Введение

Ай-Ханум (/aɪ// /'/h//ɑː//nj//uː//m/, что означает «Леди Луна»;) — археологический памятник эллинистического города в провинции Тахар, Афганистан. Город, первоначальное название которого неизвестно, был, вероятно, основан одним из ранних правителей империи Селевкидов и служил военным и экономическим центром для правителей Греко-Бактрийского царства до его разрушения около 145 г. до н.э. Заново открытый в 1961 году, руины города раскапывались французской археологической экспедицией до начала конфликта в Афганистане в конце 1970-х годов. Город был, вероятно, основан между 300 и 285 гг. до н.э. чиновником по приказу Селевка I Никатора или его сына Антиоха I Сотера, первых двух правителей династии Селевкидов. Существует вероятность, что этот участок был известен и более ранней империи Ахеменидов, которая основала неподалеку небольшой форт. Изначально предполагалось, что Ай-Ханум был основан Александром Македонским, возможно, как Александрия Оксианская, но эта теория в настоящее время считается маловероятной. Расположенный при слиянии рек Амударьи (Окса) и Кокчи, в окружении хорошо орошаемых сельскохозяйственных земель, сам город был разделен на нижний город и акрополь. Несмотря на то, что Ай-Ханум не находился на крупном торговом пути, он контролировал доступ как к горнодобывающей промышленности в Гиндукуше, так и к стратегически важным перевалам. Город был окружен обширными укреплениями, которые постоянно поддерживались и совершенствовались. Ай-Ханум, который, возможно, первоначально рос в численности населения благодаря царской поддержке и наличию монетного двора, потерял часть своего значения в результате отделения греко-бактрийцев под предводительством Диодота I (ок. 250 г. до н.э.). Строительные программы Селевкидов были приостановлены, и город, вероятно, стал преимущественно военным; он мог быть зоной конфликта во время вторжения Антиоха III (ок. 209 – 205 гг. до н.э.). Ай-Ханум вновь начал развиваться при Эвфидеме I и его преемнике Деметрии I, которые начали устанавливать контроль над северо-западным Индийским субконтинентом. Многие из сохранившихся руин датируются периодом правления Евкратида I, который значительно перестроил город и, возможно, переименовал его в Евкратидию в свою честь. Вскоре после его смерти, ок. 145 г. до н.э., Греко-Бактрийское царство пало — Ай-Ханум был захвачен саками и в целом заброшен, хотя отдельные части города эпизодически занимались вплоть до II века н.э. Эллинистическая культура в регионе просуществовала дольше лишь в Индогреческих царствах. Во время охоты в 1961 году король Афганистана Мохаммед Захир Шах заново открыл город. Археологическая делегация под руководством Поля Бернара обнаружила в нижнем городе остатки огромного дворца, большую гимназию, театр, вмещавший 6000 зрителей, арсенал и два святилища. Были найдены многочисленные надписи, монеты, артефакты и керамика. Начало советско-афганской войны в конце 1970-х годов остановило научный прогресс, а во время последующих конфликтов в Афганистане памятник был подвергнут масштабным разграблениям.

