Джон Браун Гордон: генерал Конфедерации и его боевой путь.

Введение

Конфедеративный генерал-лейтенант Джон Браун Гордон (9 января 1904 года) был адвокатом, плантатором, владевшим рабами, генералом армии Конфедеративных Штатов и политиком в послевоенные годы. К концу Гражданской войны он стал "одним из самых доверенных генералов Роберта Ли". Гордон был студентом Университета Джорджии, где состоял в Мистическом обществе 7. Он покинул университет до окончания, чтобы изучать право в Атланте, где успешно сдал экзамен на получение лицензии адвоката. Гордон и его отец, Захария, инвестировали в ряд угольных шахт в Теннесси и Джорджии. Он также занимался юридической практикой. В 1854 году Гордон женился на Ребекке "Фанни" Харальсон, дочери Хью Андерсона Харальсона и его жены. Их брак был долгим, и у них было шестеро детей. В 1860 году Гордон владел одной рабыней, четырнадцатилетней девочкой. Его отец владел четырьмя рабами в тот же год переписи населения.

Гражданская война в США

Несмотря на отсутствие военного образования и опыта, Гордон был избран капитаном роты 6-го алабамского пехотного полка. Он присутствовал при Первом сражении при Манассасе, но не принимал участия в боевых действиях. Во время реорганизации армии Конфедерации в мае 1862 года, первоначальный полковник полка, Джон Сибельс, подал в отставку, и Гордон был избран новым полковником. Его первый боевой опыт произошел несколько недель спустя при Севен Пайнс, когда его полк оказался в гуще сражения. Во время битвы Гордон увидел, как его младший брат, Август Гордон, лежит среди убитых и раненых конфедератов, истекая кровью от, казалось бы, смертельного ранения в легкие. Август выжил, но был убит годом позже в битве при Чанселлорсвилле. К концу двухдневного сражения при Севен Пайнс Гордон принял на себя командование бригадой, заменив бригадного генерала Роберта Роудса, получившего ранение. Вскоре после сражения 26-й алабамский полк был переведен в бригаду Роудса в рамках реорганизации армии. Его командир, полковник Эдвард О’Нил, имел более высокое звание, чем Гордон, и поэтому принял командование бригадой до тех пор, пока Роудс не восстановил командование непосредственно перед Семидневной кампанией. Гордон вновь участвовал в ожесточенных боях при Гейнс Милле и был ранен в глаза во время штурма Малверн-Хилл. 29 июня Роудс, все еще страдавший от последствий ранения, ушел в отпуск, и О’Нил снова принял командование бригадой. Во время кампании в Северной Вирджинии Гордон и его полк оставались в районе Ричмонда. Генерал Ли назначил его удерживать жизненно важную затопленную дорогу, или "Кровавую тропу", во время битвы при Шарпсберге, где Гордон получил новые ранения. Сначала пуля Минье пробила его икроножную мышцу. Вторая пуля попала выше в ту же ногу. Третья пуля пробила его левую руку. Гордон продолжал командовать своими людьми, несмотря на то, что мышцы и сухожилия его руки были разорваны, а небольшая артерия перерезана. Четвертая пуля попала ему в плечо. Игнорируя просьбы уйти в тыл, Гордон оставался на передовой. Наконец, его остановила пуля, попавшая ему в лицо, пробившая левую щеку и выйшая через челюсть. Он упал лицом в свою фуражку и мог бы утонуть в собственной крови, если бы она не вытекала через пулевое отверстие в фуражке. Хирург конфедератов считал, что он не выживет. После возвращения в Вирджинию его жена выходила его. Штурм почти сломил федеральную линию на плантации Белл-Гроув, прежде чем "роковой остановка" изменила ход битвы и обрекла успехи Гордона, достигнутые ранее в тот день. Вернувшись в армию Ли около Ричмонда после поражения Эрли при Сидар-Крик, Гордон возглавил Второй корпус армии Северной Вирджинии до конца войны. В этой роли он защищал линию во время осады Петерсберга и командовал атакой на форт Стэдман 25 марта 1865 года. Там он был ранен снова, в ногу. В апреле 1865 года за ним гнался Фрэнсис Барлоу, который вернулся к службе всего за несколько дней до этого во время битвы при Хай-Бридже в Вирджинии. При Аппоматтоксе Гордон возглавил своих людей в последнем наступлении армии Северной Вирджинии, захватив укрепления и несколько артиллерийских орудий перед капитуляцией. 9 апреля 1865 года кавалерийский отряд Гордона вытеснил бригаду пехоты Союза с высокого хребта возле Аппоматтокса; Гордон оглянулся и понял, что армия Ли была окружена с трех сторон массами пехоты Союза. Когда Ли узнал о ситуации, он понял, что побег невозможен, и принял решение сдаться Гранту в тот же день. 12 апреля войска Гордона официально сдались временно исполняющему обязанности генерал-майора Джошуа Чемберлену, действующему от имени генерал-лейтенанта Улисса С. Гранта. Чемберлен подробно описал это событие:

