Алквиад: Афинский полководец и политик

Введение

Афинянский генерал и государственный деятель (ок. 450 – 404 до н.э.)

Алкивиад (,/æ//l//s//ɪ/'/b//aɪ//.//ə//d//iː//z/ ALsibEYEədeez; wikt:Ἀλκιβιάδης (Ἀλκιβιάδης]]); 450 – 404 до н.э.) был афинским государственным деятелем и генералом. Последний из рода Алкмеонидов, он сыграл важную роль во второй половине Пелопоннесской войны как стратегический советник, военачальник и политик, но впоследствии утратил влияние. На протяжении Пелопоннесской войны Алкивиад неоднократно менял свои политические пристрастия. В родной Афинах в начале 410-х годов до н.э. он выступал за агрессивную внешнюю политику и был одним из главных сторонников Сицилийской экспедиции. После того как политические враги обвинили его в осквернении святынь, он бежал в Спарту, где служил стратегическим советником, предлагая или контролируя несколько крупных кампаний против Афин. Однако Алкивиад обрёл влиятельных врагов и в Спарте, и перешёл на сторону Персии. Там он служил советником сатрапа Тиссаферна, пока афинские политические союзники не добились его отзыва. Несколько лет он был афинским стратегом (генералом), но врагам в конечном итоге удалось изгнать его во второй раз. Исследователи полагают, что если бы Сицилийская экспедиция находилась под командованием Алкивиада, а не Никия, она, возможно, избежала бы своей трагической судьбы. В годы службы Спарте Алкивиад сыграл значительную роль в падении Афин: захват Декелеи и восстания ряда важных афинских союзников произошли либо по его предложению, либо под его руководством. Однако, вернувшись в родной город, он сыграл решающую роль в серии афинских побед, которые в конечном итоге вынудили Спарту искать мира с Афинами. Он предпочитал нетрадиционную тактику, часто добиваясь сдачи городов посредством обмана или переговоров, а не осады. Военные и политические таланты Алкивиада часто оказывались ценными для того государства, которому он служил в данный момент, но его склонность наживать могущественных врагов гарантировала, что он никогда не задерживался на одном месте надолго; и к концу войны, которую он помог разжечь в начале 410-х годов, его дни политической значимости остались в прошлом.

Alcibiades (,/æ//l//s//ɪ/'/b//aɪ//.//ə//d//iː//z/ ALsibEYEədeez; wikt:Ἀλκιβιάδης (Ἀλκιβιάδης]]); 450 – 404 BC) was an Athenian statesman and general. The last of the Alcmaeonidae, he played a major role in the second half of the Peloponnesian War as a strategic advisor, military commander, and politician, but subsequently fell from prominence. During the course of the Peloponnesian War, Alcibiades changed his political allegiance several times. In his native Athens in the early 410s BC, he advocated an aggressive foreign policy and was a prominent proponent of the Sicilian Expedition. After his political enemies brought charges of sacrilege against him, he fled to Sparta, where he served as a strategic adviser, proposing or supervising several major campaigns against Athens. However, Alcibiades made powerful enemies in Sparta too, and defected to Persia. There he served as an adviser to the satrap Tissaphernes until Athenian political allies brought about his recall. He served as an Athenian general (strategos) for several years, but enemies eventually succeeded in exiling him a second time. Scholars have argued that had the Sicilian expedition been under Alcibiades's command instead of that of Nicias, the expedition might not have met its eventual disastrous fate. In the years when he served Sparta, Alcibiades played a significant role in Athens's undoing; the capture of Decelea and the revolts of several critical Athenian subjects occurred either at his suggestion or under his supervision. Once restored to his native city, however, he played a crucial role in a string of Athenian victories that eventually brought Sparta to seek a peace with Athens. He favored unconventional tactics, frequently winning cities over by treachery or negotiation rather than by siege. Alcibiades's military and political talents frequently proved valuable to whichever state currently held his allegiance, but his propensity for making powerful enemies ensured that he never remained in one place for long; and, by the end of the war that he had helped to rekindle in the early 410s, his days of political relevance were a bygone memory.

Ранние годы

Алкивиад родился в Афинах. Семья его отца, Клиниаса, имела давние связи со спартанской аристократией благодаря отношениям ксении, и имя "Алкивиад" было спартанского происхождения. Мать Алькивиада была Диномахе, дочь Мегакла, главы могущественного рода Алкмеонидов, и могла проследить свою родословную до Эврисака и Теламонского Аякса. Таким образом, по материнской линии Алькивиад принадлежал к влиятельной и противоречивой семье Алкмеонидов; знаменитый Перикл и его брат Арифрон были двоюродными братьями Диномахи, поскольку её отец и их мать были родными братьями и сестрами. Его дед по отцовской линии, также по имени Алкивиад, был другом Клисфена, известного конституционного реформатора конца VI века до н.э. После смерти Клиниаса в битве при Коронее (447 г. до н.э.) Перикл и Арифрон стали его опекунами. По словам Плутарха, у Алькивиада было несколько известных учителей, включая Сократа, и он был хорошо обучен искусству риторики. Однако он был известен своим непокорным характером, о котором неоднократно упоминали древнегреческие и латинские писатели. Считалось, что Сократ взял Алькивиада в ученики, полагая, что сможет изменить его тщеславные привычки. Ксенофонт пытался оправдать имя Сократа на суде, сообщив, что Алькивиад всегда был развращен, и что Сократ лишь потерпел неудачу в попытке научить его морали. Алькивиад участвовал в битве при Потидее в 432 г. до н.э., где, по преданию, Сократ спас ему жизнь. Позже Алькивиад отплатил ему тем же, спасая Сократа в битве при Делиуме в 424 г. до н.э. Алькивиад поддерживал особенно близкие отношения с Сократом, которым восхищался и уважал. Плутарх и Платон описывают Алькивиада как возлюбленного Сократа, при этом первый утверждает, что Алькивиад "боялся и почитал только Сократа и презирал остальных своих поклонников". Алькивиад был женат на Гиппарете, дочери богатого афинянина Гиппоника. Его невеста принесла с собой значительное приданое, которое существенно увеличило и без того немалое состояние семьи Алькивиада. По словам Плутарха, Гиппарета любила мужа, но пыталась развестись с ним из-за его связей с гетерами, но он помешал ей предстать перед судом. Он схватил её в суде и вновь доставил домой через шумную Агору. Она жила с ним до самой смерти, которая последовала вскоре после этого, и родила двоих детей: сына по имени Алкивиад Младший и дочь. На протяжении всей своей жизни Алькивиад был известен своей физической привлекательностью, которой он чрезмерно гордился. Алькивиад был возмущен тем, что спартанцы вели переговоры о договоре через Никия и Лахеса, не обращая на него внимания из-за его молодости. Разногласия по поводу толкования договора привели к тому, что спартанцы направили послов в Афины с полными полномочиями для урегулирования всех нерешенных вопросов. Афиняне поначалу хорошо приняли этих послов, но Алькивиад встретился с ними тайно перед их выступлением перед экклесией (афинским собранием) и сказал им, что собрание надменно и имеет большие амбиции. Он призвал их отказаться от своих дипломатических полномочий представлять Спарту и вместо этого позволить ему помочь им своим влиянием в афинской политике. Послы согласились и, впечатленные Алькивиадом, отдалились от Никия, который искренне стремился к соглашению со спартанцами. Однако этот союз потерпел окончательное поражение в битве при Мантинее. Где-то в 416–415 гг. до н.э. произошла сложная борьба между Гиперболом с одной стороны и Никием и Алькивиадом с другой. Гипербол пытался добиться остракизма одного из них, но Никий и Алькивиад объединили свои усилия, чтобы убедить народ изгнать Гипербола. Этот инцидент показывает, что Никий и Алькивиад имели личную поддержку, голоса которой определялись волей лидеров. В речи, призывающей к остракизму Алькивиада, "Против Алькивиада" (традиционно приписываемой оратору Андокиду, но на самом деле не принадлежащей ему), утверждается, что у Алькивиада был ребенок от одной из этих порабощенных женщин.