Древние

Точная дата основания Ай-Ханума неизвестна. Самый северный форпост цивилизации долины Инда был основан в Шортугае, примерно к северу от Ай-Ханума, в конце третьего тысячелетия до н.э. Шортугай, существовавший на протяжении нескольких столетий, торговал со своими южными соседями и построил первые ирригационные системы в этом районе. Тысячу лет спустя область попала под контроль персов-ахеменидов, которые основали сатрапию (административную провинцию) с центром в Бактре (современный Балх) и расширились на восток, завоевав долину Инда. Чтобы укрепить контроль над местным регионом, они основали форт под названием Кона Кала на переправе через Окс, примерно к северу от будущего города. Хотя ученые предполагают, что небольшой ахеменидский гарнизон мог быть размещен в месте слияния рек, нет единого мнения о том, что поселение было основано в Ай-Хануме до прибытия греко-македонцев под предводительством Александра Македонского около 328 г. до н.э. Историки спорят о том, кто отдал приказ о превращении этого небольшого поселения в крупный город. Первоначально Ай-Ханум отождествлялся с Александрией Оксианской, одним из городов, основанных Александром. Существуют значительные трудности с идентификацией этих городов, поскольку источники расходятся, и авторы могли невольно ссылаться на одну и ту же Александрию, подразумевая два разных города. Как и Ай-Ханум, Александрия Оксианская по-разному интерпретировалась как Александрия в Согдиане, Александрия близ Бактры или Термез. Поскольку отсутствуют четкие идентифицирующие признаки (такие как произведения искусства, скульптуры или надписи), связывающие Александра с городом, маловероятно, что он сделал что-либо большее, чем заменил ахеменидский гарнизон на этом месте (если он существовал) греческим. Основываясь на данных, полученных в результате изучения керамики, найденной на месте, вероятно, что Ай-Ханум расширялся поэтапно. Первый этап начался при одном из первых правителей империи Селевкидов — либо при ее основателе, Селевке I Никаторе, либо при его сыне и преемнике Антиохе I Сотере. Селевк установил последовательную политику в отношении Центральной Азии, которая, по словам историка Фрэнка Холта, «выходила за рамки ограниченных, временных военных и политических целей Александра». После Селевкидо-Маурийской войны Селевк уступил долину Инда Чандрагупте Маурье в обмен на договор о дружбе и 500 боевых слонов; таким образом, он стремился к устойчивому экономическому и военному развитию Бактрии, которая теперь была штаб-квартирой Селевкидов на Востоке. Антиох, который был лично связан с регионом через свою мать, Апаму, дочь согдийского военачальника Спитамена, продолжил политику своего отца. Несколько ключевых зданий Ай-Ханума, включая героон (героическое святилище), северные укрепления и святилище, были построены во время его правления. Вероятно, монетный двор был открыт в Ай-Хануме около 285 г. до н.э. как из-за залежей металла вблизи города, так и из-за растущего интереса Селевкидов к восточной Бактрии, что позволяет предположить, что этот монетный двор способствовал росту города как царской резиденции. Около трети бронзовых монет, найденных в городе, были выпущены в период после восшествия Антиоха на престол в 281 г. до н.э., что указывает на то, что он продолжал тратить деньги на город. При его преемнике Антиохе II, который взошел на престол в 261 г. до н.э., монетный двор продолжал чеканить ценные монеты, а валы были укреплены контрфорсами и кирпичной кладкой. Развитие города значительно замедлилось, когда Диодот I, наместник восточных провинций, отделился от Селевкидов и основал Греко-Бактрийское царство. Хотя храм и святилище Ай-Ханума были реконструированы при Диодоте, возможно, для укрепления религиозной легитимности, большинство строительных программ Селевкидов не были продолжены. Бертиль Лионне предполагает, что в это время Ай-Ханум был лишь «военным укреплением с административными функциями». Император Селевкидов Антиох III вторгся в Греко-Бактрийское царство в 209 г. до н.э., победив его правителя Евтидема I в битве при Арии и безуспешно осадив Бактру, столицу Евтидема. Хотя нет никаких доказательств того, что сам Ай-Ханум был атакован захватчиками, Антиох, возможно, проводил операции вблизи города или даже чеканил там свою валюту. Возможно, он также привез в регион новых поселенцев. Позднее завоевания Евтидема и его преемника Деметрия I также были полезны для города, поскольку население увеличилось, и многие общественные здания были реконструированы. Улучшение положения города можно увидеть в инновациях в производстве и изысканности керамики — ахеменидские стили были заменены более разнообразными формами, некоторые из которых напоминали мегарские чаши. Расцвет города пришелся на правление Евкратида I в середине II века до н.э., который, вероятно, сделал его своей столицей, назвав его Евкратидией. Во время его правления были построены дворец и гимназия, главный храм и героон были перестроены, а театр, безусловно, был активен. Вероятно, он спонсировал средиземноморских художников, чтобы поставить себя в один ряд с другими крупными эллинистическими царями, таким образом, статус его столицы был сопоставим со статусом Александрии, Антиохии или Пергама. В сокровищнице было обнаружено значительное количество добычи, полученной в результате его походов в Индию против индогреческого царя Менандра. Вероятно, Ай-Ханум уже подвергался нападениям кочевых племен, когда Евкратид был убит около 144 г. до н.э. Это вторжение, вероятно, было совершено саками, изгнанными на юг народами юэчжи, которые, в свою очередь, образовали вторую волну захватчиков около 130 г. до н.э. Сокровищница демонстрирует признаки двух нападений, произошедших с разницей в пятнадцать лет. Хотя первое нападение привело к концу эллинистического правления в городе, Ай-Ханум продолжал быть населенным; остается неизвестным, была ли эта повторная оккупация осуществлена выжившими греко-бактрийцами или кочевыми захватчиками. В это время общественные здания, такие как дворец и святилище, были переоборудованы в жилые дома, и в городе сохранялся некоторый подобие нормальности: какая-то власть, возможно, культового происхождения, поощряла жителей повторно использовать строительные материалы, которые теперь свободно доступны в городе, для своих собственных целей, будь то строительство или торговля. Серебряный слиток с руническими надписями, найденный в сокровищнице, подтверждает теорию о том, что саки оккупировали город, а также были обнаружены могилы, содержащие типичные кочевые погребальные предметы, в акрополе и гимназии. Повторная оккупация города вскоре была прекращена крупным пожаром. Неизвестно, когда последние жители Ай-Ханума покинули город. Последние признаки какого-либо населения датируются II веком нашей эры; к этому времени во дворце накопилось более земли.

