Уильям Спирс Брюс: Шотландский полярный исследователь и океанограф

Введение

Шотландский морской биолог и полярный исследователь (1867–1921)

Уильям Спирс Брюс (1 августа 1867 – 28 октября 1921) был британским натуралистом, полярным ученым и океанографом, организовавшим и возглавившим Шотландскую национальную антарктическую экспедицию (SNAE, 1902–04) к Южным Оркнейским островам и морю Уэдделла. Среди прочих достижений, экспедиция установила первую постоянную метеорологическую станцию в Антарктиде. Позже Брюс основал Шотландскую океанографическую лабораторию в Эдинбурге, но его планы по трансконтинентальному антарктическому переходу через Южный полюс были отклонены из-за недостатка общественной и финансовой поддержки. В 1892 году Брюс оставил медицинские занятия в Эдинбургском университете и присоединился к китобойной экспедиции в Антарктиду из Данди в качестве научного ассистента. За этим последовали арктические плавания к Новой Земле, Шпицбергену и Земле Франца-Иосифа. В 1899 году Брюс, к тому времени самый опытный полярный ученый Великобритании, подал заявку на должность в экспедиции «Дискавери» Роберта Скотта, но задержки с назначением и разногласия с президентом Королевского географического общества (RGS) сэром Клементом Маркхэмом привели его к организации собственной экспедиции и вызвали его непреходящую вражду с географическим сообществом в Лондоне. Хотя Брюс получил различные награды за свои полярные исследования, включая почетную докторскую степень Абердинского университета, ни он, ни кто-либо из его коллег по SNAE не были рекомендованы RGS для получения престижной Полярной медали. В период с 1907 по 1920 год Брюс совершил множество поездок в арктические регионы как в научных, так и в коммерческих целях. Неудача в организации крупных исследовательских экспедиций после SNAE обычно объясняется его недостатком навыков в области связей с общественностью, влиятельными врагами и его шотландским национализмом. К 1919 году его здоровье ухудшилось, и он несколько раз попадал в больницу до своей смерти в 1921 году, после чего его почти полностью забыли. В последние годы, после столетия Шотландской экспедиции, предпринимаются усилия по более полному признанию его роли в истории научных полярных исследований.

William Speirs Bruce (1 August 1867 – 28 October 1921) was a British naturalist, polar scientist and oceanographer who organised and led the Scottish National Antarctic Expedition (SNAE, 1902–04) to the South Orkney Islands and the Weddell Sea. Among other achievements, the expedition established the first permanent weather station in Antarctica. Bruce later founded the Scottish Oceanographical Laboratory in Edinburgh, but his plans for a transcontinental Antarctic march via the South Pole were abandoned because of lack of public and financial support. In 1892 Bruce gave up his medical studies at the University of Edinburgh and joined the Dundee Whaling Expedition to Antarctica as a scientific assistant. This was followed by Arctic voyages to Novaya Zemlya, Spitsbergen and Franz Josef Land. In 1899 Bruce, by then Britain's most experienced polar scientist, applied for a post on Robert Falcon Scott's Discovery Expedition, but delays over this appointment and clashes with Royal Geographical Society (RGS) president Sir Clements Markham led him instead to organise his own expedition, and earned him the permanent enmity of the geographical establishment in London. Although Bruce received various awards for his polar work, including an honorary doctorate from the University of Aberdeen, neither he nor any of his SNAE colleagues were recommended by the RGS for the prestigious Polar Medal. Between 1907 and 1920 Bruce made many journeys to the Arctic regions, both for scientific and for commercial purposes. His failure to mount any major exploration ventures after the SNAE is usually attributed to his lack of public relations skills, powerful enemies, and his Scottish nationalism. By 1919 his health was failing, and he experienced several spells in the hospital before his death in 1921, after which he was almost totally forgotten. In recent years, following the centenary of the Scottish Expedition, efforts have been made to give fuller recognition to his role in the history of scientific polar exploration.

