Введение
Ирландский офицер и колониальный администратор в британской армии (1850–1916) фельдмаршал Горацио Герберт Китченер, 1-й граф Китченер (/kɪtʃɪnər/; 24 июня 1850 – 5 июня 1916) был офицером британской армии и колониальным администратором. Китченер прославился своими имперскими кампаниями, участием во Второй бурской войне и центральной ролью в начале Первой мировой войны. В 1898 году Китченеру приписывают победу в битве при Омдурмане и установление контроля над Суданом, за что он был удостоен титула барона Китченера из Хартума. В качестве начальника штаба (1900–1902) во время Второй бурской войны он сыграл ключевую роль в завоевании бурских республик лордом Робертсом, а затем сменил Робертса на посту главнокомандующего – к тому времени, когда бурские войска перешли к партизанской войне, а британские войска помещали бурских и африканских гражданских лиц в концентрационные лагеря. Его пребывание на посту главнокомандующего армией в Индии (1902–1909) сопровождалось конфликтом с другим выдающимся проконсулом, вице-королем лордом Керзоном, который в итоге подал в отставку. Затем Китченер вернулся в Египет в качестве британского агента и генерального консула (фактического администратора). В 1914 году, с началом Первой мировой войны, Китченер стал государственным секретарем по военным делам, министром кабинета. Один из немногих, кто предвидел длительную войну, продолжавшуюся не менее трех лет, и обладавший полномочиями действовать в соответствии с этим пониманием, он организовал крупнейшую добровольческую армию, которую когда-либо видела Британия, и обеспечил значительное расширение производства вооружения для ведения боевых действий на Западном фронте. Несмотря на предупреждение о трудностях со снабжением в условиях затяжной войны, его обвинили в нехватке снарядов весной 1915 года – одном из событий, приведших к формированию коалиционного правительства – и лишили контроля над вооружением и стратегией. 5 июня 1916 года Китченер направлялся в Россию для участия в переговорах с царем Николаем II, когда в плохую погоду корабль столкнулся с немецкой миной в 2,4 км (1,5 мили) к западу от Оркнейских островов, Шотландия, и затонул. Китченер был среди 737 погибших; он стал самым высокопоставленным британским офицером, погибшим в бою за всю войну.
Field Marshal Horatio Herbert Kitchener, 1st Earl Kitchener ('/k//ɪ//tʃ//ᵻ//n//ər/; 24 June 1850 – 5 June 1916) was a British Army officer and colonial administrator. Kitchener came to prominence for his imperial campaigns, his involvement in the Second Boer War, and his central role in the early part of the First World War. Kitchener was credited in 1898 for having won the Battle of Omdurman and securing control of the Sudan, for which he was made Baron Kitchener of Khartoum. As Chief of Staff (1900–1902) in the Second Boer War he played a key role in Lord Roberts' conquest of the Boer Republics, then succeeded Roberts as commander in chief – by which time Boer forces had taken to guerrilla fighting and British forces imprisoned Boer and African civilians in concentration camps. His term as Commander in Chief (1902–1909) of the Army in India saw him quarrel with another eminent proconsul, the Viceroy Lord Curzon, who eventually resigned. Kitchener then returned to Egypt as British Agent and Consul General (de facto administrator). In 1914, at the start of the First World War, Kitchener became Secretary of State for War, a Cabinet Minister. One of the few to foresee a long war, lasting for at least three years, and also having the authority to act effectively on that perception, he organised the largest volunteer army that Britain had seen, and oversaw a significant expansion of materiel production to fight on the Western Front. Despite having warned of the difficulty of provisioning for a long war, he was blamed for the shortage of shells in the spring of 1915 – one of the events leading to the formation of a coalition government – and stripped of his control over munitions and strategy. On 5 June 1916, Kitchener was making his way to Russia on to attend negotiations with Tsar Nicholas II when in bad weather the ship struck a German mine 1.5 mile (2 km) west of Orkney, Scotland, and sank. Kitchener was among 737 who died; he was the highest ranking British officer to die in action in the entire war.
Ранние годы
Китченер родился в Баллилонгфорде, недалеко от Листуэлла, графство Керри, в Ирландии, сыном армейского офицера Генри Горацио Китченера (1805–1894) и Фрэнсис Энн Шевалье (1826–1864); она была дочерью Джона Шевалье, священника из Асполл-Холл, и его третьей жены, Элизабет (урождённой Коул). Обе стороны семьи Китченера происходили из Саффолка и могли проследить своё происхождение до правления Вильгельма III; по материнской линии его семья вела начало от французских гугенотов. Его отец лишь недавно продал свой чин и купил землю в Ирландии в соответствии с Законом об обременённых поместьях 1849 года, который был разработан для стимулирования инвестиций в Ирландию после Великого ирландского голода. В зрелом возрасте Китченер лишь однажды посетил дом своего детства – летом 1910 года по приглашению Генри Петти-Фицмориса, 5-го маркиза Лансдауна; он поразил владельцев поместья, вспомнив ирландские названия многих полей. Хотя некоторые военные историки ошибочно считали его ирландцем или англо-ирландцем (группа, давшая непропорционально большое количество высокопоставленных британских офицеров – см. Ирландскую военную диаспору), Китченер не считал себя таковым и, как известно, цитировал высказывание, приписываемое герцогу Веллингтону: "Человек может родиться в конюшне, но это не делает его лошадью". В 1864 году семья переехала в Швейцарию, где юный Китченер получил образование в Монтрё, а затем в Королевской военной академии в Вулвиче. Китченер был подвергнут выговору со стороны герцога Кембриджского, главнокомандующего, поскольку его служба во Франции нарушила британский нейтралитет. Он служил в Палестине, Египте и на Кипре геодезистом, изучил арабский язык и подготовил подробные топографические карты этих территорий.
Обзор западной Палестины
В 1874 году, в возрасте 24 лет, Китченер был направлен Палестинским исследовательским фондом для картографической съемки Святой Земли, заменив Чарльза Тирвитта Дрейка, скончавшегося от малярии. К тому времени, будучи офицером Королевских инженеров, Китченер присоединился к своему сослуживцу Клоду Р. Кондеру; с 1874 по 1877 год они проводили съемку Палестины, вернувшись в Англию лишь ненадолго в 1875 году после нападения местных жителей в Сафеде, в Галилее. Экспедиция Кондера и Китченера стала известна как "Обследование Западной Палестины", поскольку в основном ограничивалась территорией к западу от реки Иордан. В ходе съемки были собраны данные о топографии и топонимии местности, а также о местной флоре и фауне.
