Договор Канагава: Открытие Японии для США и конец сакоку

Введение

Конвенция Канагавы, также известная как Договор Канагавы (加那川条約, Kanagawa Jōyaku) или Договор о мире и дружбе между Японией и США (日米和親条約, Nichibei Washin Jōyaku), был договором, подписанным между Соединенными Штатами и сёгунатом Токугава 31 марта 1854 года. Подписанный под угрозой силы, он фактически положил конец 220-летней политике национальной изоляции Японии (сакоку), открыв порты Симода и Хакодате для американских судов. Он также гарантировал безопасность американских моряков, потерпевших кораблекрушение, и учредил должность американского консула в Японии. Договор послужил толчком к заключению аналогичных договоров, устанавливающих дипломатические отношения с другими западными державами.

Изоляция Японии

С начала XVII века сёгунат Токугава проводил политику изоляции страны от внешнего влияния. Внешняя торговля поддерживалась лишь с голландцами и китайцами и велась исключительно в Нагасаки под строгим государственным контролем. Этот период "Pax Tokugawa" во многом ассоциируется с внутренним миром, социальной стабильностью, коммерческим развитием и ростом грамотности. Эта политика преследовала две основные цели:

Подавить распространение христианства. К началу XVII века католицизм распространился по всему миру. Токугава опасался, что торговля с западными державами вызовет дальнейшую нестабильность в стране. Таким образом, политика изоляции привела к изгнанию иностранцев и запрету на международные поездки. Японцы опасались, что внешняя торговля и накопленное богатство могут привести к усилению даймё до такой степени, чтобы они смогли свергнуть правящий клан Токугава, особенно после того, как они увидели, что произошло с Китаем во время Опиумных войн.

Экспедиция Перри

В 1853 году американский президент Миллард Филлмор направил коммодора ВМС США Мэтью Перри с флотом военных кораблей, чтобы добиться открытия японских портов для американской торговли, прибегая при необходимости к дипломатии канонерских лодок. Письмо президента Филлмора свидетельствует о стремлении США к торговле с Японией с целью открытия экспортных рынков для американских товаров, таких как калифорнийское золото, обеспечения возможности дозаправки американских судов в японских портах и гарантии защиты и гуманного обращения с американскими моряками, потерпевшими кораблекрушение у берегов Японии. Растущая торговля между Америкой и Китаем, присутствие американских китобоев в водах у побережья Японии и усиливающаяся монополизация потенциальных угольных баз в Азии британцами и французами – все это были способствующие факторы. Американцев также вдохновляли идеи манифеста судьбы и стремление навязать предполагаемые преимущества западной цивилизации и христианства, по их мнению, отсталым азиатским государствам. С японской точки зрения, возрастающие контакты с иностранными военными кораблями и растущий разрыв между западными военными технологиями и японскими феодальными армиями вызывали все большую обеспокоенность. Японцы следили за мировыми событиями, получая информацию от голландских торговцев в Дедзиме, и голландцы предупредили их о плавании Перри. Этот отказ был намеренным, как писал Перри в своем дневнике: «Чтобы показать этим князьям, насколько я пренебрег их приказом об отъезде, по прибытии на борт я немедленно приказал всей эскадре начать движение, не покидая залива, но подняться выше – это оказало бы решающее влияние на гордость и самодовольство правительства и способствовало бы более благосклонному рассмотрению письма президента». Несмотря на многолетние дебаты о политике изоляции, письмо Перри вызвало значительные разногласия на высших уровнях сёгуната Токугава. Сам сёгун, Токугава Иэёси, скончался через несколько дней после отъезда Перри и был заменен своим болезненным молодым сыном, Токугавой Иэсадой, оставив фактическое управление в руках Совета старейшин (родзю) во главе с Абэ Масахиро. Абэ считал, что Япония не может противостоять американским требованиям военной силой, но при этом не решался предпринимать какие-либо действия по собственной инициативе в столь беспрецедентной ситуации. Пытаясь легитимизировать любое принятое решение, Абэ опросил всех даймё об их мнениях. Это был первый случай, когда сёгунат Токугава допустил, чтобы процесс принятия решений стал предметом общественных дебатов, что непреднамеренно изобразило сёгунат слабым и нерешительным. Результаты опроса также не дали Абэ ответа: из 61 известного ответа 19 высказались за удовлетворение американских требований, а 19 были столь же против. Из оставшихся 14 дали уклончивые ответы, выражая обеспокоенность возможной войной, 7 предложили сделать временные уступки, а 2 посоветовали просто согласиться с тем, что будет решено. Перри вернулся 11 февраля 1854 года с еще более крупным войском из восьми военных кораблей и дал понять, что не покинет страну, пока не будет подписан договор. Перри продолжал манипулировать обстановкой, держась в стороне от чиновников низшего ранга, намекая на применение силы, проводя разведку гавани и отказываясь встречаться в назначенных местах для переговоров. Переговоры начались 8 марта и продолжались около месяца. Каждая сторона продемонстрировала свои возможности, когда прибыл Перри. Американцы провели демонстрацию технологий, а японцы – шоу сумо. В то время как новые технологии поразили японцев, Перри не был впечатлен борцами сумо и посчитал такое представление глупым и унизительным: «Это отвратительное зрелище не закончилось, пока все двадцать пять по очереди, парами, не продемонстрировали свою огромную силу и дикость».

