Лондонский договор 1915 года: Италия и Антанта в Первой мировой войне.

Введение

Лондонский договор или Лондонский пакт (Patto di Londra) — секретное соглашение, заключенное 26 апреля 1915 года между Великобританией, Францией и Россией, с одной стороны, и Италией, с другой, с целью побудить последнюю вступить в Первую мировую войну на стороне Тройственного согласия (Тройственной Антанты). Соглашение включало обещания территориальной экспансии Италии против Австро-Венгрии, Османской империи и в Африке, где ей было обещано расширение колоний. Страны Тройственного согласия надеялись заставить Центральные державы — особенно Германию и Австро-Венгрию — перебросить часть своих сил с существующих театров военных действий. Антанта также надеялась, что Румыния и Болгария последуют примеру Италии и присоединятся к ним. В мае 1915 года Италия объявила войну Австро-Венгрии, но ждала год, прежде чем объявить войну Германии, что вызвало недовольство Франции и Великобритании. На Парижской мирной конференции после войны Соединенные Штаты Америки оказали давление с целью аннулирования договора как противоречащего принципу самоопределения народов. Новое соглашение, достигнутое на конференции, сократило территориальные приобретения, обещанные по договору: Италия получила Трентино-Альто-Адидже/Южный Тироль и Юлийскую Марку, а также оккупировала города Влёра и Додеканесские острова. Италия была вынуждена определить свою восточную границу с новым Королевством сербов, хорватов и словенцев посредством двустороннего Рапалльского договора. Таким образом, Италия получила Истрию и город Задар в качестве анклава в Далмации, а также несколько островов вдоль восточного побережья Адриатического моря. Антанта не выполнила своих обещаний предоставить Италии расширенные колонии и часть Малой Азии. Результаты Парижской мирной конференции превратили патриотический подъем в Италии во время войны в националистическое возмущение, возглавляемое Габриэле Д’Аннунцио, который заявил, что итог войны для Италии — это «победа в кавычках», «изувеченная победа». Он возглавил успешный марш ветеранов и недовольных солдат для захвата порта Риека, на который претендовала Италия, но который был отвергнут державами Антанты. Эта акция стала известна как «Импреза ди Фьюме», и Д’Аннунцио провозгласил в городе недолговечное Итальянское регентство Карнаро, прежде чем был вынужден уйти под давлением итальянской армии, чтобы вместо этого было создано Свободное государство Фьюме. Регентство Карнаро сыграло значительную роль в развитии итальянского фашизма.

World War I treaty between Italy and the Triple Entente

The Treaty of London or the Pact of London (Patto di Londra) was a secret agreement concluded on 26 April 1915 by the United Kingdom, France, and Russia on the one part, and Italy on the other, in order to entice the latter to enter World War I on the side of the Triple Entente. The agreement involved promises of Italian territorial expansion against Austria Hungary, the Ottoman Empire and in Africa where it was promised enlargement of its colonies. The Entente countries hoped to force the Central Powers – particularly Germany and Austria Hungary – to divert some of their forces away from existing battlefields. The Entente also hoped that Romania and Bulgaria would be encouraged to join them after Italy did the same. In May 1915, Italy declared war on Austria Hungary but waited a year before declaring war on Germany – leading France and the UK to resent the delay. At the Paris Peace Conference after the war, the United States of America applied pressure to void the treaty as contrary to the principle of self determination. A new agreement produced at the conference reduced the territorial gains promised by the treaty: Italy received Trentino Alto Adige/Südtirol and the Julian March in addition to the occupation of the city of Vlorë and the Dodecanese Islands. Italy was compelled to settle its eastern border with the new Kingdom of Serbs, Croats, and Slovenes through the bilateral Treaty of Rapallo. Italy thus received Istria and the city of Zadar as an enclave in Dalmatia, along with several islands along the eastern Adriatic Sea shore. The Entente went back on its promises to provide Italy with expanded colonies and a part of Asia Minor. The results of the Paris Peace Conference transformed wartime national fervour in Italy into nationalistic resentment championed by Gabriele D'Annunzio by declaring that the outcome of Italy's war was a mutilated victory. He led a successful march of veterans and disgruntled soldiers to capture the port of Rijeka – claimed by Italy and denied by the Entente powers. The move became known as the Impresa di Fiume, and D'Annunzio proclaimed the short lived Italian Regency of Carnaro in the city – before being forced out by the Italian military so that the Free State of Fiume could be established instead. The Regency of Carnaro was significant in the development of Italian fascism.

Предыстория

Вскоре после начала Первой мировой войны державы Антанты – Великобритания, Франция и Россия – стремились привлечь на свою сторону новых союзников. Первая попытка привлечь Италию (входившую в Тройственный союз) в качестве союзника Антанты была предпринята в августе – сентябре 1914 года. Этот вопрос тесно переплетался с усилиями по заключению союза с Болгарией или, по крайней мере, обеспечению её нейтралитета в обмен на территориальные приобретения за счёт союзницы Антанты – Сербии. Сербии, в качестве компенсации, были обещаны территории, принадлежавшие в то время Австро-Венгрии, в частности Босния и Герцеговина, а также выход к Адриатическому морю в Далмации.