Египет
4 января 1883 года Китченер был повышен до капитана, получив турецкое звание бенбаши (майор), и отправлен в Египет, где он принял участие в реконструкции египетской армии. Египет недавно стал британским марионеточным государством, его армией руководили британские офицеры, хотя формально он все еще находился под суверенитетом хедива (египетского вице-короля) и его номинального сюзерена османского султана. В феврале 1883 года Китченер стал вторым по командованию в египетском кавалерийском полку, а затем участвовал в неудачной экспедиции по Нилу с целью спасти Чарльза Джорджа Гордона в Судане в конце 1884 года. Свободно владея арабским языком, Китченер предпочитал общество египтян британцам и никого больше, чем египтян, написав в 1884 году: "Я стал такой одинокой птицей, что часто думаю, что был бы счастливее в одиночестве". Китченер так хорошо говорил по-арабски, что без труда усваивал диалекты различных бедуинских племен Египта и Судана. 8 октября 1884 года он был произведен в майоры (по особым обстоятельствам), а 15 июня 1885 года – в подполковники (по особым обстоятельствам). В июле 1885 года он стал британским членом комиссии по установлению границ Занзибара. В сентябре 1886 года он был назначен губернатором египетских провинций Восточного Судана и побережья Красного моря (которые фактически состояли в основном из порта Суакин), а также получил титул паши в том же году, и 20 июля 1889 года – в штаб-офицеры майора, возглавив египетскую кавалерию в битве при Тоски в августе 1889 года.
Судан и Хартум
В 1896 году британский премьер-министр лорд Солсбери был обеспокоен недопущением Франции в Африканский Рог. Французская экспедиция под командованием Жана Батиста Маршана покинула Дакар в марте 1896 года с целью завоевания Судана, установления контроля над Нилом по мере его впадения в Египет и вытеснения британцев из Египта, тем самым восстановив для Египта положение в сфере французского влияния, которое он занимал до 1882 года. Солсбери опасался, что если британцы не покорят Судан, то это сделают французы. Он поддержал стремления Италии к завоеванию Эфиопии в надежде, что итальянцы не допустят проникновения французов в Эфиопию. Однако к началу 1896 года итальянская попытка завоевать Эфиопию потерпела неудачу и завершилась полным разгромом итальянцев в битве при Адове в марте 1896 года. В марте 1896 года, когда итальянцы явно терпели поражение, а махдистское государство угрожало завоевать итальянскую Эритрею, Солсбери приказал Китченеру вторгнуться в Северный Судан, формально с целью отвлечь ансаров (которых британцы называли "дервишами") от нападения на итальянцев. Китченер одержал победы в битве при Ферке в июне 1896 года и в битве при Хафире в сентябре 1896 года, что принесло ему всенародную славу в Соединенном Королевстве и повышение до генерал-майора 25 сентября 1896 года. Холодный характер Китченера и его склонность к жесткому обращению с подчиненными сделали его непопулярным среди сослуживцев. Один из офицеров писал о Китченере в сентябре 1896 года: "Он всегда был склонен к тирании по отношению к своему окружению, как некоторые мужчины грубы со своими женами. Он вымещал свое раздражение на окружающих. Он часто был мрачным и молчал часами – он даже болезненно боялся проявлять какие-либо чувства или энтузиазм и предпочитал быть непонятым, чем подозреваемым в человечности". Китченер участвовал в экспедиции Уолсли по спасению генерала Чарльза Джорджа Гордона в Хартуме и был убежден, что экспедиция провалилась из-за того, что Уолсли использовал лодки, поднимавшиеся по Нилу, для доставки припасов. Китченер хотел построить железную дорогу для снабжения англо-египетской армии и поручил строительство Суданской военной железной дороги канадскому железнодорожному строителю Перси Жируару, которого он специально рекомендовал. Китченер добился дальнейших успехов в битве при Атбаре в апреле 1898 года, а затем в битве при Омдурмане в сентябре 1898 года. Это символическое обезглавливание стало отголоском смерти генерала Гордона от рук сил махдистов в 1885 году. Безголовое тело Махди было брошено в Нил. Иногда утверждается, что Китченер сохранил череп Махди и, по слухам, намеревался использовать его в качестве пиалы или чернильницы. Другие историки утверждают, что он похоронил голову без опознавательных знаков на мусульманском кладбище. В письме к матери Черчилль писал, что победа при Омдурмане была "запятнана бесчеловечной бойней раненых, и Китченер несет за это ответственность". Нет никаких доказательств того, что Китченер приказал своим солдатам расстреливать раненых ансаров на поле боя при Омдурмане, но он дал перед битвой то, что британский журналист Марк Урбан назвал "двоякое послание", заявив, что милосердие должно быть проявлено, но в то же время произнеся: "Помните Гордона" и назвав врагов "убийцами" Гордона. Победа при Омдурмане сделала Китченера популярным военным героем и создала ему репутацию эффективного человека, который добивается результатов. Журналист Г. В. Стивенс написал в Daily Mail: "Он [Китченер] больше похож на машину, чем на человека. Кажется, его следует запатентовать и с гордостью продемонстрировать на Парижской международной выставке. Британская империя: Экспонат № 1 hors concours, Суданская машина". Расстрел раненых при Омдурмане, наряду с осквернением гробницы Махди, создало Китченеру репутацию жестокости, которая преследовала его всю жизнь и после смерти. После Омдурмана Китченер открыл специальное запечатанное письмо от Солсбери, в котором говорилось, что истинная причина приказа о завоевании Судана заключалась в предотвращении продвижения Франции в Судан, а разговоры о "мести за Гордона" были лишь предлогом. В письме Солсбери приказал Китченеру как можно скорее двинуться на юг, чтобы вытеснить Маршана, прежде чем он успеет закрепиться на Ниле. 18 сентября 1898 года Китченер прибыл во французский форт в Фашоде (современный Кодок, на западном берегу Нила к северу от Малакала) и сообщил Маршану, что он и его люди должны немедленно покинуть Судан, требование, которое Маршан отклонил, что привело к напряженной ситуации, когда французские и британские солдаты направили оружие друг на друга. Во время так называемого Фашодского инцидента Великобритания и Франция оказались на грани войны друг с другом. Фашодский инцидент вызвал всплеск шовинизма и патриотизма с обеих сторон Английского канала; однако в самом Фашоде, несмотря на противостояние с французами, Китченер установил дружеские отношения с Маршаном. Они договорились, что триколор будет развеваться наравне с Юнион Джеком и египетским флагом над спорным фортом в Фашоде.
