Введение

Ричард Малкольм Уивер-младший (3 марта 1910 – 1 апреля 1963) – американский ученый, преподавал английский язык в Чикагском университете. Он наиболее известен как интеллектуальный историк, политический философ, консерватор середины XX века и как авторитет в области современной риторики. В юности Уивер некоторое время был социалистом, затем отступил от левых взглядов (став консерватором еще во время обучения в аспирантуре), был преподавателем композиции, философом-платонистом, культурным критиком и теоретиком человеческой природы и общества. Биограф Фред Янг описал Уивера как «радикального и оригинального мыслителя». Его книги «Идеи имеют последствия» (1948) и «Этика риторики» (1953) по-прежнему оказывают влияние на консервативных теоретиков и исследователей американского Юга. Уивер также был связан с группой ученых, которые в 1940-х и 1950-х годах продвигали традиционный консерватизм.

Жизнь

Уивер был старшим из четырех детей, родившихся в семье среднего класса в Ашвилле, Северная Каролина. Его отец, Ричард Старший, владел конюшней. После смерти мужа в 1915 году Кэролин Эмбри Уивер обеспечивала своих детей, работая в семейном универмаге в родном Лексингтоне, штат Кентукки. В Лексингтоне находится Университет Кентукки и два частных колледжа. Несмотря на стесненные обстоятельства семьи после смерти отца, Ричард младший учился в частной школе-интернате и в Университете Кентукки. Он получил степень бакалавра английского языка в 1932 году. Учитель в Кентукки, оказавший на него наибольшее влияние, был Фрэнсис Гэллоуэй. После года обучения в аспирантуре в Кентукки, Уивер начал получать степень магистра английского языка в Университете Вандербильта. Джон Кроу Рэнсом руководил его диссертацией под названием «Восстание против гуманизма», представляющей собой критику гуманизма Ирвинга Бэббитта и Пола Элмера Мора. Затем Уивер преподавал один год в Университете Оберна и три года в Техасском университете A&M. В 1940 году Уивер начал работу над докторской диссертацией в Университете штата Луизиана (LSU), в состав факультета которого входили риторики и критики Клеант Брукс и Роберт Пенн Уоррен, а также консервативный политический философ Эрик Вогелин. Обучаясь в LSU, Уивер проводил летние семестры, изучая в Гарвардском университете, Университете Вирджинии и Сорбонне. Ему была присуждена степень доктора философии в 1943 году за диссертацию, которую сначала направлял Арлин Тернер, а затем Клеант Брукс, под названием «Конфедерация Юга, 1865–1910: Исследование выживания духа и культуры». Она была опубликована посмертно в 1968 году под названием «Южная традиция под ударом». После года преподавания в Университете штата Северная Каролина, Уивер присоединился к английскому факультету Чикагского университета, где он провел остаток своей карьеры, и где его выдающиеся педагогические качества были отмечены премией Квантрелла университета в 1949 году. В 1957 году Уивер опубликовал первую статью в первом номере журнала Рассела Кирка «Современная эпоха». Уивер проводил академические лета в доме, который он приобрел в своем родовом городе Уивервилле, Северная Каролина, недалеко от Ашвилла. Его вдовая мать проживала там круглый год. Уивер путешествовал между Чикаго и Ашвиллем на поезде. Стремясь к традиционному образу жизни, связанному с земледелием, он настаивал на том, чтобы семейный огород в Уивервилле пахали мулами. Каждое августа семья Уиверов собиралась на воссоединение, на котором Ричард регулярно присутствовал и часто выступал с речью. С раннего возраста одаренный и любящий книги, Уивер вырос и стал «одним из наиболее образованных интеллектуалов своего времени». Он был очень самодостаточным и независимым, его описывали как «одинокого и отстраненного», как «робкого, но упорного человека». Не имея близких друзей и немногочисленных постоянных корреспондентов, кроме своего учителя из Вандербильта и коллеги-агрария Дональда Дэвидсона, Уивер смог сосредоточиться на своих научных занятиях. В 1962 году «Молодые американцы за свободу» вручили Уиверу награду за «служение образованию и философии свободного общества». Незадолго до своей внезапной смерти в Чикаго Уивер принял предложение о работе в Университете Вандербильта. Уивер умер 1 апреля 1963 года. По словам его сестры, он скончался от кровоизлияния в мозг. В 1964 году Межвузовский институт исследований учредил стипендию для аспирантов в его память. В 1983 году Институт Рокфорда учредил ежегодную премию Ричарда М. Уивера за научные труды.