Первые предложения

Переговоры между Антантой и Италией в августе-сентябре 1914 года велись по инициативе России. 4 августа, всего через день после того, как Италия заявила о нейтралитете, ее посол в России сообщил, что Италия может присоединиться к Антанте в обмен на Трентино-Альто-Адидже / Южный Тироль, Влёру и доминирующее положение в Адриатическом море. Полагая, что такой шаг Италии побудит Румынию присоединиться к Антанте против Австро-Венгрии, министр иностранных дел России Сергей Сазонов продолжил переговоры. Министр иностранных дел Великобритании Эдвард Грей поддержал эту идею, предложив добавить Триест к требованиям, как потенциально важный фактор для завоевания поддержки итальянской общественности в пользу вступления в войну. Итальянский посол в Соединенном Королевстве Гульельмо Империали передал Грею условия Италии, однако Грей не считал, что переговоры могут привести к каким-либо практическим результатам. Он заявил Империали, что Великобритания не будет рассматривать этот вопрос дальше, пока Италия не возьмет на себя обязательство присоединиться к Антанте. По указанию Грея, британский посол в Италии Реннелл Родд спросил премьер-министра Италии Антонио Саландру, возможен ли вступление Италии в войну. Саландра ответил Родду, что это невозможно в данный момент, и любая преждевременная попытка отказаться от нейтралитета поставит под угрозу перспективы будущего союза. Сазонов был проинформирован об этом, и Россия отказалась от дальнейших усилий. Мотивы Антанты в обращении к Италии и рассмотрения Италией возможности вступления в войну были исключительно оппортунистическими. Антанта рассматривала Германию как главного врага и стремилась заставить ее перебросить часть сил с существующих фронтов. Интересы Италии, в отличие от держав Антанты, были иными. Италия видела возможность реализации итальянских ирредентистских целей в Австро-Венгрии, установления доминирующего положения в Адриатическом бассейне и расширения своей колониальной империи. Первоначально большинство итальянской общественности выступало за нейтралитет, но во всех частях политического спектра формировались группы, поддерживающие экспансионистскую войну против Австро-Венгрии. Наиболее рьяными сторонниками войны стали ирредентистские организации, такие как «Тренто и Триест» под руководством Джованни Джуриати или Альфредо Рокко, которые рассматривали войну как возможность для этнической борьбы с соседним южнославянским населением.

The August–September 1914 negotiations between the Entente and Italy were conducted on Russian initiative. On 4 August, only a day after Italy , its ambassador to Russia said that Italy might join the Entente in return for Trentino Alto Adige/Südtirol, Vlorë, and a dominant position in the Adriatic. Believing that such a move by Italy would prompt Romania to join the Entente as well against Austria Hungary, Russian foreign minister Sergey Sazonov pursued the matter. British Foreign Minister Edward Grey supported the idea; he said that Trieste should be added to the claim as potentially important to win over Italian public opinion on joining the war. The Italian ambassador to the United Kingdom, Guglielmo Imperiali, presented Grey with Italy's conditions, but Grey did not consider the talks could produce any practical results. He told Imperiali that Britain would not consider the matter any further until Italy committed itself to joining the Entente. On Grey's instructions, Rennell Rodd, British ambassador to Italy, asked Italian Prime Minister Antonio Salandra if Italy could enter the war. Salandra informed Rodd that this was impossible at the time and that any premature attempt to abandon neutrality would jeopardise any prospect of a future alliance. Sazonov was informed accordingly, and Russia abandoned the matter. The motives for the Entente's overture to Italy and Italian consideration of entering the war were entirely opportunistic. The Entente saw Germany as the principal enemy and wanted to force it to divert some of its forces away from the existing battlefields. Italy had basically different interests from the Entente powers. It saw opportunities to fulfil Italian irredentist objectives in Austria Hungary, to gain a dominant position in the Adriatic basin and to expand its colonial empire. Initially, the majority of the Italian public favoured neutrality, but groups favouring an expansionist war against Austria Hungary formed in every part of the political spectrum. The most ardent supporters of war became irredentist groups such as Trento e Trieste (Trento and Trieste) led by Giovanni Giuriati or Alfredo Rocco who saw the war as an opportunity for ethnic struggle against neighbouring South Slavic populations.

Оккупация Влоры

Саландра и его министр иностранных дел Антонино Патерно Кастелло не прекратили переговоры полностью. Они использовали последующие месяцы, чтобы выждать удобный момент для максимального увеличения итальянских требований. 16 сентября была предпринята попытка перезапустить переговоры в Лондоне, когда Кастелло сообщил Родду, что у Великобритании и Италии общие интересы в предотвращении расширения славянских владений на запад под влиянием России – в частности, путем недопущения славянского влияния в Адриатическом море, где ирредентисты претендовали на Далмацию. В то время как Кастелло поручил Империали сообщить британцам, что Италия не примет решения о выходе из нейтралитета, пока Антанта не примет их условия, Грей настаивал на предварительном обязательстве Италии присоединиться к Антанте, и переговоры вновь зашли в тупик. Особое возражение против итальянских притяний на Далмацию высказал постоянный заместитель министра иностранных дел Артур Николсон, отметивший, что Сазонов был прав, утверждая о стремлении Далмации к объединению с Королевством Хорватии и Славонии. Он добавил, что в случае аннексии Далмации Италией, она унаследует от Австро-Венгрии проблему – многочисленное южнославянское население, стремящееся к большей независимости. Тем не менее, Кастелло добился британского согласия на итальянскую оккупацию Влёры. Этот шаг был предпринят в качестве подготовки к итальянскому вмешательству и призван укрепить престиж итальянского правительства. Ожидая возражений со стороны Сазонова, Кастелло попросил Грея убедить русских уступить ему это без каких-либо встречных уступок, рассматривая это как вынужденную меру для привлечения Италии в Антанту.

Соннино заменит Кастелло

В конце октября была предпринята попытка склонить Италию к вмешательству против ожидаемого турецкого нападения на Суэцкий канал. Сазонов предостерег Грея от предложения Далмации в обмен, а тот ответил, что подобного предложения не поступало, поскольку сохранение канала открытым отвечало и итальянским интересам. Вопрос об итальянском союзе был вновь поднят в ноябре преемником Кастелло, Сидни Соннино, и Роддом. Соннино предложил соглашение, не имеющее юридической силы, которое при благоприятной возможности могло быть преобразовано в обязывающее. Несмотря на то, что аналогичные предложения его предшественника были отвергнуты, Родд, благодаря своим связям в итальянском правительстве, получил информацию о готовности итальянских вооруженных сил к вмешательству к февралю 1915 года, что побудило его настоятельно рекомендовать Грею рассмотреть это предложение. Однако Грей отклонил эту идею, назвав ее гипотетической сделкой, поскольку в данный момент он, казалось, не проявлял интереса к итальянскому союзу. После этого Саландра и Соннино провели переговоры с Центральными державами, очевидно, чтобы сдержать их от действий до тех пор, пока не станут возможны дальнейшие переговоры с Антантой. Эти переговоры сорвались 15 февраля 1915 года. На следующий день Соннино передал Империали конкретный список из шестнадцати условий, необходимых для вступления Италии в войну.