Англо-бурская война
Во время Второй бурской войны Китченер прибыл в Южную Африку с фельдмаршалом лордом Робертсом на RMS Dunottar Castle вместе с крупными британскими подкреплениями в декабре 1899 года. Официально занимая должность начальника штаба, он фактически был вторым лицом в командовании и присутствовал при снятии осады Кимберли, прежде чем возглавить неудачную лобовую атаку в битве при Паардеберге в феврале 1900 года. Китченер неоднократно упоминался в донесениях Робертса в начале войны; в донесении от марта 1900 года Робертс писал, что он "глубоко признателен ему за советы и сердечную поддержку во всех случаях". После поражения основных сил буров Китченер сменил Робертса на посту главнокомандующего в ноябре 1900 года. 29 ноября 1900 года он был произведен в генерал-лейтенанты, а 12 декабря 1900 года – в местные генералы. Главным критиком лагерей была английская гуманитарная работница Эмили Хобхаус. Она опубликовала заметный доклад, в котором осветила зверства, совершенные солдатами и администрацией Китченера, вызвав значительные дебаты в Лондоне о войне. Китченер запретил Хобхаус возвращаться в Южную Африку, сославшись на положения военного положения. Во время пребывания Китченера в Южной Африке он стал исполняющим обязанности Верховного комиссара по Южной Африке и администратором Трансвааля и Колонии Оранжевого Свободного Государства в 1901 году. 23 июня в Кейптауне был устроен прощальный прием, и в тот же день он отплыл в Великобританию на SS Orotava. В следующем месяце его встретили с восторгом. Прибыв в Саутгемптон 12 июля, он был встречен представителями городской администрации, которые вручили ему знак свободы города. В Лондоне его на вокзале встретил принц Уэльский, он проехал в процессии по улицам, вдоль которых выстроились военнослужащие из 70 различных частей, и за которым наблюдали тысячи людей, а затем был официально принят во Дворце Святого Джеймса. Он также посетил короля Эдуарда VII, который находился в своей комнате, восстанавливаясь после недавней операции по удалению аппендицита, но хотел встретиться с генералом по прибытии и лично вручить ему знаки отличия Ордена Заслуг (OM). 28 июля 1902 года Китченер был возведен в титул виконта Китченера Хартумского и Ваальского в Колонии Трансвааль и Аспалльского в графстве Саффолк.
Военный суд Брейкер-Моранда
В деле Брейкера Моранта пять австралийских офицеров и один английский офицер из нерегулярного подразделения, Бушвельдтских карабинеров, были преданы военному суду за внесудебную казнь двенадцати пленных буров, а также за убийство немецкого миссионера, считавшегося сторонником буров, все якобы по приказу, утвержденному Китченером. Известный наездник и поэт лейтенант Гарри "Брейкер" Морант и лейтенант Питер Хэнкок были признаны виновными, приговорены к смертной казни и расстреляны расстрельным отрядом в Питерсбурге 27 февраля 1902 года. Приговоры к смерти были подписаны лично Китченером. Он смягчил приговор третьему солдату, лейтенанту Джорджу Виттону, который отбыл 32 месяца тюремного заключения, после чего был освобожден.
Индия
В конце 1902 года Китченер был назначен главнокомандующим в Индии и прибыл туда в ноябре, чтобы занять должность, успев возглавить Делийский Дурбар в январе 1903 года. Он немедленно приступил к реорганизации индийской армии. План Китченера "Реорганизация и перераспределение армии в Индии" рекомендовал подготовить индийскую армию к любой потенциальной войне путем сокращения численности постоянных гарнизонов и реорганизации ее в две армии под командованием генералов сэра Биндона Блада и Джорджа Лака. Хотя многие реформы Китченера были поддержаны вице-королем, лордом Керзоном из Кедлстона, который первоначально добивался назначения Китченера, со временем между этими двумя мужчинами возник конфликт. Керзон написал Китченеру, посоветовав ему, что подпись "Китченер из Хартума" занимает слишком много места и времени – Китченер прокомментировал мелочность этого замечания (Керзон просто подписывался "Керзон" как наследственный пэр, хотя позже стал подписываться "Керзон из Кедлстона"). Они также столкнулись по вопросу военного управления, поскольку Китченер возражал против системы, при которой транспорт и логистика контролировались "военным членом" Совета вице-короля. После того, как последний биограф Керзона описал как "затяжные интриги" и "обманные методы", включая переписку, которую Китченер просил адресатов уничтожить после прочтения, главнокомандующий получил решающую поддержку правительства в Лондоне, и у вице-короля не осталось иного выбора, кроме как уйти в отставку. Последующие события показали, что Керзон был прав, возражая против попыток Китченера сконцентрировать всю военную власть в своих руках. Хотя должности главнокомандующего и военного члена теперь занимал один человек, старшие офицеры могли обращаться непосредственно только к главнокомандующему. Для решения вопросов, касающихся военного члена, требовалось обращение через секретаря армии, который отчитывался перед правительством Индии и имел право доступа к вице-королю. Бывали случаи, когда две отдельные бюрократии давали разные ответы на один и тот же вопрос, и главнокомандующий, как военный член, не соглашался сам с собой. Это стало известно как "канонизация дуальности". Преемник Китченера, генерал сэр Гаррет О’Мур Криг, получил прозвище "No More K" и сосредоточился на установлении хороших отношений с вице-королем, лордом Хардингом. В 1905 году Китченер возглавил парад в Равалпинди в честь визита принца