Alcibiades was born in Athens. The family of his father, Cleinias, had old connections with the Spartan aristocracy through a relationship of xenia, and the name "Alcibiades" was of Spartan origin. Alcibiades' mother was Deinomache, the daughter of Megacles, head of the powerful Alcmaeonid family, and could trace her family back to Eurysaces and the Telamonian Ajax. Alcibiades thereby, through his mother, belonged to the powerful and controversial family of the Alcmaeonidae; the renowned Pericles and his brother Ariphron were Deinomache's cousins, as her father and their mother were siblings. His paternal grandfather, also named Alcibiades, was a friend of Cleisthenes, the famous constitutional reformer of the late sixth century BC. After the death of Cleinias at the Battle of Coronea (447 BC), Pericles and Ariphron became his guardians. According to Plutarch, Alcibiades had several famous teachers, including Socrates, and was well trained in the art of rhetoric. He was noted, however, for his unruly behavior, which was mentioned by ancient Greek and Latin writers on several occasions. It was believed that Socrates took Alcibiades as a student because he believed he could change Alcibiades from his vain ways. Xenophon attempted to clear Socrates's name at trial by relaying information that Alcibiades was always corrupt and that Socrates merely failed in attempting to teach him morality. Alcibiades took part in the Battle of Potidaea in 432 BC, where Socrates was said to have saved his life. Alcibiades later returned the favour by rescuing Socrates at the Battle of Delium in 424 BC. Alcibiades had a particularly close relationship with Socrates, whom he admired and respected. Plutarch and Plato describe Alcibiades as Socrates's beloved, the former stating that Alcibiades "feared and reverenced Socrates alone, and despised the rest of his lovers". Alcibiades was married to Hipparete, the daughter of Hipponicus, a wealthy Athenian. His bride brought with her a large dowry, which significantly increased Alcibiades' already substantial family fortune. According to Plutarch, Hipparete loved her husband but attempted to divorce him because he consorted with courtesans, but he prevented her from appearing at court. He seized her in court and carried her home again through the crowded Agora. She lived with him until her death, which came soon after, and gave birth to two children, a son named Alcibiades the Younger and a daughter. Alcibiades was famed throughout his life for his physical attractiveness, of which he was inordinately vain. that Alcibiades was offended that the Spartans had negotiated that treaty through Nicias and Laches, overlooking him on account of his youth. Disputes over the interpretation of the treaty led the Spartans to dispatch ambassadors to Athens with full powers to arrange all unsettled matters. The Athenians initially received these ambassadors well, but Alcibiades met with them in secret before they were to speak to the ecclesia (the Athenian Assembly) and told them that the Assembly was haughty and had great ambitions. He urged them to renounce their diplomatic authority to represent Sparta, and instead allow him to assist them through his influence in Athenian politics. The representatives agreed and, impressed with Alcibiades, they alienated themselves from Nicias, who genuinely wanted to reach an agreement with the Spartans. This alliance, however, would ultimately be defeated at the Battle of Mantinea. Somewhere in the years 416–415 BC, a complex struggle took place between Hyperbolos on one side and Nicias and Alcibiades on the other. Hyperbolos tried to bring about the ostracism of one of this pair, but Nicias and Alcibiades combined their influence to induce the people to expel Hyperbolos instead. This incident reveals that Nicias and Alcibiades each commanded a personal following, whose votes were determined by the wishes of the leaders. An oration urging Alcibiades' ostracism, "Against Alcibiades" (historically attributed to the orator Andocides but not in fact by him), alleges that Alcibiades had a child by one of these enslaved women.

Сицилийская экспедиция

[[Файл:Herma IstArchMu747. jpg|thumb|right|upright|Римская копия афинской гермы конца V века до н.э. Одно из преступлений, вменяемых Алькивиаду, – осквернение герм. С другой стороны, Алькивиад утверждал, что кампания в этом новом регионе принесет городу богатство и расширит империю, подобно персидским войнам. В своей речи Алькивиад предсказал (чрезмерно оптимистично, по мнению большинства историков), что афиняне смогут привлечь союзников в регионе и подчинить себе Сиракузы, самый могущественный город Сицилии. Несмотря на энтузиазм Алькивиада в отношении этого плана, именно Никий, а не он, превратил скромное предприятие в масштабную кампанию и сделал завоевание Сицилии возможным и безопасным. По его предложению флот был значительно увеличен – с 60 кораблей до «140 галерей, 5100 гоплитов и около 1300 лучников, пращников и легковооруженных воинов». Философ Лео Штраус подчеркивает, что Сицилийская экспедиция превзошла все, что было предпринято Периклом. Никий, вероятно, намеревался шокировать народ своим завышенным расчетом необходимых сил, но вместо того, чтобы отговорить сограждан, его анализ лишь усилил их рвение. Никий был назначен военачальником вместе с Алькивиадом и Ламахом, и всем троим были предоставлены полные полномочия действовать в интересах Афин на Сицилии. Однажды ночью, во время подготовки к экспедиции, по всей Афине были осквернены гермы – головы бога Гермеса на постаменте с изображением фаллоса. Это вызвало религиозный скандал, привело к обвинению Алькивиада в нечестии (асебея) и было воспринято как дурной предзнаменование. Плутарх объясняет, что Андрокл, политический деятель, использовал лжесвидетелей, обвинивших Алькивиада и его друзей в осквернении статуй и надругательстве над Элевсинскими мистериями. Позднее его противники, во главе с Андроклом и Фессалом, сыном Кимона, привлекли ораторов, чтобы те утверждали, что Алькивиад должен отплыть, как и планировалось, и предстать перед судом по возвращении из похода. Алькивиад подозревал их намерения и попросил немедленно предстать перед судом под стражей, чтобы очистить свое имя. В этой просьбе ему было отказано, и вскоре флот отплыл, а обвинения остались неразрешенными. «Люди не довольствуются отражением атак превосходящего противника, но часто наносят первый удар, чтобы предотвратить нападение. И мы не можем определить точную границу нашей империи; мы достигли положения, когда должны не только сохранять, но и стремиться к расширению, ибо, если мы перестанем править другими, мы рискуем сами оказаться под чужим правлением. И вы не можете рассматривать бездействие с той же точки зрения, что и другие, если не готовы изменить свои привычки и уподобиться им». Речь Алькивиада перед Сицилийской экспедицией, записанная Фукидидом (VI, 18); Фукидид не претендует на дословную точность. Как и подозревал Алькивиад, его отсутствие ободрило врагов, и они начали обвинять его в других кощунственных действиях и высказываниях, утверждая, что эти действия связаны с заговором против демократии. По словам Фукидида, афиняне всегда были подозрительны и боялись всего. Когда флот прибыл в Катанию, там его ждала государственная трирема «Саламин», чтобы доставить Алькивиада и других, обвиняемых в осквернении герм или надругательстве над Элевсинскими мистериями, обратно в Афины для суда. Тем временем афинские войска на Сицилии, одержав несколько ранних побед, двинулись на Мессину, где военачальники ожидали, что их тайные союзники в городе предадут его. Однако Алькивиад, предвидя, что его объявят вне закона, сообщил об этом друзьям сиракузцев в Мессине, которым удалось предотвратить вступление афинян. После гибели Ламаха в бою некоторое время спустя командование Сицилийской экспедицией перешло к Никию, которого Фукидид высоко ценил (однако современный ученый считает его некомпетентным военачальником). Спартанцы удовлетворили эту просьбу и приняли его. За это афиняне заочно приговорили его к смерти и конфисковали его имущество. В дебатах в Спарте о том, следует ли отправлять войска на помощь Сиракузам, Алькивиад выступил и внушил спартанским эфорам страх перед афинскими амбициями, сообщив им, что афиняне надеются завоевать Сицилию, Италию и даже Карфаген. Историк Йельского университета Дональд Каган полагает, что Алькивиад сознательно преувеличивал планы афинян, чтобы убедить спартанцев в выгоде, которую они получат от его помощи. Каган утверждает, что Алькивиад еще не приобрел своей «легендарной» репутации, и спартанцы видели в нем «побежденного и преследуемого человека», чья политика «привела к стратегическим неудачам» и не принесла «решительных результатов». Если эта оценка верна, она подчеркивает один из величайших талантов Алькивиада – его убедительную ораторскую речь. После того, как угроза стала казаться неминуемой, Алькивиад посоветовал спартанцам отправить войска и, что самое главное, спартанского военачальника, чтобы навести порядок и помочь сиракузцам. Таким образом спартанцы отрезали афинян от их домов и урожая, а также от серебряных рудников Суния. Несмотря на эти ценные услуги спартанскому делу, примерно в это время Алькивиад потерял расположение правительства царя Агиса II. Леотихид, сын, рожденный женой Агиса, Тимеей, спартанской царицей, вскоре после этого, многими считался сыном Алькивиада. Согласно другой версии, Алькивиад воспользовался отсутствием царя Агиса с армией в Аттике и соблазнил его жену, Тимонассу. Утверждается, что спартанскому адмиралу Астиоху были отданы приказы убить его, но Алькивиад получил предупреждение об этом приказе и перешел на сторону персидского сатрапа Тиссаферна, который в 412 г. до н.э. оказывал финансовую поддержку пелопоннесским силам.