Ищет болгарский союз

В то время как державы Антанты вели переговоры с Италией, они одновременно проводили дипломатические усилия, направленные на получение болгарского союза (или, по крайней мере, дружественного нейтралитета). Эта ситуация привела к конфликту территориальных притязаний Италии и Сербии. В частности, передача Далмации Италии существенно ограничила бы выход Сербии к Адриатическому морю, который ей предлагался (в дополнение к Боснии и Герцеговине) в качестве компенсации за уступку Сербией большей части Вардарской Македонии Болгарии, что Антанта запрашивала в качестве стимула для Болгарии. Сазонов хотел усилить свое предложение Сербии и косвенно Болгарии, гарантируя Сербии такой выход к морю, но Грей заблокировал эту инициативу, утверждая, что итальянский союз важнее. В середине февраля, после начала Галлипольской операции, британцы были уверены, что Болгария вступит в войну на стороне Антанты в течение нескольких недель, будучи уверенной в победе. Несмотря на усилия России по привлечению Болгарии, она опасалась, что болгарские и греческие войска могут оккупировать Константинополь, вытеснив Россию из региона, несмотря на обещания Антанты передать ей контроль над городом. Соннино полагал, что совместное вступление Болгарии и Греции в войну, вероятно, обеспечит победу Антанты на Балканах. 4 марта Империали сообщил Грею о вступлении Италии в войну и представил ему 16 условий, настаивавших на сдерживании славянского продвижения на запад.

Российские претензии на Константинополь

Грей отметил, что итальянские требования были завышенными, но и не противоречили британским интересам. Он также полагал, что недавные упорные возражения России против греческого наступления с целью захвата Константинополя можно преодолеть за счет присоединения итальянских войск, и что участие Италии в войне ускорит принятие решения Болгарией и Румынией, которые все еще колебались с вступлением в войну. Сазонов возражал против любого участия Италии в вопросе Константинополя, считая это угрозой российскому контролю над городом, обещанному союзниками в обмен на российские потери в войне. Это побудило Грея добиться официального признания российских притязаний на город Комитетом имперской обороны и Францией, что склонило Сазонова к согласию с соглашением с Италией, за исключением его несогласия с передачей Италии адриатического побережья к югу от Сплита и при условии, что итальянские войска не будут участвовать в захвате турецких проливов. Требование относительно турецких проливов было признано Греем приемлемым, поскольку британцы не предполагали участия Италии в кампании против Константинополя. Основная часть итальянских требований, касающаяся приобретения Трентино, Триеста и Истрии, вероятно, вызовет протесты от Франко Супило – влиятельной фигуры в зарождающемся Югославском комитете, защищающем интересы южных славян, проживающих в Австро-Венгрии, против передачи территорий, населенных преимущественно славянами, Италии. С другой стороны, сербский премьер-министр Никола Пашич и Сазонов сочли это приемлемым. Несмотря на то, что Нишская декларация о военных целях Сербии призывала к борьбе за освобождение и объединение "неосвобожденных братьев", подразумевая "три племени одного народа" – сербов, хорватов и словенцев – с целью привлечения поддержки южных славян, проживающих в Австро-Венгрии, Пашича прежде всего интересовало создание Великой Сербии. Сазонов согласился, добавив, что он не уполномочен говорить от имени хорватов и словенцев и не одобрит, чтобы российские войска сражались "и полдня" за свободу словенцев.

Grey noted that the Italian claims were excessive, but also that they did not conflict with British interests. He also thought that recent Russian stubborn objections against Greek attack to capture Constantinople could be overcome by addition of Italian troops, and that Italian participation in the war would expedite a decision from Bulgaria and Romania – still waiting to commit to the war. Sazonov objected to any Italian role regarding Constantinople – seeing it as a threat to Russian control of the city promised by the allies in return for Russian losses in the war. This led Grey to obtain formal recognition of the Russian claim to the city by the Committee of Imperial Defence and by France – leading Sazonov to acquiesce to an agreement with Italy, except he would not consent to Italy taking the Adriatic coast south of the city of Split and as long as the Italian troops did not participate in the capture of the Turkish Straits. The request concerning the Turkish Straits was found acceptable by Grey since the British never anticipated Italy would take part in the campaign against Constantinople. The bulk of the Italian claim, concerning acquisition of Trentino, Trieste, and Istria was likely to attract protests against handing predominantly Slav populated territories to Italy from Frano Supilo – a dominant figure in the nascent Yugoslav Committee advocating interests of South Slavs living in Austria Hungary. On the other hand, the Serbian Prime Minister Nikola Pašić and Sazonov found it acceptable. Even though Serbian Niš Declaration of war objectives called for the struggle to liberate and unify "unliberated brothers", referring to "three tribes of one people" meaning the Serbs, the Croats, and the Slovenes, as means to attract support from South Slavs living in Austria Hungary, Pašić was primarily concerned with achieving a Greater Serbia. Sazonov acquiesced, adding that he has nothing to say on behalf of the Croats and the Slovenes and would not approve Russian forces to fight "half a day" for liberty of the Slovenes.