In 1853, United States Navy Commodore Matthew C. Perry was sent with a fleet of warships by U. S. President Millard Fillmore to force the opening of Japanese ports to American trade, through the use of gunboat diplomacy if necessary. President Fillmore's letter shows the U. S. sought trade with Japan to open export markets for American goods like gold from California, enable U. S. ships to refuel in Japanese ports, and secure protections and humane treatment for any American sailors shipwrecked on Japan's shores. The growing commerce between America and China, the presence of American whalers in waters offshore Japan, and the increasing monopolization of potential coaling stations by the British and French in Asia were all contributing factors. The Americans were also driven by concepts of manifest destiny and the desire to impose the perceived benefits of western civilization and Christianity on what they perceived as backward Asian nations. From the Japanese perspective, increasing contacts with foreign warships and the increasing disparity between western military technology and the Japanese feudal armies fostered growing concern. The Japanese had been keeping abreast of world events via information gathered from Dutch traders in Dejima and had been forewarned by the Dutch of Perry's voyage. Such refusal was intentional, as Perry wrote in his journal: “To show these princes how little I regarded their order for me to depart, on getting on board I immediately ordered the whole squadron underway, not to leave the bay but to go higher up would produce a decided influence upon the pride and conceit of the government, and cause a more favorable consideration of the President’s letter." Despite years of debate on the isolation policy, Perry's letter created great controversy within the highest levels of the Tokugawa shogunate. The shōgun himself, Tokugawa Ieyoshi, died days after Perry's departure and was succeeded by his sickly young son, Tokugawa Iesada, leaving effective administration in the hands of the Council of Elders (rōjū) led by Abe Masahiro. Abe felt that it was impossible for Japan to resist the American demands by military force and yet was reluctant to take any action on his own authority for such an unprecedented situation. Attempting to legitimize any decision taken, Abe polled all of the daimyō for their opinions. This was the first time that the Tokugawa shogunate had allowed its decision making to be a matter of public debate and had the unforeseen consequence of portraying the shogunate as weak and indecisive. The results of the poll also failed to provide Abe with an answer; of the 61 known responses, 19 were in favour of accepting the American demands and 19 were equally opposed. Of the remainder, 14 gave vague responses expressing concern of possible war, 7 suggested making temporary concessions and 2 advised that they would simply go along with whatever was decided. Perry returned again on February 11, 1854, with an even larger force of eight warships and made it clear that he would not be leaving until a treaty was signed. Perry continued his manipulation of the setting, such as keeping himself aloof from lower ranking officials, implying the use of force, surveying the harbor, and refusing to meet in the designated negotiation sites. Negotiations began on March 8 and proceeded for around one month. Each party shared a performance when Perry arrived. The Americans had a technology demonstration, and the Japanese had a sumo wrestling show. While the new technology awed the Japanese people, Perry was unimpressed by the sumo wrestlers and perceived such performance as foolish and degrading: “This disgusting exhibition did not terminate until the whole twenty five had, successively, in pairs, displayed their immense powers and savage qualities."

