Серж Шалофф: Американский саксофонист-баритон эпохи бибопа.

Введение

Американский джазовый саксофонист

Серж Шалофф (24 ноября 1923 – 16 июля 1957) – американский джазовый баритон-саксофонист. Один из первых саксофонистов-баритонов в стиле бибоп, Шалофф был описан как «самый выразительный и искренний баритон-саксофонист, которого когда-либо знал джаз», с тембром, варьирующимся «от легкого, почти неслышного шепота до мощного, звучного крика с самым широким и в то же время невероятно трогательным вибрато».

Музыкальное образование

Серж Шалофф был сыном пианиста и композитора Джулиуса Шалоффа и ведущей бостонской преподавательницы фортепиано Маргарет Шалофф (известной профессионально как мадам Шалофф). Он начал учиться игре на фортепиано в шесть лет, а также брал уроки кларнета у Мануэля Валерио из Бостонского симфонического оркестра. В двенадцать лет, услышав Гарри Карни, баритон-саксофониста Дюка Эллингтона, он самостоятельно научился играть на баритоне. Позже в интервью Леонарду Федеру Шалофф объяснил: «Кто мог бы меня научить? Я не мог гоняться за [Гарри] Карни по всей стране». Хотя он вдохновлялся Карни и Джеком Вашингтоном, баритоном Каунта Бейси, Шалофф не копировал их манеру игры. По словам его брата, Ричарда, «он мог играть на баритоне как на тенор-саксофоне. Ты понимал, что это баритон, только когда он играл в низком регистре. Он играл высоко, у него была невероятная ловкость пальцев, я наблюдал за ним, невозможно поверить, с какой скоростью он играл. Он был точен. Он был перфекционистом. Он мог часами просиживать в своей комнате, будучи подростком, до одного, двух или трех часов ночи, а я пытался заснуть, и он снова и снова отрабатывал фразу или отрывок, пока не добивался совершенства. Я затыкал уши подушкой, у нас постоянно возникали споры». С четырнадцати лет Шалофф джем-сейшнил в баре и гриле Иззи Орта, известном месте живой музыки на Эссекс-стрит в Бостоне. Ричард Шалофф вспоминал: «У него не было разрешения на работу, но он был довольно высоким и пошел к Иззи Орту, чтобы поиграть для него. Иззи понравился его саксофон, и он нанял моего брата для работы по ночам. Мама по воскресеньям молилась, чтобы он смог вырваться из этого места. Мой брат играл с музыкантами в возрасте тридцати и сорока лет, а ему было всего четырнадцать-пятнадцать, и он играл наравне с ними, и у него так хорошо получалось, что они его оставили».

Большие группы

В 1939 году, в возрасте всего шестнадцати лет, Чалофф присоединился к группе Томми Рейнольдса, играя на тенор-саксофоне. Затем последовали работы в группах Дика Роджерса, Шепа Филдса и Ины Рэй Хаттон. В июле 1944 года он присоединился к недолговечному большому ансамблю Бойда Рэйберна, где играл вместе с Диззи Гиллеспи и Элом Коном, ставшим другом на всю жизнь. В январе 1945 года он сделал свои первые записи с Бойдом Рэйберном, включая ‘Interlude’ (композицию Диззи Гиллеспи ‘A Night in Tunisia’), где его баритон звучит в начале песни. Во время работы с Бойдом Рэйберном Чалофф впервые услышал Чарли Паркера, который оказал на него огромное стилистическое влияние. Стюарт Николсон утверждает, что Чалофф, вместо того чтобы подражать Паркеру, вдохновлялся его примером, «скорее улавливая эмоциональную основу его игры и используя ее как отправную точку для собственного стиля». Ричард Чалофф говорил, что его брат «подружился» с Паркером в Нью-Йорке. Каждый раз, когда у него была возможность, он проводил время с ним, джемовал по ночам. Мой брат рассказывал, что они просиживали до 4, 5, 6 утра с Бердом. Все бибопперы находили друг друга.