[[File:Herma IstArchMu747. jpg|thumb|right|upright|Roman copy of a late fifth century BC Athenian herma. Vandalizing hermai was one of the crimes of which Alcibiades was accused. On the other hand, Alcibiades argued that a campaign in this new theatre would bring riches to the city and expand the empire, just as the Persian Wars had. In his speech Alcibiades predicted (over optimistically, in the opinion of most historians) that the Athenians would be able to recruit allies in the region and impose their rule on Syracuse, the most powerful city of Sicily. In spite of Alcibiades's enthusiastic advocacy for the plan, it was Nicias, not he, who turned a modest undertaking into a massive campaign and made the conquest of Sicily seem possible and safe. It was at his suggestion that the size of the fleet was significantly increased from 60 ships to "140 galleys, 5,100 men at arms, and about 1300 archers, slingers, and light armed men". Philosopher Leo Strauss underscores that the Sicilian expedition surpassed everything undertaken by Pericles. Almost certainly Nicias's intention was to shock the assembly with his high estimate of the forces required, but, instead of dissuading his fellow citizens, his analysis made them all the more eager. Against his wishes Nicias was appointed general along with Alcibiades and Lamachus, all three of whom were given full powers to do whatever was in the best interests of Athens while in Sicily. One night during preparations for the expedition, the hermai, heads of the god Hermes on a plinth with a phallus, were mutilated throughout Athens. This was a religious scandal, resulted in a charge of asebeia (impiety) against Alcibiades, and was seen as a bad omen for the mission. Plutarch explains that Androcles, a political leader, used false witnesses who accused Alcibiades and his friends of mutilating the statues, and of profaning the Eleusinian Mysteries. Later his opponents, chief among them being Androcles and Thessalus, Cimon's son, enlisted orators to argue that Alcibiades should set sail as planned and stand trial on his return from the campaign. Alcibiades was suspicious of their intentions, and asked to be allowed to stand trial immediately, under penalty of death, in order to clear his name. This request was denied, and the fleet set sail soon after, with the charges unresolved. "Men do not rest content with parrying the attacks of a superior, but often strike the first blow to prevent the attack being made. And we cannot fix the exact point at which our empire shall stop; we have reached a position in which we must not be content with retaining but must scheme to extend it, for, if we cease to rule others, we are in danger of being ruled ourselves. Nor can you look at inaction from the same point of view as others, unless you are prepared to change your habits and make them like theirs." Alcibiades' Oration before the Sicilian expedition, as recorded by Thucydides (VI, 18); Thucydides disclaims verbal accuracy

As Alcibiades had suspected, his absence emboldened his enemies, and they began to accuse him of other sacrilegious actions and comments and even alleged that these actions were connected with a plot against the democracy. According to Thucydides, the Athenians were always in fear and took everything suspiciously. When the fleet arrived in Catania, it found the state trireme Salaminia waiting to bring Alcibiades and the others indicted for mutilating the hermai or profaning the Eleusinian Mysteries back to Athens to stand trial. Meanwhile, the Athenian force in Sicily, after a few early victories, moved against Messina, where the generals expected their secret allies within the city to betray it to them. Alcibiades, however, foreseeing that he would be outlawed, gave information to the friends of the Syracusans in Messina, who succeeded in preventing the admission of the Athenians. With the death of Lamachus in battle some time later, command of the Sicilian Expedition fell into the hands of Nicias, admired by Thucydides (however a modern scholar has judged him to be an inadequate military leader The Spartans granted this request and received him among them. Because of this defection, the Athenians condemned him to death in absentia and confiscated his property. In the debate at Sparta over whether to send a force to relieve Syracuse, Alcibiades spoke and instilled fear of Athenian ambition into the Spartan ephors by informing them that the Athenians hoped to conquer Sicily, Italy, and even Carthage. Yale historian Donald Kagan believes that Alcibiades knowingly exaggerated the plans of the Athenians to convince the Spartans of the benefit they stood to gain from his help. Kagan asserts that Alcibiades had not yet acquired his "legendary" reputation, and the Spartans saw him as "a defeated and hunted man" whose policies "produced strategic failures" and brought "no decisive result". If accurate, this assessment underscores one of Alcibiades's greatest talents, his highly persuasive oratory. After making the threat seem imminent, Alcibiades advised the Spartans to send troops and most importantly, a Spartan commander to discipline and aid the Syracusans. By doing this, the Spartans cut the Athenians off entirely from their homes and crops and the silver mines of Sunium. In spite of these valuable contributions to the Spartan cause, around this time Alcibiades fell out of favor with the government of king Agis II. Leotychides, the son born by Agis's wife Timaea, Queen of Sparta, shortly after this, was believed by many to be Alcibiades's son. An alternate account asserts that Alcibiades took advantage of King Agis' absence with the Spartan army in Attica and seduced his wife, Timonassa. It is alleged that Astyochus, a Spartan admiral, was sent orders to kill him, but Alcibiades received warning of this order and defected to the Persian satrap Tissaphernes, who had been supporting the Peloponnesian forces financially in 412 BC.

Переход в Малую Азию к империи Ахеменидов

Монета ахеменидского сатрапа Тиссаферна, принявшего Алькибиада в качестве советника. Астира, Мизия. Около 400–395 гг. до н.э.

По прибытии ко двору местного персидского сатрапа, Алькибиад завоевал доверие влиятельного Тиссаферна и выдвинул несколько предложений, которые были благосклонно приняты. По словам Фукидида, Алькибиад немедленно начал действовать совместно с Тиссаферном во вред делу Пелопоннеса. По его настоянию сатрап сократил выплаты пелопоннесскому флоту и начал осуществлять их нерегулярно. Хотя советы Алькибиада были полезны персам, они были лишь средством достижения цели; Фукидид сообщает, что его истинным мотивом было использование предполагаемого влияния на персов для возвращения в Афины. Алькибиад был одним из многих греческих аристократов, нашедших убежище в Ахеменидской империи после неудач на родине, среди других известных – Фемистокл, Демарат и Гонгил. Согласно Фукидиду (Thuc.8.47), Алькибиад также консультировал ахеменидского царя (Дария II) и, возможно, посетил Сузы или Вавилон, чтобы встретиться с ним. Он обменивался сообщениями с афинскими лидерами на Самосе и предложил, что если им удастся установить дружественную ему олигархию, он вернется в Афины, принеся с собой персидские деньги и, возможно, персидский флот из 147 трирем. Алькибиад принялся завоевывать доверие наиболее влиятельных военачальников и достиг своей цели, предложив им трехступенчатый план: изменение афинской конституции, голосование об отзыве Алькибиада и привлечение Тиссаферна и персидского царя на сторону Афин. Большинство офицеров афинского флота приняли план и приветствовали перспективу более умеренной конституции, которая позволила бы им играть большую роль в определении политики. По словам Фукидида, лишь один из афинских генералов на Самосе, Фриних, выступил против плана, утверждая, что Алькибиад не заботится о предложенной олигархии больше, чем о традиционной демократии. Роль другого генерала, Трасибула, в заговоре остается неясной. Эти офицеры афинского флота образовали группу заговорщиков, но столкнулись с сопротивлением большинства солдат и моряков, которых в конечном итоге успокоили «благоприятными перспективами выплаты от царя». Члены группы собрались и подготовились отправить Писандра, одного из них, в посольство в Афины для достижения восстановления Алькибиада и отмены демократии, чтобы сделать Тиссаферна другом афинян. Фриних, опасаясь мести Алькибиада в случае его возвращения, отправил секретное письмо спартанскому адмиралу Астиоху, сообщая ему, что Алькибиад подрывает их дело, делая Тиссаферна другом афинян, и раскрывая детали интриги. Астиох прибыл к Алькибиаду и Тиссаферну в Магнезию и передал им письмо Фриниха. Алькибиад ответил тем же, отправив властям на Самосе письмо против Фриниха, в котором изложил его действия и потребовал его казни. В отчаянии Фриних снова написал Астиоху, предложив ему возможность уничтожить афинский флот на Самосе. Астиох также раскрыл это Алькибиаду, который сообщил офицерам на Самосе об измене Фриниха. Однако Алькибиад не получил признания, поскольку Фриних предвидел его письмо и, прежде чем обвинения достигли адресата, заявил армии, что получил информацию о вражеском плане нападения на лагерь и что Самос следует немедленно укрепить. Несмотря на это, Писандр и другие посланники заговорщиков прибыли в Афины и выступили перед народом. Писандр выиграл спор, поставив в центр внимания Алькибиада и его обещания. Экклесия отстранила Фриниха и избрала Писандра и десять других посланников для переговоров с Тиссаферном и Алькибиадом. В этот момент план Алькибиада столкнулся с серьезным препятствием. Тиссаферн не согласился ни на какие условия, стремясь придерживаться политики нейтралитета. Как отмечает Каган, Тиссаферн был рассудительным лидером и осознал преимущества истощения обеих сторон без прямого вмешательства Персии. Алькибиад понял это и, предъявляя афинянам все более жесткие требования от имени Тиссаферна, попытался убедить их, что он убедил Тиссаферна поддержать их, но они не уступили ему достаточно. Хотя посланники были возмущены наглостью персидских требований, они все же уехали с впечатлением, что Алькибиад мог бы добиться соглашения между державами, если бы захотел. Этот провал при дворе Тиссаферна положил конец переговорам между заговорщиками и Алькибиадом. Кроме того, афинские войска на Самосе образовали политическую ассамблею, отстранили своих генералов и избрали новых, включая Трасибула и Трасилла. Армия заявила, что не восстала против города, а город восстал против них, и решила поддерживать демократию, продолжая войну против Спарты. Со временем Трасибулу удалось убедить собравшихся солдат проголосовать за отзыв Алькибиада, политику, которую он поддерживал еще до переворота. Затем он отправился за Алькибиадом и вернулся с ним на Самос. Целью этой политики было лишить спартанцев персидской поддержки, поскольку все еще считалось, что Алькибиад имеет большое влияние на Тиссаферна. Плутарх утверждает, что армия вызвала Алькибиада, чтобы использовать его помощь в подавлении тиранов в Афинах. Каган утверждает, что восстановление было разочарованием для Алькибиада, который надеялся на триумфальное возвращение в Афины, но оказался восстановленным лишь во враждебном флоте, где предоставленный ему иммунитет от преследования «защищал его на время, но не от будущих расчетов»; более того, отзыв, которого Алькибиад надеялся добиться благодаря своему престижу и предполагаемому влиянию, был достигнут благодаря покровительству Трасибула. В своей первой речи к собравшимся войскам Алькибиад горько жаловался на обстоятельства своего изгнания, но большая часть речи была посвящена хвастовству его влиянием на Тиссаферна. Основными мотивами его речи было внушить страх олигархам в Афинах и укрепить свой авторитет в армии на Самосе. Услышав его речь, войска немедленно избрали его генералом вместе с Трасибулом и другими. Он так воодушевил их, что они предложили немедленно отплыть в Пирей и напасть на олигархов в Афинах. Именно Алькибиад, вместе с Трасибулом, в основном успокоил народ и показал ему безумие этого предложения, которое привело бы к гражданской войне и неминуемому поражению Афин. Вскоре Алькибиад отплыл к Тиссаферну с отрядом кораблей. По словам Плутарха, предполагаемой целью этой миссии было предотвратить отправку персидского флота на помощь пелопоннесцам.

