Введение

Попытка убийства Адольфа Гитлера, 1944

Заговор 20 июля был неудачной попыткой убить Адольфа Гитлера, канцлера и лидера нацистской Германии, и затем свергнуть нацистский режим 20 июля 1944 года. Заговорщики были частью немецкого сопротивления, состоявшего в основном из офицеров Вермахта. Лидер заговора, Клаус фон Штауффенберг, планировал убить Гитлера, взорвав взрывчатку, спрятанную в портфеле. Однако из-за расположения бомбы в момент взрыва, взрыв нанес Гитлеру лишь незначительные ранения. Последующая попытка переворота также провалилась и привела к чистке в Вермахте. Еще в 1938 году немецкие военные офицеры замышляли свержение Гитлера, но нерешительность руководства и темпы мировых событий помешали предпринять какие-либо действия. Заговорщики ощутили прилив срочности в 1943 году, после поражения Германии в Сталинградской битве и начала наступления советских войск на Германию. Под руководством Штауффенберга заговорщики пытались убить Гитлера по меньшей мере пять раз в 1943 и 1944 годах. Когда гестапо стало сближаться с заговорщиками, в июле 1944 года была организована последняя попытка. Штауффенберг лично принес портфель со взрывчаткой на конференцию в «Вольфсшанце». Взрывчатое вещество было приведено в готовность и помещено рядом с Гитлером, но, по-видимому, в последний момент Хайнц Брандт невольно переместил его за ножку стола, тем самым непреднамеренно спасая жизнь Гитлеру. Когда бомба взорвалась, она убила Брандта и еще двух человек, а остальные находившиеся в комнате получили ранения, один из которых, Рудольф Шмундт, позже скончался от полученных травм. Брюки Гитлера были опалены взрывом, он получил перфорацию барабанной перепонки и конъюнктивит, но в остальном не пострадал. Заговорщики, не осознавая своего провала, предприняли попытку государственного переворота. Через несколько часов после взрыва заговорщики использовали подразделения Вермахта для установления контроля над несколькими городами, включая Берлин, сразу же предоставив им дезинформацию относительно целей полученных приказов. Эта часть попытки государственного переворота известна как «Операция Валькирия», которая также стала ассоциироваться со всем событием. В течение нескольких часов нацистский режим восстановил контроль над Германией. Несколько членов заговора, включая Штауффенберга, были расстреляны в ночь после этого. В течение нескольких месяцев после попытки государственного переворота гестапо арестовало более 7000 человек, из которых 4980 были казнены. Около 200 заговорщиков были казнены. Очевидной целью попытки государственного переворота было отвоевать политический контроль над Германией и ее вооруженными силами у нацистской партии (включая СС) и как можно скорее заключить мир с западными союзниками. Подробности мирных инициатив заговорщиков остаются неизвестными, но они включали бы нереалистичные требования о подтверждении обширных аннексий Германией европейских территорий.