и принцессы Уэльских в Индию. В том же году Китченер основал Индийский штабной колледж в Кветте (ныне Пакистанский командный и штабной колледж), где до сих пор висит его портрет. Его срок пребывания в должности главнокомандующего в Индии был продлен на два года в 1907 году. 10 сентября 1909 года Китченер был повышен до высшего армейского звания – фельдмаршала и отправился в тур по Австралии и Новой Зеландии. Он стремился стать вице-королем Индии, но государственный секретарь по делам Индии, Джон Морли, не был заинтересован и надеялся вместо этого отправить его на Мальту в качестве главнокомандующего британскими войсками в Средиземноморье, даже до объявления о назначении в газетах. Китченер активно добивался должности вице-короля, вернувшись в Лондон для лоббирования министров кабинета и умирающего короля Эдуарда VII, от которого, получая жезл фельдмаршала, Китченер получил разрешение отказаться от работы на Мальте. Однако Морли остался непреклонен. Это было, возможно, отчасти потому, что Китченера считали тори (либералы находились у власти в то время), возможно, из-за закулисной кампании, вдохновленной Керзоном, но, что наиболее важно, потому что Морли, будучи сторонником Гладстона и, следовательно, с подозрением относившийся к империализму, считал неуместным, после недавнего предоставления ограниченного самоуправления в соответствии с Законом об индийских советах 1909 года, назначать вице-королем действующего военного (впоследствии ни один действующий военный не был назначен вице-королем до лорда Уэвелла в 1943 году во время Второй мировой войны). Премьер-министр, Х. Х. Асквит, сочувствовал Китченеру, но не хотел перечить Морли, который угрожал отставкой, поэтому в 1911 году Китченеру окончательно отказали в должности вице-короля Индии. С 22 по 24 июня 1911 года Китченер принял участие в коронации короля Георга V и королевы Мэри. Китченер взял на себя роль капитана эскорта, ответственного за личную охрану королевской семьи во время коронации. В этом качестве Китченер также был фельдмаршалом, командующим войсками, и принял командование 55 000 британских и имперских солдат, присутствовавших в Лондоне. Во время самой церемонии коронации Китченер выступал в качестве Третьего Меча, одного из четырех мечей, которым было поручено охранять монарха. Позже, в ноябре 1911 года, Китченер принимал короля и королеву в Порт-Саиде, Египет, когда они направлялись в Индию на Делийский Дурбар, чтобы принять титулы императора и императрицы Индии.
Возвращение в Египет
В июне 1911 года Китченер вернулся в Египет в качестве британского агента и генерального консула в Египте во время формального правления Аббаса Хилми II в качестве хедива. Во время Агадирского кризиса (лето 1911 года) Китченер заявил Комитету имперской обороны, что ожидает, что немцы пройдут сквозь французские войска "как сквозь песок", и сообщил лорду Эшеру, что "если они возомнят, что он намерен командовать армией во Франции, он предпочёл бы увидеть их проклятыми первыми". 29 июня 1914 года он был удостоен титула графа Китченера из Хартума и Брума в графстве Кент. В этот период он стал сторонником скаутинга и автор фразы "однажды скаут – всегда скаут".
Развертывание БЭФ
На военном совете (5 августа) Китченер и генерал-лейтенант сэр Дуглас Хейг настаивали на том, чтобы британский экспедиционный корпус (БЭК) был развернут у Амьена, откуда он мог бы нанести мощный контрудар, как только станет известен маршрут немецкого наступления. Китченер утверждал, что развертывание БЭК в Бельгии приведет к необходимости отступать и почти немедленно оставить большую часть снабжения, поскольку бельгийская армия не сможет удержать позиции против немцев. Китченер оказался прав, однако, учитывая распространенное в то время убеждение в неприступности крепостей, неудивительно, что военный совет с ним не согласился. Китченер, считая, что Британии следует беречь свои ресурсы для долгой войны, решил на заседании кабинета министров (6 августа), что первоначальный БЭК будет состоять всего из 4 пехотных (и 1 кавалерийской) дивизий, а не из обещанных 5 или 6. Его решение оставить в резерве две из шести дивизий БЭК, хотя и основывалось на преувеличенных опасениях относительно вторжения Германии в Британию, возможно, спасло БЭК от катастрофы, поскольку сэр Джон Френч (по совету сэра Генри Уилсона, находившегося под сильным влиянием французов) мог бы соблазниться продвинуться дальше в самое пекло немецких войск, если бы его силы были больше. Желание Китченера сосредоточить войска дальше, у Амьена, могло быть также обусловлено достаточно точной картой дислокации немецких войск, опубликованной Репингтоном в газете The Times утром 12 августа. Китченер провел трехчасовую встречу (12 августа) с сэром Джоном Френчем, Арчибальдом Мюрреем, Уилсоном и французским офицером-связным Виктором Гуге, прежде чем премьер-министр отверг его предложение и в конечном итоге согласился с тем, что БЭК должен собраться у Мобежа. Приказ, отданный сэром Джоном Френчем по указанию Китченера, заключался в сотрудничестве с французами, но не в подчинении их приказам. Учитывая, что крошечный БЭК (около 100 000 человек, половина из которых – действующие военнослужащие, а половина – резервисты) был единственной полевой армией Британии, Китченер также поручил Френчу избегать неоправданных потерь и не подвергать войска "наступательным операциям, где не задействованы крупные силы французских войск", до тех пор, пока Китченер не сможет обсудить этот вопрос с кабинетом министров.