On his arrival in the local Persian court, Alcibiades won the trust of the powerful satrap and made several policy suggestions which were well received. According to Thucydides, Alcibiades immediately began to do all he could with Tissaphernes to injure the Peloponnesian cause. At his urging, the satrap reduced the payments he was making to the Peloponnesian fleet and began delivering them irregularly. Although Alcibiades's advice benefited the Persians, it was merely a means to an end; Thucydides tells us that his real motive was to use his alleged influence with the Persians to effect his restoration to Athens. Alcibiades was one of several Greek aristocrats who took refuge in the Achaemenid Empire following reversals at home, other famous ones being Themistocles, Demaratos or Gongylos. According to Thucydides (Thuc.8.47), Alcibiades also advised the Achaemenid king (Darius II), and therefore he may have traveled to Susa or Babylonia to encounter him. He exchanged messages with the Athenian leaders at Samos and suggested that if they could install an oligarchy friendly to him he would return to Athens and bring with him Persian money and possibly the Persian fleet of 147 triremes. Alcibiades set about winning over the most influential military officers, and achieved his goal by offering them a threefold plan: the Athenian constitution was to be changed, the recall of Alcibiades was to be voted, and Alcibiades was to win over Tissaphernes and the King of Persia to the Athenian side. Most of the officers in the Athenian fleet accepted the plan and welcomed the prospect of a narrower constitution, which would allow them a greater part in determining policy. According to Thucydides, only one of the Athenian generals at Samos, Phrynichus, opposed the plan and argued that Alcibiades cared no more for the proposed oligarchy than for the traditional democracy. The involvement in the plot of another general, Thrasybulus, remains unclear. These officers of the Athenian fleet formed a group of conspirators, but were met with opposition from the majority of the soldiers and sailors; these were eventually calmed down "by the advantageous prospect of the pay from the king". The members of the group assembled and prepared to send Pisander, one of their number, on an embassy to Athens to treat for the restoration of Alcibiades and the abolition of democracy in the city, and thus to make Tissaphernes the friend of the Athenians. Phrynichus, fearing that Alcibiades if restored would avenge himself upon him for his opposition, sent a secret letter to the Spartan Admiral, Astyochus, to tell him that Alcibiades was ruining their cause by making Tissaphernes the friend of the Athenians, and containing an express revelation of the rest of the intrigue. Astyochus went up to Alcibiades and Tissaphernes at Magnesia and communicated to them Phrynichus's letter. Alcibiades responded in kind, sending to the authorities at Samos a letter against Phrynichus, stating what he had done, and requiring that he should be put to death. Phrynichus in desperation wrote again to Astyochus, offering him a chance to destroy the Athenian fleet at Samos. This also Astyochus revealed to Alcibiades who informed the officers at Samos that they had been betrayed by Phrynichus. Alcibiades however gained no credit, because Phrynichus had anticipated Alcibiades's letter and, before the accusations could arrive, told the army that he had received information of an enemy plan to attack the camp and that they should fortify Samos as quickly as possible. Despite these events, Pisander and the other envoys of the conspirators arrived at Athens and made a speech before the people. Pisander won the argument, putting Alcibiades and his promises at the center. The Ecclesia deposed Phrynichus and elected Pisander and ten other envoys to negotiate with Tissaphernes and Alcibiades. At this point, Alcibiades's scheme encountered a great obstacle. Tissaphernes would not make an agreement on any terms, wanting to follow his policy of neutrality. As Kagan points out, Tissaphernes was a prudent leader and had recognized the advantages of wearing each side out without direct Persian involvement. Alcibiades realized this and, by presenting the Athenians with stiffer and stiffer demands on Tissaphernes's behalf, attempted to convince them that he had persuaded Tissaphernes to support them, but that they had not conceded enough to him. Although the envoys were angered at the audacity of the Persian demands, they nevertheless departed with the impression that Alcibiades could have brought about an agreement among the powers if he had chosen to do so. This fiasco at the court of Tissaphernes, however, put an end to the negotiations between the conspirators and Alcibiades. Further, the Athenian troops at Samos formed themselves into a political assembly, deposed their generals, and elected new ones, including Thrasybulus and Thrasyllus. The army, stating that they had not revolted from the city but that the city had revolted from them, resolved to stand by the democracy while continuing to prosecute the war against Sparta. After a time, Thrasybulus persuaded the assembled troops to vote Alcibiades's recall, a policy that he had supported since before the coup. Then he sailed to retrieve Alcibiades and returned with him to Samos. The aim of this policy was to win away Persian support from the Spartans, as it was still believed that Alcibiades had great influence with Tissaphernes. Plutarch claims that the army sent for Alcibiades so as to use his help in putting down the tyrants in Athens. Kagan argues that this reinstatement was a disappointment to Alcibiades, who had hoped for a glorious return to Athens itself but found himself only restored to the rebellious fleet, where the immunity from prosecution he had been granted "protected him for the time being but not from a reckoning in the future"; furthermore, the recall, which Alcibiades had hoped to bring about through his own prestige and perceived influence, was achieved through the patronage of Thrasybulus. In his first speech to the assembled troops, Alcibiades complained bitterly about the circumstances of his exile, but most of the speech was boasting of his influence with Tissaphernes. The primary motives of his speech were to make the oligarchs at Athens fear him and to increase his credit with the army at Samos. Upon hearing his speech the troops immediately elected him general alongside Thrasybulus and the others. He roused them so much that they proposed to sail at once for Piraeus and attack the oligarchs in Athens. It was primarily Alcibiades, along with Thrasybulus, who calmed the people and showed them the folly of this proposal, which would have sparked civil war and would have led to the immediate defeat of Athens. Presently Alcibiades sailed to Tissaphernes with a detachment of ships. According to Plutarch, the supposed purpose of this mission was to stop the Persian fleet from coming to the aid of the Peloponnesians.