Предыстория

С 1938 года в немецкой армии и в немецкой военной разведке действовали группы, замышлявшие свержение власти. К ранним лидерам этих заговоров относились генерал-майор Ханс Остер, заместитель начальника Управления военной разведки; генерал-полковник Людвиг Бек, бывший начальник штаба Верховного командования немецкой армии (OKH); и фельдмаршал Эрвин фон Вицлебен, бывший командир 1-й немецкой армии и бывший главнокомандующий войсками на Западном направлении. Вскоре они установили контакты с несколькими видными гражданскими лицами, включая Карла Герделера, бывшего бургомистра Лейпцига, и Гельмута Джеймса фон Мольтке, праправнука Мольтке Старшего, героя франко-прусской войны. Группы военных заговорщиков обменивались идеями с гражданскими, политическими и интеллектуальными группами сопротивления в «Крайзауэр-Крайсе» (встречавшемся в поместье фон Мольтке в Крайзау) и в других тайных кругах. Мольтке выступал против убийства Гитлера, предпочитая ему судебный процесс. Мольтке говорил: «Мы все дилетанты и только все испортим». Он также считал, что убийство Гитлера было бы лицемерным: Гитлер и национал-социализм превратили беззаконие в систему, чего сопротивление должно было избегать. Планы по свержению и предотвращению развязывания Гитлером новой мировой войны разрабатывались в 1938 и 1939 годах, но были свернуты из-за нерешительности генерала армии Франца Хальдера и фельдмаршала Вальтера фон Браухича, а также неспособности западных держав противостоять агрессии Гитлера до 1939 года. В 1942 году была сформирована новая конспиративная группа под руководством полковника Хеннинга фон Трескова, члена штаба фельдмаршала Фёдора фон Бока, командовавшего группой армий «Центр» в операции «Барбаросса». Тресков систематически вербовал оппозиционеров в штаб группы, превратив его в нервный центр армейского сопротивления. Против Гитлера было мало что можно было предпринять из-за усиленной охраны, и ни одному из заговорщиков не удавалось подобраться к нему достаточно близко. В течение 1942 года Остер и Тресков, тем не менее, сумели восстановить эффективную сеть сопротивления. Их самым важным новобранцем стал генерал Фридрих Олбрихт, начальник штаба Генерального армейского управления в Бэндлерблоке в центре Берлина, контролировавший независимую систему связи с резервными частями по всей Германии. Объединение этого ресурса с группой сопротивления Трескова в группе армий «Центр» создало работоспособный механизм переворота. В конце 1942 года Тресков и Ольбрихт разработали план убийства Гитлера и организации переворота во время визита Гитлера в штаб-квартиру группы армий «Центр» в Смоленске в марте 1943 года, путем закладки бомбы на его самолет (операция «Искра»). Бомба не сработала, а вторая попытка, предпринятая через неделю с участием Гитлера на выставке захваченного советского вооружения в Берлине, также провалилась. Эти неудачи деморализовали заговорщиков. В течение 1943 года Тресков безуспешно пытался привлечь к поддержке захвата власти старших полевых командиров армии, таких как фельдмаршалы Эрих фон Манштейн и Герд фон Рундштедт. Тресков, в частности, работал над своим главнокомандующим группой армий «Центр», фельдмаршалом Гюнтером фон Клюге, пытаясь убедить его выступить против Гитлера и иногда добиваясь его согласия, но в последний момент сталкиваясь с его нерешительностью. Однако, несмотря на отказы, ни один из фельдмаршалов не донес о своей изменнической деятельности в гестапо или Гитлеру.

Противостояние Гитлеру и нацистской политике

Хотя главной целью заговорщиков было устранение Гитлера от власти, они руководствовались различными мотивами. Большинство участников заговора 20 июля были консервативными националистами – идеалистами, но не обязательно сторонниками демократии. Мартин Борщат описывает их мотивацию как проявление аристократического недовольства, отмечая, что заговор в основном осуществила консервативная элита, которая изначально была интегрирована в нацистское правительство, но в ходе войны утратила влияние и стремилась к его восстановлению. Однако, по крайней мере, в случае Штауффенберга, убеждение в том, что зверства нацистской Германии против гражданского населения и военнопленных являются бесчестием для нации и её армии, вероятно, было одним из главных побудительных мотивов. Историк Джудит Мишель характеризует круг лиц, связанных с Группой 20 июля, как разнообразную и неоднородную группу, включавшую либеральных демократов, консерваторов, социал-демократов, авторитарных аристократов и даже коммунистов. Общей целью было свержение режима Гитлера и скорейшее завершение войны. Существуют свидетельства того, что в заговор были вовлечены представители широкого спектра политических взглядов, включая коммунистов: в апреле, незадолго до попытки переворота, Штауффенберг согласился сотрудничать с оперативным руководством КПГ (Коммунистической партии Германии), действовавшего на территории Германии. Контакты были налажены при посредничестве социал-демократов Адольфа Райхвейна и Юлиуса Лебера.

