Нейроэтика: этика и нейронаука морали

Введение

Этика нейронауки и нейронаука этики – дисциплина в философии и нейронауке, нейроэтика – это изучение как этики нейронауки, так и нейронауки этики. Этика нейронауки касается этических, юридических и социальных последствий развития нейронауки, включая способы, которыми нейротехнологии могут быть использованы для предсказания или изменения человеческого поведения, и “последствий нашего механистического понимания функций мозга для общества, интегрирующего нейробиологические знания с этическим и социальным мышлением”. Некоторые проблемы нейроэтики не отличаются принципиально от тех, с которыми сталкиваются в биоэтике. Другие уникальны для нейроэтики, поскольку мозг, как орган сознания, имеет последствия для более широких философских вопросов, таких как природа свободной воли, моральная ответственность, самообман и личностная идентичность. Примеры тем нейроэтики приведены далее в этой статье. Происхождение термина “нейроэтика” привлекло внимание некоторых исследователей. Рис и Роуз (как указано в “Ссылки” на странице 9) утверждают, что нейроэтика – это неологизм, появившийся лишь в начале XXI века, главным образом благодаря устным и письменным коммуникациям этиков и философов. Согласно Расин (2010), термин был предложен врачом из Гарварда Аннелизе А. Понтиус в 1973 году в статье под названием “Нейроэтика ‘ходьбы’ у новорожденных” для журнала Perceptual and Motor Skills. Автор повторно предложила термин в 1993 году в своей статье для Psychological Report, которую часто ошибочно называют первой публикацией, содержащей слово “нейроэтика”. До 1993 года американский невролог Рональд Кранфорд использовал этот термин (см. Кранфорд, 1989). Illes (2003) зафиксировала случаи использования термина в научной литературе, датируемые 1989 и 1991 годами. Писатель Уильям Сафайр широко признан тем, кто придал слову его современное значение в 2002 году, определив его как “исследование того, что правильно и что неправильно, что хорошо и что плохо в отношении лечения, совершенствования или нежелательного вторжения и вызывающего тревогу манипулирования человеческим мозгом”.

Ethics of neuroscience, and the neuroscience of ethics
the discipline
In philosophy and neuroscience, neuroethics is the study of both the ethics of neuroscience and the neuroscience of ethics. The ethics of neuroscience concerns the ethical, legal and social impact of neuroscience, including the ways in which neurotechnology can be used to predict or alter human behavior and "the implications of our mechanistic understanding of brain function for society integrating neuroscientific knowledge with ethical and social thought". Some neuroethics problems are not fundamentally different from those encountered in bioethics. Others are unique to neuroethics because the brain, as the organ of the mind, has implications for broader philosophical problems, such as the nature of free will, moral responsibility, self deception, and personal identity. Examples of neuroethics topics are given later in this article
The origin of the term "neuroethics" has occupied some writers. Rees and Rose (as cited in "References" on page 9) claim neuroethics is a neologism that emerged only at the beginning of the 21st century, largely through the oral and written communications of ethicists and philosophers. According to Racine (2010), the term was coined by the Harvard physician Anneliese A. Pontius in 1973 in a paper entitled "Neuro ethics of 'walking' in the newborn" for the Perceptual and Motor Skills. The author reproposed the term in 1993 in her paper for Psychological Report, often wrongly mentioned as the first title containing the word "neuroethics". Before 1993, the American neurologist Ronald Cranford has used the term (see Cranford 1989). Illes (2003) records uses, from the scientific literature, from 1989 and 1991. Writer William Safire is widely credited with giving the word its current meaning in 2002, defining it as "the examination of what is right and wrong, good and bad about the treatment of, perfection of, or unwelcome invasion of and worrisome manipulation of the human brain".

Две категории проблем

Нейроэтика охватывает бесчисленные аспекты взаимодействия достижений фундаментальной и клинической нейронауки с социальными и этическими вопросами. Эта область настолько нова, что любая попытка определить её границы и пределы сегодня, несомненно, окажется неверной в будущем, по мере развития нейронауки и выявления новых последствий. Однако на данный момент можно выделить две основные категории нейроэтических проблем: те, что возникают в связи с нашими возможностями, и те, что возникают в связи с нашими знаниями. В первую категорию входят этические проблемы, порожденные прогрессом в функциональной нейровизуализации, психофармакологии, имплантатах мозга и нейрокомпьютерных интерфейсах. Во вторую категорию входят этические проблемы, возникающие в результате углубления нашего понимания нейронных основ поведения, личности, сознания и состояний духовного переживания.