Битва при Абидосе и Кизике

Это была афинская стратегия у Кизика. Слева: синяя армия Алкивиада заманивает спартанский флот (черный) в море. Справа: Трасибул и Теремен приводят свои эскадрильи вслед за спартанцами, чтобы отрезать им путь к отступлению к Кизику, в то время как Алкивиад поворачивается, чтобы встретиться с преследователями. Алкивиад был отозван "промежуточным режимом" Пяти тысяч, правительством, сменившим Совет Четырехсот в 411 году, но, скорее всего, он ждал до 407 года до н.э., чтобы фактически вернуться в город. Плутарх рассказывает, что, хотя его отзыв уже был одобрен по предложению Крития, его политического союзника, Алкивиад был полон решимости вернуться с славой. Хотя это и было его целью, она была также средством достижения цели – избежать судебного преследования по возвращении в Афины. Следующая значительная роль в войне досталась ему в битве при Абидосе. Алкивиад остался на Самосе с небольшим отрядом, а Трасибул и Трасилл повели большую часть флота к Геллеспонту. В этот период Алкивиаду удалось собрать деньги в Карии и соседних областях, на которые он смог заплатить гребцам и завоевать их расположение. После афинской победы при Киноссеме оба флота призвали все свои корабли из Эгейского моря, чтобы присоединиться к ним в возможно решающем сражении. Пока Алкивиад был еще в пути, афиняне отразили прибытие родийского адмирала Дориея, который появился с 14 кораблями и был вынужден войти в Роетеум. Спартанцы отплыли, чтобы помочь ему, и два флота столкнулись при Абидосе, где пелопоннесцы создали свою главную военно-морскую базу. Битва была равной и длилась долго, но перевес склонился в сторону афинян, когда Алкивиад прибыл в Геллеспонт с восемнадцатью триремами. Персидский сатрап Фарнабаз, сменивший Тиссаферна в качестве спонсора пелопоннесского флота, вывел свою сухопутную армию на берег, чтобы защитить корабли и моряков, выброшенных на берег. Только поддержка персидской сухопутной армии и наступление ночи спасли пелопоннесский флот от полного уничтожения. Вскоре после битвы Тиссаферн прибыл в Геллеспонт, и Алкивиад оставил флот в Сестосе, чтобы встретить его, принеся подарки и надеясь вновь попытаться завоевать расположение персидского наместника. Очевидно, Алкивиад серьезно ошибся в оценке своего положения перед сатрапом, и его арестовали по прибытии. Однако теперь стало ясно, что он не имеет никакого влияния на персов; отныне его власть будет зависеть от того, чего он сможет достичь на деле, а не от того, что он обещает. После перерыва в несколько месяцев, в течение которого пелопоннесцы строили новые корабли, а афиняне осаждали города и собирали деньги по всему Эгейскому морю, следующая крупная морская битва произошла весной 410 года до н.э. у Кизика. Алкивиад был вынужден бежать из Сестоса в Кардию, чтобы защитить свой небольшой флот от восстановленного пелопоннесского флота, но как только афинский флот воссоединился там, его командиры повели его к Кизику, где у афинян была информация о том, что Фарнабаз и Миндарус, командующий пелопоннесским флотом, вместе строят планы дальнейших действий. Скрытые бурей и тьмой, объединенные афинские силы достигли окрестностей незамеченными для пелопоннесцев. Жан Атцфельд отмечает, что в рассказах Диодора содержится много интересных и уникальных деталей. Спартанский флот понес потери при отступлении и достиг берега, преследуемый афинянами. Войска Алкивиада, возглавлявшие афинское преследование, высадились и попытались отбуксировать спартанские корабли обратно в море. Пелопоннесцы боролись, чтобы не допустить буксировки своих кораблей, и на помощь им пришли войска Фарнабаза. Трасибул высадил свои силы, чтобы временно снять давление на Алкивиада, и тем временем приказал Теремену соединиться с афинскими сухопутными войсками поблизости и привести их для подкрепления моряков и морской пехоты на пляже. Спартанцы и персы, подавленные прибытием сил с нескольких направлений, были разбиты и отброшены, а афиняне захватили все спартанские корабли, которые не были уничтожены. Письмо, отправленное в Спарту Гиппократом, вице-адмиралом Миндара, было перехвачено и доставлено в Афины; в нем говорилось следующее: "Корабли потеряны. Миндарус мертв. Люди голодают. Мы не знаем, что делать".

thumb|upright=1.35|The Athenian strategy at Cyzicus. Left: Alcibiades's decoy force (blue) lures the Spartan fleet (black) out to sea. Right: Thrasybulus and Theramenes bring their squadrons in behind the Spartans to cut off their retreat towards Cyzicus, while Alcibiades turns to face the pursuing force. Alcibiades was recalled by the "intermediate regime" of The Five Thousand, the government which succeeded the Four Hundred in 411, but it is most likely that he waited until 407 BC to actually return to the city. Plutarch tells us that, although his recall had already been passed on motion of Critias, a political ally of his, Alcibiades was resolved to come back with glory. While this was certainly his goal, it was again a means to an end, that end being to avoid prosecution upon his return to Athens. The next significant part he would play in the war would occur at the Battle of Abydos. Alcibiades had remained behind at Samos with a small force while Thrasybulus and Thrasyllus led the greater part of the fleet to the Hellespont. During this period, Alcibiades succeeded in raising money from Caria and the neighboring area, with which he was able to pay the rowers and gain their favor. After the Athenian victory at Cynossema, both fleets summoned all their ships from around the Aegean to join them for what might be a decisive next engagement. While Alcibiades was still en route, the Athenians fought off the arrival of the Rhodian admiral Dorieus who appeared with 14 ships and was forced into Rhoeteium. The Spartans sailed to assist him and the two fleets clashed at Abydos, where the Peloponnesians had set up their main naval base. The battle was evenly matched, and raged for a long time, but the balance tipped towards the Athenians when Alcibiades sailed into the Hellespont with eighteen triremes. The Persian satrap Pharnabazus, who had replaced Tissaphernes as the sponsor of the Peloponnesian fleet, moved his land army to the shore to defend the ships and sailors who had beached their ships. Only the support of the Persian land army and the coming of night saved the Peloponnesian fleet from complete destruction. Shortly after the battle, Tissaphernes had arrived in the Hellespont and Alcibiades left the fleet at Sestos to meet him, bringing gifts and hoping once again to try to win over the Persian governor. Evidently Alcibiades had gravely misjudged his standing with the satrap, and he was arrested on arrival. It was now obvious, however, that he had no influence with the Persians; from now on his authority would depend on what he actually could accomplish rather than on what he promised to do. After an interlude of several months in which the Peloponnesians constructed new ships and the Athenians besieged cities and raised money throughout the Aegean, the next major sea battle took place the spring of 410 BC at Cyzicus. Alcibiades had been forced to flee from Sestos to Cardia to protect his small fleet from the rebuilt Peloponnesian navy, but as soon as the Athenian fleet was reunited there its commanders led it to Cyzicus, where the Athenians had intelligence indicating that Pharnabazus and Mindarus, the Peloponnesian fleet commander, were together plotting their next move. Concealed by storm and darkness, the combined Athenian force reached the vicinity without being spotted by the Peloponnesians. Jean Hatzfeld remarks that Diodorus's accounts contain many interesting and unique details. The Spartan fleet suffered losses in the flight and reached the shore with the Athenians in close pursuit. Alcibiades' troops, leading the Athenian pursuit, landed and attempted to pull the Spartan ships back out to sea. The Peloponnesians fought to prevent their ships from being towed away, and Pharnabazus's troops came up to support them. Thrasybulus landed his own force to temporarily relieve pressure on Alcibiades, and meanwhile ordered Theramenes to join up with Athenian land forces nearby and bring them to reinforce the sailors and marines on the beach. The Spartans and Persians, overwhelmed by the arrival of multiple forces from several directions, were defeated and driven off, and the Athenians captured all the Spartan ships which were not destroyed. A letter dispatched to Sparta by Hippocrates, vice admiral under Mindarus, was intercepted and taken to Athens; it ran as follows: "The ships are lost. Mindarus is dead. The men are starving. We know not what to do".