Территориальные требования

Среди требований, первоначально рассматриваемых заговорщиками для предъявления союзникам, были такие пункты, как восстановление границ Германии 1914 года с Бельгией, Францией и Польшей, а также отказ от репараций. Подобно большинству участников немецкого сопротивления, заговорщики 20 июля верили в идею Великой Германии и, как условие для мира, требовали от западных союзников признания, как минимум, включения в состав Германии Австрии, Эльзаса-Лотарингии, Судетской области и аннексии населённых поляками территорий, которые Германия уступила Польше после 1918 года, а также восстановления части заморских колоний. Они полагали, что Европа должна находиться под контролем немецкой гегемонии. Общие цели в отношении Польши среди заговорщиков были неоднозначными. Большинство из них считали желательным восстановление довоенных границ Германии 1914 года, в то время как другие указывали на нереалистичность этих требований и необходимость внесения поправок. Некоторые, например, Фридрих Вернер Граф фон дер Шуленбург, даже выступали за полную аннексию Польши. Для Польши, которая боролась против нацистской Германии как своей армией, так и правительством в изгнании, эти территориальные претензии и традиционные националистические устремления сопротивления мало чем отличались от расистской политики Гитлера. Штауффенберг, будучи одним из лидеров заговора, заявил за пять лет до попытки переворота, в 1939 году во время Польской кампании: "Необходимо начать систематическую колонизацию Польши. Но я не сомневаюсь, что это произойдет".

Политическое видение постгитлеровской Германии

Многие участники заговора способствовали приходу нацистов к власти и разделяли ревизионистские цели внешней политики, проводимые Гитлером, при этом даже во время заговора оставаясь противниками демократии и надеясь заменить Гитлера консервативным авторитарным правительством, включающим в себя аристократическое правление. Они возражали против народного одобрения или широкого участия населения в управлении государством.

Фон Штауфенберг присоединяется .

К середине 1943 года ход войны решительно изменился в пользу антигитлеровской коалиции. Армейские заговорщики и их гражданские сторонники пришли к убеждению, что Гитлера необходимо устранить, чтобы сформировать правительство, которое было бы приемлемо для западных союзников, и начать переговоры об отдельном мире, чтобы предотвратить советское вторжение в Германию. В августе 1943 года Тресков впервые встретился с молодым штабным офицером, подполковником Клаусом фон Штауффенбергом. Тяжело раненный в Северной Африке, Клаус фон Штауффенберг был политическим консерватором и убежденным немецким националистом. Штауффенберг привнес в ряды движения сопротивления новый дух решительности. Когда Трескова направили на Восточный фронт, Штауфенберг возглавил планирование и осуществление покушения.

Первая неделя июля

В субботу, 1 июля 1944 года, Штауфенберг был назначен начальником штаба генерала Фромма в штабе резервной армии на Бендлерштрассе в центре Берлина. Эта должность дала Штауфенбергу возможность посещать военные совещания Гитлера, как в «Вольфсшанзе» в Восточной Пруссии, так и в Берхтесгадене, и, таким образом, предоставила ему шанс, возможно, последний, убить Гитлера бомбой или пистолетом. В это время были привлечены новые ключевые союзники, включая генерала Карла Генриха фон Штульпнагеля, немецкого военного командующего во Франции, которому предстояло взять под контроль Париж после убийства Гитлера и, как ожидалось, начать переговоры о немедленном перемирии с вторгшимися войсками союзников.

Неудачные попытки

Теперь заговор был полностью подготовлен. 7 июля 1944 года генерал Гельмут Стифф должен был убить Гитлера на демонстрации новых униформ в замке Клессхайм близ Зальцбурга. Однако Стифф почувствовал себя не в состоянии убить Гитлера. Стауффенберг решил взять на себя и убийство Гитлера, и руководство заговором в Берлине. 14 июля Штауффенберг посетил конференции Гитлера, неся бомбу в портфеле, но поскольку заговорщики решили, что Генрих Гиммлер и Герман Геринг должны быть убиты одновременно, чтобы мобилизация операции «Валькирия» имела шанс на успех, он отложил действие в последнюю минуту, так как Гиммлера не было на месте. На самом деле, Гиммлер редко посещал военные конференции. К 15 июля, когда Штауффенберг снова вылетел на «Вольфсшанце», это условие было снято. План заключался в том, чтобы Штауффенберг оставил портфель с бомбой в конференц-зале Гитлера с запущенным таймером, извинился и покинул совещание, дождался взрыва, а затем вернулся в Берлин и присоединился к другим заговорщикам в Бендлерблоке. После этого должна была быть мобилизована операция «Валькирия», резервная армия взяла бы под контроль Германию, а другие нацистские лидеры были бы арестованы. Бек должен был стать временным главой государства, Герделер – канцлером, а Вицлебен – главнокомандующим вооруженными силами. Вновь 15 июля попытка была сорвана в последнюю минуту. Гиммлер и Геринг присутствовали, но Гитлера в самый последний момент вызвали из комнаты. Штауффенбергу удалось изъять бомбу и предотвратить ее обнаружение.