Исторические основы и последствия этики нейробиологии

Примитивным обществам в большинстве своем не хватало системы нейроэтики, чтобы направлять их в решении проблем психических заболеваний и насилия по мере развития цивилизации. Трепанация привела к "психохирургии" сложным путем. Базовые исследования в области нейронауки и психохирургия развивались в тандеме в первой половине 20-го века, но этика нейронауки отстала от науки и технологий. Медицинская этика в современных обществах, даже в демократических правительствах, не говоря уже об авторитарных, не успевает за технологическим прогрессом, несмотря на заявленный социальный "прогресс"; и этика продолжает отставать от науки в решении проблемы психических заболеваний, связанных с человеческим насилием. Непровоцированная "патологическая" агрессия сохраняется, ежедневно напоминая нам, что цивилизация находится на расстоянии шага от возвращения к варварству. Нейроэтика должна идти в ногу с достижениями в исследованиях нейронауки и оставаться независимой от государственных предписаний, чтобы противостоять этой проблеме. Недавний автор, писавший об истории психохирургии в контексте нейроэтики, заключает: "Уроки истории мудро показывают, что везде, где правительство пыталось изменить медицинскую этику и навязать бюрократическую биоэтику, результаты часто дискредитировали медицинское обслуживание и исследования. В 20-м веке как в коммунистическом СССР, так и в нацистской Германии медицина пришла в упадок после того, как эти авторитарные системы исказили этику медицинской профессии и вынудили ее опуститься до беспрецедентного варварства. Мрачное погружение советских психиатров и нацистских врачей в варварство было результатом добровольного сотрудничества врачей с тоталитарным государством, якобы во имя "общего блага", в ущерб своим пациентам". Это необходимо учитывать при разработке новых руководящих принципов в области исследований нейронауки и биоэтики. Дальнейшие статьи по нейроэтике были опубликованы в Nature Neuroscience, Neuron и Brain and Cognition. После этого число встреч, симпозиумов и публикаций по нейроэтике продолжало расти. Более 38 000 членов Общества нейронауки признали важность нейроэтики, учредив ежегодную "специальную лекцию" на эту тему, которую впервые прочитал Дональд Кеннеди, главный редактор журнала Science Magazine. Несколько пересекающихся сетей ученых и исследователей начали объединяться вокруг проектов и тем, связанных с нейроэтикой. Например, Американское общество биоэтики и гуманитарных наук создало группу заинтересованности по нейроэтике, студенты Лондонской школы экономики создали сеть "Нейронаука и общество", объединяющую ученых из различных учреждений, а группа ученых и финансистов со всего мира начала обсуждать способы поддержки международного сотрудничества в области нейроэтики посредством того, что стало известно как Международная сеть нейроэтики. Стэнфорд начал издавать ежемесячный бюллетень Стэнфордской нейроэтики, Пенн разработал информационный веб-сайт neuroethics.upenn.edu, а также был запущен блог "Нейроэтика и право". В этот период было опубликовано несколько соответствующих книг: "Трудная наука, трудный выбор: факты, этика и политика, определяющие науку о мозге сегодня" Сандры Акерман (Dana Press), "Этический мозг" Майкла Газзаниги (Dana Press), сборник под редакцией Джуди Иллес "Нейроэтика: определение проблем в теории, практике и политике" (оба издательства Oxford University Press), сборник под редакцией Дай Риса и Стивена Роуза "Новые науки о мозге: опасности и перспективы" (Cambridge University Press) и "Будущее мозга" Стивена Роуза (Oxford University Press). 2006 год ознаменовался основанием Международного общества нейроэтики (INS) (первоначально Общество нейроэтики), международной группы ученых, исследователей, клиницистов и других специалистов, разделяющих интерес к социальным, юридическим, этическим и политическим последствиям достижений в нейронауке. Миссия Международного общества нейроэтики "содействовать развитию и ответственному применению нейронауки посредством междисциплинарных и международных исследований, образования, просвещения и вовлечения общественности на благо людей всех наций, этнических групп и культур". Первым президентом INS был Стивен Хайман (2006–2014), за которым последовала Барбара Сахакиан (2014–2016). Джуди Иллес является нынешним президентом, как и Хайман и Сахакиан, была пионером в области нейроэтики и членом-основателем INS. В последующие годы было создано множество центров нейроэтики. Обзор 2014 года перечисляет 31 центр и программу по всему миру; одни из самых долго функционирующих включают в себя Отдел исследований нейроэтики в Институте клинических исследований Монреаля (IRCM), Национальный центр нейроэтики при Университете Британской Колумбии в 2007 году, Центр исследований нейротехнологий Института политических исследований Потомака, Центр нейроэтики при Оксфордском университете и Центр нейронауки и общества при Университете Пенсильвании. С 2017 года рабочие группы по нейроэтике в различных организациях опубликовали ряд отчетов и руководящих принципов. В 2017 году делегаты Глобального саммита по нейроэтике подготовили набор этических вопросов для руководства исследованиями в области науки о мозге, опубликованных в Neuron. В декабре 2018 года Рабочая группа по нейроэтике Национальных институтов здоровья (NIH) в рамках инициативы "Исследования мозга посредством продвижения инновационных нейротехнологий" (BRAIN) предложила включить Руководящие принципы нейроэтики в исследования, продвигаемые в рамках инициативы. В декабре 2019 года Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) подтвердила набор принципов и рекомендаций по нейроэтике; в настоящее время эта междисциплинарная группа разрабатывает инструментарий для реализации, переходя от теоретического к практическому. В начале 2020 года Институт инженеров электротехники и электроники (IEEE) разработал нейроэтический фреймворк для содействия разработке руководящих принципов для инженеров, работающих над новыми нейротехнологиями.