Расположение и планировка

Город Ай-Ханум был основан в юго-западном углу равнины в регионе Бактрии, в месте слияния рек Окса (современная Аму-Дарья) и Кокчи. Равнина, занимавшая площадь около 400 км², имела треугольную форму, ограниченную с двух сторон реками и с третьей – горами восточного Хиндукуша. Лёссовые почвы равнины были естественно пригодны для земледелия; близость к рекам позволяла строить оросительные каналы, а расположенные поблизости нагорья предоставляли пастухам обширные летние пастбища. Район также был богат минеральными ресурсами: рудники на верхней Кокче в Бадахшане являлись единственными в мире источниками лазурита, а также давали медь, железо, свинец и рубины. Город располагался ниже по течению от слияния Окса и Кизилсу, притока, долина которого обеспечивала доступ к богатым минералами Западному Памиру и Китайскому Туркестану, но при этом представлял собой естественный коридор для потенциальных северных захватчиков. Таким образом, Ай-Ханум служил стратегически важным бастионом, несмотря на то, что не контролировал крупный брод через Окс или какой-либо другой важный торговый путь. Ввиду стратегической значимости города, его основатели возвели Ай-Ханум с высоким уровнем оборонительной подготовки. К югу и западу располагались реки Кокча и Окс соответственно, оба берега которых представляли собой крутые обрывы высотой более [укажите высоту] метров, что затрудняло любую десантную операцию. Любое наступление с востока было защищено естественным акрополем высотой около [укажите высоту] метров, протянувшимся примерно [укажите протяженность] метров к северу от Кокчи. Это плато также включало небольшую цитадель в юго-восточном углу, защищенную высокими скалами с двух сторон и небольшим рвом с третьей – этот форт служил оборонительным штабом Ай-Ханума. Эти естественные укрепления были усилены стенами, полностью окружавшими город и акрополь Ай-Ханума. Северные валы, не имевшие естественной поддержки, были построены особенно прочно: стены высотой [укажите высоту] метров и толщиной [укажите толщину] метров были возведены из монолитного сырцового кирпича и защищены массивными башнями и глубоким рвом. Размер этих валов позволял небольшому гарнизону нейтрализовать осадные машины и вступить в бой с атакующими силами с минимальными потерями; такой масштаб также отражает невысокую уверенность греческих архитекторов в прочности сырцовых кирпичных стен. Главные ворота города были устроены в северном вале, который также охранял канал, снабжавший водой центр города. От главных ворот улица шла на юг по прямой вдоль основания акрополя и продолжалась через нижний город к южному берегу реки – на расстоянии около [укажите расстояние] километров. За исключением южной зоны, где располагались крупные жилые постройки, организованные в три блока, нижний город не имел четкого плана; это отличает Ай-Ханум от других эллинистических городов Ближнего Востока, таких как Селевкия на Тигре, которые строились по гипподамову плану. Город также подвергся значительной перестройке в начале II века до н.э., что привело к некоторой несогласованности в ориентации некоторых крупных зданий (например, дворец расположен под углом к старой главной улице). Ай-Ханум был построен преимущественно из сырцового кирпича, в то время как обожженный кирпич и камень использовались значительно реже.