Although lacking military education or experience, Gordon was elected captain of a company of the 6th Alabama Infantry Regiment. He was present at First Manassas, but did not see any action. During a reorganization of the Confederate army in May 1862, the regiment's original colonel, John Siebels, resigned and Gordon was elected the new colonel. Gordon's first combat experience happened a few weeks later at Seven Pines, when his regiment was in the thick of the fighting. During the battle, Gordon witnessed his younger brother, Augustus Gordon, lying among the Confederate casualties, bleeding profusely with what appeared to be a fatal wound to the lungs. Augustus survived, but was killed a year later at the Battle of Chancellorsville. Toward the end of the two day Battle of Seven Pines, Gordon took over as brigade commander from Brig. Gen. Robert Rodes when Rodes was wounded. Shortly after the battle, the 26th Alabama was transferred to Rodes's Brigade as part of an army reorganization. Its commander, Col. Edward O'Neal, outranked Gordon and thus took command of the brigade until Rodes resumed command just before the Seven Days Battles. Gordon was again hotly engaged at Gaines' Mill, and he was wounded in the eyes during the assault on Malvern Hill. On June 29, Rodes, still suffering from the effects of his wound, took a leave of absence; O'Neal commanded the brigade once again. During the Northern Virginia Campaign, Gordon and his regiment were kept in the Richmond area. Assigned by General Lee to hold the vital sunken road, or "Bloody Lane", during the Battle of Sharpsburg, Gordon suffered new wounds. First, a Minié ball passed through his calf. A second ball hit him higher in the same leg. A third ball went through his left arm. Gordon continued to lead his men, despite the fact that the muscles and tendons in his arm were mangled and a small artery was severed. A fourth ball hit him in his shoulder. Ignoring pleas that he go to the rear, Gordon remained on the front lines. He was finally stopped by a ball that hit him in the face, passing through his left cheek and out his jaw. He fell with his face in his cap, and might have drowned in his own blood if it had not drained out through a bullet hole in the cap. A Confederate surgeon thought that he would not survive. After being returned to Virginia, Gordon was nursed back to health by his wife. The assault nearly crushed the Federal line at the Belle Grove Plantation before a "fatal halt" turned the tide of battle and doomed Gordon's successes made earlier in the day. Returning to Lee's army around Richmond after Early's defeat at the Cedar Creek, Gordon led the Second Corps of the Army of Northern Virginia until the end of the war. In this role, he defended the line in the Siege of Petersburg and commanded the attack on Fort Stedman on March 25, 1865. There he was wounded again, in the leg. In April 1865, he was pursued by Francis Barlow, who had returned to service just days before, during the Battle of High Bridge in Virginia. At Appomattox Court House, Gordon led his men in the last charge of the Army of Northern Virginia, capturing the entrenchments and several pieces of artillery in his front just before the surrender. On April 9, 1865, Gordon's cavalry unit drove a brigade of Union infantry from a high ridge near Appomattox; Gordon looked around and realized that Lee`s embattled army was surrounded on three sides by masses of Union infantry. When Lee got word of the situation, he knew that escape was impossible and made up his mind to surrender to Grant that same day. On April 12, Gordon's Confederate troops officially surrendered to Bvt. Maj. Gen. Joshua Chamberlain, acting for Lt. Gen. Ulysses S. Grant. Chamberlain recorded this event in detail:

"Глубоко впечатлил меня торжественный смысл этого события. Я решил отметить его каким-то знаком признания, которым могло быть только приветствие оружием. Хорошо осознавая ответственность, которую я взял на себя, и критику, которая последовала бы, как показало дальнейшее развитие событий, ничто из этого не могло меня нисколько поколебать. Этот акт можно было бы оправдать, если это необходимо, предположением, что такой салют был не в честь дела, за которое стоял флаг Конфедерации, а в честь его падения перед флагом Союза. Однако моя главная причина была той, по которой я не искал полномочий и не просил прощения. Перед нами с гордым унижением стояло воплощение мужества: мужчины, которых ни труды и страдания, ни факт смерти, ни бедствия, ни безнадежность не могли поколебать в их решимости; стоящие перед нами сейчас, истощенные, измученные и голодные, но прямые, и с глазами, смотрящими прямо на наши, пробуждающие воспоминания, которые связывали нас так, как ни одна другая связь; разве не следует приветствовать таких людей, возвращающихся в Союз, который был так хорошо испытан и подтвержден? Были даны инструкции, и когда голова каждой колонны дивизии окажется напротив нашей группы, наш сигнал горна подаст сигнал, и мгновенно вся наша линия справа налево, полк за полком последовательно, отдаст солдатское приветствие, от "на оружие" до старого "на плечо" - маршевого приветствия. Гордон во главе колонны, едущий с тяжелым сердцем и опущенным лицом, улавливает звук смены оружия, поднимает голову и, понимая смысл, великолепно разворачивается, превращая себя и свою лошадь в единую возвышенную фигуру, с глубоким приветствием, опуская кончик своего меча к носку сапога; затем, повернувшись к своему командованию, отдает приказ своим бригадам пройти мимо нас в той же позе ручного оружия, - честь отвечает чести. Со своей стороны, больше ни звука трубы, ни барабанного ролла; ни приветствия, ни слова, ни шепота тщеславия, ни движения человека, стоящего снова в порядке, а скорее благоговейная тишина и затаенное дыхание, как будто это было шествие мертвых!" |Джошуа Л. Чемберлен| "Уходящие армии", стр. 260–61

The momentous meaning of this occasion impressed me deeply. I resolved to mark it by some token of recognition, which could be no other than a salute of arms. Well aware of the responsibility assumed, and of the criticisms that would follow, as the sequel proved, nothing of that kind could move me in the least. The act could be defended, if needful, by the suggestion that such a salute was not to the cause for which the flag of the Confederacy stood, but to its going down before the flag of the Union. My main reason, however, was one for which I sought no authority nor asked forgiveness. Before us in proud humiliation stood the embodiment of manhood: men whom neither toils and sufferings, nor the fact of death, nor disaster, nor hopelessness could bend from their resolve; standing before us now, thin, worn, and famished, but erect, and with eyes looking level into ours, waking memories that bound us together as no other bond;—was not such manhood to be welcomed back into a Union so tested and assured? Instructions had been given; and when the head of each division column comes opposite our group, our bugle sounds the signal and instantly our whole line from right to left, regiment by regiment in succession, gives the soldier's salutation, from the "order arms" to the old "carry"—the marching salute. Gordon at the head of the column, riding with heavy spirit and downcast face, catches the sound of shifting arms, looks up, and, taking the meaning, wheels superbly, making with himself and his horse one uplifted figure, with profound salutation as he drops the point of his sword to the boot toe; then facing to his own command, gives word for his successive brigades to pass us with the same position of the manual,—honor answering honor. On our part not a sound of trumpet more, nor roll of drum; not a cheer, nor word nor whisper of vain glorying, nor motion of man standing again at the order, but an awed stillness rather, and breath holding, as if it were the passing of the dead!|Joshua L. Chamberlain|The Passing of the Armies, pp. 260–61

