Введение

Словарный запас и грамматические формы эсперанто происходят главным образом из романских языков, с существенным вкладом германских языков. Язык занимает промежуточное положение между "натуралистическими" искусственными языками, такими как Интерлингва, которые массово заимствуют слова из исходных языков с минимальным внутренним словообразованием, и априорными конлангами, такими как Сольресол, в которых слова не имеют исторической связи с другими языками. В эсперанто корневые слова заимствуются и сохраняют значительную часть формы своих исходных языков, будь то фонетическая форма (eks от международного ex, ŝvebi от немецкого schweben, vualo от французского voile) или орфографическая форма (teamo и boato от английского team и boat, soifo от французского soif). Однако от каждого корня можно образовать десятки производных, которые могут мало походить на соответствующие слова в исходных языках, например, registaro (правительство), образованное от латинского корня reg (управлять), но имеющее морфологию, более близкую к немецкой или русской.

Языки исходного текста

Заменгоф взял большую часть корней эсперанто из языков италийской и германской групп, в основном из итальянского, французского, немецкого, идиша и английского. Значительное число из них можно назвать общеевропейским международным словарным запасом или базовой латынью: корни, общие для нескольких языков, такие как *vir* "человек", встречающиеся в английских словах *virile*, и *okul* "глаз", встречающиеся в слове *oculist*. Некоторые представляются компромиссами между основными языками, например, *tondri* (греметь), от французского *tonner*, итальянского *tuonare*, немецкого *donnern* и английского *thunder*.

Романский и германский языки

Основными языками, внесшими вклад в оригинальный словарный запас Заменгофа, были французский, английский и немецкий/идиш – наиболее широко изучаемые в школах мира языки того времени, когда создавался эсперанто. В результате около двух третей этого первоначального словарного запаса имеют романское происхождение, и около одной трети – германское, включая пару корней из шведского языка: сравнительная конструкция *ju des* (как в выражении «чем больше, тем веселее»), восходящая к шведской *ju desto* (ср. немецкий *je desto*). Пара слов – *strato* (улица) и *gisto* (дрожжи) – ближе к голландским (*straat*, *gist*), чем к немецким (*Straße*, *Gest*), но это может быть компромисс между немецким и английским, подобно тому, как *ŝtono* (камень) является компромиссом между немецким *Stein* и английским *stone*. (Также есть *ronki* (храпеть) – голландское *ronken*.) *Fajro* (огонь) соответствует произношению английского *fire*, но также пишется и произносится как идиш פֿײַר. Действительно, значительная часть якобы немецкой лексики на самом деле, по-видимому, происходит из идиша, в частности, из родного белостокского (северо-восточного) диалекта Заменгофа, который лег в основу его безуспешной попытки стандартизировать этот язык. Слова с диграфом *ei* в немецком языке в эсперанто могут иметь как *ej* (соответствующее написанию), так и *aj* (соответствующее произношению). Эта закономерность не случайна, а отражает *ei* и *ī* в древневерхненемецком языке, различие, сохранившееся в идише: *hejmo* (дом: немецкий *Heim*, но идиш הײם), *fajfi* (свисток: как немецкий *pfeifen*, так и идиш פֿײַפֿן). Заменгоф никогда не признавал влияние идиша на эсперанто, вероятно, чтобы избежать разжигания антисемитских предрассудков. Многие корни латинского происхождения получили итальянский оттенок, что соответствует использованию итальянского языка в качестве модели для произношения в эсперанто, но по форме они ближе к французскому, например, *ĉemizo* (рубашка: французское *chemise*, итальянское *camicia*) и *ĉevalo* (лошадь: французское *cheval*, итальянское *cavallo*). С времен Заменгофа в язык было добавлено большое количество латинской лексики. В 1987 году Маттос подсчитал, что 84% базового словарного запаса составляют латинские корни, 14% – германские, и 2% – славянские или греческие.

Славянский и литовский языки

Удивительно, но очень мало корней, по-видимому, пришло из других современных европейских языков, даже тех, с которыми Заменгоф был наиболее знаком. Ниже приводится довольно полный список таких корней, которые также не встречаются в основных языках: русский: баракти (барахтаться), глади (гладить – гладить), картави (картовить – картавить), деĵори (дежурить – дежурить), колбасо (колбаса – колбаса), кром (кроме – кроме), крута (крутой – крутой), неpre (непременно – непременно), восто (хвост – хвост), суффиксы уменьшительных имен ĉjo и njo (от чка и нка), увеличительный суффикс eg (от яга), и, возможно, собирательный суффикс aro, если он не происходит из латыни. Польский: barĉo (борщ – barszcz), ĉu (ли – czy, возможно, также идиш tsu), eĉ (даже – jeszcze), krado (решетка – krata), luti (паять – lutować), [via] moŝto ([ваше] высочество – mość), ol (чем – od, возможно, по аналогии с al), pilko (мяч – piłka), ŝelko (подтяжки – szelki). Русский или польский: булко (булка – bułka / булка), celo (цель – cel / цель, восходящие к немецкому Ziel), kaĉo (каша – kasza / каша), klopodi (хлопотать – kłopot / хлопотать), po (по – po / по), pra (пра – pra / пра), prava (правый – prawy / правый), svati (сватать – swat / сват). Литовский: tuj (немедленно – tuoj); возможно также du (два – dù, если не от латинского duo), суффикс ope (число вместе, ср. dvejopas), и ĝi (оно – ji, jis). Однако, хотя из этих языков непосредственно происходит мало корней, русский оказал значительное субстратное влияние на семантику эсперанто. Часто приводимый пример – plena "полный, завершенный", который латинизирован по форме (французский plein(e), латинский plen "полный"), но имеет семантический диапазон русского полного "полный, завершенный", как видно из фразы plena vortaro "полный словарь", что невозможно с французскими или латинскими словами.

