Древний город Гимера на Сицилии

Введение

Древний город

Гимера (др.-греч. Ἱμέρα) — крупный и важный древнегреческий город, расположенный на северном побережье Сицилии у устья одноименной реки (современная Имера Сеттенционале), между Панормусом (современный Палермо) и Кефалоэдием (современный Чефалу) в коммуне Термини-Имерезе. Многие его останки можно посетить, и на территории находятся два музея.

Основание и ранняя история

Химера была первым греческим поселением в этой части острова и служила стратегическим форпостом, расположенным непосредственно к востоку от границы, контролируемой Карфагеном. Фукидид утверждает, что это был единственный греческий город на этом побережье Сицилии, однако это следует понимать только по отношению к независимым городам. Мила, также расположенная на северном побережье и несомненно греческого происхождения, находилась в зависимости от Занкла (современная Мессина). Все источники сходятся во мнении, что Химера была колонией Занкла, но Фукидид сообщает, что эмигранты из Занкла смешались с группой сиракузских изгнанников, в результате чего образовался город с халкидскими институтами и дорическим диалектом. Основание Химеры датируется периодом, последовавшим за основанием Милы (что, судя по их взаимному расположению, вполне закономерно), согласно Страбону и Скимну Хийскому. Фукидид не указывает точную дату основания, но Диодор сообщает, что к моменту разрушения города карфагенянами Химера просуществовала 240 лет, что позволяет отнести первое поселение к 648 г. до н.э. Археологические данные свидетельствуют о том, что около 580–560 гг. до н.э. город был полностью восстановлен после разрушения каким-то неизвестным бедствием. Информации о его ранней истории крайне мало: единственное упоминание о нем, обнаруженное в трудах Аристотеля, указывает на то, что в какой-то период он находился под властью тирана Фалариса. До 490 г. до н.э. Химера служила временным убежищем для Скифа, тирана Занкла, после его изгнания из родного города. Вскоре после этого Химера сама попала под власть деспота по имени Терилл, который стремился укрепить свою власть, заключив тесный союз с Анаксиласом, правителем Регия (современного Реджо-ди-Калабрия) и Занкла. Однако Териллу не удалось противостоять власти Терона, деспота Агригента (современного Агридженто), и, будучи изгнанным из Химеры, он обратился за помощью к карфагенянам, что послужило непосредственным поводом для первой крупной экспедиции карфагенян на Сицилию в 480 г. до н.э.

Himera was the first Greek settlement on this part of the island and was a strategic outpost just outside the eastern boundary of the Carthaginian controlled west. Thucydides says it was the only Greek city on this coast of Sicily, which must however be understood with reference only to independent cities. Mylae, which was also on the north coast and certainly of Greek origin, was a dependency of Zancle (modern Messina). All authorities agree that Himera was a colony of Zancle, but Thucydides tells us that the emigrants from Zancle mingled with a number of Syracusan exiles, resulting in a city with Chalcidic institutions and a Doric dialect. The foundation of Himera is placed subsequent to that of Mylae (as, from their relative positions, might naturally have been expected) both by Strabo and Scymnus Chius: its date is not mentioned by Thucydides, but Diodorus tells us that it had existed 240 years at the time of its destruction by the Carthaginians, which would fix its first settlement in 648 BC. Archaeology shows that around 580 560 BC the city was completely rebuilt after an unknown event destroyed it. There is otherwise very little information as to its early history: an obscure notice in Aristotle, from which it appears to have at one time fallen under the dominion of the tyrant Phalaris, being the only mention found of it, until about 490 BC, when it afforded a temporary refuge to Scythes, tyrant of Zancle, after his expulsion from the latter city. Not long after this event, Himera fell itself under the yoke of a despot named Terillus, who sought to fortify his power by contracting a close alliance with Anaxilas, at that time ruler both of Rhegium (modern Reggio di Calabria) and Zancle. But Terillus was unable to resist the power of Theron, despot of Agrigentum (modern Agrigento), and, being expelled by him from Himera, had recourse to the assistance of the Carthaginians, a circumstance which became the immediate occasion of the first great expedition of that people to Sicily, 480 BC.

