Геннинг фон Тресков: Офицер, организовавший сопротивление Гитлеру

Введение

Германский офицер, организовавший сопротивление против Гитлера (1901–1944)

Хеннинг Герман Карл Роберт фон Тресков (10 января 1901 – 21 июля 1944) был немецким военным офицером, имевшим звание генерал-майора в немецкой армии, и участвовал в организации немецкого сопротивления Адольфу Гитлеру. Он предпринял попытку покушения на Гитлера 13 марта 1943 года и разработал план «Валькирия» для государственного переворота в Германии. Гестапо характеризовало его как "главную движущую силу" заговора 20 июля 1944 года с целью убийства Гитлера. Узнав о провале заговора, он покончил с собой в Кралово-Мосте на Восточном фронте.

Ранние годы

Тресков родился в Магдебурге в знатной семье из Бранденбургской области Пруссии, имевшей 300-летнюю военную традицию и давшей прусской армии 21 генерала. Его отец, Леопольд Ганс Генрих Юген Герман фон Тресков, впоследствии генерал кавалерии, присутствовал на коронации кайзера Вильгельма I в качестве императора новой Германской империи в Версале в 1871 году. Его мать, Мари Агнес, была младшей дочерью графа Роберта фон Зедлица-Труцшлера, прусского министра просвещения.

Карьера

После Первой мировой войны Тресков остался в знаменитом Потсдамском пехотном полку № 9 и принял участие в подавлении движения спартакистов в январе 1919 года, но в 1920 году ушёл из Рейхсвера Веймарской республики, чтобы изучать право и экономику. Он работал в банковском доме и отправился в кругосветное путешествие, посетив Великобританию, Францию, Бразилию и восточные Соединенные Штаты в 1924 году, прежде чем ему пришлось прервать его, чтобы заняться семейными делами на родине. Как и многие представители видных прусских семей, Тресков женился на представительнице другого рода с давними военными традициями. В 1926 году он женился на Эрике фон Фалькенхейн, единственной дочери Эриха фон Фалькенхейна, начальника Генерального штаба с 1914 по 1916 год, и вернулся на военную службу, получив поддержку от фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга. Тем не менее, он не был типичным прусским офицером. Он надевал форму только при крайней необходимости и не любил армейскую дисциплину. Он любил декламировать стихи Райнера Марии Рильке и владел несколькими языками, включая английский и французский. В 1934 году Тресков начал обучение в Генеральном штабе в Военной академии и окончил её лучшим выпускником 1936 года. Он был назначен в 1-й отдел Генерального штаба (оперативный), где работал в тесном контакте с генералами Людвигом Беком, Вернером фон Фричем, Адольфом Гейзингером и Эрихом фон Манштейном. По некоторым данным, он также работал над разработкой самого плана Манштейна в качестве заместителя Гюнтера Блюментритта. После падения Франции он не разделил всеобщей эйфории, охватившей Германию и вознесшей Гитлера на пик популярности. В октябре в Париже он сказал секретарю (будущей жене Альфреда Йодля): "Если Черчиллю удастся вовлечь Америку в войну, нас медленно, но верно раздавит материальное превосходство. Тогда нам останется разве что Бранденбургский электорат, а я буду начальником дворцовой стражи". С 1941 по 1943 год он служил под командованием фельдмаршала Федора фон Бока, двоюродного брата его жены, а затем фельдмаршала Гюнтера фон Клюге в качестве начальника оперативного штаба немецкой группы армий «Центр» в ходе операции «Барбаросса» – вторжения в Советский Союз. В октябре и ноябре 1943 года он участвовал в боевых действиях в качестве командира 442-го гренадерского полка, оборонявшего западный берег Днепра на Украине. С декабря 1943 года до своей смерти в 1944 году он служил начальником штаба 2-й армии.

