Хорхе Элиэсер Гайтан: Лидер колумбийских либералов и трагическая гибель.

Введение

Хорхе Элиэсер Гайтан Аяла (Jorge Eliécer Gaitán Ayala; 23 января 1903 – 9 апреля 1948) – колумбийский политик левого толка и лидер Либеральной партии. Он занимал должность мэра Боготы в 1936–1937 годах, национального министра образования в 1940–1941 годах и министра труда в 1943–1944 годах. Он был убит во время своей второй президентской кампании в 1948 году, что спровоцировало Боготасо и привело к периоду жестоких политических беспорядков в истории Колумбии, известному как La Violencia (примерно с 1948 по 1958 год). Его идеи, известные как гайтанизм, рассматриваются как форма либерального социализма в Колумбии.

Ранние годы и образование

Родившийся в Боготе в семье родителей, состоявших в рядах Либеральной партии, Гайтан и его семья занимали шаткое положение в среднем классе. Дата его рождения указывается по-разному – 1898 и 1903 годы. Гайтан родился в доме в Лас-Крусесе, районе, расположенном в центре Боготы, Колумбия. На доме установлена мемориальная доска, увековечивающая память Гайтана как легендарного каудильо. Гайтан вырос в скромной семье и с детства сталкивался с бедностью, живя в районе в центре Боготы, известном как Египто. Несмотря на эти обстоятельства, его родители занимались умственным трудом. Его родителями были Элиэсер Гайтан и Мануэла Аяла де Гайтан. Его отец был учителем истории, продавал подержанные книги и работал журналистом. Читая истории о колумбийской истории в детстве, отец привил Гайтану интерес к колумбийской культуре и политике. Мануэла Аяла де Гайтан, выпускница педагогического института, научила сына читать и писать. Её либеральные и феминистские взгляды отчуждали её от многих социальных кругов, но в конечном итоге она преподавала в школе, где её убеждениям не препятствовали. Мать Гайтана высоко ценила высшее образование и поощряла сына к его получению. Однако отец хотел, чтобы Гайтан выбрал более практическую профессию. Он не желал, чтобы он продолжал обучение, что стало причиной разногласий и напряжённости в их отношениях. Благодаря своим лидерским качествам, проявленным в студенческие годы, и интеллектуальным амбициям, Гайтан сформировал мечту стать президентом Колумбии, чтобы бороться с политическим, социальным и экономическим неравенством. Гайтан перешёл из Colegio Araújo, поскольку у этого учебного заведения отсутствовали необходимые аккредитации для обеспечения успеха в его академических и карьерных стремлениях. В 1919 году Гайтан окончил Colegio Martín Restrepo Mejía одним из лучших учеников.

Ранняя политическая карьера

Гайтан активно участвовал в политике в начале 1920-х годов, когда он был частью протестного движения против президента Марко Фиделя Суареса. Гайтан значительно увеличил свою популярность по всей стране после забастовки рабочих банановых плантаций в Магдалене в 1928 году. После того как американские чиновники в Колумбии, совместно с представителями United Fruit, в телеграммах госсекретарю США охарактеризовали забастовку как "коммунистическую" с "подрывными тенденциями", правительство США пригрозило вторжением с участием Корпуса морской пехоты США, если колумбийское правительство не примет меры для защиты интересов United Fruit. Армия по приказу компании United Fruit открыла огонь по бастующим, что привело к многочисленным жертвам. Гайтан использовал свои навыки юриста и начинающего политика для защиты прав рабочих и потребовал привлечь к ответственности виновных в резне в Санта-Марте. Писатель Гарри Бернштейн полагал, что данные им людям обещания были столь же важны для его привлекательности, как и его впечатляющие ораторские способности, и что эти обещания, по мнению Бернштейна, сделали его почти демагогом, заставив сравнить его с Хуаном Пероном из Аргентины. В частности, он неоднократно разделял страну на олигархию и народ, называя первых коррумпированными, а вторых – достойными восхищения, благородными и заслуживающими морального возрождения Колумбии. Он вызывал бурные эмоции у аудитории, резко осуждая социальные, моральные и экономические пороки, исходящие как от Либеральной, так и от Консервативной партий, и обещал своим сторонникам лучшее будущее, если они будут действовать сообща. В 1946 году Гайтан говорил о различии между тем, что он назвал "политической страной" и "национальной страной". "Политическая страна", по его мнению, находилась под контролем интересов олигархии и её внутренней борьбы и не отвечала должным образом на реальные нужды "национальной страны" – граждан, нуждающихся в улучшении социально-экономических условий и расширении социально-политических свобод. Он подвергался критике со стороны более ортодоксальных кругов Колумбийской либеральной партии, считавших его слишком недисциплинированным, большинства Колумбийской консервативной партии, а также руководства Колумбийской коммунистической партии, видевшей в нём конкурента за политическую поддержку масс. 24 марта 1948 года посол США Болак предупредил Гайтана о том, что коммунисты планируют срыв предстоящей конференции и что ответственность за это, скорее всего, будет возложена на его Либеральную партию. Вопрос о будущей земельной реформе также занимал важное место в некоторых его выступлениях.