Первое взаимодействие с Карфагеном

Масштаб вооружения, отправленного под командованием Гамилькара, который, как сообщается, высадился в Сицилии с армией в 300 000 человек, достаточно ясно показывает, что завоевание Гимеры служило лишь предлогом, а не истинной целью войны. Однако, вероятно, растущая мощь Гимеры, расположенной в непосредственной близости от карфагенских поселений Панормуса и Солуса, уже вызывала опасения у карфагенян. Поэтому первые усилия Гамилькара были направлены против Гимеры. Терон, укрывшийся в городе со всеми имеющимися у него силами, смог удерживать оборону до прибытия Гелона из Сиракуз. Несмотря на численное превосходство карфагенской армии, он нанес ей такое сокрушительное поражение, что битва при Гимере в 480 году до н.э. была сицилийскими греками сопоставлена с одновременной победой при Саламине. Вероятно, именно это ощущение дало начало традиции или убеждению, что оба триумфа были одержаны в один и тот же день.

После битвы при Химере

Эта победа оставила Терона в бесспорном владении суверенитетом Химеры и Агригента. Он, по-видимому, сосредоточил внимание на Агригенте и оставил управление Химерой своему сыну Трасидею. Однако молодой человек своим жестоким и притеснительным правлением вскоре отчудил жителей города. Они обратились за помощью к Иерону Сиракузскому, который в то время находился во враждебных отношениях с Тероном. Сиракузский деспот, однако, предал их просьбы Терону. Он отомстил химерейцам, казнив большое число недовольных граждан и изгнав других. Вскоре после этого, увидев, что город сильно пострадал от этих репрессий и что его население значительно сократилось, он попытался восстановить его процветание, основав там новое сообщество граждан, которых собрал из разных мест. Большая часть этих новых поселенцев была дорийского происхождения, и хотя обе общины граждан смешались в одну и жили в согласии, в этот период Химера стала дорийским городом. Химера приняла институты и проводила политику других дорийских государств Сицилии. Это поселение, по-видимому, произошло в 476 г. до н.э., и Химера оставалась под властью Терона до его смерти в 472 г. до н.э. Трасидей сохранил суверенитет лишь недолго после смерти отца, а его поражение от Иерона Сиракузского быстро привело к его изгнанию как из Агригента, так и из Химеры. В 466 г. до н.э. мы видим, что химерейцы, в свою очередь, отправили войска, чтобы помочь сиракузцам свергнуть власть Трасибула; и в ходе последовавшего вскоре урегулирования изгнанникам было разрешено вернуться в Химеру, где они, по-видимому, спокойно поселились вместе с новыми гражданами. С этого периода Диодор прямо сообщает, что Химере посчастливилось избежать гражданских распрей, и это хорошее управление обеспечило ей немалую долю процветания, которым пользовались сицилийские города в целом в течение последующего полувека. Хотя нам известно лишь в общих чертах, что период с момента повторного заселения Химеры до её разрушения карфагенянами (461–408 гг. до н.э.) был временем мира и процветания, единственные сведения о городе за этот период относятся к его участию в Афинской экспедиции на Сицилию в 415 г. до н.э. В тот момент химерейцы первыми предложили Сиракузам свою поддержку: поэтому, когда Никий предстал перед их портом с афинским флотом, они полностью отказались его принять; и вскоре после этого именно в Химере высадился Гиллипп, и оттуда он двинулся через остров в Сиракузы во главе войска, состоявшего в основном из химерейских граждан.

This victory left Theron in the undisputed possession of the sovereignty of Himera, as well as of that of Agrigentum. He appears to have focused on Agrigentum, and left the government of Himera to his son Thrasydaeus. But the young man, by his violent and oppressive rule, soon alienated the minds of the citizens. They applied for relief to Hieron of Syracuse, at that time on terms of hostility with Theron. The Syracusan despot, however, betrayed their overtures to Theron. He took vengeance on the Himeraeans, putting to death a large number of the disaffected citizens and driving others into exile. Shortly after, seeing that the city had suffered greatly from these severities and that its population was much diminished, he sought to restore its prosperity by establishing there a new body of citizens whom he collected from various quarters. The greater part of these new colonists were of Dorian extraction, and though the two bodies of citizens were blended into one and continued to live harmoniously together, at this period Himera became a Doric city. Himera adopted the institutions and followed the policy of the other Doric states of Sicily. This settlement seems to have taken place in 476 BC, and Himera continued subject to Theron until his death, in 472 BC, but Thrasydaeus retained possession of the sovereignty for a very short time after the death of his father, and his defeat by Hieron of Syracuse was speedily followed by his expulsion both from Agrigentum and Himera. In 466 BC we find the Himeraeans, in their turn, sending a force to assist the Syracusans in throwing off the yoke of Thrasybulus; and, in the general settlement of affairs which followed soon after, the exiles were allowed to return to Himera, where they appear to have settled quietly together with the new citizens. From this period Diodorus expressly tells us that Himera was fortunate enough to escape from civil dissensions, and this good government must have secured to it no small share of the prosperity which was enjoyed by the Sicilian cities in general during the succeeding half century. But though we are told in general terms that the period which elapsed from this re settlement of Himera until its destruction by the Carthaginians (461–408 BC), was one of peace and prosperity, the only notices we find of the city during this interval refer to the part it took at the time of the Athenian expedition to Sicily, 415 BC. On that occasion, the Himeraeans were among the first to promise their support to Syracuse: hence, when Nicias presented himself before their port with the Athenian fleet, they altogether refused to receive him; and, shortly after, it was at Himera that Gylippus landed, and from whence he marched across the island to Syracuse, at the head of a force composed in great part of Himeraean citizens.