After World War I, Tresckow stayed with the famed Infantry Regiment 9 Potsdam and took part in the suppression of the Spartacist movement in January 1919, but resigned from the Weimar Republic Reichswehr Army in 1920 in order to study law and economics. He worked in a banking house and embarked on a world journey visiting Britain, France, Brazil and the eastern United States in 1924 before he had to abandon it to take care of family possessions back home. Like members of many prominent Prussian families, Tresckow married into another family with long standing military traditions. In 1926, he married Erika von Falkenhayn, only daughter of Erich von Falkenhayn, the chief of the General Staff from 1914 to 1916, and returned to military service, being sponsored by Field Marshal Paul von Hindenburg. Nevertheless, he was not a typical Prussian officer. He wore his uniform only when it was absolutely required and disliked the regimentation of army life. He liked to recite Rainer Maria Rilke, and spoke several languages, including English and French. In 1934, Tresckow began General Staff training at the War Academy and graduated as the best of the class of 1936. He was assigned to the General Staff's 1st Department (Operations), where he worked in close contact with Generals Ludwig Beck, Werner von Fritsch, Adolf Heusinger and Erich von Manstein. He is also said to have worked on developing the Manstein Plan itself as Günther Blumentritt's deputy. After the fall of France, he did not share the euphoria that swept Germany and brought Hitler to the peak of his popularity. In October, he said in Paris to a secretary (the future wife of Alfred Jodl), "If Churchill can induce America to join in the war, we shall slowly but surely be crushed by material superiority. The most that will be left to us then will be the Electorate of Brandenburg, and I'll be chief of the palace guard." From 1941 to 1943, he served under Field Marshal Fedor von Bock, his wife's cousin, and later Field Marshal Günther von Kluge as chief operations officer of the German Army Group Centre in Operation Barbarossa, the invasion of the Soviet Union. Subsequently, in October and November 1943, he served in combat as the commanding officer of Grenadier Regiment 442, defending the western bank of the Dnieper River in Ukraine. From December 1943 until his death in 1944, he served as Chief of Staff of the 2nd Army.

- Это не так.

Как начальник штаба 2-й армии, Тресков подписал приказ от 28 июня 1944 года о реализации плана, первоначально разработанного Гиммлером, по похищению польских и украинских детей, якобы не имевших сопровождения, в рамках так называемой операции Heuaktion (Hay Action). От 40 000 до 50 000 польских и украинских детей в возрасте от 10 до 14 лет были похищены для использования в программе принудительного труда нацистской Германии. В приказе, в частности, говорилось: "В ходе операций против банд, все физически здоровые мальчики и девочки в возрасте от 10 до 13 лет, чьи родители не могут быть установлены или признаны нетрудоспособными, должны быть отправлены в район, предназначенный для оставшихся семей (непригодные – в Рейх)". Похищенные дети использовались в качестве принудительных рабочих в организации Todt, на заводах Junkers и в немецком ремесленном производстве в рамках операции по "снижению биологической ценности" врагов нацистской Германии. Альфред Розенберг, также подписавший документы по операции Heu Aktion, был признан виновным Нюрнбергским трибуналом, и его подпись на документе была упомянута в окончательном приговоре.

Противостояние Адольфу Гитлеру

Хотя изначально поддерживал Гитлера из-за собственной оппозиции к Версальскому договору, Тресков быстро разочаровался в 1934 году событиями Ночи длинных ножей (30 июня – 2 июля 1934 года), а также насилием в отношении еврейского населения. В 1938 году «дело Бломберга — Фрича» еще больше усилило его неприязнь к нацистам. Поэтому он искал гражданских лиц и офицеров, выступавших против Гитлера, таких как Эрвин фон Вицлебен, который отговорил Трескова от отставки из армии, утверждая, что они понадобятся, когда наступит час расплаты. Летом 1939 года он сказал Фабиану фон Шлабрендорфу, что «как долг, так и честь требуют от нас приложить все усилия для свержения Гитлера и национал-социализма, чтобы спасти Германию и Европу от варварства». В кампании против Советского Союза Тресков возобновил свою деятельность в сопротивлении с новой решимостью. Он был потрясен приказом о комиссарах, по поводу которого заявил: «Помните этот момент. Если мы не убедим фельдмаршала (Федора фон Бока) немедленно вылететь к Гитлеру и отменить эти приказы (приказ о комиссарах), немецкий народ будет обременен виной, которую мир не забудет в течение ста лет. Эта вина ляжет не только на Гитлера, Гиммлера, Геринга и их соратников, но и на вас и на меня, на ваших жен и на моих, на наших детей, на ту женщину, переходящую улицу, и на тех детей, играющих в мяч». Он также был возмущен обращением с советскими военнопленными, особенно массовыми расстрелами еврейских женщин и детей эйнзатцгруппами в тылу. Когда Тресков узнал о массовом убийстве тысяч евреев в Борисове, он страстно обратился к фельдмаршалу Фёдору фон Боку: «Пусть такое больше никогда не повторится! И поэтому мы должны действовать сейчас. Мы обладаем властью в России!» В состав штаба группы армий «Центр» входили подполковник Георг Шульце-Бюттгер, полковник Рудольф Кристоф фон Герсдорф, майор Карл Ханс фон Харденберг, лейтенант Генрих фон Лехндорф-Штайнорт, лейтенант Фабиан фон Шлабрендорф, лейтенант Филипп фон Бозелагер и его брат Георг фон Бозелагер, подполковник Ханс Александр фон Восс и подполковник Берндт фон Клейст, многие из которых служили в 9-м пехотном полку Трескова. Штаб-квартира группы армий «Центр» таким образом стала новым центром армейского сопротивления. В конце сентября 1941 года Тресков направил своего офицера специальных операций Шлабрендорфа в Берлин для установления контакта с оппозиционными группами и заявил, что штаб группы армий «Центр» «готов сделать все необходимое». Этот шаг, предпринятый в разгар немецкой экспансии и в период наименьшей активности антигитлеровской оппозиции, стал первой инициативой, исходящей от фронта и армии, как отметил Ульрих фон Хассель в своем дневнике. Шлабрендорф продолжал служить связным звеном между группой армий «Центр» и оппозиционным кругом вокруг генерала Людвига Бека, Карла Фридриха Герделера и полковника Ганса Остера, заместителя начальника Абвера (немецкой военной разведки), участвовавшего в попытке государственного переворота 1938 года против Гитлера (заговор Остера). Вербовка Остером генерала Фридриха Олбрихта, начальника штаба Главного управления армии, в 1942 году связала его с группой сопротивления Трескова в группе армий «Центр», создав работоспособный механизм переворота.