Наряду с работой в 1945 году в больших ансамблях под руководством Джорджи Оулда и Джимми Дорси, Чалофф выступал и записывался с несколькими небольшими бибоп-группами в 1946 году. Среди них были Big Eight Сонни Бермана, Big Eight Билла Харриса, квинтет Ральфа Бернса, Be Boppers Реда Родни и его собственный секстет Serge Chaloff Sextette, выпустивший две пластинки на лейбле Savoy. Серж Шалофф стал широко известен в 1947 году, когда присоединился ко Второму стаду Вуди Хермана, известному как ‘Four Brothers Band’ по названию секции духовых инструментов, состоявшей из Чалоффа, Стэна Гетца, Зута Симса, Херби Стюарда и чуть позже Эла Кона. Он участвовал во многих записях Хермана, включая ‘Four Brothers’, ‘Keen and Peachy’, и исполнял сольные партии в композициях Аль Кона ‘The Goof and I’ и ‘Man, Don't Be Ridiculous’.

Наркомания

К 1947 году Шалофф, следуя примеру своего героя, Чарли Паркера, стал героиновым наркоманом. По словам Джина Лиса, Чалофф был главным поставщиком наркотиков в группе Вуди Хермана, а также наркоманом номер один. Серж вешал одеяло на задние сиденья автобуса, а за ним раздавал дурман коллегам. Уитни Баллиетт писал, что у Чалоффа была "дьявольская репутация наркомана, чья проповедь о наркотиках, по слухам, нанесла вред большему количеству людей, чем только ему самому". Аль Кон описал манеру вождения Чалоффа: "Я не знаю, как мы не погибли. Серж постоянно был пьян. Он был настоящим пьяницей. Все, что он делал, он делал слишком. Однажды мы ехали после работы. Было четыре часа утра, и он поворачивает налево, и мы удивляемся, почему дорога такая ухабистая. Оказалось, он свернул налево прямо на железнодорожные пути, и мы ехали по шпалам". Его друг Аль Кон заметил: "Только когда он покинул большие ансамбли, он действительно начал развиваться как солист". Джей Миглиори, который играл с Чалоффом в Storyville, вспоминал: "Серж был диким парнем. Мы работали в Storyville, и если он чувствовал себя хорошо, он позволял своим брюкам постепенно сползать во время каденции его композиции 'Body and Soul'. К концу каденции его брюки падали на пол". В альбом вошли пять стандартов и оригинальная композиция Чалоффа 'Zdot', концовка которой была написана замечательным пианистом и педагогом, Маргарет Шалофф, матерью Сержа. Шестой трек, 'Let's Jump' Эла Киллиана, был выбран Чалоффом, который сказал: "Теперь, когда мы доказали, насколько мы продвинуты, давайте покажем людям, что мы все еще умеем свинговать". После трех с половиной месяцев в больнице он был выписан в феврале 1955 года, наконец избавившись от наркотической зависимости. Главными моментами альбома являются мощные балладные композиции Чалоффа, "What's New?" и "Body and Soul". В ежегоднике Metronome за 1956 год Билл Косс описал последнюю как "почти пугающий пример мастерства Сержа, стонущего в, казалось бы, автобиографическом изображении (его) 'Body and Soul'", – чрезвычайно эмоциональный опыт прослушивания джаза. В 1956 году Шалофф гастролировал по стране, обычно выступая в формате альт/баритон. В Чикаго он играл вместе с Лу Дональдсоном. В Лос-Анджелесе он играл с Сонни Ститом в группе, в которую также входил Лерой Виннегар, ведущий басист Западного побережья.

By 1947, Chaloff, following the example of his hero, Charlie Parker, was a heroin addict. According to Gene Lees, Chaloff was the Woody Herman band's 'chief druggist as well as its number one junkie. Serge would hang a blanket in front of the back seats of the bus and behind it would dispense the stuff to colleagues.' Whitney Balliett wrote that Chaloff had 'a satanic reputation as a drug addict whose proselytizing ways with drugs reportedly damaged more people than just himself.' Al Cohn described Chaloff's driving: 'I don't know how we kept from being killed. Serge would always be drunk. He was quite a drinker. Everything he did, he did too much. So one time we're driving, after work. It's four o'clock in the morning, and he makes a left turn, and we're wondering why the road is so bumpy. Turned out he made a left turn into the railroad tracks, and we're going over the ties.' His friend Al Cohn observed 'It wasn't until he left the big bands that he really started to develop as a soloist.' Jay Migliori, who played with Chaloff at Storyville, recalled, 'Serge was a wild character. We were working at Storyville and, if he was feeling good, he used to let his trousers gradually fall down during the cadenza of his feature, 'Body and Soul.' At the end of the cadenza, his trousers would hit the ground.' There were five standards and a Chaloff original, 'Zdot', with an ending 'written by a wonderful pianist and teacher, Margaret Chaloff, Serge's mother.'. The sixth track, Al Killian's 'Lets Jump', was chosen by Chaloff, who said: 'Now that we've proven how advanced we are let's show the people that we can still swing.' After being hospitalized for three and a half months. he was released in February 1955, finally drug free. The highlights of the album are Chaloff's powerful ballad features, "What's New? ", and "Body and Soul". In the 1956 Metronome Yearbook, Bill Coss described the latter as 'an almost frightening example of Serge's form, moaning through a seemingly autobiographical portrayal of (his) Body and Soul', an enormously emotional jazz listening experience.' In 1956, Chaloff worked his way across the country, usually working in an alto/baritone format. In Chicago, he played alongside Lou Donaldson. In Los Angeles, he played with Sonny Stitt, in a band which also included Leroy Vinnegar, the leading West Coast bassist.