Разрушение Карфагеном

В 409 году до н.э. процветание города было внезапно прервано великой карфагенской экспедицией на Сицилию. Официальной целью экспедиции была поддержка сегестанцев против их соседей, селинунтинов. Однако карфагеняне имели более масштабные амбиции. Сразу после разрушения Селина, Ганнибал Маго, командовавший экспедицией, немедленно обратил свои силы против Химеры. Город был плохо подготовлен к обороне; его укрепления были слабы, но граждане оказали отчаянное сопротивление и энергичной контратакой нанесли карфагенянам значительные потери. Первоначально их поддерживали около 4000 вспомогательных войск из Сиракуз под командованием Диокла, но этот военачальник опасался за безопасность самой Сиракузы и оставил Химеру, предоставив несчастным гражданам в одиночку противостоять карфагенской мощи. Их оборона пала, и город вскоре был взят штурмом. Большая часть граждан была убита, и по меньшей мере 3000 пленных были казнены Ганнибалом в качестве жертвоприношения памяти его деда Гамилькара. Сам город был полностью разрушен, его здания были срыты до основания, и даже храмы не были пощажены. Диодор, повествующий о полном разрушении Химеры, прямо заявляет, что город так и не был восстановлен, и его место оставалось необитаемым до его времени. По-видимому, многие воспользовались этой возможностью, поскольку мы находим гимераевцев впоследствии упомянутых среди государств, поддержавших Дионисия I Сиракузского в начале его великой войны с Карфагеном в 397 году до н.э.; хотя в следующем году они быстро вернулись к карфагенскому союзу. Объяснение этой противоречивости дает Цицерон, который сообщает, что после разрушения Химеры выжившие граждане поселились в Термах, в пределах той же территории и недалеко от своего старого города. Диодор приводит несколько иной рассказ об основании Терм, представляя его как основанный самими карфагенянами к концу войны в 407 году до н.э. Однако, вероятно, оба утверждения в целом верны: карфагеняне основали новый город в непосредственной близости от Химеры, чтобы предотвратить повторную оккупацию старого места; а гимерские изгнанники, вернувшись туда, хотя и поселились в новом городе, естественно считали себя теми же людьми и продолжали носить имя гимераев. Насколько полно, даже в более поздний период, один город считался представителем другого, видно из заявления Цицерона о том, что когда Сципион Эмилиан, после захвата Карфагена, вернул агригентинцам и геленцам статуи, вывезенные из их городов, он одновременно вернул гражданам Терм статуи, взятые из Химеры. Поэтому не удивительно, что о гимераях до сих пор говорят как о существующем народе, и даже имя Химеры иногда по ошибке используется для обозначения их города. Так, в 314 году до н.э. Диодор сообщает, что по договору между Агафоклом и карфагенянами было оговорено, что Гераклея, Селинус и Химера должны оставаться под властью Карфагена, как и прежде. Еще более странно, что имя Химеры встречается как у Мелы, так и у Плиния, хотя мы знаем из четких заявлений Цицерона и Страбона, а также Диодора, что город перестал существовать за столетия до этого.