Последние шесть недель переговоров

Тем не менее, переговоры продолжались шесть недель из-за разногласий, поскольку Сазонов по-прежнему возражал против масштаба итальянских территориальных приобретений в Далмации. Итальянские притязания на Далмацию до реки Неретвы, включая полуостров Пелешац и все Адриатические острова, основывались не на праве на самоопределение, а на соображениях безопасности в будущей войне – итальянские переговорщики утверждали, что Россия может оккупировать австрийское побережье, в то время как Италия не располагает защищенным портом на западном берегу Адриатического моря. Комитет имперской обороны был обеспокоен растущей военно-морской мощью России в Средиземноморье, и, возможно, хотя прямых доказательств нет, это повлияло на британскую поддержку итальянских притязаний в Адриатике как способа лишить их Россию. В надежде добиться дипломатического прорыва в заключении союзов с Болгарией, Румынией и Грецией, Грей преобразовал 16 пунктов Соннино в проект соглашения и направил его в Россию, несмотря на протесты Югославского комитета. Сазонов возразил против проекта соглашения и отклонил итальянское предложение о предоставлении Дубровника в качестве порта для южных славян из-за отсутствия внутренних транспортных путей. Сазонов потребовал также Сплит как более подходящий порт и возражал против предлагаемой демилитаризации побережья, принадлежащего Королевству Черногория. Грей подготовил документ с учетом российских возражений и передал его Империали, но Соннино пригрозил прекратить переговоры из-за разногласий. Тупик был преодолен министром иностранных дел Франции Теофилем Делькассе, который был готов пойти на любые жертвы ради союза с Италией, полагая, что это приведет к союзу с Болгарией, Грецией и Румынией. Делькассе предложил сократить итальянские притязания в Далмации в пользу Сербии в обмен на безоговорочное владение Додеканескими островами. Эта инициатива увенчалась успехом, поскольку Российская императорская армия потеряла инициативу в Карпатах, а ее главнокомандующий, великий князь Николай, сообщил Сазонову о безотлагательной необходимости в итальянской и румынской поддержке для восстановления инициативы. В ответ Сазонов принял предложение Делькассе, настаивая на том, чтобы Италия вступила в войну до конца апреля, а все вопросы, связанные с договорной демилитаризацией, были переданы на решение премьер-министра Великобритании Х. Х. Асквита. Асквит представил проект соглашения 9 апреля, который Соннино принял с незначительными поправками пять дней спустя. Соглашение было подписано 26 апреля Греем и послами Полом Камбоном, Империали и Александром фон Бенкендорфом от имени Соединенного Королевства, Франции, Италии и России.

Nonetheless, negotiations extended for six weeks over disagreements as the extent of Italian territorial gains in Dalmatia was still objected to by Sazonov. The Italian claim of Dalmatia to the Neretva River, including the Pelješac Peninsula and all Adriatic islands was not based on self determination, but on security concerns in a future war – as the Italian negotiators alleged that Russia might occupy the Austrian controlled coast while Italy had no defensible port on the western shore of the Adriatic. The Committee of Imperial Defence was concerned about rising Russian naval power in the Mediterranean and it is possible, although there is no direct evidence, that this influenced the British support for the Italian claims in the Adriatic – as means to deny it to Russia. Hoping to achieve the diplomatic breakthrough in securing alliances with Bulgaria, Romania, and Greece, Grey turned Sonnino's 16 points into a draft agreement and forwarded it to Russia against protests by the Yugoslav Committee. Sazonov objected to the draft agreement and dismissed an Italian offer of Dubrovnik as a port for South Slavs as it lacked inland transport routes. Sazonov demanded Split in addition as a better port and objected to the requested demilitarisation of the coast belonging to the Kingdom of Montenegro. Grey drew up a document taking into consideration the Russian objections and forwarded it to Imperiali, but Sonnino threatened to end the negotiations over the differences. The deadlock was broken by French Foreign Minister Théophile Delcassé who was ready to pay any price to obtain an alliance with Italy believing it would bring about alliances with Bulgaria, Greece, and Romania as well. Delcassé proposed a reduction in the Italian claim in Dalmatia to favour Serbia in exchange for unrestricted possession of the Dodecanese Islands. The initiative succeeded because the Russian Imperial Army lost initiative in the Carpathians and its commander in chief, Grand Duke Nicholas, informed Sazonov that Italian and Romanian support would be needed urgently to regain the initiative. In response, Sazonov accepted the proposal put forward by Delcassé, insisting that Italy enter the war by the end of April and leaving all treaty related demilitarisation matters to the British Prime Minister H. H. Asquith to decide. Asquith produced a draft agreement on 9 April and it was accepted by Sonnino with minor amendments five days later. The agreement was signed on 26 April by Grey and ambassadors Paul Cambon, Imperiali, and Alexander von Benckendorff, behalf of the United Kingdom, France, Italy, and Russia.

Условия

Статья 1 договора устанавливала, что должно быть заключено военное соглашение, гарантирующее численность войск, направленных Россией против Австро-Венгрии, чтобы не допустить концентрации всех ее сил против Италии. Статья 2 обязывала Италию вступить в войну против всех врагов Соединенного Королевства, России и Франции, а статья 3 возлагала на французский и британский флоты обязанность поддерживать военные усилия Италии путем уничтожения австро-венгерского флота. Статья 4 договора определяла, что Италия получит Трентино и Южный Тироль, установив новую итальяно-австрийскую границу между Пиц Умбрайлем и Тоблахом, а также новую восточную итальянскую границу, проходящую от Тарвизио на севере до побережья в Кварнерском заливе, оставляя Риеку непосредственно за пределами итальянской территории. Статья 5 передавала Далмацию Италии – в частности, часть к северу от линии, идущей к северо-востоку от мыса Планка, – включая города Задар и Шибеник, а также бассейн реки Крки и ее притоки на территории Италии. В статье также Италии были переданы все австро-венгерские Адриатические острова, за исключением Брача, Шолты, Чиово, Дрвеника Малого, Дрвеника Великого, Крка, Раба, Првича, Свети-Гругура, Голи-Отока, Якляна и Колочепа. В статье указывалось, что оставшееся побережье между Риекой и рекой Дрин передается Хорватии, Сербии и Черногории. Кроме того, статья 5 требовала демилитаризации побережья между мысом Планка и рекой Аосс, за исключением полосы между Пелешацем и точкой к юго-востоку от Дубровника, а также на территории Черногории, где военные базы разрешались в соответствии с довоенными соглашениями. Демилитаризация должна была обеспечить Италии военное доминирование в регионе. Побережье между точкой в 10 километрах к юго-востоку от Дубровника и рекой Дрин должно было быть разделено между Сербией и Черногорией. Таким образом, статьи 4 и 5 увеличили население Италии на 200 000 носителей немецкого языка и 600 000 южных славян. Статьи 6 и 7 предоставили Италии полный суверенитет над Влёрой, островом Сазан и прилегающей территорией, необходимой для обороны, требуя от нее оставить полосу земли к западу от Охридского озера, чтобы обеспечить границу между Сербией и Грецией. Италия должна была представлять Албанию во внешних отношениях, но также должна была согласиться на ее раздел между Сербией, Черногорией и Грецией, если Соединенное Королевство, Франция и Россия примут такое решение. Статья 8 давала Италии полный суверенитет над Додеканескими островами. Положения, детализирующие территориальные приобретения за пределами Европы, были сформулированы сравнительно расплывчато. Статья 9 обещала Италии территорию в районе Антальи в случае раздела Османской империи, а статья 10 предоставляла ей права султана в Ливии в соответствии с Оучским договором. Статья 13 обещала Италии компенсацию, если французская или британская колониальные империи приобретут территории против немецкой колониальной империи в Африке. В статье 12 Италия поддержала державы Антанты в вопросе будущего контроля над Меккой и Мединой независимым мусульманским государством. Статьи 11 и 14 обещали долю в любых военных репарациях и кредит Италии в размере 50 миллионов фунтов стерлингов соответственно. Статья 15 гарантировала поддержку Антанты итальянской оппозиции включению Святого Престола в любое урегулирование вопросов, поднятых войной, а статья 16 предусматривала, что договор должен оставаться в секрете.