Дом и школа

Уильям Спирс Брюс родился в 43 Кенсингтон-Гарденс-сквер в Лондоне, четвёртым ребёнком Сэмюэля Нобла Брюса, шотландского врача, и его валлийской жены Мэри, урождённой Ллойд. Его второе имя он получил от другой ветви семьи; его необычное написание, в отличие от более распространённого "Спирс", часто создавало трудности для журналистов, рецензентов и биографов. Уильям провёл раннее детство в лондонском доме семьи, по адресу 18 Royal Crescent, Holland Park, под руководством своего деда, преподобного Уильяма Брюса. Они регулярно посещали близлежащие Кенсингтонские сады, а иногда и Музей естественной истории; по словам Сэмюэля Брюса, именно эти прогулки впервые пробудили у юного Уильяма интерес к жизни и природе. В 1879 году, в возрасте 12 лет, Уильям был отправлен в прогрессивную школу-интернат, Норфолкская окружная школа (позже Уоттсовская военно-морская школа) в деревне Норт-Элмэм, Норфолк. Он оставался там до 1885 года, а затем ещё два года провёл в Университетской школе в Хэмпстеде, готовясь к вступительным экзаменам, необходимым для поступления в медицинский факультет Университетского колледжа Лондона (UCL). Он успешно сдал экзамены с третьей попытки и был готов начать обучение медицине осенью 1887 года.

Эдинбург

В середине 1887 года Брюс отправился на север, в Эдинбург, чтобы пройти два курса по естественным наукам во время каникул. Шестинедельные курсы, организованные на недавно основанной Шотландской морской станции в Грантоне на Ферт-оф-Форт, курировали Патрик Геддес и Джон Артур Томсон, и включали разделы по ботанике и практической зоологии. Опыт, полученный в Грантоне, и общение с одними из самых выдающихся современных ученых-натуралистов, убедили Брюса остаться в Шотландии. Он отказался от места в UCL и вместо этого поступил в медицинский факультет Эдинбургского университета. Это позволило ему поддерживать связь с наставниками, такими как Геддес и Томсон, а также дало возможность работать в свободное время в эдинбургских лабораториях, где изучались и классифицировались образцы, привезенные экспедицией "Челленджер". Там он работал под руководством доктора Джона Мюррея и его ассистента Джона Янга Бьюкенена, углубив свои знания в области океанографии и получив бесценный опыт в принципах научного исследования.

Экспедиция по китобойным охотам в Данди

Дандиская китобойная экспедиция 1892–93 годов была предпринята с целью изучения коммерческой целесообразности китобойного промысла в антарктических водах путем поиска мест обитания гренландских китов в этом регионе. Научные наблюдения и океанографические исследования также должны были проводиться на четырех китобойных судах: Balaena, Active, Diana и Polar Star. Хью Роберт Милл, знакомый из Грантона, а ныне библиотекарь Королевского географического общества в Лондоне, рекомендовал Брюса для участия в экспедиции. Хотя это и прервало его медицинское образование, в письме Королевскому географическому обществу он писал: "Общее отношение капитана (Фэрвезера) к научной работе было далеко не благосклонным". Брюсу отказали в доступе к картам, из-за чего он не смог точно определить местоположение наблюдаемых явлений. Его заставляли работать "в шлюпках", когда он должен был проводить метеорологические и другие наблюдения, и ему не предоставляли возможности для подготовки образцов, многие из которых были утеряны из-за небрежного обращения экипажа. Тем не менее, письмо Брюса в РГО заканчивается словами: "Я должен выразить благодарность Обществу за помощь, оказанную мне в этом, несмотря на все трудности, поучительном и приятном предприятии". В течение нескольких месяцев он выдвигал предложения об организации научной экспедиции в Южную Георгию, но РГО не поддержало его планы. В начале 1896 года он рассматривал возможность сотрудничества с норвежцами Генриком Буллом и Карстеном Борхгревинком в попытке достичь Южного магнитного полюса. Однако и эта попытка не увенчалась успехом.