Операция " Валькирия "

18 июля до Штауфенберга дошли слухи о том, что Гестапо осведомлено о заговоре и что его могут арестовать в любой момент — это, по всей видимости, не соответствовало действительности, но возникло ощущение, что круг сужается и упустить следующую возможность убить Гитлера нельзя, поскольку другой может и не представиться. Утром в четверг, 20 июля, Штауфенберг вернулся в «Вольфсшанце» на очередную военную конференцию с Гитлером, вновь взяв с собой бомбу в портфеле. Карандашный детонатор состоял из тонкой медной трубки, содержащей хлорид меди, который должен был в течение десяти минут бесшумно пережечь проволоку, удерживающую ударник от воспламенения капсюля. Процесс шел медленно из-за боевых ранений, в результате которых Штауфенберг лишился глаза, правой руки и двух пальцев на левой руке. Его прервал стук в дверь: охранник сообщил о скором начале совещания. Штауфенберг не успел подготовить вторую бомбу и передал её своему адъютанту, Вернеру фон Хефтену. Через несколько минут Штауфенберг получил запланированный телефонный звонок и покинул помещение. Предполагается, что полковник Хайнц Брандт, стоявший рядом с Гитлером, ногой отодвинул портфель, толкнув его за ножку конференц-стола. Произошел взрыв, конференц-зал был разрушен, а стенографистка погибла на месте. Более двадцати человек получили ранения, трое офицеров скончались позднее. Гитлер выжил, как и все, кто оказался защищен от взрыва ножкой стола. Его брюки были опалены и порваны (см. фотографию ниже), а также у него была пробита барабанная перепонка (как и у большинства из 24 находившихся в комнате).

Бегство из "Волчьего логова" и полет в Берлин

Стауффенберг был замечен покидающим здание для совещаний Куртом Зальтербергом, солдатом, несущим охрану, который не посчитал это чем-то необычным, так как участники иногда уходили за документами. Затем он увидел "огромное" облако дыма, щепки дерева и бумаги, а также людей, вылетевших через окно и дверь. Стауффенберг, став свидетелем взрыва и дыма, ошибочно поверил в то, что Гитлер действительно мертв. После этого он сел в штабной автомобиль со своим адъютантом Вернером фон Хефтеном и сумел, обманув охрану, проехать три контрольно-пропускных пункта, чтобы покинуть комплекс «Вольфсшанце». Вернер фон Хефтен выбросил вторую неснаряженную бомбу в лес, пока они спешили на аэродром Растенбург, прибыв туда до того, как стало известно, что Стауффенберг может быть причастен ко взрыву. К 13:00 он вылетел на Heinkel He 111, предоставленном генералом Эдуардом Вагнером. К тому времени, как самолет Стауффенберга достиг Берлина около 16:00, генерал Эрих Феллгибель, офицер из «Вольфсшанце», участвовавший в заговоре, позвонил в Бендлерблок и сообщил заговорщикам, что Гитлер пережил взрыв. В результате заговор по мобилизации операции «Валькирия» не имел шансов на успех, как только офицеры резервной армии узнали, что Гитлер жив. Еще большую путаницу внесло то, что самолет Стауффенберга приземлился, и он позвонил из аэропорта, заявив, что Гитлер на самом деле мертв. Заговорщики из Бендлерблока не знали, кому верить. Наконец, в 16:00 Ольбрихт отдал приказ о мобилизации операции «Валькирия». Однако колеблющийся генерал Фромм позвонил фельдмаршалу Вильгельму Кейтелю в «Волчье логово» и убедился, что Гитлер жив. Кейтель потребовал узнать местонахождение Стауффенберга. Это дало Фромму понять, что заговор проследили до его штаба и что он в смертельной опасности. Фромм ответил, что полагает, что Стауффенберг находится с Гитлером. Тем временем Карл Генрих фон Штюльпнагель, военный губернатор оккупированной Франции, сумел разоружить СД и СС и захватить большую часть их руководства. Он отправился в штаб Гюнтера фон Клюге и попросил его связаться с союзниками, но узнал, что Гитлер жив. В 16:40 Стауффенберг и Хефтен прибыли в Бендлерблок. Фромм, вероятно, чтобы защитить себя, перешел на сторону противников и попытался арестовать Стауффенберга. Ольбрихт и Стауффенберг сдержали его, направив на него пистолет, после чего Ольбрихт назначил генерала Эриха Хёпнера исполнять его обязанности. К этому времени Гиммлер взял ситуацию под контроль и отдал приказ отменить мобилизацию операции «Валькирия», начатую Ольбрихтом. Во многих местах переворот продолжался, возглавляемый офицерами, верившими в смерть Гитлера. Комендант города и заговорщик генерал Пол фон Хасе приказал батальону охраны «Гроссдойчланд» под командованием майора Отто Эрнста Ремера обеспечить безопасность Вильгельмштрассе и арестовать министра пропаганды Йозефа Геббельса. В Вене, Праге и многих других городах войска заняли офисы нацистской партии и арестовали гауляйтеров и офицеров СС.