Gaitán was active in politics in the early 1920s, when he was part of a protest movement against the president Marco Fidel Suárez. Gaitán increased his nationwide popularity following a banana workers' strike in Magdalena in 1928. After US officials in Colombia, along with United Fruit representatives, portrayed the worker's strike as "communist" with "subversive tendency," in telegrams to the US Secretary of State, the US government threatened to invade with the US Marine Corps if the Colombian government did not act to protect United Fruit's interests. Strikers were fired upon by the army on the orders of the United Fruit Company, which resulted in numerous deaths. Gaitán used his skills as a lawyer and as an emerging politician in order to defend workers' rights and called for accountability to those involved in the Santa Marta Massacre. The writer Harry Bernstein considered that the promises that he made to the people were as important to his appeal as his impressive public speaking skills, promises that Bernstein felt made him almost a demagogue and led Bernstein to compare him with Juan Perón of Argentina. In particular, he repeatedly divided the country into the oligarchy and the people and called the former corrupt and the latter admirable, worthy, and deserving of Colombia's moral restoration. He stirred the audience's emotions by aggressively denouncing social, moral and economical evils stemming both from the Liberal and Conservative Parties and promised his supporters that a better future was possible if they all worked together. In 1946, Gaitán referred to the difference between what he called the "political country" and the "national country". Accordingly, the "political country" was controlled by the interests of the oligarchy and its internal struggles and do did not properly respond to the real demands of the "national country" of citizens in need of better socioeconomic conditions and greater sociopolitical freedom. He was criticized by the more orthodox sectors of the Colombian Liberal Party, which considered him too unruly, most of the Colombian Conservative Party; and the leadership of the Colombian Communist Party, which saw him as a competitor for the political affections of the masses. Gaitán was warned by US Ambassador Beaulac on 24 March 1948 that Communists were planning a disruption of the impending conference and that his Liberal Party would likely be blamed. The subject of future land reform was also prominent in some of his speeches.

Программа "Гайтаниста"