In 409 BC the prosperity of the city was brought to an abrupt end by the great Carthaginian expedition to Sicily. The ostensible object of the expedition was the support of the Segestans against their neighbours, the Selinuntines. The Carthaginians, though, had greater ambitions. Immediately after the destruction of Selinus, Hannibal Mago, who commanded the expedition, hastened to turn his arms against Himera. That city was ill prepared for defence; its fortifications were of little strength, but the citizens made a desperate resistance, and by a vigorous sally inflicted severe loss on the Carthaginians. They were at first supported by a force of about 4000 auxiliaries from Syracuse under the command of Diocles, but that general feared for the safety of Syracuse itself and abandoned Himera, leaving the unfortunate citizens to contend singlehanded against the Carthaginian power. Their defenses failed and the city was soon taken by storm. A large part of the citizens were killed and at least 3000 of them, who had been taken prisoners, were put to death by Hannibal as a sacrifice to the memory of his grandfather Hamilcar. The city itself was utterly destroyed, its buildings razed to the ground, and even the temples themselves were not spared. Diodorus, who relates the total destruction of Himera, tells us expressly that it was never rebuilt, and that the site remained uninhabited down to his own times. And it seems clear that many of them at least availed themselves of this permission, as we find the Himeraeans subsequently mentioned among the states that declared in favour of Dionysius I of Syracuse, at the commencement of his great war with Carthage in 397 BC; though they quickly returned to the Carthaginian alliance in the following year. The explanation of this difficulty is furnished by Cicero, who tells us that, after the destruction of Himera, those citizens who had survived the calamity of the war established themselves at Thermae, within the confines of the same territory, and not far from their old town. Diodorus gives a somewhat different account of the foundation of Thermae, which he represents as established by the Carthaginians themselves before the close of the war, in 407 BC. But it is probable that both statements are substantially correct, and that the Carthaginians founded the new town in the immediate neighbourhood of Himera, in order to prevent the old site being again occupied; while the Himeraean exiles, when they returned thither, though they settled in the new town, naturally regarded themselves as still the same people, and would continue to bear the name of Himeraeans. How completely, even at a much later period, the one city was regarded as the representative of the other, appears from the statement of Cicero, that when Scipio Aemilianus, after the capture of Carthage, restored to the Agrigentines and Gelenses the statues that had been carried off from their respective cities, he at the same time restored to the citizens of Thermae those that had been taken from Himera. Hence we cannot be surprised to find that, not only are the Himeraeans still spoken of as an existing people, but even that the name of Himera itself is sometimes inadvertently used as that of their city. Thus, in 314 BC, Diodorus tells us that, by the treaty between Agathocles and the Carthaginians, it was stipulated that Heracleia, Selinus and Himera should continue subject to Carthage as they had been before. It is much more strange that we find the name of Himera reappear both in Mela and Pliny, though we know from the distinct statements of Cicero and Strabo, as well as Diodorus, that it had ceased to exist centuries before.

Основание Терм

Новый город Термы, или Терма, названный для отличия Thermae Himerenses, таким образом занявший место Гимеры, очевидно, получил своё название от горячих источников, славившихся в нём, и первое открытие которых легенды связывают с путешествиями Геркулеса. По-видимому, он быстро стал значительным городом, хотя и продолжал, за редкими и кратковременными исключениями, находиться под властью Карфагена. В Первой Пунической войне его имя неоднократно упоминается. Так, в 260 году до н.э. отряд римских войск расположился лагерем в его окрестностях, где подвергся нападению Гамилькара и потерпел тяжёлое поражение. До завершения войны сами Термы были осаждены и взяты римлянами. Цицерон сообщает, что римское правительство вернуло термитам их город и территорию, предоставив им право пользоваться собственными законами, в знак признания их твёрдой верности. Поскольку они враждовали с Римом во время Первой Пунической войны, эти слова, вероятно, относятся к более позднему периоду, однако конкретные обстоятельства остаются неизвестными. Во времена Цицерона Термы, по всей видимости, были процветающим городом, занимавшимся значительной торговлей, хотя оратор характеризует его как oppidum non maximum. По-видимому, при Августе здесь была основана колония, о чём свидетельствует упоминание в надписях: Ordo et Populus splendidissimae Coloniae Augustae Himeraeorum Thermitanorum. Нет сомнений, что Thermae colonia, упоминаемая Плинием, относится именно к этому городу, хотя он, очевидно, считал её Thermae Selinuntiae (современная Шакка), поскольку располагал её на южном побережье между Агригентом и Селинусом. Последующих сведений о Термах немного, но, поскольку их название встречается у Птолемея и в "Путеводителях", можно предположить, что они продолжали существовать на протяжении всего периода Римской империи и, вероятно, никогда не были покинуты, поскольку современный город Термини-Имерезе сохранил как древнее местоположение, так и название. Величие древнего города и любовь его жителей к искусству подтверждаются Цицероном, который называет его in primis Siciliae clarum et ornatum. Следы этого сохранились даже во времена оратора в виде статуй, переданных термитам Сципионом после завоевания Карфагена, которые ценились не только как памятники прошлого, но и как выдающиеся произведения искусства. Многочисленные монеты из Химеры свидетельствуют о богатстве города в древности.