Провал переворота

Около 18:10 командующий III военным округом (Берлин), генерал Йоахим фон Корцфлайш, был вызван в Бендлерблок; он гневно отказался от приказов Олбрихта, продолжал выкрикивать "Фюрер жив", был арестован и содержался под стражей. На его место был назначен генерал Карл Фрайхерр фон Тюнген, но оказался почти бесполезным. Генерал Фриц Линдеманн, которому надлежало выступить с обращением к немецкому народу по радио, не явился, а поскольку у него была единственная копия, Беку пришлось готовить новую. К 19:00 Гитлер достаточно оправился, чтобы делать телефонные звонки. Он позвонил Геббельсу в Министерство пропаганды. Геббельс организовал разговор Гитлера с майором Ремером, командующим войсками, окружавшими министерство. Убедившись, что он жив, Гитлер приказал Ремеру восстановить контроль над ситуацией в Берлине. Майор Ремер приказал своим войскам окружить и оцепить Бендлерблок, но не входить в здания. В 20:00 разъяренный Вицлебен прибыл в Бендлерблок и вступил в острую перепалку со Штауффенбергом, который по-прежнему настаивал на возможности продолжения переворота. Вицлебен вскоре ушел. Примерно в это же время планируемый захват власти в Париже был сорван, когда фельдмаршал Гюнтер фон Клюге, недавно назначенный главнокомандующим на Западе, узнал, что Гитлер жив. По мере того как Ремер восстанавливал контроль над городом и распространялась новость о том, что Гитлер жив, менее решительные участники заговора в Берлине начали переходить на сторону противника. Фромм был освобожден из своей комнаты, и в Бендлерблоке вспыхнула перестрелка между офицерами, поддерживающими и противодействующими перевороту; Штауффенберг был ранен в ходе перестрелки. Пока продолжались бои, Ремер со своими силами прибыл в Бендлерблок, заговорщики были подавлены и арестованы; к 23:00 Фромм и Ремер восстановили контроль над зданием. Возможно, надеясь, что демонстрация безусловной лояльности спасет его, Фромм созвал импровизированный военный трибунал, в который вошел он сам, и приговорил Олбрихта, Штауффенберга, Хефтена и еще одного офицера, Альбрехта Мерца фон Квирнхайма, к смертной казни, а Бека арестовал; Бек, осознав безысходность ситуации, попросил пистолет и застрелился – первая из многих попыток самоубийства в ближайшие дни. Сначала Бек лишь серьезно ранил себя, после чего был застрелен в шею и убит солдатами. Несмотря на протесты Ремера (которому Гитлер приказал арестовать заговорщиков), в 00:10 21 июля четверо офицеров были расстреляны во дворе, вероятно, чтобы не дать им раскрыть причастность Фромма. Других также могли казнить, но в 00:30 прибыл личный состав Ваффен-СС во главе с оберштурмбанфюрером Отто Скорцени, и дальнейшие казни были запрещены.