Программа Гайтаниста – это разработка политических, социальных и экономических целей Гайтана для Колумбии. Социалистическая программа, изложенная в «Plataforma del Colón» и «Plan Gaitán», детализировала реформы, разработанные в его ранних работах, включая «Социалистические идеи в Колумбии» и «Манифест Униризма». Целью программы была реформа колумбийской системы, которая, как считалось, поощряла политическую и экономическую монополию элиты в республике. Реформы были направлены на расширение сферы государственного управления путем стимулирования политического участия со стороны фермеров, крестьян, граждан среднего и низшего класса. Это предполагалось осуществить путем создания агентств развития, исходя из убеждения, что экономической демократии в колумбийском обществе не существует. «Plataforma de Colón» включала различные положения, направленные на сокращение уровня неравенства доходов в Колумбии путем укрепления производственной силы. Это должно было быть достигнуто посредством национальной защиты колумбийской промышленности, прогрессивных налоговых реформ, направленных на эффективное перераспределение богатства, финансовой поддержки сельскохозяйственного развития и национализации общественных услуг. Помимо этих реформ, платформа предлагала расширение доступа к специализированному образованию, перераспределение земли, усиление законов о трудовых протестах и совершенствование правовых кодексов судебной системы. Внешнеполитические ориентиры платформы предусматривали инициирование конференции по созданию экономического союза между различными национальными государствами Латинской Америки. «Plan Gaitán» представлял собой более комплексное предложение по созданию институтов, занимающихся конкретными вопросами. Одним из основных направлений внимания был Центральный банк Колумбии. План стремился расширить возможности Центрального банка по регулированию финансового рынка, что подразумевало наличие у банка более эффективных механизмов контроля над частным сектором, таких как создание руководящего совета. Реформы также включали возможность предоставления кредитов и функционирование в качестве резерва. План также был сосредоточен на создании Колумбийской корпорации кредита, развития и сбережений, которая должна была быть разделена на три сектора: Институт кредита, Институт развития и Институт сбережений. Институт кредита должен был предоставлять кредиты промышленным и сельскохозяйственным предприятиям. Программа Гайтаниста воплощала популистские идеалы, которых придерживался Гайтан в последние годы своей жизни, его стремление укрепить демократию и экономику Колумбии посредством антиимпериалистической и антиплютократической политики. Согласно одной из версий, Роа Сьерра действовал по приказу агентов ЦРУ Джона Мепплса Спирито (под псевдонимом Джорджио Рико) и Томаса Эллиота в рамках антилевого плана, предположительно названного «Операция Пантомима». Утверждается, что в этом также было замешано действующее руководство полиции, которое якобы приказало двум офицерам оставить Хуана Роа Сьерра на произвол разъяренной толпы, что противоречит общепринятым версиям смерти Роа Сьерры. Очевидец событий, Гильермо Перес Сармиенто, директор Объединенной прессы в Колумбии, заявил, что по прибытии Роа уже находился «между двумя полицейскими», и подробно описал разъяренную толпу, которая избивала и «разорвала его на части», не указывая на какое-либо участие полиции. Другая теория предполагает, что Хуан Роа просто устал и разочаровался в безуспешных попытках добиться от Хорхе Элиэсера Гайтана трудоустройства. Он отличался нестабильностью в работе и считал, что достоин должности, соответствующей его статусу реинкарнации Сантандера и Кесады. Он провел предварительную беседу с Хорхе Элиэсером, которому посоветовали написать письмо президенту, что он и сделал, но работу так и не получил. За два месяца до убийства он несколько раз посещал офис Хорхе Элиэсера Гайтана. Револьвер был приобретен за два дня до убийства, а боеприпасы – за день до него. Только во время последнего визита, 9 апреля, секретарь наконец записал его имя для рассмотрения Хорхе Элиэсером. Другие детали, заинтересованные историков и исследователей, включают тот факт, что Гайтан был убит во время 9-й Панамериканской конференции, которую возглавлял госсекретарь США Джордж Маршалл, и которая завершилась обещанием членов бороться с коммунизмом в Америке, а также созданием Организации американских государств. В столице страны Боготе проходило еще одно мероприятие: Латиноамериканский молодежный конгресс, организованный в знак протеста против Панамериканской конференции. Организатором этого мероприятия был молодой Фидель Кастро, финансируемый Пероном. Кастро должен был встретиться с Гайтаном, которым он очень восхищался, позже в тот же день, когда произошло убийство, и он также встречался с Гайтаном за два дня до этого. Похоже, Гайтан рассматривал возможность поддержки этой конференции. Гайтан собирал большую аудиторию во время своих выступлений и был одним из самых влиятельных людей в стране. Убийство спровоцировало насильственные беспорядки, известные как «Боготосо» (вольный перевод: разграбление Боготы или потрясение Боготы), и последующие десять лет насилия, в течение которых погибло не менее 300 000 человек (период, известный как «Ла Виоленсия»). Некоторые авторы считают, что это событие повлияло на взгляды Кастро на возможность достижения политических изменений посредством выборов. В городе в тот же день находился еще один молодой человек, который стал гигантом латиноамериканской истории XX века: колумбийский писатель и лауреат Нобелевской премии Габриэль Гарсиа Маркес. Молодой студент юридического факультета и автор рассказов, Гарсиа Маркес обедал недалеко от места убийства. Он прибыл на место происшествия вскоре после стрельбы и стал свидетелем убийства предполагаемого убийцы Гайтана руками разъяренных прохожих. Гарсиа Маркес подробно описывает этот день в первом томе своих мемуаров «Жить, чтобы рассказать». В своей книге он описывает хорошо одетого мужчину, который подстрекает толпу, прежде чем скрыться в роскошном автомобиле, который прибыл как раз в тот момент, когда предполагаемого убийцу уводили. Художественный рассказ о последних днях жизни убийцы и о возможной подготовке к убийству был представлен в художественном фильме 2013 года «Roa».