Дальнейшие военные успехи

Спутниковое изображение Фракийского Херсонеса (ныне известного как полуостров Галлиполи) и прилегающей территории. В 408 году до н.э. Алкивиад прибыл в Херсонес и атаковал город Селимбрию, расположенный на северном берегу Пропонтиды. После победы Алкивиад и Трасибул в 409 году до н.э. начали осаду Халкидона, располагая примерно 190 кораблями. Несмотря на то, что им не удалось одержать решающую победу или добиться капитуляции города, Алкивиаду удалось выиграть небольшое тактическое сражение за пределами городских ворот, а Теремен заключил соглашение с халцедонцами. Эпиграфические данные свидетельствуют о том, что селимбрийцы передавали заложников до ратификации договора в Афинах. Затем Алкивиад присоединился к осаде Византии вместе с Теременом и Трасиллом. Часть жителей города, деморализованная и голодная, решила сдать город Алкивиаду на тех же условиях, что и Селимбрия. В назначенную ночь защитники покинули свои посты, и афиняне атаковали пелопоннесский гарнизон в городе и их суда в гавани. Те горожане, которые остались верны пелопоннесцам, сражались с такой яростью, что Алкивиад в пылу сражения выступил с заявлением, гарантировавшим им безопасность, что убедило оставшихся жителей обратиться против пелопоннесского гарнизона, который был почти полностью уничтожен.

Возвращение в Афины

Альцивиад возвращается в Афины; иллюстрация из учебника истории 1910-х годов. Именно после этих успехов Алькивиад решил наконец вернуться в Афины весной 407 года до н. э. Даже после недавних побед Алькивиад был чрезвычайно осторожен в своем возвращении, памятуя об изменениях в правительстве, обвинениях, которые все еще формально висели над ним, и о том, какой ущерб он нанес Афинам. Поэтому Алькивиад, вместо того чтобы отправиться прямо домой, сначала направился на Самос, чтобы взять 20 кораблей, и с ними отплыл в Керамический залив, где собрал 100 талантов. Затем он отплыл в Гитейон, чтобы разузнать обстановку, отчасти о готовящихся приготовлениях спартанцев, отчасти об отношении к его возвращению в Афинах. Полученные сведения убедили его в благосклонном отношении города и в том, что ближайшие друзья настоятельно рекомендуют ему вернуться. Поэтому он, наконец, вошел в Пирей, где собралась толпа, желающая увидеть знаменитого Алькивиада. Он вошел в гавань, охваченный страхом, пока не увидел своего кузена и других друзей и знакомых, которые пригласили его сойти на берег. Выйдя на берег, он был встречен как герой. Однако некоторые сочли дурным предзнаменованием то, что он вернулся в Афины именно в день празднования Плинтерии (очищения древней статуи Афины). Этот день считался самым неблагоприятным в году для начала важных дел. Его враги обратили на это внимание и запомнили на будущее. Все уголовные дела против него были прекращены, а обвинения в богохульстве официально сняты. Алькивиад смог продемонстрировать свою набожность и поднять боевой дух афинян, возглавив торжественное шествие в Элевсину (для празднования Элевсинских мистерий) по суше впервые с тех пор, как спартанцы заняли Декелию. Ранее шествие совершалось морским путем, но в этом году Алькивиад использовал отряд солдат для сопровождения традиционного процессии. Ему было возвращено имущество, а народное собрание избрало его верховным главнокомандующим сухопутными и морскими силами (strategos autokrator).

thumb|upright=1.4|Alcibiades returns in triumph to Athens; illustration from a 1910s history textbook. It was in the aftermath of these successes that Alcibiades resolved to finally return to Athens in the spring of 407 BC. Even in the wake of his recent victories, Alcibiades was exceedingly careful in his return, mindful of the changes in government, the charges still technically hanging over him, and the great injury he had done to Athens. Thus Alcibiades, rather than going straight home, first went to Samos to pick up 20 ships and proceeded with them to the Ceramic Gulf where he collected 100 talents. He finally sailed to Gytheion to make inquiries, partly about the reported preparations of the Spartans there, and partly about the feelings in Athens regarding his return. His inquiries assured him that the city was kindly disposed towards him and that his closest friends urged him to return. Therefore, he finally sailed into Piraeus where the crowd had gathered, desiring to see the famous Alcibiades. He entered the harbor full of fear until he saw his cousin and others of his friends and acquaintances, who invited him to land. Upon arriving on shore he was greeted with a hero's welcome. Nevertheless, some saw an evil omen in the fact that he had returned to Athens on the very day when the ceremony of the Plynteria (the feast where the old statue of Athena would get cleansed) was being celebrated. This was regarded as the unluckiest day of the year to undertake anything of importance. His enemies took note of this and kept it in mind for a future occasion. All the criminal proceedings against him were canceled and the charges of blasphemy were officially withdrawn. Alcibiades was able to assert his piety and to raise Athenian morale by leading the solemn procession to Eleusis (for the celebration of the Eleusinian Mysteries) by land for the first time since the Spartans had occupied Decelea. The procession had been replaced by a sea voyage, but this year Alcibiades used a detachment of soldiers to escort the traditional procession. His property was restored and the ecclesia elected him supreme commander of land and sea (strategos autokrator).

Поражение при Нотии

В 406 году до н. э. Алькивиад отплыл из Афин с 1500 гоплитами и сотней кораблей. Он не смог захватить Андрос, после чего направился на Самос. Впоследствии он перебазировался в Нотий, ближе к противнику в Эфесе. Тем временем Тиссаферн был заменен Киром Младшим (сыном Дария II Персидского), который решил оказать финансовую поддержку пелопоннесцам. Этот новый приток средств начал привлекать афинских дезертиров в спартанский флот. Кроме того, спартанцы сменили Миндара на Лисандра, весьма талантливого адмирала. Эти факторы способствовали быстрому росту пелопоннесского флота за счет афинского. В поисках средств и стремясь спровоцировать новую решающую битву, Алькивиад покинул Нотий и отплыл на помощь Трасибулу, осаждавшему Фокею. Алькивиад знал о близости спартанского флота и оставил около восьмидесяти кораблей для наблюдения за ним под командованием своего личного кормчего Антиоха, которому было дано строгое указание не вступать в бой. Антиох ослушался этого единственного приказа и попытался спровоцировать Лисандра на сражение, имитируя тактику, применявшуюся при Кизике. Однако ситуация в Нотии радикально отличалась от ситуации при Кизике: афиняне лишились элемента внезапности, а Лисандр благодаря дезертирам был хорошо осведомлен об их флоте. Корабль Антиоха был потоплен, а он сам погиб в результате внезапной атаки спартанцев; остальные корабли отвлекающего маневра были брошены в обратное преследование к Нотию, где основные афинские силы оказались застигнуты врасплох внезапным появлением всего спартанского флота. В последовавшем сражении Лисандр одержал полную победу. Вскоре Алькивиад вернулся и отчаянно пытался исправить поражение при Нотии, добившись новой победы, но Лисандра не удалось вынудить к повторному нападению на флот. Ответственность за поражение в конечном итоге была возложена на Алькивиада, и его враги воспользовались случаем, чтобы атаковать его и добиться его отстранения от командования, хотя некоторые современные ученые полагают, что Алькивиад был несправедливо обвинен в ошибке Антиоха. Диодор сообщает, что помимо провала при Нотии, Алькивиад был отправлен в отставку из-за ложных обвинений, выдвинутых против него врагами. По мнению историка Энтони Андрюса, чрезмерные надежды, порожденные его успехами предыдущего лета, стали решающим фактором его падения.

In 406 BC Alcibiades set out from Athens with 1,500 hoplites and a hundred ships. He failed to take Andros and then he went on to Samos. Later he moved to Notium, closer to the enemy at Ephesus. Meanwhile, Tissaphernes had been replaced by Cyrus the Younger (son of Darius II of Persia) who decided to financially support the Peloponnesians. This new revenue started to attract Athenian deserters to the Spartan navy. Additionally the Spartans had replaced Mindarus with Lysander, a very capable admiral. These factors caused the rapid growth of the Peloponnesian fleet at the expense of the Athenian. In search of funds and needing to force another decisive battle, Alcibiades left Notium and sailed to help Thrasybulus in the siege of Phocaea. Alcibiades was aware the Spartan fleet was nearby, so he left nearly eighty ships to watch them under the command of his personal helmsman Antiochus, who was given express orders not to attack. Antiochus disobeyed this single order and endeavored to draw Lysander into a fight by imitating the tactics used at Cyzicus. The situation at Notium, however, was radically different from that at Cyzicus; the Athenians possessed no element of surprise, and Lysander had been well informed about their fleet by deserters. Antiochus's ship was sunk, and he was killed by a sudden Spartan attack; the remaining ships of the decoy force were then chased headlong back toward Notium, where the main Athenian force was caught unprepared by the sudden arrival of the whole Spartan fleet. In the ensuing fighting, Lysander gained an entire victory. Alcibiades soon returned and desperately tried to undo the defeat at Notium by scoring another victory, but Lysander could not be compelled to attack the fleet again. Responsibility for the defeat ultimately fell on Alcibiades, and his enemies used the opportunity to attack him and have him removed from command, although some modern scholars believe that Alcibiades was unfairly blamed for Antiochus's mistake. Diodorus reports that, in addition to his mistake at Notium, Alcibiades was discharged on account of false accusations brought against him by his enemies. According to historian Antony Andrewes, the extravagant hopes that his successes of the previous summer had created were a decisive element in his downfall.