Primitive societies for the most part lacked a system of neuroethics to guide them in facing the problems of mental illness and violence as civilization advanced. Trepanation led through a tortuous course to "psychosurgery". Basic neuroscience research and psychosurgery advanced in the first half of the 20th century in tandem, but neuroscience ethics was left behind science and technology. Medical ethics in modern societies even in democratic governments, not to mention in authoritarian ones, has not kept pace with the advances of technology despite the announced social "progress"; and ethics continues to lag behind science in dealing with the problem of mental illness in association with human violence. Unprovoked "pathological" aggression persists, reminding us daily that civilization is a step away from relapsing into barbarism. Neuroscience ethics (neuroethics) must keep up with advances in neuroscience research and remain separate from state imposed mandates to face this challenge. A recent writer on the history of psychosurgery as it relates to neuroethics concludes: "The lessons of history sagaciously reveal wherever the government has sought to alter medical ethics and enforce bureaucratic bioethics, the results have frequently vilified medical care and research. In the 20th century in both the communist USSR and Nazi Germany, medicine regressed after these authoritarian systems corrupted the ethics of the medical profession and forced it to descend to unprecedented barbarism. The Soviet psychiatrists and Nazi doctor's dark descent into barbarism was a product of physicians willingly cooperating with the totalitarian state, purportedly in the name of the "collective good", at the expense of their individual patients." This must be kept in mind when establishing new guidelines in neuroscience research and bioethics. Further articles appeared on neuroethics in Nature Neuroscience, Neuron, and Brain and Cognition. Thereafter, the number of neuroethics meetings, symposia, and publications continued to grow. The over 38,000 members of the Society for Neuroscience recognized the importance of neuroethics by inaugurating an annual "special lecture" on the topic, first given by Donald Kennedy, editor in chief of Science Magazine. Several overlapping networks of scientists and scholars began to coalesce around neuroethics related projects and themes. For example, the American Society for Bioethics and Humanities established a Neuroethics Affinity Group, students at the London School of Economics established the Neuroscience and Society Network linking scholars from several different institutions, and a group of scientists and funders from around the world began discussing ways to support international collaboration in neuroethics through what came to be called the International Neuroethics Network. Stanford began publishing the monthly Stanford Neuroethics Newsletter, Penn developed the informational website neuroethics. upenn. edu, and the Neuroethics and Law Blog was launched. Several relevant books were published during this time as well: Sandra Ackerman's Hard Science, Hard Choices: Facts, Ethics and Policies Guiding Brain Science Today (Dana Press), Michael Gazzaniga's The Ethical Brain (Dana Press), Judy Illes' edited volume, Neuroethics: Defining the Issues in Theory, Practice and Policy (both Oxford University Press), Dai Rees and Steven Rose's edited volume The New Brain Sciences: Perils and Prospects (Cambridge University Press) and Steven Rose's The Future of the Brain (Oxford University Press). 2006 marked the founding of the International Neuroethics Society (INS) (originally the Neuroethics Society), an international group of scholars, scientists, clinicians, and other professionals who share an interest in the social, legal, ethical and policy implications of advances in neuroscience. The mission of the International Neuroethics Society "is to promote the development and responsible application of neuroscience through interdisciplinary and international research, education, outreach and public engagement for the benefit of people of all nations, ethnicities, and cultures". The first President of the INS was Steven Hyman (2006–2014), succeeded by Barbara Sahakian (2014–2016). Judy Illes is the current President, who like Hyman and Sahakian, was also a pioneer in the field of neuroethics and a founder member of the INS. Over the next several years many centers for neurotics were established. A 2014 review of the field lists 31 centers and programs around the world; some of the longest running include the Neuroethics Research Unit at the Institut de recherches cliniques de Montreal (IRCM), the National Core for Neuroethics at the University of British Columbia in 2007, the Center for Neurotechnology Studies of the Potomac Institute for Policy Studies, the Wellcome Centre for Neuroethics at the University of Oxford; and the Center for Neuroscience & Society at the University of Pennsylvania. Since 2017, neuroethics working groups across multiple organizations have published a spate of reports and guiding principles. In 2017, the Global Neuroethics Summit Delegates prepared a set of ethical questions to guide research in brain science, published in Neuron. In December 2018, The Neuroethics Working Group of the National Institutes of Health (NIH) Brain Research through Advancing Innovative Neurotechnologies (BRAIN) Initiative proposed incorporating Neuroethics Guiding Principles into the research advanced by the Initiative. In December 2019, the Organisation for Economic Co operation and Development (OECD) confirmed a set of neuroethics principles and recommendations; now this interdisciplinary group is developing a toolkit for implementation, moving from the theoretical to the practical. In early 2020, the Institute of Electrical and Electronics Engineers (IEEE) developed a neuroethical framework to facilitate the development of guidelines for engineers working on new neurotechnologies.

Источники информации

Книги, статьи и веб-сайты, упомянутые выше, ни в коем случае не представляют собой исчерпывающий список хороших источников информации по нейроэтике. Например, в него не включены материалы и веб-сайты, посвященные конкретным аспектам нейроэтики, таким как нейроимиджинг или улучшение когнитивных способностей. Также не вошли более новые источники, такие как книга Уолтера Гланнона «Биоэтика и мозг» (Oxford University Press) и его сборник статей «Определение понятий «правильно» и «неправильно» в науке о мозге» (Dana Press). Здесь также стоит упомянуть книгу Роберта Бланка «Политика мозга», которая во многом опередила свое время (издана в 1999 году издательством Georgetown University Press). Научная литература по нейроэтике растет настолько быстро, что перечислить все достойные внимания статьи практически невозможно, и ряд журналов сейчас принимают материалы по нейроэтике для публикации, в том числе American Journal of Bioethics – Neuroscience, BioSocieties, Journal of Cognitive Neuroscience и Neuroethics. В сети существует множество сайтов, блогов и порталов, предлагающих информацию о нейроэтике. Список этих ресурсов можно найти в конце данной статьи.

Основные вопросы

Нейроэтика охватывает широкий спектр вопросов, лишь некоторые из которых можно рассмотреть здесь. Некоторые из них тесно связаны с традиционной биомедицинской этикой, поскольку аналогичные вопросы могут возникать и в отношении других органов и систем организма. Например, как следует поступать со случайными находками, когда у предположительно здорового участника исследования, проходящего нейровизуализацию, обнаруживается отклонение? Насколько безопасны препараты, используемые для усиления нормальной функции мозга? Это нейроэтические вопросы, имеющие четкие аналоги в традиционной биоэтике. Это важные вопросы, и, к счастью, мы можем опираться на опыт общества в решении подобных проблем, чтобы определить наилучшие действия в текущих ситуациях. Однако многие вопросы нейроэтики являются по крайней мере частично новыми, что и объясняет интеллектуальный интерес к этой области. Эти относительно новые проблемы заставляют нас по-новому взглянуть на взаимосвязь между сознанием и мозгом и ее этические последствия.