Встреча с сэром Джоном Френчем
Командующий британскими экспедиционными силами во Франции, сэр Джон Френч, обеспокоенный большими потерями британцев в битве при Ле-Като, рассматривал возможность отвода своих войск с линии союзников. К 31 августа французский главнокомандующий Жозеф Жоффри, президент Раймон Пуанкаре (через британского посла Берти) и Китченер направили ему сообщения с настоятельной просьбой не делать этого. Китченер, получивший полномочия на совещании министров Кабинета министров, состоявшемся в полночь с участием тех, кого удалось собрать, выехал во Францию 1 сентября для встречи с сэром Джоном. Они встретились вместе с Рене Вивиани (премьер-министром Франции) и Александром Миллераном (в то время – военным министром Франции). Хьюге отметил, что Китченер был "спокойным, уравновешенным, вдумчивым", а сэр Джон – "раздраженным, вспыльчивым, с покрасневшим лицом, угрюмым и недобрым". По совету Фрэнсиса Берти Китченер отказался от намерения осмотреть британские экспедиционные силы. Френч и Китченер перешли в отдельную комнату, и независимого отчета об этой встрече не существует. После встречи Китченер телеграфировал в Кабинет министров, что британские экспедиционные силы останутся на позициях, но примут меры, чтобы не быть охваченными с фланга, и сообщил Френчу, что следует рассматривать это как "указание". Френч и Жоффри обменялись дружескими письмами. Френча особенно возмутило, что Китченер прибыл в форме фельдмаршала. В то время Китченер обычно носил эту форму (Морис Хэнки посчитал форму Китченера нетактичной, но, вероятно, ему и не пришло в голову переодеться), но Френч воспринял это как намек на то, что Китченер считает себя его военным начальником, а не просто членом Кабинета. К концу года Френч пришел к выводу, что Китченер "сошел с ума", и его враждебность стала общеизвестной в штабах и GQG.
Стратегия
В январе 1915 года фельдмаршал Френч, при поддержке других старших командиров (например, генерала сэра Дугласа Хейга), настаивал на включении новых армий в состав существующих дивизий в качестве батальонов, а не на отправке их в виде полноценных дивизий. Френч считал (ошибочно), что война завершится к лету, до развертывания дивизий Новой армии, поскольку Германия недавно перебросила часть дивизий на восток и предприняла попытку обратиться напрямую к премьер-министру Асквиту, минуя Китченера, но Асквит отказался отменить решение Китченера. Это еще больше ухудшило отношения между Френчем и Китченером, который прибыл во Францию в сентябре 1914 года во время Первой битвы на Марне, чтобы приказать Френчу занять прежнюю позицию в линии союзников. В январе 1915 года Китченер предупредил Френча, что Западный фронт представляет собой линию осады, которую невозможно прорвать, в контексте обсуждений в кабинете министров о десантных операциях на побережье Балтийского или Северного моря, или против Турции. В попытке найти способ ослабить давление на Западном фронте Китченер предложил вторжение в Александретту силами Австралийского и Новозеландского армейского корпуса (ANZAC), Новой армии и индийских войск. Александретта была районом с крупным христианским населением и являлась стратегическим центром железнодорожной сети Османской империи – ее захват разделил бы империю надвое. Однако в конечном итоге его убедили поддержать катастрофическую Галлипольскую кампанию Уинстона Черчилля в 1915–1916 годах. (Ответственность Черчилля за провал этой кампании является предметом споров; более подробную информацию можно найти в книге Дэвида Фромкина «Мир, который должен положить конец всем войнам»). Однако еще в середине октября 1915 года Китченер заявил парламентскому комитету, что вывод войск с полуострова станет «самым катастрофическим событием в истории империи». Неудача, в сочетании с «Кризисом снаряжения» 1915 года – на фоне освещения в прессе, организованного сэром Джоном Френчем, – нанесла серьезный удар по политической репутации Китченера. Поскольку Китченер пользовался популярностью у населения, Асквит оставил его в правительстве новой коалиции, но ответственность за вооружение была передана новому министерству во главе с Дэвидом Ллойдом Джорджем. Он скептически относился к танкам, поэтому их разработка велась под эгидой Адмиралтейства Черчилля. С учетом отступления русских войск из Польши, Китченер полагал, что переброска немецких войск на запад и возможное вторжение в Британию становятся все более вероятными, и сообщил Военному совету (14 мая), что не намерен отправлять Новые армии за границу. Он телеграфировал Френчу (16 мая 1915 года), что не будет отправлять больше подкреплений во Францию, пока не убедится, что немецкую линию можно прорвать, но отправил две дивизии в конце мая, чтобы угодить Жоффру, а не потому, что считал прорыв возможным. Он хотел сохранить свои Новые армии для нанесения решающего удара в 1916–17 годах, но к лету 1915 года осознал, что большие потери и значительное участие во французских операциях неизбежны. «К сожалению, мы должны вести войну такой, какая она есть, а не такой, какой мы хотели бы ее видеть», – заявил он Дарданелльскому комитету 20 августа 1915 года. На англо-французской конференции в Кале (6 июля) Жоффр и Китченер, который выступал против «слишком энергичных» наступлений, достигли компромисса относительно «локальных наступлений в энергичном масштабе», и Китченер согласился развернуть дивизии Новой армии во Франции. На межсоюзнической конференции в Шантильи (7 июля, с участием российских, бельгийских, сербских и итальянских делегатов) было достигнуто соглашение о скоординированных наступлениях. Однако Китченер теперь поддержал предстоящее наступление при Луазе. Он отправился во Францию для переговоров с Жоффром и Миллераном (16 августа). Французские лидеры полагали, что Россия может запросить мир (Варшава пала 4 августа). Китченер (19 августа) приказал начать наступление при Луазе, несмотря на то, что район наступления не был одобрен Френчем или Хейгом (командовавшим тогда Первой армией). Позднее в «Официальной истории» признавалось, что Китченер надеялся быть назначенным Верховным главнокомандующим союзниками. Базил Лидделл Гарт предположил, что именно поэтому он позволил Жоффру убедить себя. Дивизии Новой армии впервые вступили в бой при Луазе в сентябре 1915 года.