Although initially supportive of Hitler because of his own opposition to the Treaty of Versailles, Tresckow was quickly disillusioned by 1934 by the events of the Night of the Long Knives (30 June to 2 July 1934) as well as its violence against the Jewish population. In 1938, the Blomberg–Fritsch affair further strengthened his antipathy to the Nazis. He therefore sought out civilians and officers who opposed Hitler, such as Erwin von Witzleben, who dissuaded Tresckow from resigning from the Army, arguing that they would be needed when the day of reckoning came. By the summer of 1939, he told Fabian von Schlabrendorff that "both duty and honor demand from us that we should do our best to bring about the downfall of Hitler and National Socialism to save Germany and Europe from barbarism." In the campaign against the Soviet Union, Tresckow resumed his resistance activities with renewed urgency. He was appalled by the Commissar Order, of which he said:
Remember this moment. If we don't convince the field marshal (Fedor von Bock) to fly to Hitler at once and have these orders (Commissar Order) canceled, the German people will be burdened with a guilt the world will not forget in a hundred years. This guilt will fall not only on Hitler, Himmler, Göring, and their comrades but on you and me, your wife and mine, your children and mine, that woman crossing the street, and those children over there playing ball. He was likewise incensed by the treatment of Russian prisoners of war, and in particular by the mass shootings of Jewish women and children by the Einsatzgruppen behind the lines. When Tresckow learned about the massacre of thousands of Jews at Borisov, he appealed passionately to Field Marshal Fedor von Bock: "Never may such a thing happen again! And so we must act now. We have the power in Russia!" Army Group Centre staff included Lieutenant Colonel Georg Schulze Büttger, Colonel Rudolf Christoph Freiherr von Gersdorff, Major Carl Hans Graf von Hardenberg, Lieutenant Heinrich Graf von Lehndorff Steinort, Lieutenant Fabian von Schlabrendorff, Lieutenant Philipp Freiherr von Boeselager and his brother Georg Freiherr von Boeselager, Lieutenant Colonel Hans Alexander von Voss and Lieutenant Colonel Berndt von Kleist among others, many of them from Tresckow's old Infantry Regiment 9. The headquarters of Army Group Centre thus emerged as the new nerve center of Army resistance. At the end of September 1941, Tresckow sent his special operations officer Schlabrendorff to Berlin to contact opposition groups and declare that the staff of Army Group Centre was "prepared to do anything." This approach, made at the height of German expansion and the nadir of anti Hitler opposition, represented the first initiative to come from the front and from the Army, as Ulrich von Hassell noted in his diary. Schlabrendorff continued to serve as liaison between Army Group Centre and opposition circle around General Ludwig Beck, Carl Friedrich Goerdeler and Colonel Hans Oster, the deputy head of Abwehr (German military intelligence) who was involved in a 1938 coup attempt against Hitler (Oster Conspiracy). Oster's recruitment of General Friedrich Olbricht, head of the General Army Office headquarters, in 1942 linked this asset to Tresckow's resistance group in Army Group Centre, creating a viable coup apparatus.