Смерть

Альцивиад закончил свои дни в Хеллеспонтинской Фригии, сатрапии Империи Ахеменидов, которой управлял сатрап Фарнабаз II. За одним исключением, роль Альцивиада в войне завершилась вместе с окончанием его командования. Перед битвой при Эгоспотамах, в последнем зафиксированном факте его карьеры, Альцивиад осознал, что афиняне встали на якорь в тактически невыгодном месте, и посоветовал им переместиться в Сест, где они могли бы воспользоваться гаванью и городом. Однако Диодор не упоминает об этом совете, утверждая вместо этого, что Альцивиад предложил афинским военачальникам фракийскую помощь в обмен на долю в командовании. В любом случае, афинские военачальники, "полагая, что в случае поражения вина ляжет на них, а в случае успеха все припишут победу Альцивиаду", попросили его покинуть лагерь и больше никогда к нему не приближаться. Спустя несколько дней флот был уничтожен Лисандром. В 404 году до н.э. Альцивиад, находившийся в изгнании в провинции Хеллеспонтинской Фригии, был убит персидскими солдатами, которые, возможно, действовали по приказу сатрапа Фарнабаза II по наущению Спарты. *Смерть Алькибада*. Филипп Шери, 1791 год. Музей изящных искусств, Ла-Рошель. После битвы при Эгоспотамах Альцивиад пересек Геллеспонт и укрылся в Хеллеспонтинской Фригии, стремясь заручиться поддержкой царя Ахеменидов Артаксеркса против Спарты. Альцивиад был одним из нескольких греческих аристократов, нашедших убежище в Империи Ахеменидов после неудач на родине; другими известными изгнанниками были Фемистокл, Гиппий, Демарат и Гонгил. Хотя многие детали его истории не могут быть независимо подтверждены, согласно Плутарху, Лисандр послал посланника к Фарнабазу, который затем отправил своего брата в Фригию, где Альцивиад жил со своей любовницей Тимандрой. В 404 году до н.э., когда он собирался отправиться ко двору персидского царя, его резиденцию окружили и подожгли. Не видя возможности спастись, он бросился на своих убийц с кинжалом в руке и был поражен градом стрел. По словам Аристотеля, место гибели Альцивиада – Элаф, гора во Фригии.

thumb|left|upright=1.35|Alcibiades finished his days in Hellespontine Phrygia, an Achaemenid Empire satrapy ruled by Satrap Pharnabazus II. With one exception, Alcibiades's role in the war ended with his command. Prior to the Battle of Aegospotami, in the last attested fact of his career, Alcibiades recognized that the Athenians were anchored in a tactically disadvantageous spot and advised them to move to Sestus where they could benefit from a harbor and a city. Diodorus, however, does not mention this advice, arguing instead that Alcibiades offered the generals Thracian aid in exchange for a share in the command. In any case, the generals of the Athenians, "considering that in case of defeat the blame would attach to them and that in case of success all men would attribute it to Alcibiades", asked him to leave and not come near the camp ever again. Days later the fleet would be annihilated by Lysander. thumb|upright=1.35|In 404 BC, Alcibiades, exiled in the Achaemenid Empire province of Hellespontine Phrygia, was assassinated by Persian soldiers, who may have been following the orders of Satrap Pharnabazus II, at the instigation of Sparta. La mort d'Alcibiade. Philippe Chéry, 1791. Musée des Beaux Arts, La Rochelle. After the Battle of Aegospotami, Alcibiades crossed the Hellespont and took refuge in Hellespontine Phrygia, with the object of securing the aid of the Achaemenid King Artaxerxes against Sparta. Alcibiades was one of several Greek aristocrats who took refuge in the Achaemenid Empire following reversals at home, other famous ones being Themistocles, Hippias, Demaratos and Gongylos. Though many of his details cannot be independently corroborated, Plutarch's version is that Lysander sent an envoy to Pharnabazus who then dispatched his brother to Phrygia where Alcibiades was living with his mistress, Timandra. In 404 BC, as he was about to set out for the Persian court, his residence was surrounded and set on fire. Seeing no chance of escape he rushed out on his assassins, dagger in hand, and was killed by a shower of arrows. According to Aristotle, the site of Alcibiades's death was Elaphus, a mountain in Phrygia.

Политическая карьера

Эпитафический памятник Гиппарете, дочери Алкивиада (Кладбище Керамейкос, Афины). В Древней Греции Алкивиад был крайне противоречивой фигурой. По словам Фукидида, Алкивиад, будучи "чрезвычайно честолюбивым", предложил экспедицию в Сицилию, чтобы "приобрести богатство и славу благодаря своим успехам". Фукидид не считает Алкивиада ответственным за гибель Афин, поскольку "его образ жизни оскорблял всех и заставлял афинян передавать управление другими, что в конечном итоге привело к разорению города". Плутарх характеризует его как "наименее принципиального и совершенно не заботящегося о людях". С другой стороны, Диодор утверждает, что он был "блестящим умом и стремился к великим свершениям". Шэрон Пресс из Университета Брауна отмечает, что Ксенофонт подчеркивает вклад Алкивиада в государство, а не ущерб, в причинении которого его обвиняли. Демосфен защищает достижения Алкивиада, говоря, что он встал на защиту демократии, проявляя свой патриотизм не дарами или речами, а личным служением. Для Демосфена и других ораторов Алкивиад был воплощением великого человека в эпоху расцвета афинской демократии и стал риторическим символом. В одной из речей Исократа, произнесенной Алькивиадом Младшим, утверждается, что этот государственный деятель заслуживает благодарности афинян за его службу. Лисий же в одном из своих выступлений утверждал, что афиняне должны считать Алкивиада врагом из-за общего направления его жизни, поскольку "он платит за оказанную помощь обидой". В "Афинских государствах" Аристотель не включает Алкивиада в список лучших афинских политиков, но в "Постериорной аналитике" он утверждает, что черты гордого человека, такие как Алкивиад, – это "невозмутимость перед жизненными невзгодами и нетерпимость к бесчестию". Алкивиад вызывал у современников опасения за безопасность политического строя. Поэтому Андокид сказал о нем, что "вместо того, чтобы требовать от него соответствия законам государства, он ожидает, что вы будете подстраиваться под его образ жизни". Центральное место в изображении афинского государственного деятеля занимает знаменитая фраза Корнелия Непоса о том, что Алкивиад "превосходил всех афинян великолепием и роскошью жизни". Даже сегодня Алкивиад вызывает споры среди ученых. По мнению Малкольма Ф. Макгрегора, бывшего главы кафедры классической филологии в Университете Британской Колумбии, Алкивиад был скорее проницательным игроком, чем просто оппортунистом. Эвангелос П. Фотиадис, известный греческий филолог, утверждает, что Алкивиад был "дипломатом высочайшего класса" и обладал "огромными навыками". Однако его интеллектуальные способности не уравновешивались его духовной силой, и ему не повезло возглавить народ, склонный к демагогии. Уолтер Эллис считает, что его действия были возмутительными, но совершены с изяществом. Дэвид Гриббл, со своей стороны, утверждает, что действия Алкивиада против его города были неправильно поняты и считает, что "напряжение, приведшее к разрыву Алкивиада с городом, заключалось в противоречии между чисто личными и гражданскими ценностями". Рассел Мейгс, британский историк древности, утверждает, что афинский государственный деятель был абсолютно беспринципен, несмотря на свое обаяние и блестящие способности. По словам Мейгса, его действия были продиктованы эгоистичными мотивами, а его вражда с Клеоном и его последователями ослабила Афины. Тот же ученый подчеркивает, что "его пример неуемных и недисциплинированных амбиций укрепил обвинение, выдвинутое против Сократа". Психолог Анна К. Салтер, рассматривая вопрос с другой точки зрения, отмечает, что Алкивиад демонстрирует "все классические признаки психопатии". Аналогичную оценку дает Гервей Клекли в конце пятой главы своей книги "Маска здравомыслия".