Сокращение полномочий
Китченер продолжал терять расположение политиков и профессиональных военных. Он находил "отвратительным и противоестественным обсуждать военные секреты с большим числом джентльменов, с которыми он был едва знаком". Эшер жаловался, что Китченер либо впадает в "упорство и молчание", либо вслух обдумывает различные трудности. Альфред Милнер сообщил Хауэллу Артуру Гвинну (18 августа 1915 года), что считает Китченера "скользкой рыбой". К осени 1915 года, когда коалиция Асквита была близка к распаду из-за вопроса о всеобщей воинской повинности, его обвинили в противодействии этой мере (которая в конечном итоге была введена для холостяков в январе 1916 года) и в чрезмерном влиянии, которое гражданские лица, такие как Черчилль и Ричард Холдейн, приобрели на стратегию, что привело к разработке импровизированных кампаний в Синае, Месопотамии и Салониках. Генералы, такие как сэр Уильям Робертсон, критиковали нежелание Китченера обратиться в Имперский генеральный штаб (который опасался Китченера) с просьбой изучить целесообразность этих кампаний. Эти операции, безусловно, были осуществимы, но предполагали уровень компетентности, которого британские вооруженные силы в то время достичь не смогли. Тактическая некомпетентность в Галлиполийской кампании привела к тому, что даже относительно простая задача закончилась катастрофой. Китченер посоветовал Дарданелльскому комитету (21 октября) захватить Багдад ради престижа, а затем оставить его, поскольку его снабжение было невозможным. Его советы больше не принимались безоговорочно, но британские войска не достигли своей цели и в конечном итоге были осаждены и взяты в плен в Куте. Арчибальд Мюррей (начальник Имперского генерального штаба) позже отметил, что Китченер был "совершенно непригоден на должность государственного секретаря" и "невыносим", утверждая, что он никогда не созывал Армейский совет как коллегиальный орган, а вместо этого отдавал приказы каждому отдельно и обычно к пятнице был совершенно измотан. Китченер также стремился расформировать территориальные подразделения, когда это было возможно, при этом следя за тем, чтобы "ни одно подразделение "К" не покидало страну неполным". Мюррей писал, что "он редко говорил абсолютную и полную правду" и утверждал, что только после отъезда в инспекционную поездку в Галлиполи и на Ближний Восток Мюррей смог сообщить Кабинету министров, что количество добровольцев значительно упало ниже уровня, необходимого для поддержания БЭФ в 70 дивизий, что потребовало введения всеобщей воинской повинности. Кабинет министров настоял на представлении документов Генерального штаба в отсутствие Китченера. Асквит, который сказал Робертсону, что Китченер был "невозможным коллегой" и "его правдивость оставляла желать лучшего", надеялся убедить его остаться в регионе в качестве главнокомандующего и возглавить военное ведомство, но Китченер взял с собой государственную печать, чтобы его нельзя было уволить в его отсутствие. Дуглас Хейг, в то время участвовавший в интригах с целью назначения Робертсона начальником Имперского генерального штаба, рекомендовал назначить Китченера вице-королем Индии ("где назревала беда"), но не на Ближний Восток, где его сильный характер привел бы к тому, что этот театр военных действий получил бы слишком много внимания и ресурсов. Китченер посетил Рим и Афины, но Арчибальд Мюррей предупредил, что он, вероятно, потребует переброски британских войск для борьбы с турками в Синае. Китченер и Асквит согласились, что Робертсон должен стать начальником Генерального штаба, но Робертсон отказался, если Китченер "продолжит быть своим собственным начальником Генерального штаба", хотя, учитывая огромный авторитет Китченера, он не хотел, чтобы тот ушел в отставку; он хотел, чтобы госсекретарь был отстранен от оперативного управления и выполнял только консультативную роль, как прусский военный министр. Асквит попросил их договориться, и они сделали это, обменявшись несколькими проектами документов в отеле де Крильон в Париже. Китченер согласился, что Робертсон должен единолично представлять стратегические рекомендации Кабинету министров, а Китченер будет отвечать за набор и снабжение армии, хотя он отказался согласиться, что военные приказы должны выходить только под подписью Робертсона – было согласовано, что госсекретарь должен продолжать подписывать приказы совместно с начальником Генерального штаба. Соглашение было оформлено в виде королевского приказа в январе 1916 года. Робертсон с подозрением относился к операциям на Балканах и на Ближнем Востоке и вместо этого был настроен на проведение крупных британских наступлений против Германии на Западном фронте – первым из них должна была стать битва на Сомме в 1916 году.
1916 год
В начале 1916 года Китченер посетил Дугласа Хейга, недавно назначенного главнокомандующим британскими экспедиционными силами (BEF) во Франции. Китченер сыграл ключевую роль в отстранении предшественника Хейга, сэра Джона Френча, с которым у него были напряженные отношения. Хейг расходился во взглядах с Китченером относительно важности операций на Средиземном море и настаивал на создании сильного Генерального штаба в Лондоне, но, тем не менее, ценил Китченера как военного деятеля, противостоящего "безрассудству" гражданских лиц, таких как Черчилль. Однако он считал Китченера "изможденным, уставшим и сильно постаревшим" и сожалел, что его ум "теряет способность к пониманию" по мере приближения времени для решающей победы на Западном фронте (как это видели Хейг и Робертсон). Китченер испытывал некоторые сомнения относительно плана Хейга одержать решающую победу в 1916 году и предпочел бы более мелкие и исключительно изнурительные атаки, но поддержал Робертсона, сообщив Кабинету министров, что запланированное англо-французское наступление на Сомме должно состояться. Французский премьер-министр Аристид Бриан (29 марта 1916 года) оказывал давление на Китченера, требуя, чтобы британские войска атаковали на Западном фронте, чтобы ослабить давление немецкого наступления под Верденом. Французы отказались вернуть войска из Салоник, что Китченер расценил как попытку усилить французское влияние в Средиземноморье. 2 июня 1916 года Китченер лично отвечал на вопросы политиков относительно руководства военными действиями; в начале войны Китченер разместил заказ на два миллиона винтовок у различных американских производителей оружия. К 4 июня 1916 года в Великобританию прибыло лишь 480 из этих винтовок. Количество поставленных снарядов было не менее скудным. Китченер объяснил предпринятые им усилия по обеспечению альтернативных поставок. Он получил единодушную благодарность от 200 членов парламента, прибывших для допроса, как за его откровенность, так и за усилия по обеспечению войск вооружением; сэр Айвор Герберт, который за неделю до этого внес в Палату общин неудачный вотум недоверия руководству Китченером Военным министерством, лично поддержал это предложение.