Дворцовый комплекс

Дворцовый комплекс был большим, занимая около трети нижнего города. Размер и сложность комплекса, построенного по приказу Евкратида I, должны были служить демонстрацией власти и богатства правителя; Бернард отмечал, что он "одновременно выполнял три функции: являлся государственной структурой, резиденцией и казначейством". К югу от дворца располагалась огромная площадь, площадью , которая, возможно, использовалась для военных парадов, учений или просто как гарнизонные казармы. Доступ к самому дворцу осуществлялся через ворота, известные как Главные Пропилеи, которые выходили на западную сторону главной улицы; сами пропилеи были построены более ранним правителем и реконструированы при Евкратиде. Крыша сооружения, включавшая широкий портик между двумя примыкающими портиками, отличалась палметными антефиксами. Она вела к изогнутой дороге, направлявшейся к дворцовому двору. В этот прямоугольный двор, размерами , служивший главным входом во дворец, можно было попасть с изогнутой дороги через другой пропилей. Двор был окружен 118 коринфскими колоннами. Колонны северной, восточной и западной колоннад были высотой , а колонны южной колоннады – почти , образуя родоский периптер. Вход во дворец располагался через гипостиль, находящийся за южным портиком; этот вестибюль, по стилю напоминавший персидский иван, поддерживался восемнадцатью колоннами, украшенными несколько иначе, чем колонны во дворе. На южной стороне гипостиля дверь вела в большую приемную, украшенную деревянными бра, расписными протомами львов и геометрическим орнаментом; эта комната, вероятно, была закрытой, поскольку не имела дренажной системы, и она обеспечивала доступ к другим частям дворца через двери с каждой стороны. Дворец был разделен на три зоны, каждая из которых выполняла различные функции и была связана сетью дворов и длинных коридоров, тщательно расположенных для обеспечения как уединения, так и легкого доступа для членов королевской семьи и высокопоставленных чиновников. К югу от приемной располагался комплекс помещений, служивших административными кварталами, состоящий из четырехугольного блока, образованного двумя парами помещений, разделенных коридорами, пересекающимися под прямым углом; восточная пара использовалась как аудиенционные залы, а западная пара, возможно, функционировала как канцелярии. Входы в палаты из окружающих коридоров были смещены, что означало, что теоретически две отдельные группы могли войти в комплекс, получить аудиенцию, вынести решение и уйти, не увидев друг друга. К западу от административного квартала, на юго-западной стороне дворца, располагались два блока, идентифицированные по наличию ванных комнат как жилые помещения. По планировке они были похожи на другие жилые дома, раскопанные в городе, с небольшим двором на севере и жилыми помещениями на юге. Больший из блоков, включавший другие элементы, такие как небольшой иван за двором, располагался на западе и был отделен от своего меньшего соседа изолирующим коридором. Ванные комнаты, состоящие из трех помещений, находились в задней части блоков и были облицованы известняковыми плитами и галечными мозаиками с изображением пальмет и морских животных, продолжая существующую традицию эллинистического искусства. Основываясь на более приватном характере западного блока, ученые предполагают, что он предназначался для семьи правителя, в отличие от восточного блока, который, вероятно, предназначался для самого монарха и его близкого окружения. К северу от жилых помещений располагался небольшой двор, соединенный с небольшой библиотекой в казначействе.