The new town of Thermae or Therma called for the sake of distinction Thermae Himerenses, which thus took the place of Himera, obviously derived its name from the hot springs for which it was celebrated, and the first discovery of which was connected by legends with the wanderings of Hercules. It appears to have early become a considerable town, though it continued, with few and brief exceptions, to be subject to the Carthaginian rule. In the First Punic War its name is repeatedly mentioned. Thus, in 260 BC, a body of Roman troops were encamped in the neighborhood, when they were attacked by Hamilcar, and defeated with heavy loss. Before the close of the war, Thermae itself was besieged and taken by the Romans. Cicero relates that the Roman government restored to the Thermitani their city and territory, with the free use of their own laws, as a reward for their steady fidelity. They were on hostile terms with Rome during the First Punic War, so it can only be to the subsequent period that these expressions apply; but the occasion to which they refer is unknown. In the time of Cicero, Thermae appears to have been a flourishing place, carrying on a considerable amount of trade, though the orator speaks, of it as oppidum non maximum. It seems to have received a colony in the time of Augustus, whence we find mention in inscriptions of the Ordo et Populus splendidissimae Coloniae Augustae Himeraeorum Thermitanorum: and there can be little doubt that the Thermae colonia of Pliny in reality refers to this town, though he evidently understood it to be Thermae Selinuntiae (modern Sciacca), as he places it on the south coast between Agrigentum and Selinus. There is little subsequent account of Thermae; but, as its name is found in Ptolemy and the Itineraries, it appears to have continued in existence throughout the period of the Roman Empire, and probably never ceased to be inhabited, as the modern town of Termini Imerese retains the ancient site as well as name. The magnificence of the ancient city, and the taste of its citizens for the encouragement of art, are attested by Cicero, who calls it in primis Siciliae clarum et ornatum; and some evidence of it remained, even in the days of that orator, in the statues preserved by the Thermitani, to whom they had been restored by Scipio, after the conquest of Carthage; and which were valuable, not only as relics of the past, but from their high merit as works of art. The numerous examples of coins from Himera testify to the city's wealth in antiquity.

Сайт

До недавнего времени точное местоположение Гимеры оставалось предметом споров. Клюверию в XIX веке последовало почти все писатели, помещая Гимеру на западном берегу реки Сан-Леонардо, протекающей у западной стороны Термини. Исходя из этого предположения, жители могли перемещаться с одного берега реки на другой, что объясняет тексты, где Гимера и Термы представляются как одно и то же место, а также упоминания о том, что река Гимера протекает мимо Терм. Фазелло верно определил реку Химеру как Имера-Сеттентрионале, устье которой находится в 8 милях от Термини. Это расстояние вполне соотносится с выражением Цицерона о том, что новое поселение (Термы) было основано *non longe ab oppido antique* – что, по-видимому, означает, что оно находилось не совсем рядом со старым городом.

Археология

В последние годы были раскопаны многие части древнего города, которые теперь открыты для посещения. Основные сохранившиеся остатки нижнего города – это монументальный Tempio della Vittoria (Храм Победы), дорическое сооружение, возведенное в память о победе над карфагенянами. На вершине холма, в верхнем городе, сохранились остатки других храмов и множества других построек. Вокруг города располагались городские некрополи, а многие найденные артефакты выставлены в обоих музеях, расположенных на территории археологического комплекса. Впечатляющие экспонаты также представлены в Региональном археологическом музее Палермо.

Известные люди

Говорят, что Гимера — родина поэта Стесихора, но на самом деле он родился в городе Метаврос (современная Джоя-Тауро) в 630 году до н.э. Позднее он переехал в Гимеру и сочинял свои стихи, живя в этом городе. Эрготел, победа которого на Олимпийских играх воспета Пиндаром, был гражданином, но не уроженцем Гимеры. В то же время, Термы снискали честь быть родиной тирана Агатокла.