Российская миссия
В разгар других политических и военных дел, Китченер уделял личное внимание ухудшающейся ситуации на Восточном фронте. Это включало в себя поставку значительных запасов военной техники для Императорской русской армии, которая испытывала растущее давление с середины 1915 года. В мае 1916 года канцлер казначейства Реджинальд Маккенна предложил Китченеру возглавить специальную и конфиденциальную миссию в Россию для обсуждения нехватки боеприпасов, военной стратегии и финансовых трудностей с Императорским российским правительством и Ставкой (высшим военным командованием), которая теперь находилась под личным командованием царя Николая II. И Китченер, и русские поддерживали проведение личных переговоров, и 14 мая было получено официальное приглашение от царя. Китченер выехал из Лондона поездом в Шотландию вечером 4 июня в сопровождении группы чиновников, военных адъютантов и личных слуг.
Потерянный в море
5 июня 1916 года Киченер отплыл из Скрабстера в Скапа-Флоу на борту HMS Oak. Он обедал с адмиралом сэром Джоном Джелико, главнокомандующим Гранд-Флотом, на борту его флагмана HMS Iron Duke; Киченер стремился обсудить недавнюю битву в Ютландии и заявил, что с нетерпением ждет своей трехнедельной дипломатической миссии в Россию как передышки от внутреннего давления. Затем он отправился в Россию на борту бронекруйзера HMS Hampshire. В самый последний момент Джелико изменил маршрут «Гемпшира», основываясь на ошибочной интерпретации прогноза погоды и игнорируя (или не располагая информацией о) недавних разведданных и сообщениях об активности немецких подводных лодок в районе измененного маршрута. Незадолго до 19:30 того же дня, направляясь в российский порт Архангельск во время шторма девятого балла, «Гемпшир» подорвался на мине, установленной недавно спущенной на воду немецкой подводной лодкой U 75 (командиром которой был Курт Бейтцен) и затонул к западу от Оркнейских островов. Недавние исследования установили, что число погибших на борту «Гемпшира» составило 737 человек. Выжили всего двенадцать. Среди погибших были все десять членов свиты Киченера. Сам Киченер был замечен стоящим на корме во время примерно двадцати минут, за которые корабль затонул. Его тело так и не было найдено. Известие о смерти Киченера вызвало шок по всей Британской империи. В Йоркшире один человек покончил с собой, узнав эту новость; сержант на Западном фронте воскликнул: «Теперь мы проиграли войну. Теперь мы проиграли войну!», а медсестра написала домой своей семье, что была уверена в победе Британии, пока жив Киченер, и теперь, когда его нет: «Как ужасно – это удар гораздо сильнее многих немецких побед. Пока он был с нами, мы знали, что даже в самые мрачные времена его твердая рука ведет нас». Король Георг V записал в своем дневнике: «Это действительно тяжелый удар для меня и огромная потеря для нации и союзников». Он приказал армейским офицерам носить черные повязки на рукавах в течение недели. С. П. Скотт, редактор газеты The Manchester Guardian, как говорят, заметил: «Что касается старика, то он не мог выбрать лучшего способа уйти, поскольку в последнее время он стал серьезным препятствием».
Теории заговора
Великая слава Китченера, внезапность его смерти и, по-видимому, удобное время для многих сторон, почти немедленно породили множество теорий заговора вокруг его гибели. Одна из них принадлежала лорду Альфреду Дугласу (прославившемуся благодаря Оскару Уайльду), который предполагал связь между смертью Китченера, недавним морским сражением у Ютландии, Уинстоном Черчиллем и еврейским заговором. Черчилль успешно подал в суд на Дугласа, что стало последним выигранным делом о клевете в британской юридической истории, и Дуглас провел шесть месяцев в тюрьме. Другая теория утверждала, что «Хэмпшир» вовсе не наткнулся на мину, а был потоплен взрывчаткой, тайно пронесенной на судно ирландскими республиканцами. Генерал Эрих Людендорф, генерал-квартирмейстер и один из руководителей (вместе с Паулем фон Гинденбургом) военных усилий Германии, заявил в 1920-х годах, что русские антицарские элементы предали план визита Китченера в Россию, сообщив о нем немецкому командованию: «Его загадочная смерть была делом не немецкой мины и не немецкой торпеды, а силы, которая не допустила бы восстановления русской армии при помощи лорда Китченера, поскольку уничтожение царской России было предрешено. Смерть лорда Китченера была вызвана его талантами». В 1926 году аферист по имени Фрэнк Пауэр заявил в газете Sunday Referee, что тело Китченера было обнаружено норвежским рыбаком. Пауэр привез гроб из Норвегии и подготовил его к захоронению в соборе Святого Павла. Однако власти вмешались, и гроб был вскрыт в присутствии полиции и известного патологоанатома. Внутри обнаружился лишь вес из смолы. Общественность была возмущена действиями Пауэра, но он так и не был привлечен к ответственности. Фредерик Жуберт Дюкен, боец-бур и шпион, утверждал, что убил Китченера после неудачной попытки покушения на него в Кейптауне. Он был арестован и предстал перед военным трибуналом в Кейптауне, после чего отправлен в колонию на Бермудских островах, но сумел бежать в США. МИ5 подтвердил, что Дюкен был «офицером немецкой разведки, причастным к серии диверсий против британских судов в водах Южной Америки во время [Первой мировой] войны»; он был объявлен в розыск за: «убийство в открытом море, потопление и поджог британских кораблей, поджог военных складов, складов, угольных баз, заговор и фальсификацию документов Адмиралтейства». По неподтвержденным данным, Дюкен вернулся в Европу, выдав себя за русского герцога Бориса Закревского в 1916 году, и присоединился к Китченеру в Шотландии. Находясь на борту HMS Hampshire вместе с Китченером, Дюкен утверждал, что подал сигнал немецкой подводной лодке, которая затем потопила крейсер, после чего был спасен подводной лодкой и награжден Железным крестом за свои заслуги. Позже Дюкен был арестован и предстал перед американским правосудием по обвинению в мошенничестве со страхованием, но ему снова удалось бежать. Во время Второй мировой войны Дюкен руководил немецкой шпионской сетью в Соединенных Штатах, пока не был схвачен ФБР в ходе крупнейшей в истории США операции по задержанию шпионов: «Шпионское кольцо Дюкена». Случайностью является то, что брат Китченера умер на посту на Бермудских островах в 1912 году, а его племянник, майор Х. Х. Хеп Китченер, женатый на бермудской женщине, приобрел (на наследство, оставленное ему дядей) остров Хинсона – часть бывшего лагеря для военнопленных, из которого Дюкен бежал после Первой мировой войны – в качестве места для своего дома и бизнеса.