Синий Серж

Появление Чалоффа в Лос-Анджелесе привело к записи его второго альбома для Capitol в марте 1956 года. Барабанщиком был Филли Джо Джонс, находившийся в Лос-Анджелесе с квинтетом Майлза Дэвиса. На пианино играл Сонни Кларк, на басу – Лерой Виннегар. На обложке альбома "Blue Serge" Чалофф описал процесс записи: "Мой предыдущий альбом, "Boston Blow Up!", был тщательно спланирован. Но на этот раз я чувствовал себя более раскованно и решил записать пластинку просто для игры. Я выбрал, как мне казалось, лучший ритм-сект и попросил их просто прийти – без репетиций, без заранее подобранных мелодий, полагаясь на удачу и мастерство музыкантов. Ранее я работал с этими ребятами только эпизодически, джемуя с Джо Джонсом восемь лет назад, но знал, на что они способны. Мы стремились к спонтанному звучанию, и у нас это получилось. В альбоме больше свободы и искры, чем во всем, что я записывал раньше. И я не думаю, что можно найти лучшую рекомендацию для честного джаза". Владимир Сомоско, биограф Чалоффа, описал результат так: "Взаимопонимание в группе было столь же трогательным, как и сама музыка, и общий эффект заключался в том, что каждая нота была на своем месте, безупречно исполнена, словно даже малейший нюанс был тщательно продуман для достижения максимального эстетического воздействия. Это уровень мастерства, доступный лишь избранным, а от ансамбля, который даже не был рабочей группой, он приобретает оттенок чуда". Стюарт Николсон проанализировал игру Чалоффа в композиции "A Handful of Stars": "Парафраза становится ключевым элементом его исполнения "A Handful of Stars", где он тщательно избегает воспроизведения мелодии в оригинальном виде. В какой-то момент он извлекает из баритона густой басовый звук и взлетает на верхний предел диапазона инструмента одним дыханием, с легкостью скрывая удивительное техническое мастерство, необходимое для таких, казалось бы, незначительных деталей. Эта неподдельная радость от музицирования, кажется, придает его игре особую жизненную силу". Ричард Кук и Брайан Мортон в The Penguin Guide to Jazz назвали этот альбом "шедевром Чалоффа" и охарактеризовали его как "энергичный и трогательный". "Thanks for the Memory" – ошеломляюще красива, поскольку Чалофф создает серию мелодических вариаций, соответствующих идеалу импровизатора – созданию совершенно новой песни. "Stairway to the Stars" почти так же хороша, а вдумчивые "The Goof and I" и "Susie's Blues" демонстрируют, что у Чалоффа еще было множество идей о том, как можно использовать базовые элементы бибопа. Эта важная сессия сохранила всю свою силу.