Мозговые вмешательства

Этика нейрокогнитивного улучшения, то есть использование препаратов и других вмешательств в мозг для улучшения состояния нормальных людей сверх нормы, является примером нейроэтической проблемы, сочетающей в себе известные и новые аспекты. С одной стороны, мы можем опираться на предыдущие биоэтические исследования, касающиеся физического улучшения, такие как допинг для повышения силы в спорте и применение гормона роста для нормальных мальчиков невысокого роста. С другой стороны, улучшение работы мозга порождает и новые этические вопросы, поскольку эти вмешательства влияют на мышление и чувства людей, что поднимает относительно новую проблему "когнитивной свободы". Растущая роль психофармакологии в повседневной жизни ставит ряд этических вопросов, например, влияние маркетинга лекарственных средств на наше понимание психического здоровья и нормальности, а также всё более изменчивое чувство личной идентичности, которое, по мнению Питера Д. Крамера, является следствием "косметической психофармакологии". Нефармакологические методы изменения функций мозга в настоящее время переживают период бурного развития, наблюдается возрождение психохирургии для лечения психических заболеваний, не поддающихся медикаментозной терапии, и разрабатываются перспективные новые методы лечения неврологических и психиатрических заболеваний на основе глубокой стимуляции мозга, а также относительно неинвазивные методы транскраниальной стимуляции. Исследования в области интерфейсов "мозг-компьютер" находятся в основном на доклинической стадии, но обещают предоставить возможность управления компьютерами и роботами силой мысли для парализованных пациентов. Трагическая история лоботомии служит напоминанием о том, что необратимые изменения мозга нельзя проводить легкомысленно. Хотя нефармакологические вмешательства в мозг направлены исключительно на терапевтические цели, военные США финансируют исследования в этой области (и, в частности, в области транскраниальной стимуляции постоянным током), которые, предположительно, направлены на повышение боеспособности солдат.

Изображение мозга

В дополнение к важным вопросам безопасности и случайным находкам, упомянутым выше, возникают и другие, обусловленные беспрецедентной и стремительно развивающейся возможностью соотносить активацию мозга с психологическими состояниями и чертами. Одно из наиболее широко обсуждаемых новых направлений применения нейровизуализации основано на корреляциях между активностью мозга и преднамеренным обманом. Преднамеренный обман можно рассматривать в контексте детектора лжи, то есть ученые используют нейровизуализацию для изучения определенных областей мозга в моменты, когда человек лжет. Ряд исследовательских групп выявили fMRI-корреляты преднамеренного обмана в лабораторных условиях, и, несмотря на скептицизм многих экспертов, эта технология уже коммерциализирована. Более перспективным применением нейровизуализации является "нейромаркетинг", позволяющий предположительно измерять сознательную или бессознательную реакцию людей на определенные продукты. Исследователи также обнаруживают нейровизуализационные корреляты множества психологических черт, включая личность, интеллект, предрасположенность к психическим расстройствам, отношение к различным этническим группам и склонность к насильственным преступлениям. Бессознательные расовые предубеждения могут проявляться в активации мозга. Эти возможности нейровизуализации, как существующие, так и потенциальные, поднимают ряд этических вопросов. Наиболее очевидной проблемой является неприкосновенность частной жизни. Например, работодатели, маркетологи и правительство проявляют большой интерес к знанию способностей, личности, честности и других ментальных характеристик определенных людей. Это ставит вопрос о том, когда, как и каким образом обеспечить конфиденциальность наших мыслей. Другая этическая проблема заключается в том, что результаты сканирования мозга часто воспринимаются как более точные и объективные, чем они есть на самом деле. Между зафиксированной активностью мозга и психологическими чертами и состояниями, которые из нее выводятся, существует множество этапов обработки сигналов, статистического анализа и интерпретации. Существует опасность того, что общественность (включая судей, присяжных, работодателей, страховщиков и т.д.) проигнорирует эти сложности и будет рассматривать изображения мозга как некую неоспоримую истину. Связанное с этим заблуждение называется нейрореализмом: в своей простейшей форме оно утверждает, что нечто реально, потому что его можно измерить с помощью электронного оборудования. Человек, жалующийся на боль, низкое либидо или неприятные эмоции, считается "на самом деле" больным, если эти симптомы подтверждаются сканированием мозга, и здоровым или нормальным, если соответствующие корреляты не обнаруживаются. Случай с фантомными конечностями демонстрирует несостоятельность такого подхода.

In addition to the important issues of safety and incidental findings, mentioned above, some arise from the unprecedented and rapidly developing ability to correlate brain activation with psychological states and traits. One of the most widely discussed new applications of imaging is based on correlations between brain activity and intentional deception. Intentional deception can be thought of in the context of a lie detector. This means that scientists use brain imaging to look at certain parts of the brain during moments when a person is being deceptive. A number of different research groups have identified fMRI correlates of intentional deception in laboratory tasks, and despite the skepticism of many experts, the technique has already been commercialized. A more feasible application of brain imaging is "neuromarketing", whereby people's conscious or unconscious reaction to certain products can purportedly be measured. Researchers are also finding brain imaging correlates of myriad psychological traits, including personality, intelligence, mental health vulnerabilities, attitudes toward particular ethnic groups, and predilection for violent crime. Unconscious racial attitudes may be manifest in brain activation. These capabilities of brain imaging, actual and potential, raise a number of ethical issues. The most obvious concern involves privacy. For example, employers, marketers, and the government all have a strong interest in knowing the abilities, personality, truthfulness and other mental contents of certain people. This raises the question of whether, when, and how to ensure the privacy of our own minds. Another ethical problem is that brain scans are often viewed as more accurate and objective than in fact they are. Many layers of signal processing, statistical analysis and interpretation separate imaged brain activity from the psychological traits and states inferred from it. There is a danger that the public (including judges and juries, employers, insurers, etc.) will ignore these complexities and treat brain images as a kind of indisputable truth. A related misconception is called neuro realism: In its simplest form, this line of thought says that something is real because it can be measured with electronic equipment. A person who claims to have pain, or low libido, or unpleasant emotions is "really" sick if these symptoms are supported by a brain scan, and healthy or normal if correlates cannot be found in a brain scan. The case of phantom limbs demonstrate the inadequacy of this approach.