Заговоры против Гитлера

Было решено, что группа Трескова устранит Гитлера и тем самым даст ‘толчок’ для переворота, который Ольбрихт возглавит из Берлина. В конце 1942 года Ольбрихт сообщил, что для завершения подготовки к перевороту ему потребуется около восьми недель. Вскоре после этого Тресков отправился в Берлин, чтобы обсудить оставшиеся вопросы и подчеркнуть, что время уходит. Зимой 1943 года Ольбрихт заявил: «Мы готовы. Толчок можно дать в любой момент». Тресков заверил заговорщиков, что при первой же возможности предпримет действия. Это произошло 13 марта 1943 года, когда Гитлер, после нескольких отмен и переносов, наконец посетил войска на Восточном фронте в Смоленске. Согласно первоначальному плану, группа офицеров должна была расстрелять Гитлера по сигналу во время обеда в офицерской столовой, но Клюге, командующий группой армий «Центр», который был осведомлен о заговоре, настоятельно попросил Трескова отказаться от этой идеи, сказав: «Ради Бога, не делайте ничего сегодня! Еще слишком рано!» Он утверждал, что немецкая армия и народ не готовы к перевороту и не поймут подобного шага. Он также опасался гражданской войны между армией и СС, поскольку Генрих Гиммлер отменил свой визит и не мог быть убит одновременно. Однако у Трескова был запасной план. Во время обеда он спросил подполковника Хайнца Брандта, сопровождавшего Гитлера, не согласится ли он доставить полковнику Гельмуту Стиффу (который на тот момент еще не был вовлечен в заговор) бутылку Cointreau в ставку Гитлера в Восточной Пруссии в качестве оплаты за проигранное пари. Брандт охотно согласился. На самом деле «Cointreau» была бомбой, изготовленной из британского пластикового взрывчатого вещества «Plastic C», помещенного в корпус британской магнитной мины, с таймером, состоящим из пружины, которая постепенно растворялась бы в кислоте. Перед взлетом самолета Гитлера «Кондор» Шлабрендорф активировал 30-минутный детонатор и передал посылку Брандту, который сел в самолет. После взлета другим берлинским заговорщикам был отправлен зашифрованный сигнал о начале операции «Искра», которую они ожидали провести в районе Минска. Однако, когда Гитлер благополучно приземлился в своей восточнопрусской ставке, стало очевидно, что бомба не сработала (чрезвычайно низкая температура в неотапливаемом багажном отсеке, вероятно, помешала работе детонатора). Сигнал о неудаче был немедленно отправлен, и Шлабрендорф изъял посылку, чтобы предотвратить раскрытие заговора. Через неделю, 21 марта, группа армий «Центр» организовала выставку захваченных на Восточном фронте русских флагов и оружия в Цейгхаусе, военном музее в Берлине, который Гитлер должен был посетить в День памяти героев вместе с Гиммлером и Германом Герингом. Полковник Герсдорф вызвался стать террористом-камикадзе, намереваясь взорвать бомбу на себе рядом с Гитлером, выступая в качестве экскурсовода. У него были бомбы с 10-минутными детонаторами, поскольку он знал, что Гитлер должен находиться в музее 30 минут. Но в последнюю минуту, непосредственно перед прибытием Гитлера, продолжительность его визита была сокращена до восьми минут в качестве меры предосторожности. Гитлер прошел через музей всего за две минуты. В результате Герсдорф не смог выполнить свою миссию, план покушения снова провалился, и ему едва удалось выбраться и обезвредить бомбы. Другие попытки также потерпели неудачу из-за непредсказуемости Гитлера. Главное, у заговорщиков не было доступа к Гитлеру, поскольку он больше не посещал фронт, редко бывал в Берлине и проводил большую часть времени в «Вольфсшанце» в Восточной Пруссии или в «Бергхофе» в Баварии. У Трескова не было необходимого допуска для посещения этих объектов, а чрезвычайно высокий уровень безопасности делал любую попытку непрактичной и маловероятной. Устранение группы Остера в апреле 1943 года (его заместитель Ханс фон Донаньи и лютеранский теолог Дитрих Бонхёффер были арестованы, а сам Остер помещен под домашний арест) стало еще одним серьезным ударом. Тресков неустанно пытался убедить командующих армией, таких как фельдмаршалы Федор фон Бок, Гюнтер фон Клюге и Эрих фон Манштейн, присоединиться к заговору, но без особого успеха. С невольной помощью Шмундта он назначал сторонников на должности адъютантов и штабных офицеров, чтобы приблизить их к заговору. Клюге сочувствовал заговорщикам и временами казался готовым к действиям, но в критические моменты проявлял нерешительность. Другие отказывались наотрез, Манштейн заявил: «Прусские фельдмаршалы не бунтуют». Тем не менее, никто не донес на их предательскую деятельность в СС.