Chaloff's Los Angeles appearance led to his recording a second Capitol LP there in March 1956. The drummer was Philly Joe Jones, who was in Los Angeles with the Miles Davis Quintet. Sonny Clark played piano, and Leroy Vinnegar was on bass. Chaloff described the making of the record, called Blue Serge, on the jacket blurb: 'My last record, Boston Blow up! was one of those carefully planned things But this time I was feeling a little more easy going, and I decided to make a record just to blow. I picked out what I felt was the best rhythm section around and told them just to show up no rehearsals no tunes set and trust to luck and musicianship I'd never worked with these guys before except for jamming briefy with Joe Jones eight years ago, but I knew from hearing them what they could do We were shooting for an impromptu feeling and we got it. It has more freedom and spark than anything I've recorded before. And I don't think there's a better recommendation than that when it comes to honest jazz.' Vladimir Somosko, Chaloff's biographer, described the results: 'The rapport of the group was as moving as the music, and the net effect was of every note being in place, flawlessly executed, as if even the slightest nuance was carefully chosen for maximum aesthetic impact. This is a level of achievement beyond all but the masters, and from an ensemble that was not even a working group it takes on an aura of the miraculous.' Stuart Nicholson analysed Chaloff's playing on "A Handful of Stars": 'Paraphrase becomes central to his performance of 'A Handful of Stars' where he scrupulously avoids stating the melody as written. At one point he plumbs the baritone for a bumptious bass note and soars to the top of the instrument's range in one breath, effortlessly concealing the remarkable technical skill required for such seemingly throw away trifles. This sheer joy at music making seems to give his playing a life force of its own.' Richard Cook and Brian Morton in The Penguin Guide to Jazz declared the album 'Chaloff's masterpiece' and described it as 'vigorous and moving "Thanks for the Memory" is overpoweringly beautiful as Chaloff creates a series of melodic variations which match the improviser's ideal of fashioning an entirely new song. 'Stairway to the Stars' is almost as fine, and the thoughtful 'The Goof and I' and 'Susie's Blues' show that Chaloff still had plenty of ideas about what could be done with a bebopper's basic materials. This important session has retained all its power.'

Рак позвоночника

Чалофф продолжал работать на Западном побережье, выступая в клубе Starlite в Голливуде в мае 1956 года. В том же месяце, играя в гольф, он почувствовал сильные боли в спине и животе, из-за которых его ноги были парализованы. Чалофф вернулся в Бостон, где после обследования выяснилось, что у него рак позвоночника. Его брат Ричард описал его последние дни: «Мы отвезли его туда [в Массачусетскую общую больницу], и обнаружили поражения на позвоночнике. Ему сделали операцию и удалили большую часть поражений, а затем он проходил курс рентгенотерапии. Это было ужасно. Наверное, около двадцати или двадцати пяти сеансов подряд. И в те времена дозы были очень высокими. Иногда у него появлялись метастазы в легких».

Несмотря на болезнь и тяжелое лечение, Чалофф продолжал выступать. В Нью-Йорке, 18 июня 1956 года, Чалофф, передвигавшийся в инвалидной коляске, принял участие в записи композиции Чарли Паркера "Billie's Bounce" для альбома Metronome All Stars. Он играл вместе с Зутом Симсом, Артом Блэйки, Чарльзом Мингусом и Билли Тейлором. Последняя запись Чалоффа, 11 февраля 1957 года, была сделана для альбома "The Four Brothers Together Again!" – воссоединения группы "Four Brothers" Вуди Хермана для лейбла Vik, дочерней компании RCA Victor. В состав "Four Brothers" входили Зут Симс, Ал Коэн, Херби Стюарт и Чалофф, в сопровождении Эллиота Лоуренса (фортепиано), Бадди Джонса (бас) и Дона Ламонда (ударные). На более поздних записях Чарли О’Кейна пригласили играть на баритоне в секционных партиях, чтобы Чалофф мог сохранить силы для соло, написанного для него как сольное произведение Элом Коэном. Ричард Чалофф вспоминал: «Он приехал на запись в инвалидной коляске, представляете. Все думали, что он не справится. Я слышал рассказы от тех, кто там был. Но когда он вставал и играл, никто и не подозревал, что он болен. Он играл с невероятной энергией. Если послушать запись, то слышно, что это старый Серж. Он собрался с силами. Не знаю, как ему это удалось. Но у него была огромная целеустремленность и выносливость». Дон Голд написал в журнале Down Beat: «Эта последняя сессия перед смертью – страстное выражение человека, обреченного умереть. Это своего рода значимое прощание на языке, который он знал лучше всего». Последние выступления Чалоффа состоялись в клубе The Stable Club на Хантингтон-авеню в Бостоне в мае следующего года. В интервью 1993 года Чарли «Кит» Джонсон вспоминал: «Я помню, как катил инвалидную коляску Чалоффа в The Stable для его последних выступлений. Он был в плохом состоянии, но все еще мог играть, стоя и опираясь на колонну. Но у него уже не хватало сил, чтобы закончить выступление. Мне также приходилось доставать ему травку и выпивку. Он продолжал употреблять их, даже в больнице». 15 июля 1957 года умирающий Чалофф был госпитализирован в Массачусетскую общую больницу. По словам Ричарда Чалоффа, он взял с собой саксофон и своего питомца: «У него все еще была кинкажу, обезьянка, которую мама купила ему, чтобы ему не было одиноко. И он взял с собой саксофон. Мне рассказывали, что его ввезли в пустую операционную, чтобы он мог репетировать, и это был его последний концерт, его последнее публичное выступление – соло на баритоне в операционной. Медсестры, врачи и даже пациенты стояли снаружи и слушали. Он боролся до конца. Мама навещала его и подбадривала: «Ты сможешь победить» и так далее. Но в последний день привели священника, и священник увидел Сержа в постели, совершенно измученным, и решил, что нужно совершить обряд отпевания. Серж проснулся в самый разгар церемонии и запаниковал, оттолкнул священника и закричал: «Нет! Нет! Убирайся!» Но после этого он, казалось, сдался. Думаю, тогда он понял, что все кончено». Серж Чалофф умер на следующий день, в возрасте 33 лет. Он похоронен на кладбище Форст-Хиллз в Ямайка-Плейн, округ Саффолк, штат Массачусетс.