Последствия договора

В краткосрочной перспективе США были довольны соглашением, поскольку Перри достиг своей основной цели – сломать политику сакоку Японии и заложить основу для защиты американских граждан и заключения торгового соглашения. С другой стороны, японцев принудили к этой торговле, и многие восприняли это как признак слабости. Сёгунат Токугава мог отметить, что договор фактически не был подписан сёгуном или кем-либо из его ро́дзю́, и что он, по крайней мере временно, предотвратил неминуемую военную конфронтацию. Внешне договор привел к заключению Договора о дружбе и торговле между США и Японией, так называемого «Договора Харриса» 1858 года, который разрешил создание иностранных концессий, экстерриториальность для иностранцев и минимальные импортные пошлины на иностранные товары. Японцы были возмущены «неравноправной системой договоров», которая характеризовала азиатско-западные отношения в этот период. За договором Канагава последовали аналогичные соглашения с Великобританией (Англо-японский договор о дружбе, октябрь 1854 года), Россией (Симодский договор, 7 февраля 1855 года) и Францией (Договор о дружбе и торговле между Францией и Японией, 9 октября 1858 года). Внутри страны договор имел далеко идущие последствия. Решения о снятии предыдущих ограничений на военную деятельность привели к перевооружению многих ханов и еще больше ослабили положение сёгуна. Дебаты о внешней политике и народное негодование по поводу предполагательной уступчивости иностранным державам стали катализатором движения сонно́ джо́и и смещения политической власти из Эдо обратно к Императорскому двору в Киото. Противодействие императора Комэя договорам еще больше поддержало движение тобаку (свержение сёгуната) и, в конечном итоге, реставрацию Мэйдзи, которая затронула все сферы японской жизни. За этим периодом последовал рост внешней торговли, усиление японской военной мощи, а затем и японского экономического и технологического прогресса. Вестернизация в то время была защитным механизмом, но Япония впоследствии нашла баланс между западной модернизацией и японскими традициями.

In the short term, the U. S. was content with the agreement since Perry had achieved his primary objective of breaking Japan's sakoku policy and setting the grounds for protection of American citizens and an eventual commercial agreement. On the other hand, the Japanese were forced into this trade, and many saw it as a sign of weakness. The Tokugawa shogunate could point out that the treaty was not actually signed by the shogun, or indeed any of his rōjū, and that it had at least temporarily averted the possibility of immediate military confrontation. Externally, the treaty led to the United States Japan Treaty of Amity and Commerce, the "Harris Treaty" of 1858, which allowed the establishment of foreign concessions, extraterritoriality for foreigners, and minimal import taxes for foreign goods. The Japanese chafed under the "unequal treaty system" which characterized Asian and western relations during this period. The Kanagawa treaty was also followed by similar agreements with the United Kingdom (Anglo Japanese Friendship Treaty, October 1854), Russia (Treaty of Shimoda, February 7, 1855), and France (Treaty of Amity and Commerce between France and Japan, October 9, 1858). Internally, the treaty had far reaching consequences. Decisions to suspend previous restrictions on military activities led to re armament by many domains and further weakened the position of the shogun. Debate over foreign policy and popular outrage over perceived appeasement to the foreign powers was a catalyst for the sonnō jōi movement and a shift in political power from Edo back to the Imperial Court in Kyoto. The opposition of Emperor Kōmei to the treaties further lent support to the tōbaku (overthrow the shogunate) movement, and eventually to the Meiji Restoration, which affected all realms of Japanese life. Following this period came an increase in foreign trade, the rise of Japanese military might, and the later rise of Japanese economic and technological advancement. Westernization at the time was a defense mechanism, but Japan has since found a balance between Western modernity and Japanese tradition.