Казначейство

Здание казначейства, расположенное на западной стороне дворцового двора, с которого осуществлялся вход, составляло третью зону. Это здание было построено относительно недавно, поскольку сама сокровищница, вероятно, ранее находилась в зданиях к востоку от двора. В своем последнем виде здание казначейства состояло из двадцати одного помещения, сгруппированных вокруг квадратного двора со стороной приблизительно [указать размер, если известен]. Тринадцать комнат, расположенные с южной, восточной и западной сторон, выходили непосредственно во двор, в то время как восемь кладовых с севера были доступны через двери в коридоре, идущем с востока на запад. В комплексе хранились запасы дворца в вазах с греческими надписями, включая драгоценные камни и лазурит из шахт Бадакшана, слоновую кость, оливковое масло, ладан, денежный резерв и другие ценности. Многие этикетки на вазах, написанные чернилами или нанесенные надписью после обжига, описывают денежные операции: например, одна из них засвидетельствовала, что чиновник по имени Зенон перевел 500 драхм двум служащим по имени Оксибоак и Оксибазос, которые отвечали за внесение суммы в вазу и ее опломбирование. Некоторые другие вазы указывают на транспортировку предметов роскоши, таких как ладан с Ближнего Востока или оливковое масло из Средиземноморья. Из-за скоропортящейся природы масла, находившегося внутри, на одной из этих ваз указан год правления монарха (24-й год). В сочетании с другими надписями в сокровищнице и идентификацией правящего монарха как Евкратида I, дата падения Ай-Ханума с достаточной уверенностью датируется приблизительно 145 годом до н.э. Несколько предметов в сокровищнице, вероятно, были добычей, привезенной Евкратидом из его индийских походов: это индийские агаты и ювелирные изделия, подношения из буддийских ступ и диск из перламутровых пластин, изображающий сцену из индуистской мифологии. Этот диск, украшенный полихромной стеклянной пастой и золотой нитью, скорее всего, изображает встречу Душьянты и Шакунталы. Библиотека располагалась к югу от казначейства, недалеко от жилых помещений. Ее функция была установлена благодаря обнаружению двух литературных фрагментов, одного на папирусе и другого на пергаменте; органический материал для письма разложился, но в процессе, подобном декалькомании, буквы были выгравированы на мелкой земле, образовавшейся в результате разложения глиняного кирпича. Пергамент представлял собой неизвестное драматическое произведение, вероятно, триметрическую трагедию, возможно, с участием Диониса, известного своими путешествиями в Индию и на Восток. С другой стороны, папирус содержал философский диалог, посвященный теории идей Платона, который некоторые считают утраченным произведением Аристотеля. Также возможно, напротив, что текст был написан греко-бактрийским философом в Ай-Хануме.

Частное жилье

Жилая зона была расположена в районе к югу от дворцового комплекса. Она состояла из рядов кварталов больших аристократических домов, разделенных улицами, пересекающими главную дорогу, идущую с севера на юг, под прямым углом. Археологи DAFA решили раскопать дом в конце четвертого ряда от дворца, недалеко от слияния двух рек. Этот дом, по площади, демонстрировал следы трех более ранних архитектурных этапов, датируемых периодом в полвека до ок. 200 г. до н.э.; он состоял из большого двора на севере и главного здания на юге, разделенных большим крыльцом с двумя колоннами. Главное здание включало центральную приемную, окруженную коридором, который обеспечивал доступ к баням, кухне и другим помещениям. В 1973 году частично был раскопан еще один дом, расположенный за пределами северного вала; археологи смогли детально изучить только центральную часть главного здания и часть западной стороны. Это внегородское жилище было значительно больше дома внутри города, занимая площадь в с большим двором на севере и зданиями на юге, оно имело схожую планировку с городским домом, хотя его главное здание было разделено коридором, идущим с востока на запад, на две половины – северная часть формировала жилые помещения с центральной приемной, а южная включала служебные помещения и комплекс бань. Фрагменты колонн, найденные на этом участке, указывают на высоту около . Поскольку большие жилища в Ай-Хануме, включая те, что находятся во дворце, мало похожи на традиционные греческие оикосы, ученые выдвинули гипотезы об их происхождении. Преобладающая гипотеза предполагает иранское происхождение, аналогичные стили наблюдаются в парфянской Нисе и Дилберджин-Тепе при Кушанской империи. В городе также были и другие типы жилья, включая небольшие дома для людей с более низким социальным статусом.