Article 1 of the treaty determined that a military agreement shall be concluded to guarantee the number of troops committed by Russia against Austria Hungary to prevent it from concentrating all its forces against Italy. Article 2 required Italy to enter the war against all enemies of the United Kingdom, Russia, and France, and Article 3 obliged the French and British navies from supporting the Italian war effort by destroying Austro Hungarian fleet. Article 4 of the treaty determined that Italy shall receive Trentino, and the South Tyrol by defining a new Italian–Austrian frontier line between the Piz Umbrail and Toblach, and a new eastern Italian frontier running from Tarvisio in the north to the coast in the Kvarner Gulf leaving Rijeka just outside the Italian territory. Article 5 awarded Dalmatia to Italy – specifically the part north of a line running northeast from Cape Planka – including cities of Zadar and Šibenik, as well as the basin of the Krka River and its tributaries in the Italian territory. The article also awarded Italy all Austro Hungarian Adriatic islands except Brač, Šolta, Čiovo, Drvenik Mali, Drvenik Veli, Krk, Rab, Prvić, Sveti Grgur, Goli Otok, Jakljan, and Koločep. The article specified that the remaining coast between Rijeka and the Drin River is awarded to Croatia, Serbia, and Montenegro. Furthermore, Article 5 required demilitarisation of the coast between the Cape Planka and the Aoös River with exception of the strip between Pelješac and a point southeast of Dubrovnik and in Montenegrin territory where military bases were allowed through prewar arrangements. The demilitarisation was meant to assure Italy of military dominance in the region. The coast between the point 10 kilometres southeast of Dubrovnik and the Drin River was to be divided between Serbia and Montenegro. Articles 4 and 5 thus added to Italy's population 200,000 speakers of German, and 600,000 South Slavs. Articles 6 and 7 gave Italy full sovereignty over Vlorë, the Sazan Island, and surrounding territory necessary for defence – requiring it to leave a strip of land west of the Lake Ohrid to allow a border between Serbia and Greece. Italy was to represent Albania in foreign relations, but it was also required to acquiesce to its partition between Serbia, Montenegro, and Greece if the United Kingdom, France, and Russia decided so. Article 8 gave Italy full sovereignty over the Dodecanese Islands. Provisions detailing territorial gains beyond Europe were comparably vaguely written. Article 9 promised Italy territory in the area of Antalya in a potential Partition of the Ottoman Empire, while Article 10 gave it rights belonging to the Sultan in Libya under the Treaty of Ouchy. Article 13 promised Italy compensation if the French or British colonial empires made territorial gains against the German colonial empire in Africa. In Article 12, Italy upheld the Entente powers in support of future control of Mecca and Medina by an independent Muslim state. Articles 11 and 14 promised a share in any war indemnity and a loan to Italy in the amount of 50 million pounds sterling respectively. Article 15 promised Entente support to Italian opposition to inclusion of the Holy See in any settlement of questions raised by the war, and Article 16 stipulated that the treaty was to be kept secret.

Отклик

Хотя договор должен был оставаться секретным, основные его положения стали известны Югославскому комитету и его сторонникам в Лондоне в конце апреля 1915 года. Сербия и Югославский комитет решительно протестовали против него в столицах Антанты. Пашич осудил игнорирование принципа самоопределения, на котором основывалась Нишская декларация, и отсутствие консультаций с Сербией. Он потребовал от Антанты воздержаться от заключения договоров с Венгрией или Румынией относительно территорий, представляющих интерес для Хорватии, без предварительных консультаций с Сербией, а также запросил гарантии будущего политического союза сербов, хорватов и словенцев. Пашич телеграфировал свое предложение Грею из временной военной столицы Ниша через британского посла Чарльза Луиса де Граца. Однако Грей отклонил оба запроса. Президент Югославского комитета Анте Трумбич встретился с лордом Крю, влиятельным членом британского кабинета министров, требуя поддержки объединения Хорватии, Истрии и Далмации, а затем – политического союза с Сербией. Известия о договоре также заставили Югославский комитет занять менее критическую позицию по отношению к сербским требованиям относительно формы политического объединения южных славян, поскольку стало очевидно, что единство хорватов и словенцев будет зависеть от успеха Сербии. Полный текст договора был опубликован большевиками после Октябрьской революции. В 1917 году Пашич и Трумбич договорились о Корфуской декларации, определяющей план послевоенного объединения южных славян в противовес итальянским территориальным претензиям, изложенным в Лондонском договоре. Политика Грея и сам договор подверглись критике в британской прессе. Одним из первых примеров такой критики стала работа Артура Эванса "Национальный союз южных славян и Адриатический вопрос", опубликованная в апреле 1915 года. Эванс охарактеризовал договор как проявление итальянского шовинизма в отношении Далмации, создающее кризисную ситуацию. Он расширил свою критику в статье "Италия и Далмация", опубликованной в The Times 27 апреля. К Эвансу присоединились историки Роберт Сетон Уотсон и Уикхэм Стид, назвав итальянские претензии абсурдными, а политику Грея несправедливой. Грей ответил, повторив, что в случае победы в войне Сербия получит территории от Австро-Венгрии, что позволит ей расшириться.