Уменьшение памяти

Хотя полное стирание памяти по-прежнему остаётся элементом научной фантастики, некоторые неврологические препараты, как доказано, способны ослаблять силу и эмоциональную окраску воспоминаний. Пропранолол, препарат, одобренный FDA, предположительно эффективно притупляет болезненные переживания, связанные с травматическими воспоминаниями, если его принимать в течение 6 часов после произошедшего события. Это положило начало обсуждению этических вопросов, особенно в свете того, что технологии стирания памяти, вероятно, будут совершенствоваться. Изначально пропранолол предназначался для лечения пациентов с гипертонией. Однако врачам разрешено использовать препарат не по прямому назначению, что ставит вопрос о том, следует ли им это делать. Существует множество причин для скептицизма: во-первых, это может помешать принятию травматического опыта, исказить нашу личность и привести к искусственному ощущению счастья, принизить ценность человеческой жизни и/или побудить некоторых забыть воспоминания, которые они морально обязаны сохранить. Независимо от того, этично ли полностью или частично стирать память пациенту, эта тема, безусловно, становится всё более актуальной по мере развития подобных технологий в нашем обществе.

Когнитивное разнообразие

В целом, когнитивное разнообразие – или некий "оптимальный уровень разнообразия" – было признано очень ценным. Наука и технологии, такие как технология редактирования генов, могут вызывать связанные с ними этические проблемы. Также высказывались предположения, что технологии когнитивного улучшения (КНТ) могут повысить когнитивное разнообразие на популяционном уровне, например, поскольку разные люди будут выбирать улучшать различные аспекты своих когнитивных способностей. Моральное совершенствование также является темой в нейроэтике.

Терапия стволовыми клетками

Большинство вопросов, касающихся использования стволовых клеток в мозге, аналогичны любым биоэтическим или этическим вопросам, возникающим при использовании и исследовании стволовых клеток. Область исследований стволовых клеток – относительно новая, и она ставит множество этических вопросов, связанных с распределением стволовых клеток и их потенциальным применением. Поскольку большинство исследований стволовых клеток все еще находятся на предварительной стадии, большинство нейроэтических проблем, связанных со стволовыми клетками, совпадают с общей этикой стволовых клеток. В частности, исследования стволовых клеток применяются в нейронауке для лечения нейродегенеративных заболеваний и опухолей мозга. В этих случаях ученые используют нейронные стволовые клетки для регенерации тканей и в качестве носителей для генной терапии. В целом, нейроэтика основывается на подходе «затраты-выгоды» для поиска наиболее эффективных методов и технологий для пациентов. Достигнут прогресс в некоторых областях, где использование стволовых клеток оказалось полезным при лечении определенных нейродегенеративных заболеваний, таких как болезнь Паркинсона. Исследование 2011 года показало, что индуцированные плюрипотентные стволовые клетки (иПСК) могут быть использованы для изучения и лечения болезни Паркинсона. Эти клетки можно использовать для изучения прогрессирования болезни Паркинсона, а также в регенеративной терапии. Исследования на животных показали, что использование иПСК может улучшить двигательные навыки и высвобождение дофамина у подопытных с болезнью Паркинсона. Это исследование демонстрирует положительный результат применения стволовых клеток в неврологии. В другом исследовании 2011 года стволовые клетки использовались для лечения детского церебрального паралича. Однако это исследование не было столь успешным, как лечение болезни Паркинсона. В этом случае стволовые клетки использовались для лечения животных моделей с повреждениями, имитирующими ДЦП. Это поднимает нейроэтический вопрос об использовании животных моделей в науке. Поскольку большинство из этих «заболеваний» вызываются искусственно и не возникают естественным путем, они не всегда могут быть надежным отражением реакции человека с реальным заболеванием на лечение. Использованные стволовые клетки прижились после имплантации, но не вызвали значительной регенерации нервов. Однако исследования в этой области продолжаются. Как уже упоминалось, стволовые клетки используются для лечения дегенеративных заболеваний. Одной из форм дегенеративного заболевания, которое может возникать как в мозге, так и во всем теле, является аутоиммунное заболевание. Аутоиммунные заболевания заставляют организм «атаковать» собственные клетки, разрушая их и нарушая их функции. Одним из аутоиммунных заболеваний, поражающих центральную нервную систему, является рассеянный склероз. При этом заболевании организм атакует глиальные клетки, образующие миелиновые оболочки вокруг аксонов нейронов. Это приводит к нарушению работы нервной системы и замедлению передачи информации. Терапия стволовыми клетками используется для попыток устранить повреждения, вызванные организмом при рассеянном склерозе. Трансплантация гематопоэтических стволовых клеток используется для попыток излечить пациентов с рассеянным склерозом, по сути, «перепрограммируя» их иммунную систему. Основным риском этого метода лечения является возможность отторжения стволовых клеток. Если гематопоэтические стволовые клетки можно получить от самого пациента, риск отторжения значительно ниже. Однако существует риск того, что эти клетки могут быть запрограммированы на провоцирование рассеянного склероза. Если ткань донорская, существует высокий риск отторжения, что может привести к смертельной токсичности у реципиента. Учитывая наличие достаточно эффективных методов лечения рассеянного склероза, использование стволовых клеток в этом случае может быть невыгодным. Однако по мере продолжения исследований стволовые клетки, возможно, станут эффективным средством лечения рассеянного склероза и других аутоиммунных заболеваний. Это лишь некоторые примеры неврологических заболеваний, в которых изучается лечение стволовыми клетками. В целом, будущее применения стволовых клеток в неврологии выглядит многообещающим. Однако возможные осложнения связаны с общей этикой использования стволовых клеток, возможным отторжением реципиентом и чрезмерной пролиферацией клеток, что может привести к опухолям мозга. Продолжающиеся исследования помогут определить, следует ли использовать стволовые клетки в мозге и перевешивают ли их преимущества риски. Основная этическая дилемма, возникающая при исследованиях стволовых клеток, связана с источником эмбриональных стволовых клеток (ЭСК). Как следует из названия, ЭСК получают из эмбрионов. Точнее, они происходят из внутренней клеточной массы бластоцисты – начальной стадии развития эмбриона. Однако эта масса клеток обладает потенциалом для развития в человеческую жизнь, и в этом заключается проблема. Часто этот аргумент возвращает к аналогичным моральным дебатам вокруг абортов. Вопрос заключается в том, когда масса клеток приобретает личность и автономию? Некоторые считают, что эмбрион является личностью с момента зачатия, и использование эмбриона для чего-либо, кроме рождения ребенка, равносильно убийству. С другой стороны, утверждается, что небольшая группа клеток на этом этапе имеет лишь потенциал стать плодом, и этот потенциал, даже при естественном зачатии, не гарантирован. Согласно исследованию, проведенному биологами развития, от 75% до 80% эмбрионов, образовавшихся в результате полового акта, естественным образом теряются до того, как становятся плодами. Этот вопрос не имеет однозначного ответа и не может быть окончательно разрешен. Большая часть этической дилеммы, связанной с ЭСК, основана на личных убеждениях о жизни и потенциале научного прогресса по сравнению с созданием новой человеческой жизни.