Последствия

В течение следующих недель гестапо Гиммлера, подталкиваемое разъяренным Гитлером, арестовало почти всех, кто имел малейшее отношение к заговору. Обнаружение писем и дневников в домах и офисах арестованных раскрыло заговоры 1938, 1939 и 1943 годов, что привело к новым волнам арестов, включая арест генерал-полковника Франца Хальдера, который закончил войну в концентрационном лагере. В соответствии с новыми законами Гиммлера о «сиппенхафте» (коллективной ответственности), многие родственники главных заговорщиков также были арестованы сразу после провала заговора. Было арестовано более 7000 человек, а 4980 были казнены. Не все они были связаны с заговором, поскольку гестапо использовало эту возможность для сведения счетов с другими людьми, подозреваемыми в оппозиционных настроениях. Альфонс Хек, бывший член «гитлерюгенда», а впоследствии историк, описывает реакцию многих немцев на наказание заговорщиков:

«Когда я услышал, что немецкие офицеры пытались убить Адольфа Гитлера, я пришел в ярость. Я полностью согласен с вынесенными им приговорами, я считаю, что удушение было для них слишком мягким наказанием; это было время, именно тогда, когда мы находились в очень шатком военном положении. И только Адольф Гитлер мог предотвратить катастрофу. Такого мнения придерживались многие немцы, немцы, которые не обожали Гитлера и не принадлежали к [нацистской] партии». Союзные радиостанции также строили предположения о том, кто может быть среди оставшихся подозреваемых, многие из которых впоследствии были вовлечены в заговор. Очень немногие заговорщики пытались бежать или отрицать свою вину при аресте. Те, кто пережил допрос, были подвергнуты формальному судебному разбирательству в Народном суде – суде-фарсу, который всегда выносил решение в пользу обвинения. Председатель суда, Роланд Фрайслер, был ярым нацистом, которого видели, кричащим и оскорбляющим обвиняемых во время судебного процесса, который снимался для пропагандистских целей. Заговорщиков лишали военной формы и одевали в старую, потрепанную одежду, чтобы унизить их перед камерами. Офицеры, участвовавшие в заговоре, были «судимы» Военным судом чести – военным трибуналом, который просто рассматривал доказательства, предоставленные гестапо, прежде чем с позором исключить обвиняемых из армии и передать их в Народный суд. Первые судебные процессы состоялись 7 и 8 августа 1944 года. Гитлер приказал казнить всех признанных виновными «как скот». В докладе Кальтенбруннера Адольфу Гитлеру от 29 ноября 1944 года о заговоре утверждалось, что Папа Римский каким-то образом был причастен к нему, в частности, называя Пачелли, Папу Пия XII, участником покушения. Есть свидетельства того, что полковник Вессель фон Фрейтаг-Лоринговен, полковник Эрвин фон Лахаузен и адмирал Вильгельм Канарис, участники заговора 20 июля, были вовлечены в предотвращение предполагаемого плана Гитлера по похищению или убийству Папы Пия XII в 1943 году, когда Канарис сообщил об этом плане итальянскому контрразведчику генералу Чезаре Аме, который передал информацию. Обергруппенфюрер Вольф Генрих Граф фон Хельдорф, начальник полиции Берлина и контактировавший с членами сопротивления еще до войны, был членом СА, осужденным за участие в заговоре. Тесно сотрудничая с Артуром Небе, он должен был отдать приказ всем полицейским силам Берлина не вмешиваться в военные действия по захвату правительства. Однако его действия 20 июля оказали минимальное влияние на ход событий. За участие в заговоре он был арестован, признан виновным в государственной измене и казнен. После 3 февраля 1945 года, когда Фрайслер погиб в результате американского авиаудара, официальных судебных процессов больше не проводилось, но в апреле, когда до окончания войны оставались считанные недели, был найден дневник Канариса, и многие другие люди были вовлечены. Ханс фон Доханьи был обвинен в том, что он был «духовным лидером» заговора по убийству Гитлера, и казнен 6 апреля 1945 года. Дитрих Бонхёффер, завербованный фон Доханьи в Абвер, был казнен 9 апреля 1945 года вместе с Канарисом, Остером и четырьмя другими. Казни продолжались до последних дней войны. Гитлер считал свое спасение «божественным моментом в истории» и распорядился изготовить специальную награду для каждого, кто был ранен или убит при взрыве. Результатом стал Знак за ранения от 20 июля 1944 года. Значки изготавливались из золота, серебра и черного металла (цвет обозначал степень тяжести ранений). Всего было изготовлено 100 значков, и считается, что 47 из них были вручены. К каждому значку прилагался богато оформленный документ о награждении, лично подписанный Гитлером. На самих значках был оттиск его подписи, что делает их одними из самых редких наград, врученных нацистской Германией. За свою роль в подавлении переворота майор Ремер был повышен в звании до полковника и закончил войну генерал-майором. После войны он стал одним из основателей Социалистической рейхс-партии и оставался видным нео-нацистом и сторонником отрицания Холокоста до своей смерти в 1997 году. Филипп фон Бозелагер, немецкий офицер, предоставивший пластиковую взрывчатку, использованную в бомбе, избежал обнаружения и пережил войну. Он был предпоследним выжившим из участников заговора и умер 1 мая 2008 года в возрасте 90 лет. Последним выжившим участником заговора 20 июля был Эвальд Генрих фон Кляйст-Шменцин, сорвавший заговор за несколько месяцев до этого. Он умер 8 марта 2013 года в возрасте 90 лет. В результате провала переворота каждый член вермахта должен был повторно принести присягу на верность Гитлеру по имени, а 24 июля 1944 года военное приветствие было заменено на «Гитлеровское приветствие» – вытянутая рука и возглас «Хайль Гитлер» – во всех вооруженных силах.