Even though the treaty was meant to be secret, an outline of its provisions became known to the Yugoslav Committee and its supporters in London in late April 1915. Serbia and the Yugoslav Committee protested it in strong terms in Entente capitals. Pašić condemned the disregard for the self determination principle on which the Niš Declaration rested and the lack of consultations with Serbia. He demanded the Entente refrain from treaties with Hungary or Romania on borders of interest to Croatia without conferring with Serbia first, as well as requesting assurances of future political union of the Serbs, Croats, and Slovenes. Pašić telegraphed his proposal to Grey from the provisional wartime capital of Niš through British ambassador Charles Louis des Graz. However, Grey declined both requests. The Yugoslav Committee president Ante Trumbić met with Lord Crewe, a senior member of the British Cabinet, demanding support for unification of Croatia, Istria, and Dalmatia and then for a political union with Serbia. News of the treaty also compelled the Yugoslav Committee to adopt a less critical view of Serbian demands concerning the method of political unification of the South Slavs as it became clear that the unity of the Croats and the unity of the Slovenes would depend on success of Serbia. Full text of the treaty text was published by the Bolsheviks after the October Revolution. In 1917, Pašić and Trumbić negotiated and agreed upon the Corfu Declaration setting out a plan for post war unification of South Slavs to counter the Italian territorial claims outlined in the Treaty of London. Grey's policy and the treaty were criticised in British press. An early example of such critique was "The National Union of South Slavs and the Adriatic Question" written by Arthur Evans and published in April 1915. Evans described the treaty as a manifestation of Italian chauvinistic ambitions against Dalmatia causing a crisis. Evans expanded on his criticism in article "Italy and Dalmatia" published by The Times on 27 April. Evans was joined by historians Robert Seton Watson and Wickham Steed by describing the Italian claims as absurd and Grey's policies as unjust. Grey responded by reiterating that in the event of victory in the war, Serbia would receive territories from Austria Hungary allowing its enlargement.

Дальнейший ход войны

В последние недели перед вступлением в войну в Италии шла внутренняя борьба. Национальный пыл раздувался речами Габриэля Д’Аннунцио, призывавшего к войне как к мерилу национальной доблести и подстрекавшего к насилию против нейтралистов и бывшего премьер-министра Джованни Джолитти, сторонника нейтралитета. Этот период стал известен как «лучезарные дни». 22 мая 1915 года итальянское правительство решило открыть Альпийский фронт, объявив войну только Австро-Венгрии. Это игнорировало требование, изложенное в статье 2, о ведении войны против всех Центральных держав. Франция обвинила Италию в нарушении Лондонского договора, а Россия высказала предположение о возможном существовании соглашения о ненападении между Италией и Германией. Неподготовленность армии была названа причиной несоблюдения договора. Необъявление войны другим Центральным державам, в особенности Германии, привело к изоляции Италии среди стран Антанты. Под давлением Антанты и в результате внутренней политической борьбы 20 августа была объявлена война Османской империи. Италия объявила войну Германии лишь 27 августа 1916 года. В 1917 году, в битве при Капоретто, Италия оказалась на грани военного поражения от Центральных держав. После крупного отступления итальянским войскам удалось оправиться и через год одержать победу в битве при Витторио-Венето, заплатив за это 600 000 жизней, столкнувшись с социальными волнениями в стране и серьезным экономическим ущербом. В соответствии с условиями перемирия в Вилла-Джиусти, Италии было разрешено оккупировать австро-венгерские территории, обещанные ей Лондонским договором, на которые также претендовало дипломатически непризнанное Государство словенцев, хорватов и сербов. Итальянские войска начали продвижение в эти районы 3 ноября 1918 года, вошли в Риеку 17 ноября и были остановлены перед Любляной организованной обороной города, включавшей батальон сербских военнопленных. Вступление Италии в войну не побудило Болгарию присоединиться к Антанте, поскольку она стала более осторожной в отношении дальнейшего развития событий после ранних неудач британских и французских войск в Галлиполи. После захвата Каунаса в Литве немецкими войсками в конце июня во время русского отступления Болгария убедилась в неизбежности поражения Антанты. В августе страны Антанты направили Пашичу ноту, обещая территориальные приобретения в обмен на территориальные уступки Болгарии в Вардарской Македонии. В ноте предлагались Босния и Герцеговина, Сирмия, Бачка, Адриатическое побережье от мыса Планка до точки в 10 километрах к юго-востоку от Дубровника, далматинские острова, не переданные Италии, и Славония, в случае ее захвата Антантой. По просьбе Соннино Пашичу не предлагали Центральную Хорватию. Пашич согласился, предложив уступить Болгарии часть Вардарской Македонии, в основном в соответствии с соглашениями, достигнутыми в 1912 году по итогам Первой Балканской войны, но потребовал дополнительных территориальных приобретений – включения Центральной Хорватии и Баната. Словенские земли, не обещанные Италии, по-видимому, должны были остаться в составе Австро-Венгрии. 6 октября Болгария присоединилась к Центральным державам и пять дней спустя напала на Сербию.

In the final weeks before entering the war, internal struggle took place in Italy. National fervour was whipped up by speeches of Gabriele D'Annunzio – calling for war as a measure of national worth and inciting violence against neutralists and the former Prime Minister Giovanni Giolitti who favoured neutrality. This period became known as the radiant days. On 22 May 1915, the Italian government decided to launch the Alpine Front by declaring war against Austria Hungary alone. This ignored the requirement set out in Article 2 to wage war against all the Central Powers. France accused Italy of violating the Treaty of London, and Russia speculated on the potential existence of a non aggression agreement between Italy and Germany. Lack of preparation of the army was cited as the decision for the non compliance with the treaty. Failure to declare war on other Central Powers, especially Germany, led to isolation of Italy among the Entente powers. Following pressure from the Entente and internal political struggle, war was declared on the Ottoman Empire on 20 August. Italy did not declare war on Germany until 27 August 1916. Italy was nearly militarily defeated by the Central Powers in 1917, at the Battle of Caporetto. Following a major retreat, the Italian forces managed to recover and mount a comeback a year later in the Battle of Vittorio Veneto at the cost of 600,000 dead, social unrest in the country and a badly damaged economy. Under the provisions of the Armistice of Villa Giusti, Italy was allowed to occupy Austro Hungarian territory promised to her under the Treaty of London – parts of which were also claimed by the diplomatically unrecognised State of Slovenes, Croats and Serbs. Italian troops began to move into those areas on 3 November 1918, entered Rijeka on 17 November and were stopped before Ljubljana by city organised defence including a battalion of Serbian prisoners of war. The entry of Italy into the war did not entice Bulgaria to join the Entente as it became more cautious regarding further developments after early British and French setbacks at Gallipoli. Following the German capture of Kaunas in Lithuania in late June during the Russian retreat, Bulgaria became convinced the Entente would lose the war. In August, the Entente powers sent a note to Pašić, promising territorial gains in exchange for territorial concessions in Vardar Macedonia to Bulgaria. The note promised Bosnia and Herzegovina, Syrmia, Bačka, the Adriatic Coast from Cape Planka to the point 10 kilometres southeast from Dubrovnik, Dalmatian islands not assigned to Italy, and Slavonia if it was captured by the Entente militarily. On Sonnino's request, Pašić was not offered Central Croatia. Pašić agreed, offering to cede to Bulgaria a part of Vardar Macedonia largely along the lines agreed in 1912 at the end of the First Balkan War but asked for further territorial gains – by addition of Central Croatia and Banat. The Slovene Lands not promised to Italy appeared to be meant to remain in Austria Hungary. On 6 October, Bulgaria joined the Central Powers and attacked Serbia five days later.