It was decided that Tresckow's group would assassinate Hitler and thereby provide the 'spark' for the coup, which Olbricht would direct from Berlin. In late 1942, Olbricht indicated that he still needed about eight weeks to complete preparations for the coup. Shortly thereafter, Tresckow traveled to Berlin to discuss the few remaining questions and emphasize that time was running short. In the winter of 1943, Olbricht declared: "We are ready. The spark can now be set off." Tresckow assured the conspirators that he would take action at the first available opportunity. It came on 13 March 1943, when Hitler finally visited troops on the Eastern Front at Smolensk after a few cancellations and postponements. Under the initial plan, a group of officers were to shoot Hitler collectively at a signal in the officers' mess during lunch but Kluge, commander of Army Group Centre, who had been informed about the plot, urged Tresckow not to carry it out saying, "For heaven's sake, don't do anything today! It's still too soon for that!" He argued that the German army and people were not ready to accept the coup and would not understand such an act. He also feared a civil war between the Army and SS, since Heinrich Himmler had canceled his visit and could not be killed at the same time. Tresckow, however, had a backup plan. During the lunch in question, he asked Lieutenant Colonel Heinz Brandt, who was travelling with Hitler, whether he would be good enough to take a bottle of Cointreau to Colonel Helmuth Stieff (who was not yet a conspirator at that time) at Hitler's headquarters in East Prussia as a payment for a lost bet. Brandt readily agreed. The "Cointreau" was actually a bomb constructed of a British plastic explosive "Plastic C" placed into the casing of a British magnetic mine, with a timer consisting of a spring which would be gradually dissolved by acid. Before Hitler's Condor plane was to take off, Schlabrendorff activated the 30 minute fuse and handed the package to Brandt, who boarded Hitler's plane. After takeoff, a message was sent to the other Berlin conspirators by code that Operation Flash was under way, which they expected to take place around Minsk. Yet when Hitler landed safely at his East Prussian headquarters, it became obvious that the bomb had failed to detonate (the extremely low temperatures in the unheated luggage compartment probably prevented the fuse from working). The message of failure was quickly sent out and Schlabrendorff retrieved the package to prevent discovery of the plot. A week later, on 21 March, Army Group Centre organised a display of Russian Army flags and weapons seized at the Eastern Front. It was exhibited at Zeughaus, military museum in Berlin, which Hitler was to visit on Heroes' Memorial Day with Himmler and Hermann Göring. Colonel Gersdorff volunteered to be the suicide bomber, intending to explode a bomb on his person near Hitler while serving as a tour guide. He had with him bombs with ten minute fuses, knowing that Hitler was scheduled to be in the museum for 30 minutes. But at the last minute, just before Hitler was to arrive, the duration of his stay was reduced to just eight minutes as a security precaution. Hitler breezed through in two minutes. As a result, Gersdorff could not accomplish his mission, the assassination plan failed again, and he barely managed to get out and defuse the bombs. Other plots similarly failed because of Hitler's irregular habits. Most importantly, they had no access to Hitler since he no longer visited the front, rarely visited Berlin and spent most of his time at the Wolf's Lair in East Prussia or the Berghof in Bavaria. Tresckow lacked the required clearance to enter either site and the extremely high security made any attempt impractical and unlikely to succeed. The elimination of Oster's group in April 1943 (his deputy Hans von Dohnanyi and Lutheran theologian Dietrich Bonhoeffer were arrested, and Oster was placed under house arrest) was a further setback. Tresckow worked tirelessly to persuade army commanders such as Field Marshals Fedor von Bock, Günther von Kluge and Erich von Manstein to join in the conspiracy without much success. With unwitting help from Schmundt, he placed like minded officers as their adjutants and staff officers to bring them closer to the conspiracy. Kluge sympathised with the conspirators and at times seemed ready to act, only to become indecisive at critical moments. Others refused outright, Manstein declaring, "Prussian field marshals do not mutiny." Nonetheless, no one reported their treasonable activities to the SS.

