти в предыдущем году, но дешифровщики не поняли значения этого сообщения. Летом 1944 года аналитик УСС Артур Шлезингер интерпретировал эти данные как "постепенное усиление преследований, а не уничтожение".

Послевоенные последствия

Существует полемика относительно влияния расшифровки «Энигмы» на ход Второй мировой войны. Также было предложено расширить этот вопрос, включив влияние «Ультра» не только на саму войну, но и на послевоенный период. Ф. Уинтерботам, первый автор, описавший влияние расшифровки «Энигмы» на ход Второй мировой войны, также внес самый ранний вклад в оценку послевоенного влияния «Ультра», которое продолжается и в XXI веке – и не только в послевоенном создании британского GCHQ (Центр правительственной связи) и американской АНБ. «Пусть никого не обманывают, – предостерегает Уинтерботам в 3-й главе, – потоком телевизионных фильмов и пропаганды, которые представили войну как великий триумфальный эпос. На самом деле, это была очень тонкая грань, и читатель может поразмыслить [ ] над тем, смогли бы мы победить [без] «Ультра». Дискуссии продолжаются о том, знали ли послевоенные политические и военные лидеры о роли «Ультра» в победе союзников во Второй мировой войне, и не были ли бы они менее оптимистичны в отношении военного вмешательства после Второй мировой войны. Найтли предполагает, что «Ультра» могла способствовать развитию Холодной войны. Советская сторона получала замаскированную информацию из «Ультра», но существование самого «Ультра» западными союзниками не раскрывалось. Советские, располагавшие намеками на существование «Ультра», возможно, через Ким Филби, Джона Кернкросса и Энтони Бланта, могли испытывать еще большее недоверие к своим союзникам по войне. Тайна обнаружения затонувшей подводной лодки у побережья Нью-Джерси дайверами Ричи Колером и Джоном Чаттертоном была частично раскрыта благодаря анализу перехваченных сообщений, которые показали, что, хотя U-869 получила приказ от командования подводными лодками изменить курс и направиться в Северную Африку, в район Рабата, подводная лодка пропустила сообщения об изменении задания и продолжила путь к восточному побережью США, к своему первоначальному пункту назначения. В 1953 году проект ЦРУ «ARTICHOKE», серия экспериментов на людях для разработки лекарств, используемых при допросах, был переименован в проект «MKUltra». «MK» было обозначением ЦРУ для его Отдела технических услуг, а «Ultra» – отсылкой к проекту «Ультра».

There has been controversy about the influence of Allied Enigma decryption on the course of World War II. It has also been suggested that the question should be broadened to include Ultra's influence not only on the war itself, but also on the post war period. F. W. Winterbotham, the first author to outline the influence of Enigma decryption on the course of World War II, likewise made the earliest contribution to an appreciation of Ultra's postwar influence, which now continues into the 21st century—and not only in the postwar establishment of Britain's GCHQ (Government Communication Headquarters) and America's NSA. "Let no one be fooled," Winterbotham admonishes in chapter 3, "by the spate of television films and propaganda which has made the war seem like some great triumphant epic. It was, in fact, a very narrow shave, and the reader may like to ponder [ ] whether [ ] we might have won [without] Ultra." Debate continues on whether, had postwar political and military leaders been aware of Ultra's role in Allied victory in World War II, these leaders might have been less optimistic about post World War II military involvements. Knightley suggests that Ultra may have contributed to the development of the Cold War. The Soviets received disguised Ultra information, but the existence of Ultra itself was not disclosed by the western Allies. The Soviets, who had clues to Ultra's existence, possibly through Kim Philby, John Cairncross and Anthony Blunt, may thus have felt still more distrustful of their wartime partners. The mystery surrounding the discovery of the sunk off the coast of New Jersey by divers Richie Kohler and John Chatterton was unravelled in part through the analysis of Ultra intercepts, which demonstrated that, although U 869 had been ordered by U boat Command to change course and proceed to North Africa, near Rabat, the submarine had missed the messages changing her assignment and had continued to the eastern coast of the U. S., her original destination. In 1953, the CIA's Project ARTICHOKE, a series of experiments on human subjects to develop drugs for use in interrogations, was renamed Project MKUltra. MK was the CIA's designation for its Technical Services Division and Ultra was in reference to the Ultra project.