Соглашение Сен-Жан-де-Мориен

Раздел Османской империи обсуждался державами Антанты на двух конференциях в Лондоне в январе и феврале 1917 года и в Сен-Жан-де-Мориене в апреле 1917 года. Хотя было очевидно, что итальянские интересы сталкивались с британскими и французскими, итальянские представители настаивали на выполнении обещания, данного согласно Лондонскому договору 1915 года в районе Антальи. Чтобы обеспечить соразмерность итальянских приобретений приобретениям их союзников, итальянцы добавили к своим требованиям вилайеты Конья и Адана. Большинство итальянских требований были удовлетворены в Соглашении Сен-Жан-де-Мориен. Французы потребовали от России подтвердить соглашение, что оказалось невозможным после русской революции.

Парижская мирная конференция

Положения Лондонского договора стали ключевым предметом спора между Италией и остальными державами Антанты на Парижской мирной конференции. Главные итальянские представители, премьер-министр Витторио Эммануэле Орландо и Соннино, потребовали соблюдения Лондонского договора, ссылаясь на применение принципа безопасности, и аннексии Риеки на основе права на самоопределение. Британцы и французы публично не поддерживали никаких требований, выходящих за рамки, предусмотренные договором, хотя в частном порядке считали, что Италия мало заслуживает поддержки из-за ее сдержанной позиции по отношению к Германии на начальном этапе войны. Французы и англичане позволили президенту Соединенных Штатов Вудро Вильсону обуздать итальянские амбиции в Адриатическом море, выступая за самоопределение региона в соответствии с девятым пунктом его Четырнадцати пунктов. Вильсон рассматривал Лондонский договор как символ вероломства европейской дипломатии. Он объявил договор недействительным, применив юридическую доктрину clausula rebus sic stantibus в связи с кардинальными изменениями обстоятельств после распада Австро-Венгрии. Пока британские и французские представители сохраняли пассивность, Вильсон опубликовал манифест, излагающий свои принципы и призывающий к справедливости по отношению к итальянцам 24 апреля 1919 года. Орландо и Соннино покинули Париж в знак протеста и были встречены в Италии как защитники национальной чести. Даже после возвращения 7 мая они отказались проявлять инициативу, ожидая примирительного предложения от союзников. В отсутствие итальянской делегации французы и англичане решили аннулировать Соглашение Сен-Жан-де-Мориен из-за отсутствия согласия России и отказались удовлетворять какие-либо итальянские претензии в Малой Азии или Африке. Орландо и Соннино придерживались разных позиций относительно претензий на восточное побережье Адриатического моря. Орландо был готов отказаться от Далмации, за исключением Задара и Шибеника, но настаивал на аннексии Риеки. Соннино занимал противоположную точку зрения. Это привело к появлению широко распространенного лозунга «Пакт Лондона плюс Фьюме» – требования соблюдения положений Лондонского договора и передачи Риеки Италии как вопроса национальной чести. В конечном итоге, итальянские приобретения на восточном побережье Адриатического моря ограничились Юлийской Маркой, Истрией и несколькими островами. Риеке был предоставлен статус свободного города после переговоров между Орландо и Трумбичем. Итальянские приобретения также включали корректировку границ Лондонского договора в районе Тарвизио, обеспечившую Италии прямое железнодорожное сообщение с Австрией. В Далмации премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж поддержал лишь статус свободного города для Задара и Шибеника, а премьер-министр Франции Жорж Клемансо – только для Задара. В секретном соглашении Венизелоса-Титтони Италия отказалась от своих претензий на Додеканесские острова, за исключением Родоса, в пользу Греции, а обе страны договорились поддерживать взаимные претензии на раздел Албании.

Provisions of the Treaty of London were a major point of dispute between Italy and the remaining Entente powers at the Paris Peace Conference. The chief Italian representatives, Prime Minister Vittorio Emanuele Orlando and Sonnino demanded enforcement of the Treaty of London relying on application of the security principle, and annexation of Rijeka on the basis of self determination. The British and the French would not publicly endorse any claims exceeding those afforded by the treaty while privately holding Italy deserved little because of its reserved attitude towards Germany in early stages of the war. The French and the British let the President of the United States, Woodrow Wilson, hold Italian ambitions in check in the Adriatic by advocating self determination of the area in accordance with point nine of his Fourteen Points. Wilson deemed the Treaty of London a symbol of perfidy of European diplomacy. He held the treaty invalid by application of the legal doctrine of clausula rebus sic stantibus on account of fundamental changes of circumstances following the breakup of Austria Hungary. While the British and the French representatives remained passive on the issue, Wilson published a manifesto explaining his principles and appealing for sense of justice among Italians on 24 April 1919. Orlando and Sonnino left Paris in protest and were celebrated in Italy as champions of national honour. Even after their return on 7 May, they refused to take any initiative expecting a conciliatory offer from the Allies. In absence of the Italian delegation, the French and the British decided to annul the Agreement of Saint Jean de Maurienne for lack of Russian consent and not to honour any Italian claims in Asia Minor or Africa. Orlando and Sonnino held different positions regarding the eastern Adriatic shore claims. Orlando was prepared to give up on Dalmatia except Zadar and Šibenik while insisting on annexing Rijeka. Sonnino held the opposite view. This led to adoption of a widely publicised slogan of "Pact of London plus Fiume" – and demanding the London Treaty promises and Rijeka becoming the matter of Italian national honour. Ultimately, Italian gains on the eastern Adriatic shore were limited to the Julian March, Istria, and several islands. Rijeka was assigned the status of an independent city – following negotiations between Orlando and Trumbić. Italian gains included corrections of the Treaty of London borders around Tarvisio to give Italy a direct rail link with Austria. In Dalmatia, the British Prime Minister David Lloyd George only supported a free city status for Zadar and Šibenik, while French Prime Minister Georges Clemenceau only supported such a status for Zadar. In the secret Venizelos–Tittoni agreement, Italy renounced its claims over the Dodecanese Islands except for Rhodes in favour of Greece while the two countries agreed to support each other's claims in partition of Albania.