Экспедиция Джексона-Хармсворта

С сентября 1895 года по июнь 1896 года Брюс работал на метеорологической станции на вершине Бен-Невиса, где он получил дополнительный опыт в проведении научных исследований и работе с метеорологическими приборами. В июне 1896 года, вновь по рекомендации Милла, он покинул эту должность, чтобы присоединиться к экспедиции Джексона-Хармсворта, находившейся в Арктике на Земле Франца-Иосифа уже третий год. Экспедиция под руководством Фредерика Джорджа Джексона и финансируемая газетным магнатом Альфредом Хармсвортом покинула Лондон в 1894 году. Её задачей было детальное обследование архипелага Франца-Иосифа, который был открыт, но недостаточно точно картографирован, во время австрийской экспедиции за 20 лет до этого. Группа Джексона базировалась на мысе Флора на острове Нортбрук, самом южном острове архипелага. Снабжение осуществлялось регулярными визитами экспедиционного судна "Виндвард", на котором Брюс отплыл из Лондона 9 июня 1896 года. "Виндвард" прибыл на мыс Флора 25 июля, где Брюс узнал, что к экспедиционной группе Джексона присоединились Фридтйоф Нансен и его спутник Хьяльмар Йохансен. Два норвежца жили на льду более года, с тех пор как покинули свой корабль "Фрам", чтобы совершить попытку достичь Северного полюса, и чистая случайность привела их к единственному обитаемому месту среди тысяч квадратных миль арктической пустыни. Брюс упоминает о встрече с Нансеном в письме Миллу, и его знакомство с прославленным норвежцем в будущем стало источником множества советов и поддержки. За год, проведенный на мысе Флора, Брюс собрал около 700 зоологических образцов, часто в весьма неблагоприятных условиях. По словам Джексона: "Нелегко возиться в ледяной воде, когда термометр показывает несколько градусов ниже нуля, или пробираться летом по снегу, грязи и слякоти многие мили в поисках животных, как я неоднократно наблюдал у г-на Брюса". Джексон назвал мыс Брюс в его честь, на северном краю острова Нортбрук, в точке с координатами 80°55′ северной широты. Джексона меньше всего впечатлило собственническое отношение Брюса к его личным образцам, которые он отказался передать в Британский музей вместе с другими находками экспедиции. Эта "склонность к научному высокомерию" и недостаток такта в общении были ранними проявлениями черт характера, которые впоследствии обернулись против него.

From September 1895 to June 1896 Bruce worked at the Ben Nevis summit meteorological station, where he gained further experience in scientific procedures and with meteorological instruments. In June 1896, again on the recommendation of Mill, he left this post to join the Jackson–Harmsworth Expedition, then in its third year in the Arctic on Franz Josef Land. This expedition, led by Frederick George Jackson and financed by newspaper magnate Alfred Harmsworth, had left London in 1894. It was engaged in a detailed survey of the Franz Josef archipelago, which had been discovered, though not properly mapped, during an Austrian expedition 20 years earlier. Jackson's party was based at Cape Flora on Northbrook Island, the southernmost island of the archipelago. It was supplied through regular visits from its expedition ship Windward, on which Bruce sailed from London on 9 June 1896. Windward arrived at Cape Flora on 25 July where Bruce found that Jackson's expedition party had been joined by Fridtjof Nansen and his companion Hjalmar Johansen. The two Norwegians had been living on the ice for more than a year since leaving their ship Fram for a dash to the North Pole, and it was pure chance that had brought them to the one inhabited spot among thousands of square miles of Arctic wastes. Bruce mentions meeting Nansen in a letter to Mill, and his acquaintance with the celebrated Norwegian would be a future source of much advice and encouragement. During his year at Cape Flora Bruce collected around 700 zoological specimens, in often very disagreeable conditions. According to Jackson: "It is no pleasant job to dabble in icy cold water, with the thermometer some degrees below zero, or to plod in the summer through snow, slush and mud many miles in search of animal life, as I have known Mr Bruce frequently to do". Jackson named Cape Bruce after him, on the northern edge of Northbrook Island, at 80°55′N. Jackson was less pleased with Bruce's proprietorial attitude to his personal specimens, which he refused to entrust to the British Museum with the expedition's other finds. This "tendency towards scientific conceit", and lack of tact in interpersonal dealings, were early demonstrations of character flaws that in later life would be held against him.