Участие Эрвина Роммеля

Степень участия генерал-фельдмаршала Эрвина Роммеля в военном сопротивлении против Гитлера или заговоре 20 июля трудно установить, поскольку большинство лидеров, непосредственно вовлеченных в это, не выжили, а документации о планах и подготовке заговорщиков крайне мало. Мнения историков по этому вопросу существенно расходятся. По словам Питера Хоффмана, он превратился в решительного противника Гитлера и в конечном итоге поддержал переворот (хотя и не покушение как таковое). В определенной степени он был естественным лидером оппозиции во Франции, учитывая, что привлек в свой круг многих военных и политических деятелей в рамках подготовки "западного решения". Ральф Георг Рейт полагает, что заговорщики, возможно, ошибочно приняли неоднозначное отношение Роммеля за одобрение покушения, принимая во внимание, что заговорщики обычно не упоминали покушение напрямую, а Роммель был очень наивен и привязан к Гитлеру (который был олицетворением национал-социализма, обеспечившего Роммелю блестящую карьеру), и поэтому даже если бы Хофаккер упомянул о насильственном перевороте в Берлине, он не воспринял бы это как покушение. Таким образом, участие Роммеля остается неясным, а восприятие его во многом обусловлено последующими событиями (особенно принудительным самоубийством Роммеля) и показаниями выживших участников. Согласно послевоенным воспоминаниям Карла Штролина, обербургомистра Штутгарта того времени, он и еще два заговорщика, Александр фон Фалькенхаузен и Карл Генрих фон Штюльпнагель, начали усилия по вовлечению Роммеля в антигитлеровский заговор в начале 1944 года. 15 апреля 1944 года новый начальник штаба Роммеля, Ханс Шпейдель, прибыл в Нормандию и вновь представил Роммеля Штюльпнагелю. Шпейдель ранее был связан с Карлом Герделером, гражданским лидером сопротивления, но не с заговорщиками во главе со Штауффенбергом, и привлек внимание Штауффенберга лишь благодаря своему назначению в штаб Роммеля. Заговорщики считали необходимым заручиться поддержкой находящегося на действительной службе фельдмаршала. Вицлебен был фельдмаршалом, но не был на действительной службе с 1942 года. Заговорщики дали Шпейделю указание вовлечь Роммеля в их круг. 27 мая Шпейдель встретился с бывшим министром иностранных дел Константином фон Нейратом и Штролином в Германии, якобы по просьбе Роммеля, хотя последний на встрече не присутствовал. Нейрат и Штролин предложили начать немедленные переговоры о капитуляции на Западе, и, по словам Шпейделя, Роммель согласился на дальнейшее обсуждение и подготовку. Однако примерно в то же время заговорщики в Берлине не знали, что Роммель, по имеющимся сведениям, решил принять участие в заговоре. 16 мая они сообщили Аллену Даллесу, через которого надеялись вести переговоры с западными союзниками, что на поддержку Роммеля рассчитывать нельзя. За три дня до покушения, 17 июля, автомобиль Роммеля подвергся обстрелу с воздуха во Франции, он был госпитализирован с тяжелыми ранениями и 20 июля оказался недееспособным. Роммель выступал против убийства Гитлера. После войны его вдова утверждала, что он считал, что покушение спровоцирует гражданскую войну. По словам журналиста и писателя Уильяма Л. Ширера, Роммель знал о заговоре и выступал за арест и суд над Гитлером. Историк Иэн Беккет утверждает, что "нет достоверных доказательств того, что Роммель обладал более чем поверхностными знаниями о заговоре", и приходит к выводу, что он не стал бы помогать заговорщикам после попытки 20 июля, в то время как историк Ральф Георг Рейт утверждает, что "нет никаких признаков активного участия Роммеля в заговоре". Историк Ричард Дж. Эванс пришел к выводу, что он знал о заговоре, но не был в него вовлечен. Не вызывает споров лишь результат провалившегося заговора 20 июля. Многие заговорщики были арестованы, и масштаб арестов охватил тысячи человек. Вскоре после этого подозрение пало и на Роммеля. Его причастность была установлена главным образом благодаря его связям с Клюге. Имя Роммеля также всплыло в признаниях Штюльпнагеля и Хофаккера, полученных под пытками, и было включено в документы Герделера в список потенциальных сторонников. Хофаккер признался, что Роммель согласился потребовать от Гитлера отставки, а в случае отказа – присоединиться к другим заговорщикам в свержении Гитлера. В документах, составленных Герделером, также планировалось...