Оскорбленная победа

Неспособность Орландо и Соннино обеспечить всю территорию, обещанную Лондонским договором, или город Риека, породила ощущение, что Италия теряет плоды победы. Патриотический пыл сменился националистическим негодованием, и правительство сочли неспособным защищать национальные интересы. Преемник Орландо на посту премьер-министра, Франческо Саверио Нитти, решил вывести оккупирующие итальянские войска из Риеки и передать город межсоюзническому военному командованию. Это побудило Д’Аннунцио возглавить отряд, состоящий из ветеранов и восставших солдат (при поддержке регулярных войск, дислоцированных в приграничной зоне) в предприятии, известном как Impresa di Fiume, и успешно захватить Риеку. Д’Аннунцио провозгласил Итальянское регентство Карнаро в городе; его система управления оказала влияние на развитие фашизма, став образцом альтернативного парламентского порядка, к которому стремились фашисты. Impresa di Fiume привела к падению правительства Нитти под давлением Итальянской социалистической партии, Д’Аннунцио и Бенито Муссолини. Преемник Нитти, Джолитти, и «демократы-отказники» далматинского происхождения подверглись критике со стороны националистов. Д’Аннунцио сформулировал обвинение в лозунге «Наша победа не должна быть усечена», имея в виду обещание Далмации, данное Лондонским договором, отказ от аннексии «истинно итальянского» города Риека и недостижимое господство в Адриатическом море, что, по его мнению, делало участие Италии в войне бессмысленным. Его позиция таким образом дала начало мифу об «оскверненной победе». После восстания берсальеров, в так называемой Влоровской войне 1920 года, албанские войска вытеснили итальянский гарнизон, дислоцированный в Влоре; последний сохранил остров Сазан. 22 июля Италия отказалась от соглашения Венизелоса — Титтони и гарантировала независимость Албании в границах 1913 года. Италия напрямую связалась с новообразованным Королевством сербов, хорватов и словенцев для достижения компромисса по их границам на восточном побережье Адриатического моря. Граница была установлена Рапалльским договором, который уступил часть надежд на северные приобретения (в пределах современной в основном словенской прибрежной зоны (также известной как Австрийская Ривьера, побережье или Юлийская Марка), но обеспечил Италию Истрию и городской анклав Задар, а также несколько островов. Джолитти приказал итальянскому флоту вытеснить Д’Аннунцио из Риеки, и город стал Свободным государством Фиуме в соответствии с положениями Рапалльского договора. Договор предусматривал определение границы, предоставляющей Италии территорию на плато Снежник к северу от Риеки и полосу земли между городом и контролируемой Италией Истрией. Тем не менее, Рапалльский договор добавил 350 000 словенцев и хорватов к населению Италии.

Orlando's and Sonnino's inability to secure all the territory promised by the Treaty of London or the city of Rijeka produced a sense that Italy was losing the peace. Patriotic fervour gave way to nationalistic grievance and the government was seen as incapable of defending national interests. Orlando's successor as Prime Minister, Francesco Saverio Nitti, decided to pull out occupying Italian troops from Rijeka and hand the city over to the inter Allied military command. That prompted D'Annunzio to lead a force consisting of veterans and rebelling soldiers (with the support of regular troops deployed in the border area) in what became known as the Impresa di Fiume to the successful capture of Rijeka. D'Annunzio declared the Italian Regency of Carnaro in the city; its system of government influenced the development of Fascism. It became a model for an alternative parliamentary order sought by the Fascists. The Impresa di Fiume brought about the fall of the Nitti government under pressure from the Italian Socialist Party, D'Annunzio, and Benito Mussolini. Nitti's successor Giolitti and "democratic renouncers" of Dalmatian heritage were next criticised by the nationalists. D'Annunzio formulated the charge in the slogan "Victory of ours, you shall not be mutilated", referencing the promise of Dalmatia given in the Treaty of London, failure to annex the "utterly Italian" city of Rijeka, and elusive Adriatic domination as rendering Italian participation in the war meaningless. His position thus gave rise to the myth of the mutilated victory. Following the Rivolta dei Bersaglieri, in what is termed the 1920 Vlora War, Albanian forces forced out the Italian garrison deployed to Vlorë; the latter retained Sazan Island. On 22 July, Italy renounced the Venizelos–Tittoni agreement and guaranteed Albanian independence within its 1913 borders instead. Italy directly contacted the newly established Kingdom of Serbs, Croats and Slovenes for a compromise on their borders on the eastern Adriatic shores. The border was settled by the Treaty of Rapallo, conceding a little of the hoped for northern gains (within today's largely Slovene Littoral (also called Austrian Littoral, coast or Julian March)) but gaining Istria and the city enclave of Zadar and several islands. Giolitti had the Italian Navy drive D'Annunzio from Rijeka, and the city became the Free State of Fiume under provisions of the Treaty of Rapallo. It comprised settlement of the border awarding Italy territory on the Snežnik Plateau north of Rijeka and a strip of land between the city and Italian controlled Istria. The Treaty of Rapallo nonetheless added 350,000 Slovenes and Croats to the population of Italy.