Религиозные структуры

Раскопки выявили три храма в Ай-Хануме — большое святилище на главной улице рядом с дворцом, меньший храм в аналогичном стиле за северной стеной и открытую площадку-подиум на акрополе. Большое святилище, часто называемое Храмом с углубленными нишами, располагалось в нижней части города, между главной улицей и дворцом, и представляло собой квадратное здание на высоком подиуме, окруженном открытой территорией. Оно было построено ранними Диодотидами на месте очень раннего сооружения эпохи Селевкидов, возведенного вскоре после основания города. Знаменитые углубленные ниши располагались на высоких стенах храма — по одной с каждой стороны главного входа, а на каждой из остальных сторон было высечено по четыре ниши. Двор был огражден зданиями с трех сторон. К юго-западу находилась деревянная колоннада с восточными постаментами; к юго-востоку — ряд небольших комнат и портиков, примыкающих к крыльцу с колоннами дистиля в антисском стиле, служившим входом с главной улицы; и алтарь, расположенный в северо-восточной стене. С самого начала раскопок отмечались персидские и ахеменидские элементы в архитектуре храма. Характерные «углубленные ниши», а также трехступенчатый подиум здания, были распространенными чертами месопотамской архитектуры и ее последователей. В храме было обнаружено множество артефактов, включая сосуды для возлияний (распространенные как в греческой, так и в среднеазиатской религиозной практике), мебель и статуэтки из слоновой кости, терракоты и уникальный медальон (на изображении). Этот диск, изображающий греческую богиню Кибелу в сопровождении Ники в колеснице, запряженной львами, был назван «замечательным» Метрополитен-музеем благодаря своему «гибридному греко-восточному изображению». Изготовленный из серебра, диск сочетает в себе элементы греческой культуры, такие как хламиды, которые носят все божества, с восточными декоративными мотивами, такими как статичная поза фигур и полумесяц. Сохранившиеся небольшие фрагменты культовой статуи, которая стояла бы в центре храма, свидетельствуют о том, что она была выполнена в греческой традиции; сохранился небольшой участок левой ноги, на котором изображена молния — распространенный мотив, связанный с Зевсом. Исходя из явного несоответствия между греческой статуей и восточным храмом, в котором она находилась, ученые предположили синкретизм Зевса и бактрийского божества, такого как Ахура-Мазда, Митра или божество, представляющее реку Окс. Молния также использовалась как атрибут богинь Артемиды, Афины или даже Кибелы; она могла быть и чисто символической. Археологи DAFA смогли провести лишь поверхностные исследования двух других религиозных сооружений. Храм за северной стеной, построенный на месте более простого и небольшого строения, в архитектуре с нишами в стенах несколько напоминал величественное центральное святилище, но вместо культового изображения имел три часовни для отправления культа. Площадка-подиум на акрополе была ориентирована на восток, что навело на мысль, что она использовалась в качестве жертвенной платформы для поклонения восходящему солнцу, поскольку в регионе были найдены аналогичные платформы. Поскольку акрополь был преимущественно военным, с небольшим количеством жилых помещений, ученые предположили, что он использовался в качестве гетто для местных бактрийских солдат; обоснованность этой сегрегационной гипотезы продолжает обсуждаться.