Арктические путешествия

По возвращении из Земли Франца-Иосифа в 1897 году Брюс работал в Эдинбурге ассистентом своего бывшего наставника Джона Артура Томсона и возобновил свои обязанности в обсерватории Бен-Невиса. В марте 1898 года он получил предложение присоединиться к майору Эндрю Коатсу в охотничьем плавании в арктические воды вокруг Новой Земли и Шпицбергена на частной яхте Blencathra. Это предложение изначально было сделано Миллу, который не смог получить отпуск от Королевского географического общества и вновь предложил кандидатуру Брюса в качестве замены. Эндрю Коутс был членом процветающей семьи Коутсов, производителей ниток, основавших обсерваторию Коутса в Пейсли. Вероятно, из-за скрытности Брюса, который не делился подробностями даже с близкими друзьями и коллегами, его биографы зафиксировали мало информации о свадьбе. В 1907 году Брюсы поселились в доме на Южной Мортон-стрит в Иоппе, недалеко от прибрежного пригорода Эдинбурга Портобелло, в первом из ряда адресов в этом районе. Они назвали свой дом "Антарктида". В апреле 1902 года у них родился сын, Эллиум Аластер, а через семь лет – дочь, Шейла Маккензи. В эти годы Брюс основал Шотландский лыжный клуб и стал его первым президентом. Он также был одним из основателей Эдинбургского зоопарка. Выбранный Брюсом образ жизни исследователя, его нестабильные источники дохода и частые длительные отсутствия сильно повлияли на брак, и пара отдалилась друг от друга примерно в 1916 году. Они продолжали жить в одном доме до смерти Брюса. Эллиум стал офицером торгового флота и в итоге стал капитаном рыболовецкого научно-исследовательского судна, которое, по случайному совпадению, носило название Scotia.

Спор с Маркхэмом

15 марта 1899 года Брюс написал сэру Клеменсу Маркэму в Королевское географическое общество (RGS), предложив свою кандидатуру в научный состав Национальной антарктической экспедиции, находившейся на начальной стадии планирования. Ответ Маркэма состоял из формального однострочного подтверждения, после чего Брюс в течение года не получал никаких известий. Затем ему намекнули, чтобы он подал заявку на должность научного помощника. 21 марта 1900 года Брюс напомнил Маркэму о своей заявке, поданной годом ранее, и сообщил, что "не лишен надежды собрать достаточно средств, чтобы снарядить второй британский корабль". Через несколько дней он подтвердил, что финансирование второго корабля обеспечено, впервые прямо упомянув о "Шотландской экспедиции". Это обеспокоило Маркэма, который ответил с раздражением: "Подобный курс будет крайне вреден для экспедиции [ ] Второй корабль совершенно не нужен [ ] Не понимаю, зачем было разжигать это злобное соперничество". Программа научных работ была разработана как комплексная. В ноябре 1903 года "Скотия" вернулась в Буэнос-Айрес для ремонта и пополнения запасов. Находясь в Аргентине, Брюс заключил соглашение с правительством, в соответствии с которым Дом Омонда стал постоянной метеорологической станцией под аргентинским управлением. Переименованная в базу Оркадас, она функционирует непрерывно с тех пор и предоставляет самую продолжительную серию исторических метеорологических данных об Антарктиде. В январе 1904 года "Скотия" вновь отправилась на юг для исследования моря Уэдделла. 6 марта была обнаружена новая земля, являющаяся частью восточной границы моря; Брюс назвал ее Землей Коутса в честь главных спонсоров экспедиции. 14 марта, находясь в точке 74°01′ ю. ш. и рискуя быть скованной льдами, "Скотия" повернула на север. Длительное возвращение в Шотландию через Кейптаун завершилось 21 июля 1904 года. Экспедиция собрала обширную коллекцию образцов животных, морских и растительных видов, а также провела масштабные гидрографические, магнитные и метеорологические наблюдения. Спустя сто лет было признано, что работа экспедиции "заложила основу современных исследований изменения климата", и что ее экспериментальные данные показали исключительную важность этой части земного шара для климата планеты. По мнению океанографа Тони Райса, экспедиция выполнила более полную программу, чем любая другая антарктическая экспедиция того времени. В то время ее результаты в Великобритании были восприняты сдержанно; хотя работа экспедиции получила высокую оценку в научных кругах, Брюсу не удалось собрать средства для публикации научных результатов, и он возложил вину за отсутствие признания на Маркэма.