The Gaitanista Program is an elaboration of Gaitán's political, social, and economic missions for Colombia. The socialist program found in the Plataforma del Colón and Plan Gaitán detailed reforms developed in his earlier works, which include "Socialist Ideas in Colombia" and the "Manifesto of Unirismo" The aims of the program were to reform the Colombian system, which was believed to foster a political and economic monopoly for the elite in the republic. The reforms were designed to broaden the reach of state governance by incentivizing political participation among actors such as farmers, peasants, and middle and lower class citizens. That would have been done by forming development agencies under the fundamental belief that economic democracy was nonexistent in Colombian society. The "Plataforma de Colón" included various provisions designed to reduce the levels of income inequality in Colombia through fortification of the production force. This was to be achieved through national protection of Colombian industries, progressive tax reforms intended to efficiently distribute wealth, financial support for agricultural development, and nationalization of public services. In addition to these reforms, the platform extended proposals to specializing education for wider accessibility, redistributing land, enhancing labor protest laws, and heightening the legal codes of the judiciary. The foreign policy outlooks of the platform intended to inaugurate a conference to create an economic union among different nation states in Latin America. "Plan Gaitán" was a more comprehensive proposal for the creation of institutions dealing with specific issue areas. One of the major focus areas was the Colombian Central Bank. The plan strived to expand the Central Bank's capabilities of regulating the financial market. This meant the bank needed more powerful mechanisms of controlling the private sector such as implementing a Directing council. The reforms also included the ability to grant credit, as well as act as a reserve. The plan also focused on creating the Colombian Corporation of Credit, Development, and Savings. This would be divided into three different sectors: The Institute of Credit, Institute of Development, and the Institute of Saving. The Institute of Credit was proposed to afford loans to industrial and agricultural firms. The Gaitanista program encompassed the populist ideals Gaitán advocated for during the final years of his life. His ambitions to fortify democracy and the economy of Colombia through what was seen as anti imperialist and anti plutocratic. According to one version, Roa Sierra acted under the orders of CIA agents John Mepples Spirito (alias Georgio Ricco) and Tomás Elliot, as part of an anti leftist plan that was supposedly called Operation Pantomime. It is claimed that it would also have involved the complicity of the then Chief of Police, who would allegedly have ordered two police officers to abandon Juan Roa Sierra to be killed by the mob, a claim that conflicts with mainstream accounts of Roa Sierra's death. An eyewitness to the actual events, Guillermo Pérez Sarmiento, Director of the United Press in Colombia, stated that upon his arrival Roa was already "between two policemen" and describes in detail the angry mob that kicked and "tore him to pieces" and does not suggest any police involvement. Another theory states that Juan Roa simply got tired and disenchanted of lobbying Jorge Eliécer Gaitán to get a job. He had a history of job instability and considered that he could get a position worthy of his status as a reincarnation of Santander and Quesada. He had an initial conversation with Jorge Eliécer and was advised to write a letter to the President, which he did, but still did not get a job. After that, he had visited Jorge Eliécer Gaitán's office several times in the two months prior to the assassination. The revolver was purchased two days before the assassination and the ammunition the day before. It was only on his last visit, on 9 April, when the secretary finally wrote his name to be considered by Jorge Eliécer. Other details which have interested historians and researchers include the fact that Gaitán was murdered in the middle of the 9th Pan American Conference, which was being led by U. S. Secretary of State George Marshall, a meeting which led to a pledge by members to fight communism in the Americas, as well as the creation of the Organization of American States. Another event in the country's capital Bogotá was taking place at the time: a Latin American Youth Congress, organized to protest the Pan American conference. This meeting was organized by a young Fidel Castro, and was funded by Perón. Castro had an appointment to meet Gaitán, whom he very much admired, later in the afternoon on the day of his murder, and had also met with Gaitán two days earlier. It appears that Gaitán was contemplating supporting this conference. Gaitán commanded large audiences when he spoke and was one of the most influential men in the country. The assassination provoked a violent riot known as the Bogotazo (loose translation: the sack of Bogotá, or shaking of Bogotá), and a further ten years of violence during which at least 300,000 people died (a period known as La Violencia). Some writers say that this event influenced Castro's views about the viability of an electoral route for political change. Also in the city that day was another young man who would become a giant of 20th century Latin American history: Colombian writer and Nobel Prize Laureate Gabriel García Márquez. A young law student and short story writer at the time, García Márquez was eating lunch near the scene of the assassination. He arrived on the scene shortly after the shooting and witnessed the murder of Gaitán's presumed assassin at the hands of enraged bystanders. García Márquez discusses this day at vivid length in the first volume of his memoirs, Living to Tell the Tale. In his book, he describes a well dressed man who eggs on the mob before fleeing in a luxurious car that arrived just as the presumed assassin was being dragged away. A fictionalized account of the final days of the assassin's life and of a possible conspiracy leading up to the assassination were presented in the 2013 feature film Roa.