Операция " Валькирия "

В конце концов, заговорщики стали больше полагаться на резервную армию в Берлине и других округах для организации переворота против немецкого правительства. Ольбрихт выдвинул новую стратегию организации переворота против Гитлера. У резервной армии был оперативный план под названием операция «Валькирия» (Valkyrie), который предназначался для использования в случае, если разрушения, вызванные бомбардировками немецких городов союзниками, привели бы к срыву законности и порядка или восстанию миллионов рабов из оккупированных стран, использовавшихся на немецких заводах. Ольбрихт предположил, что этот план можно использовать для мобилизации резервной армии с целью взять под контроль немецкие города, разоружить СС и арестовать нацистское руководство после убийства Гитлера. В августе и сентябре 1943 года Тресков взял продолжительный больничный в Берлине, чтобы разработать «пересмотренный» план «Валькирия» с детальной проработкой и точными графиками. Пересмотренные приказы и дополнительные прокламации, возлагавшие вину за восстание на нацистскую партию, печатали жена Трескова, Эрика, и его секретарь, графиня Маргарете фон Овен, надевая перчатки, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Эти документы 1943 года были обнаружены советскими войсками после войны и опубликованы только в 2007 году, что продемонстрировало центральную роль Трескова в заговоре и идеалистические мотивы группы сопротивления в то время. Знание о Холокосте было важным стимулом для многих офицеров, участвовавших в нем. Однако, когда в октябре 1943 года Трескова назначили командиром батальона на Восточном фронте, он больше не мог активно планировать или осуществлять переворот. Даже его повышение в должности через месяц до начальника штаба 2-й армии не приблизило его к цели. Чтобы получить доступ к Гитлеру, он предложил своему старому товарищу генералу Рудольфу Шмундту, главному адъютанту Гитлера и начальнику кадров армии, создать новое управление психологической и политической войны для оценки данных и составления отчетов непосредственно фюреру. Шмундт, который по-прежнему хорошо относился к своему старому другу, но подозревал, что Тресков не одобряет фюрера, тихо закрыл это дело. Тресков также подал заявление на должность делегата генерала Адольфа Хойзингера в штабе Верховного командования армии (ОКХ) во время его двухмесячного отпуска, что также дало бы ему доступ к встречам с Гитлером, но Хойзингер, к которому ранее обращались заговорщики, отклонил его, по-видимому, по той же причине. Полковник Клаус Шенк граф фон Штауффенберг, встретившийся с Тресковым в августе 1943 года и работавший вместе над пересмотром операции «Валькирия», взял на себя ответственность за планирование и осуществление убийства Гитлера. К тому времени, когда Штауффенберг был назначен начальником штаба резервной армии и был готов осуществить покушение, союзники уже высадились в Нормандии. Когда Штауффенберг отправил сообщение Трескову через Лехндорфа, чтобы спросить, имеет ли смысл предпринимать попытку, поскольку практической цели это не принесет, Тресков призвал его не только осуществить покушение, но и продолжить переворот в Берлине, даже если покушение провалится. Он утверждал, что необходим открытый акт немецкой оппозиции Гитлеру, независимо от последствий. Он также сказал Филиппу фон Бозелагеру и Маргарете фон Овен, что ежедневно погибает 16 000 человек не в результате войны, а от рук нацистских убийц, и Гитлера нужно убить, чтобы положить этому конец. За несколько дней до попытки переворота Тресков признался другу, что «вероятнее всего, все пойдет не так». На вопрос, все же необходимо ли это, он ответил: «Да, даже так».