On 15 March 1899 Bruce wrote to Sir Clements Markham at the RGS, offering himself for the scientific staff of the National Antarctic Expedition, then in its early planning stages. Markham's reply was a non committal one line acknowledgement, after which Bruce heard nothing for a year. He was then told, indirectly, to apply for a scientific assistant's post. On 21 March 1900 Bruce reminded Markham that he had applied a year earlier, and went on to reveal that he "was not without hopes of being able to raise sufficient capital whereby I could take out a second British ship". He followed this up a few days later, and reported that the funding for a second ship was now assured, making his first explicit references to a "Scottish Expedition". This alarmed Markham, who replied with some anger: "Such a course will be most prejudicial to the Expedition [ ] A second ship is not in the least required [ ] I do not know why this mischievous rivalry should have been started". was established as part of a full programme of scientific work. In November 1903 Scotia retreated to Buenos Aires for repair and reprovisioning. While in Argentina, Bruce negotiated an agreement with the government whereby Omond House became a permanent weather station, under Argentinian control. Renamed Orcadas Base, the site has been continuously in operation since then, and provides the longest historical meteorological series of Antarctica. In January 1904 Scotia sailed south again, to explore the Weddell Sea. On 6 March, new land was sighted, part of the sea's eastern boundary; Bruce named this Coats Land after the expedition's chief backers. On 14 March, at 74°01′S and in danger of becoming icebound, Scotia turned north. The long voyage back to Scotland, via Cape Town, was completed on 21 July 1904. This expedition assembled a large collection of animal, marine and plant specimens, and carried out extensive hydrographic, magnetic and meteorological observations. One hundred years later it was recognised that the expedition's work had "laid the foundation of modern climate change studies", and that its experimental work had showed this part of the globe to be crucially important to the world's climate. According to the oceanographer Tony Rice, it fulfilled a more comprehensive programme than any other Antarctic expedition of its day. At the time its reception in Britain was relatively muted; although its work was highly praised within sections of the scientific community, Bruce struggled to raise the funding to publish his scientific results, and blamed Markham for the lack of national recognition.

Шотландская океанографическая лаборатория

Коллекция образцов Брюса, собранная за более чем десятилетие путешествий в Арктику и Антарктику, требовала постоянного места хранения. Сам Брюс нуждался в базе, откуда можно было подготовить к публикации подробные научные отчеты о плавании на «Скотии». Он арендовал помещение на улице Николсона в Эдинбурге, где основал лабораторию и музей, назвав его Шотландской океанографической лабораторией, с конечной целью превратить его в Шотландский национальный океанографический институт. Официальное открытие состоялось в 1906 году в присутствии принца Альбера Монако. В этом помещении Брюс разместил свое метеорологическое и океанографическое оборудование, готовясь к будущим экспедициям. Здесь он встречался и с другими исследователями, такими как Нансен, Шеклтон и Руаль Амундсен. Его основной задачей было руководство подготовкой научных докладов SNAE. Эти отчеты, подготовленные с большими затратами и значительной задержкой, были опубликованы в период с 1907 по 1920 год, за исключением одного тома – личного журнала Брюса, который оставался неопубликованным до 1992 года, после его обнаружения. Брюс поддерживал обширную переписку с экспертами, в том числе с сэром Джозефом Хукером, который путешествовал в Антарктику с Джеймсом Кларком Россом в 1839–1843 годах, и которому Брюс посвятил свою небольшую книгу «Полярные исследования». В 1914 году начались обсуждения о поиске более постоянного места для коллекции Брюса, а после смерти океанографа сэра Джона Мюррея в том же году – для образцов и библиотеки экспедиции «Челленджер». Брюс предложил создать новый центр в память о Мюррее. Все участники согласились с этой идеей, но проект был приостановлен из-за начала войны и так и не был возобновлен. Шотландская океанографическая лаборатория продолжала свою работу до 1919 года, когда Брюс, по состоянию здоровья, был вынужден закрыть ее, распределив содержимое между Королевским шотландским музеем, Королевским шотландским географическим обществом (RSGS) и Эдинбургским университетом.