Most of the issues concerning the uses of stem cells in the brain are the same as any of the bioethical or purely ethical questions you will find regarding the use and research of stem cells. The field of stem cell research is a very new field that poses many ethical questions concerning the allocation of stem cells as well as their possible uses. Since most stem cell research is still in its preliminary phase most of the neuroethical issues surrounding stem cells are the same as stem cell ethics in general. More specifically the way that stem cell research has been involved in neuroscience is through the treatment of neurodegenerative diseases and brain tumors. In these cases scientists are using neural stem cells to regenerate tissue and to be used as carriers for gene therapy. In general, neuroethics revolves around a cost benefit approach to find techniques and technologies that are most beneficial to patients. There has been progress in certain fields that have been shown to be beneficial when using stem cells to treat certain neurodegenerative diseases such as Parkinson's disease. A study done in 2011 showed that induced pluripotent stem cells (iPSCs) can be used to aid in Parkinson's research and treatment. The cells can be used to study the progression of Parkinson's as well as used in regenerative treatment. Animal studies have shown that the use of iPSCs can improve motor skills and dopamine release of test subjects with Parkinson's. This study shows a positive outcome in the use of stem cells for neurological purposes. In another study done in 2011 used stem cells to treat cerebral palsy. This study, however, was not as successful as the Parkinson's treatment. In this case stem cells were used to treat animal models who had been injured in a way that mimicked CP. This brings up a neuroethical issue of animal models used in science. Since most of their "diseases" are inflicted and do not occur naturally, they can not always be reliable examples of how a person with the actual disease would respond to treatment. The stem cells used did survive implantation, but did not show significant nerve regeneration. However, studies are ongoing in this area. As discussed, stem cells are used to treat degenerative diseases. One form of a degenerative disease that can occur in the brain as well as throughout the body is an autoimmune disease. Autoimmune diseases cause the body to "attack" its own cells and therefore destroys those cells as well as whatever functional purpose those cells have or contribute to. One form of an autoimmune disease that affects the central nervous system is multiple sclerosis. In this disease the body attacks the glial cells that form myelin coats around the axons on neurons. This causes the nervous system to essentially "short circuit" and pass information very slowly. Stem cells therapy has been used to try to cure some of the damage caused by the body in MS. Hematopoietic stem cell transplantation has been used to try and cure MS patients by essentially "reprogramming" their immune system. The main risk encountered with this form of treatment is the possibility of rejection of the stem cells. If the hematopoietic stem cells can be harvested from the individual, risk of rejection is much lower. But, there can be the risk of those cells being programmed to induce MS. However, if the tissue is donated from another individual there is high risk of rejection leading to possibly fatal toxicity in the recipient's body. Considering that there are fairly good treatments for MS, the use of stem cells in this case may have a higher cost than the benefits they produce. However, as research continues perhaps stem cells will truly become a viable treatment for MS as well as other autoimmune diseases. These are just some examples of neurological diseases in which stem cell treatment has been researched. In general, the future looks promising for stem cell application in the field of neurology. However, possible complications lie in the overall ethics of stem cell use, possible recipient rejection, as well as over proliferation of the cells causing possible brain tumors. Ongoing research will further contribute in the decision of whether stem cells should be used in the brain and whether their benefits truly outweigh their costs. The primary ethical dilemma that is brought up in stem cell research is concerning the source of embryonic stem cells (hESCs). As the name states, hESCs come from embryos. To be more specific, they come from the inner cell mass of a blastophere, which is the beginning stage of an embryo. However, that mass of cells could have the potential to give rise to human life, and there in lies the problem. Often, this argument leads back to a similar moral debate held around abortion. The question is: when does a mass of cells gain personhood and autonomy? Some individuals believe that an embryo is in fact a person at the moment of conception and that using an embryo for anything other than creating a baby would essentially be killing a baby. On the other end of the spectrum, people argue that the small ball of cells at that point only has the potential to become a fetus, and that potentiality, even in natural conception, is far from guaranteed. According to a study done by developmental biologists, between 75–80% of embryos created through intercourse are naturally lost before they can become fetuses. This debate is not one that has a right or wrong answer, nor can it be clearly settled. Much of the ethical dilemma surrounding hESCs relies on individual beliefs about life and the potential for scientific advancement versus creating new human life.