Другие языки

Другие языки были представлены в первоначальном словаре лишь постольку, поскольку имели родство с языками-источниками эсперанто или их слова получили широкое распространение в этих языках. Однако с тех пор многие языки обогатили словарный запас терминами для специализированных или региональных понятий, например, haŝioj (палочки для еды) из японского и boaco (северный олень) из саамского.

Технический словарь

Современный международный словарь, большая часть которого имеет латинское или греческое происхождение, конечно, также используется, но часто для семейства родственных слов только корень заимствуется напрямую, а остальное образуется от него с использованием эсперантских средств словообразования. Например, компьютерный термин "бит" был заимствован непосредственно как *bito*, но "байт" был затем образован путем соединения *bito* с числительным *ok* (восемь), что дало уникальное слово эсперанто *bitoko* ("восьмёрка битов"). Хотя эта форма может быть незнакома носителям европейских языков, прозрачность её образования полезна для тех, кто не обладает этим преимуществом. Более того, даже у *bito* есть синоним *duumo*, образованный от *du* (два) и *um* (аффикс с неопределённым значением). За исключением, возможно, ста распространённых или родовых названий растений и животных, эсперанто принимает международную биномиальную номенклатуру живых организмов, используя подходящую орфографию и изменяя существительные и прилагательные грамматические окончания на *o* и *a*. Например, биномиальное название для цесарки – *Numida meleagris*. Следовательно, в эсперанто *numido* – это любая птица рода *Numida*, а *meleagra numido* – конкретно шлемоносная цесарка. Аналогично, *numidedo* – это любая птица из семейства цесарок *Numididae*.

Конкурирующие корневые формы

Есть некоторые вопросы относительно того, какую инфлекцию использовать при адаптации латинских и греческих слов. Заменгоф обычно предпочитал корень в косвенном падеже номинативной форме единственного числа, как в reĝo (король), который следует латинским формам косвенного падежа с reg– (сравните английское regicide), или floro (цветок), как в floral, а не номинативной форме единственного числа rex и flos. Однако европейские национальные стандарты в этом отношении различаются, что приводит к спорам о форме более поздних «международных» заимствований, например, следует ли астероид Паллас быть Palaso в эсперанто, параллельно французским и английским названиям Pallas, или Palado, как в итальянском Pallade, русском Паллада (Palláda) и английском прилагательном Palladian. В некоторых случаях существует три варианта, как видно из английского существительного helix (x = [ks]), его множественного числа helices (c = [s]) и его прилагательного helical (c = [k]). Хотя возникающая возможность конфликта часто критикуется, она предоставляет возможность разграничить то, что в противном случае было бы омонимами, основанными на культурно специфических и часто окаменелых метафорах. Например, Venuso (планета Венера) может быть отличен от Venero (богиня Венера), все три формы латинского helix встречаются в качестве корней в эсперанто, одна с исходным значением, а две другие представляют собой старые метафоры: helico (спираль), heliko (улитка), helikso (изогнутый край уха). Обычно латинская или греческая инфлекция заменяется эсперантской инфлекцией −o. Однако исходная инфлекция иногда сохраняется, как будто она является частью корня, чтобы избежать путаницы с более распространенным словом. Например, вирус (от латинского vir us) – это viruso, а не ожидаемое *vir o, чтобы избежать путаницы с vir o (мужчина), а латинский корень corp us является источником как korpo (живое тело), так и korpuso (военный корпус). Аналогично, когда звук ĥ заменяется на k, как это обычно происходит (см. Фонетику эсперанто), слово ĥoro (хор) заменяется на koruso, чтобы избежать создания омонима с koro (сердце). Избыточная инфлекция, возможно, была вдохновлена литовским языком, который в остальном внес относительно небольшой вклад в эсперанто: сравните fokuso (фокус), kokoso (кокос), lotuso (лотос), patoso (пафос), radiuso (радиус), sinuso (синус) и viruso (вирус) с литовскими fokusas, kokosas, lotosas, patosas, radiusas, sinusas и virusas (вирус) по сравнению с vyras (мужчина).

Следы прото-эсперанто

В протоэсперанто была палатализация, следы которой сохранились в нескольких парах слов, таких как pezi 'весить' (иметь вес) и pesi 'весить' (измерять вес). Поскольку от протоэсперанто сохранилось немного, неясно, какие другие аспекты этимологии эсперанто могут относиться к этому периоду.