Дальнейшие планы по Антарктике

17 марта 1910 года Брюс представил в Королевское шотландское географическое общество (RSGS) предложения о новой шотландской антарктической экспедиции. Его план предусматривал зимовку одной группы в Коутс-Лэнд или вблизи него, в то время как корабль доставил бы другую группу в море Росса, на противоположной стороне континента. Во время второго сезона группа, зимовавшая в Коутс-Лэнд, должна была пересечь континент пешком, через Южный полюс, а группа из моря Росса продвигалась бы на юг, чтобы встретить их и оказать помощь в возвращении домой. Экспедиция также должна была провести обширные океанографические и другие научные исследования. Брюс оценил общую стоимость примерно в 50 000 фунтов стерлингов (эквивалент на сегодняшний день – £). RSGS поддержало эти предложения, равно как и Королевское общество Эдинбурга, Эдинбургский университет и другие шотландские организации, однако время было неподходящим: Королевское географическое общество в Лондоне было полностью занято экспедицией Роберта Скотта «Терра-Нова» и не проявило интереса к планам Брюса. Богатые частные спонсоры не нашлись, а настойчивое и интенсивное лоббирование правительства с целью получения финансовой поддержки не увенчалось успехом. Брюс подозревал, что его усилия, как обычно, подрываются престарелым, но все еще влиятельным Маркхэмом. В конце концов, смирившись с тем, что его предприятие не состоится, он оказал щедрую поддержку и дал ценные советы Эрнесту Шеклтону, который в 1913 году объявил о планах, схожих с планами Брюса, для своей Имперской трансантарктической экспедиции. Шеклтон не только получил от правительства 10 000 фунтов стерлингов, но и привлек значительные средства из частных источников, включая 24 000 фунтов стерлингов от шотландского промышленника сэра Джеймса Кейрда из Данди. Сумма в 4 000 фунтов стерлингов (при целевом объеме в 6 000 фунтов стерлингов) была выделена на финансирование расходов на детальную разведочную экспедицию в 1909 году, которая проводилась на арендованном судне с полноценной научной командой. Результаты оказались «разочаровывающими», и это путешествие поглотило почти все средства синдиката. Брюс дважды посетил Шпицберген, в 1912 и 1914 годах, но начало войны помешало дальнейшему развитию событий. В начале 1919 года старый синдикат был заменен более крупной и лучше финансируемой компанией. Брюс теперь возлагал свои главные надежды на открытие нефти, но научные экспедиции 1919 и 1920 годов не предоставили доказательств ее наличия; зато были обнаружены значительные новые месторождения угля и железной руды. После этого Брюс был слишком болен, чтобы продолжать участие в проекте. Новая компания потратила большую часть своего капитала на эти разведочные работы, и хотя она продолжала существовать под разными владельцами до 1952 года, нет никаких записей о прибыльной добыче. В конечном итоге ее активы и права были приобретены конкурирующей компанией.

On 17 March 1910 Bruce presented proposals to the Royal Scottish Geographical Society (RSGS) for a new Scottish Antarctic expedition. His plan envisaged a party wintering in or near Coats Land, while the ship took another group to the Ross Sea, on the opposite side of the continent. During the second season the Coats Land party would cross the continent on foot, via the South Pole, while the Ross Sea party pushed south to meet them and assist them home. The expedition would also carry out extensive oceanographical and other scientific work. Bruce estimated that the total cost would be about £50,000 ( value about £). The RSGS supported these proposals, as did the Royal Society of Edinburgh, the University of Edinburgh, and other Scottish organisations, but the timing was wrong; the Royal Geographical Society in London was fully occupied with Robert Scott's Terra Nova Expedition, and showed no interest in Bruce's plans. No rich private benefactors came forward, and persistent and intensive lobbying of the government for financial backing failed. Bruce suspected that his efforts were, as usual, being undermined by the aged but still influential Markham. Finally accepting that his venture would not take place, he gave generous support and advice to Ernest Shackleton, who in 1913 announced plans, similar to Bruce's, for his Imperial Trans Antarctic Expedition. Shackleton not only received £10,000 from the government, but raised large sums from private sources, including £24,000 from Scottish industrialist Sir James Caird of Dundee. A sum of £4,000 (out of a target of £6,000) was subscribed to finance the costs of a detailed prospecting expedition in 1909, in a chartered vessel with a full scientific team. The results were "disappointing", and the voyage absorbed almost all of the syndicate's funds. Bruce paid two further visits to Spitsbergen, in 1912 and 1914, but the outbreak of war prevented further immediate developments. Early in 1919 the old syndicate was replaced by a larger and better financed company. Bruce had now fixed his main hopes on the discovery of oil, but scientific expeditions in 1919 and 1920 failed to provide evidence of its presence; substantial new deposits of coal and iron ore were discovered. Thereafter Bruce was too ill to continue with his involvement. The new company had expended most of its capital on these prospecting ventures, and although it continued to exist, under various ownerships, until 1952, there is no record of profitable extraction. Its assets and claims were finally acquired by a rival concern.