Расстройства сознания

Пациенты в коме, вегетативном или минимально сознательном состоянии создают сложные этические дилеммы. Поскольку пациенты не способны реагировать, оценка их потребностей может быть осуществлена только со стороны, с позиции третьего лица. Они не могут сообщить об уровне боли, качестве жизни или своих предпочтениях относительно момента окончания жизни. Нейронаука и методы нейровизуализации позволили нам более глубоко изучить мозговую активность этих пациентов. Недавние результаты исследований с использованием функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) изменили наше представление о пациентах в вегетативном состоянии. Полученные изображения показали, что у пациентов, чье поведение указывает на вегетативное состояние, могут сохраняться аспекты эмоциональной обработки, понимание речи и даже элементы сознательного восприятия. Если это действительно так, то неэтично допускать, чтобы третьи лица решали судьбу и определяли будущее пациента. Например, определение смерти является сложной проблемой при тяжелых травматических повреждениях мозга. Решение об отказе от поддерживающей терапии у этих пациентов может основываться на неопределенных оценках их сознательного осознания. Клинические наблюдения показали, что пациенты в стойком вегетативном состоянии могут неожиданно восстанавливаться. Это поднимает этический вопрос о преждевременном прекращении лечения врачами. Есть надежда, что в будущем технологии нейровизуализации помогут нам более точно определять различные состояния сознания и позволят общаться с пациентами в вегетативном состоянии способами, которые ранее были невозможны. Клиническое применение этих передовых технологий имеет жизненно важное значение для лечения этих сложных пациентов. В данной ситуации нейронаука не только выявила этические проблемы, но и предложила возможные пути их решения.

Фармакологическое усиление

Косметическая нейрофармакология, использование лекарственных препаратов для улучшения когнитивных функций у здоровых людей, вызывает серьезные споры. Некоторые клинические случаи с антидепрессантом Прозак показали, что пациенты чувствовали себя "лучше, чем хорошо", и авторы предположили, что подобный эффект может наблюдаться и у людей, не страдающих психическими расстройствами. После этих сообщений возникли многочисленные дискуссии о достоверности и этичности косметического применения этих антидепрессантов. Противники косметической фармакологии считают такое использование препаратов неэтичным и рассматривают саму концепцию косметической фармакологии как проявление наивного потребительства. Сторонники, такие как философ Артур Каплан, утверждают, что право решать, использовать препарат в косметических целях или нет, принадлежит индивидууму (а не правительству или врачу). Анжан Чаттерджи, невролог из Пенсильванского университета, полагает, что западная медицина находится на пороге революции в области нейроулучшения, в ходе которой люди смогут улучшать свою память и внимание с помощью фармакологических средств. Джейкоб Аппел, биоэтик из Университета Брауна, выразил обеспокоенность по поводу возможной практики, когда работодатели будут требовать от своих сотрудников подобного рода улучшения. Этические вопросы, связанные с фармакологическим улучшением, не ограничиваются Европой и Северной Америкой; всё больше внимания уделяется культурным и регуляторным аспектам этого явления во всем мире.

Политический нейромаркетинг

Политика нейромаркетинга – это использование рекламы для убеждения избирателей отдать свой голос за определенную партию. Это уже давно применяется на выборах. В 2006 году, во время переизбрания губернатора Арнольда Шварценеггера, его поддержка отставала от его демократического оппонента на значительное количество процентов. Однако основной темой кампании Шварценеггера был вопрос о том, хотят ли избиратели продолжить его реформы или вернуться к временам отставки губернатора Грей Дэвиса. В традиционном маркетинге избиратели использовали бы "детали, цифры, факты и статистику, чтобы доказать, что при новом губернаторе им было лучше". Однако, при нейромаркетинге избиратели реагировали на сильные визуальные образы в рекламе и использовали их, чтобы убедить себя в превосходстве Шварценеггера как кандидата. Сейчас политический нейромаркетинг вызывает множество споров. Этика его применения вызывает дебаты. Некоторые утверждают, что он может подтолкнуть избирателей к необдуманным решениям, в то время как другие считают, что такая реклама полезна, поскольку демонстрирует возможности политиков. Однако, чрезмерное влияние на политические решения может помешать избирателям увидеть реальную картину. Они могут не вдаваться в детали реформ, личностные качества и моральные принципы кандидатов, а вместо этого поддаваться впечатлению от силы рекламных образов. Тем не менее, существуют и противоположные мнения. Даррил Говард, "консультант двух победителей от Республиканской партии на выборах 2 ноября, утверждает, что в 2010 году он разрабатывал сообщения, основанные на нейромаркетинге, для телевидения, прямой рассылки и выступлений для клиентов, баллотирующихся в Сенат, Конгресс и на пост губернатора". Он говорит, что представленная реклама демонстрировала честность и продолжает объяснять, как он и другие политики определяют наиболее эффективные рекламные ролики.