Причастность к военным преступлениям и зверствам

Участие заговорщиков в военных преступлениях и зверствах было изучено такими историками, как Кристиан Герлах. Герлах доказал, что заговорщики, такие как Трескоу и Герсдорф, знали о массовых убийствах, происходивших на Востоке, по крайней мере, с 1941 года. Он пишет: "Особенно в отношении убийства евреев [утверждается, что] 'СС' обманывали офицеров, совершая убийства тайно, представляя неполные доклады или вовсе их не представляя; если офицеры генерального штаба протестовали, СС им угрожали". Герлах заключает: "Это, конечно, абсурд". Тресков также "подписывал приказы о депортации тысяч детей-сирот на принудительные работы в Рейх" – так называемая операция "Heu Aktion". Такие действия заставили историков усомниться в мотивах заговорщиков, которые, казалось, больше заботились о военной ситуации, чем о нацистских зверствах и военных преступлениях Германии. Однако другие утверждают, что в подобных действиях Трескоу должен был действовать, исходя из принципа, чтобы продолжить подготовку к перевороту. Герлах отметил, что у заговорщиков были "избирательные моральные критерии": хотя они были обеспокоены уничтожением евреев в Холокосте, массовые убийства гражданского населения на Востоке вызывали у них гораздо меньше беспокойства. По мнению Герлаха, основной мотив заговорщиков заключался в обеспечении победы Германии в войне или, по крайней мере, предотвращении поражения. Однако аргументы Герлаха подверглись критике со стороны ряда ученых, в том числе Питера Хоффманна из Университета Макгилла и Клауса Йохена Арнольда [de] из Фонда Конрада Аденауэра. Признавая, что Тресков и другие участники заговора 20 июля были вовлечены в военные преступления, Арнольд пишет, что аргументация Герлаха чрезмерно упрощена. В 2011 году Дэнни Орбах, историк из Гарварда, заявил, что Герлах крайне тенденциозно интерпретирует источники, а иногда и диаметрально противоположно тому, что в них на самом деле говорится. В одном случае, по словам Орбаха, Герлах ложно перефразировал мемуары полковника Рудольфа Кристофа Фрайхерра фон Герсдорфа, участника сопротивления, а в другом – вводяще цитировал документ СС. В результате Орбах пришел к выводу, что тезис Герлаха о немецком сопротивлении крайне ненадежен.

Памятные мероприятия и коллективная память

Опрос, проведенный Институтом Альенсбаха в 1951 году, показал, что "лишь треть опрошенных положительно отзывалась о мужчинах и женщинах, безуспешно пытавшихся свергнуть нацистский режим". "Первое официальное памятное мероприятие в честь участников сопротивления 20 июля" состоялось в 1954 году, в десятую годовщину. В своей речи на этом мероприятии Теодор Хейсс, первый президент Федеративной Республики Германия, заявил, что "нужны были резкие слова", и что "имелись случаи отказа от выполнения приказов, которые привели к историческому величию". По данным Deutsche Welle, по состоянию на 2014 год участники сопротивления в Германии общепризнанно считаются героями.