Полярные медали не вручаются

За свою жизнь Брюс получил множество наград: золотую медаль Королевского шотландского географического общества в 1904 году; медаль Патрона Королевского географического общества в 1910 году; премию и медаль Нейлла Королевского общества Эдинбурга в 1913 году и медаль Ливингстона Американского географического общества в 1920 году. Он также получил почетную степень доктора права Университета Абердина. Новый биограф, Питер Спик (2003), утверждает, что SNAE была "безусловно самой экономически эффективной и тщательно спланированной научной экспедицией героической эпохи". Тот же автор рассматривает причины, по которым попытки Брюса извлечь выгоду из этого успеха не увенчались успехом, и предполагает, что это сочетание его застенчивого, замкнутого, нехаризматичного характера и его "пламенного" шотландского национализма. Брюсу, по-видимому, не хватало навыков в области связей с общественностью и умения продвигать свою работу, как это делали Скотт и Шеклтон; давний друг описывал его как "такого же колючего, как сам шотландский чертополох". Иногда он вел себя бестактно, например, в споре с Джексоном из-за образцов, привезенных с Земли Франца-Иосифа, и в другой раз – с Королевским географическим обществом из-за незначительной претензии по расходам. Что касается его национализма, он хотел видеть Шотландию наравне с другими нациями. Его национальная гордость была огромной; в подготовительной записке к "Путешествию 'Скотии'" он писал: "Если 'Наука' была талисманом экспедиции, то 'Шотландия' была вышита на ее флаге". Эта настойчивость в подчеркивании шотландского характера его начинаний могла раздражать тех, кто не разделял его страсть. Он сохранил уважение и преданность тех, кого возглавлял, и тех, кто знал его дольше всего. Джон Артур Томсон, который знал Брюса с Грантона, писал о нем, рецензируя биографию Рудмоза Брауна 1923 года: "Мы никогда не слышали, чтобы он жаловался на себя, хотя он не терпел и не уступал, когда считал, что была допущена несправедливость или проявлено неуважение к его людям, коллегам, лаборатории или Шотландии. Тогда мы видели вулкан, который обычно его кроткий дух держал в спящем состоянии".

During his lifetime Bruce received many awards: the Gold Medal of the Royal Scottish Geographical Society in 1904; the Patron's Medal of the Royal Geographical Society in 1910; the Neill prize and Medal of the Royal Society of Edinburgh in 1913, and the Livingstone Medal of the American Geographical Society in 1920. He also received an honorary LLD degree from the University of Aberdeen. A new biographer, Peter Speak (2003), claims that the SNAE was "by far the most cost effective and carefully planned scientific expedition of the Heroic Age". The same author considers reasons why Bruce's efforts to capitalise on this success met with failure, and suggests a combination of his shy, solitary, uncharismatic nature and his "fervent" Scottish nationalism. Bruce seemingly lacked public relations skills and the ability to promote his work, after the fashion of Scott and Shackleton; a lifelong friend described him as being "as prickly as the Scottish thistle itself". On occasion he behaved tactlessly, as with Jackson over the question of the specimens brought back from Franz Josef Land, and on another occasion with the Royal Geographical Society, over the question of a minor expense claim. As to his nationalism, he wished to see Scotland on an equal footing with other nations. His national pride was intense; in a Preparatory Note to The Voyage of the Scotia he wrote: "While 'Science' was the talisman of the Expedition, 'Scotland' was emblazoned on its flag". This insistence on emphasising the Scottish character of his enterprises could be irksome to those who did not share his passion. He retained the respect and devotion of those whom he led, and of those who had known him longest. John Arthur Thomson, who had known Bruce since Granton, wrote of him when reviewing Rudmose Brown's 1923 biography: "We never heard him once grumble about himself, though he was neither to hold or bend when he thought some injustice was being done to, or slight cast on, his men, on his colleagues, on his laboratory, on his Scotland. Then one got glimpses of the volcano which his gentle spirit usually kept sleeping."