Героон из Кинеаса

Одним из наиболее изученных памятников в городе является небольшой героон, расположенный к северу от дворца в нижнем городе. Этот храм, построенный на трехступенчатой платформе, состоял из дистиля в антис-пронаосе и узкой кельи. Под платформой были найдены четыре гроба – два деревянных и два каменных. Погребения обычно не допускались в стенах греческих городов, поэтому некрополь Ай-Ханума находился за пределами северных валов, но делались специальные исключения для видных граждан, особенно основателей городов. Поскольку храм предшествовал каждой другой структуре в нижнем городе, можно разумно предположить, что человек, в честь которого был построен героон, был либо основателем города, либо чрезвычайно заметным ранним гражданином. Самый выдающийся из гробов, который также был самым ранним, был связан с верхним храмом через отверстие и канал, в который могли выливаться жертвоприношения. Поскольку строители не наделили ни один из других саркофагов такой особенностью, в этом гробу, вероятно, находились останки этого выдающегося гражданина, в то время как остальные были зарезервированы для членов семьи. Общий научный консенсус заключается в том, что этот человек, известный по надписи как Кинеас, был селевкидским эпистатом или окистом, управлявшим первыми поселенцами Ай-Ханума. Археологи обнаружили основание стелы, расположенной на видном месте в пронаосе. На ней были выгравированы последние пять строк серии максим, первоначально выставленных в храме Аполлона в Дельфах – сохранились лишь небольшие и едва различимые фрагменты вертикальной части стелы, на которой были высечены первые 145 максим. Рядом с этими максимами была высечена эпиграмма, посвященная человеку по имени Клеарх, который скопировал максимы из Дельфийского святилища: в 1968 году французский историк Луи Роберт предположил, что Клеарх, упомянутый в надписи, был философом Клеархом из Соли. Эта идентификация основывалась на том факте, что философ Клеарх много писал о морали и культуре варварских и восточных народов. Роберт предположил, что во время путешествия для более детального изучения своих литературных тем Клеарх остановился в Ай-Хануме и установил там свою стелу. Эта теория была принята как факт и часто приводилась в качестве примера чисто греческой природы Ай-Ханума и взаимосвязанности эллинистического мира. Позднее историки отвергли гипотезу Роберта: Джеффри Лернер отметил, что нет доказательств, подтверждающих предположение о том, что Клеарх отправился в восточные регионы для исследований, а не просто использовал справочный источник; следуя Лернеру, Рэйчел Мейрс, зная приблизительную дату смерти философа, заметила, что установка стелы в святилище произошла бы через поколение после предполагаемого путешествия; Шейн Уоллес, в свою очередь, отметил, что Клеарх не было редким именем, и поэтому идентификация Роберта была в лучшем случае маловероятной. Все трое предполагают, что этот Клеарх был жителем Ай-Ханума. Несмотря на опровержение теории Роберта, стела по-прежнему сохраняет свою значимость в современных исследованиях. Текст эпиграммы поэтичен по своему составу и словарному запасу, перекликаясь с известными греческими произведениями, такими как «Одиссея» Гомера, «Оды» Пиндара и, возможно, даже «Аргонавтика» Аполлония. Мейрс и Уоллес приписывают создание надписи и установку стелы «первому поколению, рожденному в Бактрии» в середине или конце II века до н.э.; они предполагают, что это поколение стремилось определить себя как часть более широкого греческого мира, придав Ай-Хануму легитимность в глазах Дельф, самого себя являющегося символом греческого единства. В стихотворении также присутствуют тематические элементы, общие с буддийскими эдиктами Ашоки (записанными в 260–232 гг. до н.э.); и Валери Яиленко предположил, что они могли послужить источником вдохновения для них, указывая на вклад эллинистической философии в развитие буддийских моральных принципов.