В своей книге "Гимны Республики: История последнего года Гражданской войны в Америке" С. К. Гвинн утверждает, что этот рассказ является "одной из самых дорогих фальшивых историй об Аппоматтоксе [но] нет убедительных доказательств того, что это когда-либо происходило [Н]икто из тридцати тысяч других людей, видевших капитуляцию, не заметил такого события". По словам Гвинна, Чемберлен в более поздние годы был "одним из великих приукрашивателей войны". [Мемуары Чемберлена] часто отражали мир таким, каким он хотел его видеть, а не таким, каким он был на самом деле. В частности, он не командовал войсками на церемонии, как он утверждал, и поэтому не мог приказать солдатам салютовать. Более того, его история значительно изменилась с годами. Ее живучесть была в основном связана с тем, что Гордон никогда не опровергал ее. По-видимому, повстанческому генералу это понравилось, и со временем он добавлял свои собственные щедрые украшения, включая предположение, что сам Ли возглавил армию через город. Очевидно, что обоим генералам больше понравилась бы эта отчетливо вальтерскоттовская последовательность событий, описанная в бесчисленных книгах и мемуарах, чем явно менее романтичная, которая произошла на самом деле. Хотя Гордон часто утверждал, что был повышен до генерал-лейтенанта, нет официальных записей об этом. Он был выборщиком президента в 1868 году. Гордон был избран законодательным собранием штата в Сенат США в 1873 году, когда демократы восстановили свою власть в Джорджии. В 1879 году он стал первым бывшим конфедератом, избранным председателем Сената. Он был решительным сторонником "Нового Юга" и индустриализации и был частью "Бурбонской триумвират". Гордон ушел с поста сенатора 19 мая 1880 года. После его неожиданной отставки губернатор Альфред Х. Колквитт быстро назначил Джозефа Э. Брауна преемником Гордона. Появились обвинения в коррупции, когда было обнаружено, что Гордон ушел в отставку, чтобы продвинуть предприятие для Georgia Pacific Railway. Он был избран губернатором Джорджии в 1886 году и отслужил двухлетний срок. Позже он вернулся к национальной политике, был избран законодательным собранием штата в Сенат США в 1890 году и служил с 189...

In his book Hymns of the Republic: The Story of the Final Year of the American Civil War, S. C. Gwynne states that this account is "one of the most cherished of the bogus Appomattox stories [but] there is no convincing evidence that it ever happened [N]one of the thirty thousand other people who saw the surrender noted any such event". According to Gwynne, Chamberlain was, in his later years, "one of the great embellishers of the war". [Chamberlain's] memoirs often reflect[ed] the world as he wanted it to be instead of the way it was. For one thing, he did not command the troops at the ceremony, as he claimed, and thus couldn't order the men to salute. His story, moreover, changed significantly over the years. Its staying power was mostly rooted in the fact that Gordon never refuted it. The rebel general apparently liked it, and it reflected well on him, as the time went by Gordon added his own liberal embellishments, including the suggestion that Lee himself had led the Army through town. The two generals would clearly have preferred this distinctly Walter Scott like sequence, described in countless books and memoirs, to the decidedly less romantic one that actually took place. Though Gordon often claimed he was promoted to lieutenant general, there is no official record of this. He was a presidential elector in 1868. Gordon was elected by the state legislature to the US Senate in 1873, as Democrats regained their power in Georgia. In 1879, he became the first ex Confederate elected to preside over the Senate. He was a strong supporter of the "New South" and industrialization, and he was a part of the Bourbon Triumvirate. Gordon resigned as senator on May 19, 1880. After his unexpected resignation, Governor Alfred H. Colquitt quickly appointed Joseph E. Brown to succeed Gordon. There were allegations of corruption when it was discovered Gordon resigned to promote a venture for the Georgia Pacific Railway. He was elected Governor of Georgia in 1886 and served the two year term. He later returned to national politics, elected by the state legislature to the U. S. Senate in 1890 and serving from 1891 to 1897. Gordon published memoir of his Civil War service entitled Reminiscences of the Civil War. He engaged in a series of popular speaking engagements throughout the country. These lectures, entitled "The Last Days of the Confederacy", were very well received in both the North and South. He tended to focus on anecdotes and incidents that humanized soldiers from both sides. This was a period of reconciliation among the soldiers of the North and the South. General Gordon was the first Commander in Chief of the United Confederate Veterans when the group was organized in 1890. He held this position until his death. He died at the age of 71 while visiting his son in Miami, Florida. His body was returned to Georgia, where he was buried in Oakland Cemetery in Atlanta. Upwards of 75,000 people viewed and took part in the memorial ceremonies.