Неврологическое лечение

Нейробиология позволила глубже понять химический дисбаланс в мозге при расстройствах. Это, в свою очередь, привело к созданию новых методов лечения и лекарственных препаратов для этих заболеваний. Когда эти новые методы лечения впервые испытываются, возникают этические вопросы. Во-первых, поскольку лечение воздействует на мозг, побочные эффекты могут быть уникальными и иногда серьезными. Особый вид побочного эффекта, о котором сообщают многие участники неврологических исследований, – это изменения в ощущении "собственной личности". Хотя это сложная этическая дилемма, поскольку не существует четких и общепринятых определений личности, самосознания и идентичности, неврологическое лечение может приводить к тому, что пациенты теряют части "себя", такие как воспоминания или эмоциональный фон. Другим этическим вопросом в исследованиях неврологического лечения является выбор пациентов. С точки зрения справедливости, приоритет следует отдавать тем, кто наиболее серьезно страдает и кто получит наибольшую пользу от вмешательства. Однако в исследовательской группе ученым необходимо выбирать пациентов, чтобы обеспечить благоприятное соотношение риска и пользы. Установить приоритеты становится сложнее, когда вероятность положительного эффекта для пациента и тяжесть его состояния не совпадают. Например, пожилые пациенты часто исключаются из исследований, несмотря на серьезность их заболевания, просто потому, что они менее устойчивы или менее вероятно получат пользу от лечения. Главный этический вопрос, лежащий в основе неврологических исследований на людях, заключается в продвижении высококачественных научных исследований в интересах будущих пациентов, одновременно уважая и защищая права и интересы участников исследований. Это особенно сложно в неврологии, поскольку повреждения мозга часто необратимы и навсегда меняют жизнь пациента.

Нейробиологии и свобода воли

Нейроэтика также охватывает этические вопросы, возникающие в связи с нейронаукой, поскольку она влияет на наше понимание мира и самих себя в этом мире. Например, если все, что мы делаем, физически обусловлено работой нашего мозга, который, в свою очередь, является продуктом наших генов и жизненного опыта, то как мы можем нести ответственность за свои действия? Для признания преступления в США требуется наличие "виновного деяния" и "виновного умысла". По мере того как оценки нейропсихиатров стали чаще использоваться в системе уголовного правосудия, а технологии нейровизуализации предоставили нам более прямой способ изучения повреждений мозга, ученые предупреждают, что это может привести к невозможности привлечь кого-либо к уголовной ответственности за свои поступки. Таким образом, данные нейровизуализации могут свидетельствовать об отсутствии свободной воли, и каждое действие человека является лишь результатом прошлых действий и биологических импульсов, находящихся вне нашего контроля. Вопрос о том, совместима ли и в какой степени личная автономия совместима с этикой нейронауки, а также об ответственности нейробиологов перед обществом и государством, является центральным для нейроэтики. В конце 2013 года президент США Барак Обама представил рекомендации Президентской комиссии по изучению биоэтических вопросов в рамках своей инициативы "Исследование мозга посредством развития инновационных нейротехнологий" (BRAIN) объемом 100 миллионов долларов. Обсуждение возобновилось этой весной в недавнем интервью и статье, спонсированных Agence France Presse (AFP): "Крайне важно интегрировать этику с самого начала в нейронаучные исследования", а не "впервые после того, как что-то пошло не так", – заявила Эми Гутманн, председатель Комиссии по биоэтике. В чем опасность популяционной биоэтики? Фария утверждает, что "она сосредоточена на утилитаризме, финансовых соображениях, а также финансовых и политических интересах государства, а не на приоритете интересов отдельного пациента или участника эксперимента над всеми остальными соображениями". По мнению Гутманн, следующим шагом является "более глубокое изучение этических последствий нейронаучных исследований и их влияния на общество". Журнал представляет собой новое направление в биоэтике и стремится стать форумом для: содействия международному обсуждению вопросов нейроэтики, предоставления платформы для дебатов по актуальным проблемам нейроэтики и стимулирования разработки новых приоритетных направлений в нейроэтике. AJOB Neuroscience был запущен в 2007 году как раздел Американского журнала биоэтики и стал независимым журналом в 2010 году, публикуя четыре выпуска в год.

Neuroethics also encompasses the ethical issues raised by neuroscience as it affects our understanding of the world and of ourselves in the world. For example, if everything we do is physically caused by our brains, which are in turn a product of our genes and our life experiences, how can we be held responsible for our actions? A crime in the United States requires a "guilty act" and a "guilty mind". As neuropsychiatry evaluations have become more commonly used in the criminal justice system and neuroimaging technologies have given us a more direct way of viewing brain injuries, scholars have cautioned that this could lead to the inability to hold anyone criminally responsible for their actions. In this way, neuroimaging evidence could suggest that there is no free will and each action a person makes is simply the product of past actions and biological impulses that are out of our control. The question of whether and how personal autonomy is compatible with neuroscience ethics and the responsibility of neuroscientists to society and the state is a central one for neuroethics. In late 2013 U. S. President Barack Obama made recommendations to the Presidential Commission for the Study of Bioethical Issues as part of his $100 million Brain Research through Advancing Innovative Neurotechnologies (BRAIN) Initiative. This Spring discussion resumed in a recent interview and article sponsored by Agence France Presse (AFP): "It is absolutely critical to integrate ethics from the get go into neuroscience research," and not "for the first time after something has gone wrong", said Amy Gutmann, Bioethics Commission Chair." Why the danger of population based bioethics? Faria asserts, "it is centered on utilitarianism, monetary considerations, and the fiscal and political interests of the state, rather than committed to placing the interest of the individual patient or experimental subject above all other considerations". For her part, Gutmann believes the next step is "to examine more deeply the ethical implications of neuroscience research and its effects on society". The journal is a new avenue in bioethics and strives to present a forum in which to: foster international discourse on topics in neuroethics, provide a platform for debating current issues in neuroethics, and enable the incubation of new emerging priorities in neuroethics. AJOB Neuroscience launched in 2007 as a section of the American Journal of Bioethics and became an independent journal in 2010, publishing four issues a year.