Eventually, the conspirators came to rely more on the Reserve Army in Berlin and other districts to stage a coup against the German government. Olbricht now put forward a new strategy for staging a coup against Hitler. The Reserve Army had an operational plan called Operation Walküre (Valkyrie), which was to be used in the event that the disruption caused by the Allied bombing of German cities caused a breakdown in law and order, or an uprising by the millions of slave laborers from occupied countries now being used in German factories. Olbricht suggested that this plan could be used to mobilize the Reserve Army to take control of German cities, disarm the SS and arrest the Nazi leadership once Hitler had been assassinated. During August and September 1943, Tresckow took extended sick leave in Berlin to draft the "revised" Valkyrie plan with fine details and precise timetables. Revised orders and additional proclamations that would pin the blame for the uprising on the Nazi party were typed by Tresckow's wife, Erika, and his secretary, Countess Margarete von Oven, who wore gloves so as not to leave fingerprints. These 1943 papers were recovered by the Soviets after the war and finally published in 2007, showing Tresckow's central role in the conspiracy and the idealistic motivations of the resistance group at that time. Knowledge of the Jewish Holocaust was a major impetus for many officers involved. But when Tresckow was assigned to command of a battalion on the Eastern Front in October 1943, he was no longer in position to actively plan or effect the coup. Even his promotion a month later to Chief of Staff of the Second Army did not bring him much closer. To gain access to Hitler, he proposed to his old comrade General Rudolf Schmundt, Hitler's chief adjutant and Army personnel chief, to create a new department of psychological and political warfare to evaluate data and make reports directly to the Führer. Schmundt, who was still well disposed toward his old friend but suspected that Tresckow disapproved of the Führer, quietly let the matter drop. Tresckow also applied to become General Adolf Heusinger's delegate in the Army High Command (OKH) during the latter's two month leave, which would also give him access to Hitler's meetings, but Heusinger, who was earlier approached by conspirators, rejected it apparently for the same reason. Colonel Claus Schenk Graf von Stauffenberg, who met Tresckow in August 1943 and worked together on revising Operation Valkyrie, took the responsibility for planning and implementing Hitler's assassination. By the time Stauffenberg was appointed Chief of Staff of the Reserve Army and was ready to carry out the assassination attempt, the Allies had already landed in Normandy. When Stauffenberg sent a message to Tresckow through Lehndorff to ask whether there was any point in making the attempt since there was no practical purpose to be served, Tresckow urged him not only to attempt the assassination but to go ahead with the coup in Berlin even if the assassination were to fail. He argued that there must be an overt act of German opposition to Hitler regardless of the consequences. He also told Philipp von Boeselager and Margarete von Oven that 16,000 people were being killed daily not as casualties of war but from being murdered by the Nazis, and Hitler had to be killed just to put an end to it. A few days before the coup attempt, Tresckow confided to a friend that "in all likelihood everything will go wrong". When asked whether the action was necessary nonetheless, he replied, "Yes, even so."

Смерть

Когда попытка убийства Гитлера и последовавший за ней переворот в Берлине (заговор 20 июля) провалились, Тресков решил покончить с собой на фронте в Кроловом Мосте близ Белостока 21 июля. Его прощальные слова Шлабрендорфу были: «Весь мир будет нас порицать, но я по-прежнему абсолютно убежден, что мы поступили правильно. Гитлер – заклятый враг не только Германии, но и всего мира. Когда, через несколько часов, я предстану перед Богом, чтобы отчитаться за сделанное и несделанное, я знаю, что смогу оправдать свои действия в борьбе против Гитлера. Бог обещал Аврааму, что не уничтожит Содом, если в городе найдется хотя бы десять праведников, и потому я надеюсь, что ради нас Бог не уничтожит Германию. Никто из нас не имеет права жаловаться на смерть, ибо каждый, кто присоединился к нам, надел рубаху Несса. Истинная нравственная ценность человека проявляется лишь тогда, когда он готов отдать жизнь за свои убеждения.»

Личная жизнь

В 1926 году Тресков женился на Эрике фон Фалькенхайн, дочери прусского генерала Эриха фон Фалькенхайна и его жены Иды (Зелькманн). Генерал фон Фалькенхайн занимал должность прусского военного министра во время Первой мировой войны и был начальником Германского генерального штаба. У Трескова и фон Фалькенхайн было четверо детей: Марк, родившийся в 1927 году, Рюдигер, родившийся в 1928 году, Ута, родившаяся в 1931 году, и Адельхайд, родившаяся в 1939 году. После его самоубийства его жена и дочери были арестованы. Сыновья уже служили в армии. Марк погиб на военной службе в 1945 году, почти через год после самоубийства отца. Дочерей поместили в детский дом в Бад-Заксе, Германия, вместе с другими детьми участников заговора 20 июля.