thumb|upright=1.35|Epitaph for Hipparete, daughter of Alcibiades (Kerameikos Cemetery, Athens). In ancient Greece, Alcibiades was a polarizing figure. According to Thucydides, Alcibiades, being "exceedingly ambitious", proposed the expedition in Sicily in order "to gain in wealth and reputation by means of his successes". Alcibiades is not held responsible by Thucydides for the destruction of Athens, since "his habits gave offence to every one, and caused the Athenians to commit affairs to other hands, and thus before long to ruin the city". Plutarch regards him as "the least scrupulous and most entirely careless of human beings". On the other hand, Diodorus argues that he was "in spirit brilliant and intent upon great enterprises". Sharon Press of Brown University points out that Xenophon emphasizes Alcibiades's service to the state, rather than the harm he was charged with causing it. Demosthenes defends Alcibiades's achievements, saying that he had taken arms in the cause of democracy, displaying his patriotism, not by gifts of money or by speeches, but by personal service. For Demosthenes and other orators, Alcibiades epitomized the figure of the great man during the glorious days of the Athenian democracy and became a rhetorical symbol. One of Isocrates' speeches, delivered by Alcibiades the Younger, argues that the statesman deserved the Athenians' gratitude for the service he had given them. Lysias, on the other hand, argued in one of his orations that the Athenians should regard Alcibiades as an enemy because of the general tenor of his life, as "he repays with injury the open assistance of any of his friends". In the Constitution of the Athenians, Aristotle does not include Alcibiades in the list of the best Athenian politicians, but in Posterior Analytics he argues that traits of a proud man like Alcibiades are "equanimity amid the vicissitudes of life and impatience of dishonor". Alcibiades excited in his contemporaries a fear for the safety of the political order. Therefore, Andocides said of him that "instead of holding that he ought himself to conform with the laws of the state, he expects you to conform with his own way of life". Central to the depiction of the Athenian statesman is Cornelius Nepos' famous phrase that Alcibiades "surpassed all the Athenians in grandeur and magnificence of living". Even today, Alcibiades divides scholars. For Malcolm F. McGregor, former head of the Department of Classics in the University of British Columbia, Alcibiades was rather a shrewd gambler than a mere opportunist. Evangelos P. Fotiadis, a prominent Greek philologist, asserts that Alcibiades was "a first class diplomat" and had "huge skills". Nevertheless, his spiritual powers were not counterbalanced with his magnificent mind and he had the hard luck to lead a people susceptible to demagoguery. Walter Ellis believes that his actions were outrageous, but they were performed with panache. For his part, David Gribble argues that Alcibiades's actions against his city were misunderstood and believes that "the tension which led to Alcibiades's split with the city was between purely personal and civic values". Russell Meiggs, a British ancient historian, asserts that the Athenian statesman was absolutely unscrupulous despite his great charm and brilliant abilities. According to Meiggs his actions were dictated by selfish motives and his feud with Cleon and his successors undermined Athens. The same scholar underscores the fact that "his example of restless and undisciplined ambition strengthened the charge brought against Socrates". Writing from a different perspective, psychologist Anna C. Salter cites Alcibiades as exhibiting "all the classic features of psychopathy." A similar assessment is made by Hervey Cleckley at the end of chapter 5 in his The Mask of Sanity.

Военные достижения

Несмотря на критические замечания, Фукидид в коротком отступлении признает, что "в глазах общественности его руководство войной было настолько хорошим, насколько можно было желать". В согласии с Папарригопулосом, Платиас и Колиопулос подчеркивают, что Сицилийская экспедиция была стратегической ошибкой колоссального масштаба, вызванной "легкомысленным отношением и невероятной недооценкой противника". Плутарх отмечает, что "афиняне уже при жизни Перикла испытывали страстное желание овладеть Сицилией". Влахос утверждает, что Алкивиад уже вынашивал более масштабный план – завоевание всего Запада. Он намеревался покорить Карфаген и Ливию, затем напасть на Италию и, одержав победу, захватить Италию и Пелопоннес. Изначальное решение экклесии, однако, предусматривало разумную военную силу, которая впоследствии, из-за требований Никия, стала неоправданно большой и дорогостоящей. Каган полагает, что хотя Алкивиад был способным военачальником, он не был военным гением, а его уверенность и амбиции значительно превосходили его умения. Таким образом, он был способен на серьезные ошибки и просчеты. Каган утверждает, что в Нотии Алкивиад допустил серьезную ошибку, оставив флот в руках неопытного офицера, и что основную заслугу в блестящей победе при Цизике следует отдать Трасибулу. Пресс отмечает, что "хотя по результатам действий в Геллеспонте Алкивиада можно считать хорошим полководцем, по итогам Сицилийской кампании – нет", но "сильные стороны Алкивиада как военачальника перевешивают его недостатки". Даже его заикание, замеченное Аристофаном, делало его речь убедительной и очаровательной. Евполис говорил, что он был "принцем красноречия, но в самом красноречии – самый неспособный". По мнению Хабинека, в области ораторского искусства народ отвечал на привязанность Алкивиада взаимностью. Таким образом, оратор был "самовыражением города, говорящего и любящего самого себя".

Despite his critical comments, Thucydides admits in a short digression that "publicly his conduct of the war was as good as could be desired". In agreement with Paparrigopoulos, Platias and Koliopoulos underscore the fact that the Sicilian expedition was a strategic blunder of the first magnitude, resulting from a "frivolous attitude and an unbelievable underestimation of the enemy". Plutarch underscores that "on Sicily the Athenians had cast longing eyes even while Pericles was living". Vlachos asserts that Alcibiades had already conceived a broader plan: the conquest of the whole West. He intended to conquer Carthage and Libya, then to attack Italy and, after winning these, to seize Italy and Peloponnesus. The initial decision of the ecclesia provided however for a reasonable military force, which later became unreasonably large and costly because of Nicias's demands. Kagan believes that while Alcibiades was a commander of considerable ability, he was no military genius, and his confidence and ambitions went far beyond his skills. He thus was capable of important errors and serious miscalculations. Kagan argues that at Notium, Alcibiades committed a serious error in leaving the fleet in the hands of an inexperienced officer, and that most of the credit for the brilliant victory at Cyzicus must be assigned to Thrasybulus. Press argues that "though Alcibiades can be considered a good general on the basis of his performance in the Hellespont, he would not be considered so on the basis of his performance in Sicily", but "the strengths of Alcibiades's performance as a general outweigh his faults". Even the lisp he had, which was noticed by Aristophanes, made his talk persuasive and full of charm. Eupolis says that he was "prince of talkers, but in speaking most incapable"; According to Habinek, in the field of oratory, the people responded to Alcibiades's affection with affection of their own. Therefore, the orator was "the institution of the city talking to—and loving—itself".

Ссылки в популярной культуре

Гравировка Агостино Венециано, отражающая ренессансное представление об Алькивиаде, не избежала внимания древней комедии, и существуют свидетельства об эпическом противостоянии между Алькивиадом и Евполисом, напоминающем конфликт между Аристофаном и Клеоном. Во время суда Сократ должен был опровергнуть попытку возложить на него вину за преступления его бывших учеников, включая Алькивиада. Поэтому в "Апологии" он заявляет: "Я никогда никого не обучал". Алькивиад неоднократно изображался в искусстве, как в средневековых, так и в произведениях эпохи Возрождения, а также в нескольких значительных произведениях современной литературы. Он является одним из ключевых персонажей трагикомической пьесы Шекспира и Томаса Миддлтона "Тимон Афинский", произнося не менее 7% от общего количества реплик и появляясь в пяти сценах в начале, середине и конце пьесы. Он также является главным героем в исторических романах таких авторов, как Анна Боуман Додд, Гертруда Атертон, Мэри Рено, Розмари Сатклифф, Дэниел Чаваррия, Стивен Прессфилд, Питер Грин и Илья Леонард Пфайффер. Алькивиад также фигурирует в сюжете видеоигры Assassin's Creed Odyssey под именем Алкибиад. Военное мастерство Алькивиада упоминается персонажем, носящим его имя, в фильме "Пэттон", удостоенном премии "Оскар" как лучший фильм 1970 года, в сцене, где союзные генералы обсуждают возможные планы предстоящего вторжения на Сицилию в 1943 году во время роскошного ужина, устроенного генерал-лейтенантом армии США Джорджем С. Паттоном-младшим.

Вторичные источники

на греческом языке. Папарригопулос, Константинос (Павлос Каролидис) (1925), История греческой нации (том Ab). Элефтерудакис (на греческом языке). на греческом языке. Влахос, Ангелос (1974). "Предвзятость Фукидида". Эстия (на греческом языке).