Другие здания

Вдоль западных валов располагалась гимназия. В заключительной архитектурной фазе она занимала площадь в , разделенную между южным двором и северным комплексом, и была доступна как из дворцового района, так и с улицы, проходящей за прибрежными укреплениями. Три двери позволяли войти из двора в коридор, опоясывавший главный комплекс. Он состоял из длинных прямоугольных комнат, окружавших квадратный центральный двор, в который вел вход через четыре экседры, по одной с каждой стороны; экседра с северной стороны содержала небольшой постамент с надписью посвящения и статуей. Надпись была обращена к Гермесу и Гераклу, двум божествам-покровителям греческой гимназии, братьями Трибаллом и Стратоном от имени их отца, также по имени Стратон; вероятно, статуя изображала старшего Стратона. Арсенал, который был раскопан не полностью, находился на восточной стороне южной главной улицы, у подножия акрополя. Значительное количество шлака, найденного во дворе здания, указывает на то, что в здании располагались кузнечные мастерские. Хотя найденное оружие было разнообразным, его было немного, что позволило предположить, что основная армия находилась в походе, когда город был взят; эта теория подтверждалась кирпичными завалами в проходах арсенала, свидетельствующими об ограниченном числе защитников. Среди найденных предметов – наконечники стрел, копья, дротики, калтроп для остановки всадников и унифицированные украшения – наибольший интерес представляла железная катафрактная броня – самый ранний из известных образцов. Театр также был построен в склоне акрополя, в северной части главной улицы. Он вмещал от пяти до шести тысяч зрителей – значительно больше, чем проживало в городе, – имел диаметр и включал три лоджии, расположенные чуть ниже диазомы, которые, вероятно, предназначались для знатных особ. Очевидно, что зрители должны были прибывать не только из города, но и из окрестных районов, возможно, на религиозные праздники. При раскопках в оркестре были обнаружены кости около 120 человек, предположительно датируемые падением города в 145 г. до н.э.

Более широкое влияние

Некоторые предметы, найденные в Ай-Хануме, такие как греческое оливковое масло в сокровищнице или средиземноморские лепные украшения на греко-бактрийских произведениях искусства, указывают на существование масштабных торговых сетей, однако таких находок немного, а индийское искусство в сокровищнице, по всей видимости, являлось лишь военной добычей. В связи с этим историки пришли к выводу, что Греко-Бактрия была изолирована в плане торговли, но обладала развитой администрацией с высоким уровнем экономической диверсификации. Эта административная система была унаследована народами Юэчжи и Кушанов, что подтверждается их использованием греческих титулов и монет, а также адаптацией эллинистических систем счисления и календаря. Историк искусства Джон Бордман также отметил, что Ай-Ханум мог быть одним из каналов, посредством которого греческое искусство оказывало влияние на искусство древней Индии; скульптура колонн Ашоки, возможно, была вдохновлена рисунками греко-бактрийских зданий, привезенными в Империю Маурьев послами. Установить, исходило ли вдохновение именно от Ай-Ханума или других эллинистических центров, невозможно. Произведения искусства Ай-Ханума демонстрируют новаторство и оригинальность мастерства, например, самая большая скульптура из фаянса, найденная в эллинистическом мире, сочетающая восточные технологии производства с греческими традициями акролитических статуй. Найденная на этом месте статуэтка Геракла демонстрирует художественную преемственность с более поздними индо-греческими монетами, на которых Ваджрапани изображен в синкретизме с полубогом и Зевсом.

Современная наука

Открытие Ай-Ханума, даже больше, чем открытие близлежащего храма Тахт-и-Сангин, имело фундаментальное значение для изучения греко-бактрийского царства. До этого открытия археологи, такие как Альфред Фушер, посвятили свою карьеру попыткам найти какие-либо вещественные подтверждения существования эллинистической культуры в Центральной Азии, но постоянно не преуспевали. Помимо фрагментов текстов в классических источниках и разнообразных монет с греческими надписями, найденных по всему региону, практически отсутствовали доказательства, подтверждающие эту теорию. Фушер, не обнаруживший ничего в ходе сложных восемнадцатимесячных раскопок в Балхе, постепенно потерял всякую надежду, иронично назвав эту гипотезу "греко-бактрийским миражом". Открытие Ай-Ханума вновь вдохновило научное сообщество, и впоследствии в Центральной Азии было обнаружено несколько эллинистических памятников. Мэйрс отметил, что открытие Ай-Ханума действительно стало своего рода "поворотным моментом" в изучении эллинистического Дальнего Востока, хотя основные вопросы, которые ставились до открытия, оставались актуальными и после завершения раскопок.