Наследие
Китченера официально вспоминают в часовне на северо-западном углу собора Святого Павла в Лондоне, недалеко от главного входа, где в его честь была проведена поминальная служба. В Канаде город Берлин, Онтарио, названный в знак уважения к многочисленному немецкому иммигрантскому населению, был переименован в Китченер после референдума 1916 года. С 1970 года открытие новых архивных данных позволило историкам в некоторой степени реабилитировать репутацию Китченера. Робин Нейландс, например, отмечает, что Китченер неизменно демонстрировал растущую компетентность с каждым повышением. Некоторые историки теперь высоко оценивают его стратегическое видение в период Первой мировой войны, особенно его вклад в расширение производства вооружений и его ключевую роль в формировании британской армии в 1914 и 1915 годах, создав армию, способную выполнить обязательства Великобритании на континенте. В фильме 1972 года "Молодой Уинстон" роль Китченера исполнил Джон Миллс. В фильме 2021 года "Королевский телохранитель" Китченера сыграл Чарльз Дэнс.
Мемориалы
Как британский солдат, погибший в море во время Первой мировой войны и не имеющий известной могилы, Китченер увековечен на Мемориале Холлибрука Комиссии по военным захоронениям Содружества на кладбище Холлибрука, расположенном в Саутгемптоне, графство Хэмпшир. Голубые таблички установлены в память о том, где Китченер жил в Карлтон-Гарденс, Вестминстере, и в Брум-парке близ Кентербери. Северо-западная часовня "Всех душ" в соборе Святого Павла в Лондоне, обычно закрытая для посещений, была переосвящена в 1925 году как Мемориал Китченера. Скульптуры фигуры, а также статуй святого Георгия, святого Михаила и Пьеты в часовне выполнил Уильям Рид Дик. Месяц после его смерти лорд-мэр Лондона учредил Национальный мемориальный фонд имени лорда Китченера в его память. Фонд использовался для оказания практической и финансовой помощи пострадавшим от войны; после окончания войны средства направлялись на оплату университетского образования для солдат, ветеранов, их сыновей и дочерей, и продолжает выполнять эту функцию по сей день. В пользу фонда была издана Книга памяти, содержащая отзывы и воспоминания коллег Китченера под редакцией сэра Хедли Ле Баса. Мемориальные дома имени лорда Китченера в Чатеме, Кент, были построены на средства, собранные по общественной подписке после смерти Китченера. Представляющие собой небольшую террасу коттеджей, они предоставляют доступное арендное жилье военнослужащим, прошедшим активную службу, и их вдовам или вдовцам. Статуя Китченера на коне установлена на Хартум-роуд (недалеко от Форт-Амхерст) в Чатеме, Кент. Мемориал Китченера на материковой части Оркнейских островов расположен на краю скалы в Marwick Head (HY2325), недалеко от места гибели Китченера в море. Это квадратная каменная башня с зубцами и надписью: "Эта башня воздвигнута жителями Оркней в память о фельдмаршале графе Китченере из Хартума в том уголке его родины, которому он служил с такой преданностью, ближе всего к месту его гибели при исполнении долга. Он и его штаб погибли вместе с офицерами и почти всеми матросами HMS Hampshire 5 июня 1916 года". В начале 1920-х годов дорога на новом жилом массиве в районе Кейтс-Хилл в Дадли, Вустершир (ныне Вест-Мидлендс) была названа Китченер-роуд в честь Китченера. Восточное окно апсиды церкви Святого Георгия в Истергейте, Западный Сассекс, украшено витражами в память о Китченере. В декабре 2013 года Королевский монетный двор объявил о планах чеканить в 2014 году памятные монеты номиналом в две фунта стерлингов с изображением "Призыва к оружию" Китченера на оборотной стороне. Мемориальный крест в память о Китченере был открыт в церкви Святого Ботольфа без Бишопсгейт в 1916 году (недалеко от станции Ливерпуль-стрит) и, возможно, является одним из первых мемориалов Первой мировой войны в Англии. Один из трех домов в Индийском военном колледже Раштрия в Дехрадуне, Индия, был назван в честь Китченера. Памятное дерево было посажено в память о Китченере месяц после его смерти вдоль Аллеи Почёта в бывшем городе Юрак, штат Виктория, и сохранилось до наших дней, хотя окружающий поселок больше не существует. Ряд местных общин выгравировали имя Китченера на мемориалах, которые они возводили в память о своих погибших, наряду с именами простых солдат и моряков, откликнувшихся на его призыв 1914 года и не вернувшихся. Китченер построил этот дом в 1902 году. В 1925 году оригинальное здание было снесено, а в 2001 году на его месте был возведен отель, принадлежащий группе Oberoi.
Дебаты о сексуальности Китченера
Китченер был холостяком всю жизнь. Начиная с 1892 года, когда он находился в Египте, он окружил себя кругом молодых и неженатых офицеров, прозванных «отрядом Китченера», в который входил его друг капитан Освальд Фицджеральд, его «постоянный и неразлучный спутник», которого он назначил адъютантом королевы Виктории (1888–1896). Они оставались близки до самой смерти, которая постигла их вместе во время плавания в Россию. Периодически ходили слухи о гомосексуальности Китченера, а после его смерти ряд биографов предполагали или намекали на то, что он мог быть латентным или активным гомосексуалистом. Профессор К. Брэд Фаут, заведующий кафедрой истории в Университетском колледже Тиндала, рассматривает сексуальность Китченера в своей биографии, опубликованной в 2016 году. Признавая «следы женственности» в увлечении Китченера фарфором и организацией званых обедов, а также эмоциональную сдержанность, свойственную его классу и эпохе, Фаут приходит к выводу, что абсолютное отсутствие каких-либо доказательств оставляет «вопрос, по которому историки практически не могут сделать никаких полезных заключений». Биограф Джордж Кассар утверждает, что письма Китченера к сестре содержат свидетельства гетеросексуального влечения, и что если бы существовали какие-либо достоверные доказательства его гомосексуальности, они наверняка были бы использованы его многочисленными противниками при его жизни.