Despite his illness, and the gruelling treatment, Chaloff continued to play live. In New York, on 18 June 1956, a wheelchair using Chaloff took part in a recording of Charlie Parker's "Billie's Bounce", for the Metronome All Stars album. He played alongside Zoot Sims, Art Blakey, Charles Mingus and Billy Taylor. Chaloff's final recording, on 11 February 1957, was for The Four Brothers Together Again! a reunion album of Woody Herman's Four Brothers for Vik, a subsidiary of RCA Victor. The Four Brothers lineup was Zoot Sims, Al Cohn, Herbie Steward and Chaloff, accompanied by Elliot Lawrence (piano), Buddy Jones (bass) and Don Lamond (drums). On the later recordings, Charlie O'Kane was brought in to play baritone on the section parts, so Chaloff could preserve his strength for the solos. written as a solo vehicle for Chaloff by Al Cohn. Richard Chaloff: 'He took a wheelchair down to make that recording, you know. They didn't think he was going to make it. I heard stories from people there. But when he stood up and played, you never knew he was a sick fellow. He played dynamic. If you listen to the record he sounds like the old Serge. He pulled himself together. I don't know how he did it. But he had tremendous drive, tremendous stamina.' Don Gold reviewed the album in Down Beat: 'This last session before his death represents a fervent expression of a fatally ill man. It is a kind of significant farewell in the language he knew best.' Chaloff made his last live appearances at The Stable Club on Huntington Avenue in Boston the following May. Interviewed in 1993, Charlie 'the Whale' Johnson recalled Chaloff's final performances: 'I remember pushing Chaloff's wheelchair into The Stable for his last appearances there. He was in bad shape but could still really play, standing leaning on a pillar. However, he didn't have much stamina. He couldn't really finish the gig. I also had to go get pot and booze for him. He was still using these steadily, even in the hospital at the end.' On 15 July 1957, the dying Chaloff was admitted to Massachusetts General Hospital. According to Richard Chaloff, he took his horn and pet monkey with him: 'He still had the kinkajou monkey Mother got him to keep him company. And he had his horn. I was told they wheeled him into a vacant operating theatre so he could practise, and that was his last gig, his last public performance, solo baritone sax alone in an operating theatre. Nurses, doctors and even patients were standing outside and listening. He fought it to the end. Mother would visit him and urge him on, saying, 'You can beat it' and things. But that last day, they brought a priest to visit him, and the priest saw Serge in bed looking so wasted, and the priest thought he was supposed to perform the last rites. Serge woke up in the middle of it and really panicked, sliding away from him and yelling 'No! No! Get out!' But after that he seemed to give up. I think that's when he realized it was all over.' Serge Chaloff died the next day, at the age of 33. He is buried in the Forest Hills Cemetery, Jamaica Plain, Suffolk County, Massachusetts.