Ранние влияния

Уивер твердо верил в сохранение и защиту того, что он считал традиционными южными принципами. Эти принципы, такие как неприятие потребительства и рыцарство, лежали в основе преподавания, письма и публичных выступлений Уивера. Воспитанный в семье с высокими моральными ценностями, Уивер считал религию основой семьи и цивилизации. Его уважение к религии проявлялось в речах, которые он произносил в начале обучения в Обществе христианского усердия, а также в его более поздних работах. Под влиянием профессоров Университета Кентукки, которые в основном были родом со Среднего Запада и придерживались социал-демократических взглядов, а также кризиса Великой депрессии, Уивер полагал, что промышленный капитализм привел к всеобщему моральному, экономическому и интеллектуальному упадку в Соединенных Штатах. Изначально надеясь, что социализм предложит альтернативу господствующей индустриальной культуре, он вступил в отделение Американской социалистической партии в Кентукки. В 1932 году Уивер активно участвовал в предвыборной кампании Нормана Томаса, лидера этой партии. Спустя несколько лет он оказал финансовую поддержку делу лоялистов в Гражданской войне в Испании. Встречи с интеллектуалами в последующие годы, такие как Триша Макмиллан, поколебали его раннее принятие социализма. Завершая магистерскую диссертацию по английскому языку в Университете Вандербильта, Уивер познакомился с идеями, связанными с южными аграриями. Постепенно он начал отказываться от социализма и обращаться к традициям, хотя и испытывал к нему определенную симпатию. Он восхищался и стремился подражать лидеру этого движения, "доктору культуры" Джону Кроу Рэнсому. Аграрии страстно писали о традиционных ценностях общины и старого Юга. В 1930 году ряд преподавателей и студентов Университета Вандербильта во главе с Рэнсомом написали аграрный манифест под названием «Я займу свою позицию». Уивер разделял опасения группы относительно индустриализации Юга после Гражданской войны. Он находил акцент аграризма на традиционализме и региональных культурах более привлекательным, чем эгалитарную "романтизацию" социализма государства всеобщего благосостояния. Уивер отказался от социализма в пользу аграризма постепенно, на протяжении нескольких лет; его магистерская диссертация 1934 года не отражала аграрианское мышление.

Старый Южный Уивер

«Южная традиция в окружении» – название, под которым докторская диссертация Уивера 1943 года была опубликована в 1968 году после его смерти, представляла собой обзор литературы штатов, входивших в Конфедерацию. Он выявил то, что, по его мнению, являлось преемственностью с довоенной эпохой. Уивер также обсуждал некоторых южан, которые расходились с этой традицией, таких как Уолтер Хайнс Пейдж, Джордж Вашингтон Кэйбл и Генри У. Грейди, которых он назвал «южными либералами». Уивер выделил четыре традиционные черты южан: «феодальную теорию общества, кодекс чести, древнее понятие джентльмена и внеконфессиональную веру». По его мнению, южная феодальная система была сосредоточена на законной гордости, которую род получал от связи своего имени с землей. По мнению Уивера, владение землей давало человеку необходимую «стабильность, ответственность, достоинство и чувство привязанности». Однако в своей книге «Идеи имеют последствия» Уивер принизил материалистическое понимание собственности, утверждая, что частная собственность – это «последнее метафизическое право» индивида. Южная рыцарская честь и манеры джентльмена, напротив, подчеркивали патерналистскую личную честь и приличие, а не конкуренцию и хитрость. Уивер утверждал, что женщины предпочитают романтизированного воина материалистичному дельцу. Внеконфессиональная вера, которую отстаивал Уивер (он был непрактикующим протестантом), выросла из того, что он назвал «древней религиозностью» Юга. Эта «религия» подчеркивала уважение к традициям и природе, а также к англиканской/эпископальной церкви, являвшейся государственной в Вирджинии и на юге в колониальную эпоху. Уивер соглашался с традиционным христианским представлением о том, что внешняя наука и техника не могут спасти человека, рожденного грешником и нуждающегося в искуплении. Уивер считал, что Юг был «последней не-материалистической цивилизацией в Западном мире». Уивер стал выступать за возрождение южных традиций как единственное средство от капитализма, основанного на товарном производстве, полагая, что это способ борьбы с социальной деградацией, свидетелем которой он был, живя в Чикаго.

Индивидуализм

В своей короткой речи, произнесенной на встрече выпускников клана Уиверов в 1950 году, Уивер критиковал городскую жизнь в Чикаго, заявив: "чем плотнее люди живут вместе, тем меньше они друг друга знают". В сравнительном исследовании Рэндольфа Роанока и Торо, Уивер определил "индивидуализм" двумя способами: 1) "преднамеренный уход от общества" (то есть Торо) и 2) "политическое действие на социальном уровне" (то есть Рэндольф). Торо (по мнению Уивера) отвергал общество, а Рэндольф – принимал социальные связи посредством политики. Лично выступая против централизованной политической власти в Америке, Уивер, подобно Рэндольфу, отдавал предпочтение индивидуализму, включающему в себя общность. Под "общностью" здесь понимается общая система ценностей, связанная с конкретной географической территорией – в случае Уивера, это был Старый Юг. Он заключил, что индивидуализм, основанный на общности, позволяет гражданину "понимать, кто он и в чем его суть". Без этой прочной основы граждане, стремящиеся к индивидуализму, не смогут обрести подлинную личностную идентичность. Более того, он считал, что люди должны отдавать приоритет живому сообществу и его благополучию, а не индивидуальному самовыражению.

Лингвистика

Уивер постепенно стал считать себя «культурным врачом Юга», хотя построил свою карьеру в Чикаго. В частности, он стремился противостоять тому, что считал растущим варварством Америки, обучая студентов правильному письму, использованию и пониманию языка, что связывало Уивера с платонистскими идеалами. Продолжая традицию сократовских диалогов, Уивер утверждал, что неправильное употребление языка ведет к социальному разложению. Это убеждение побудило его критиковать джаз как средство, поощряющее «варварские порывы», поскольку он воспринимал эту музыкальную форму как лишенную структуры и правил.

Поэзия

В исследованиях Уивера по американской литературе особое внимание уделялось прошлому, такому как культура Новой Англии и Юга в XIX веке и дебаты Линкольна и Дугласа. Стремясь к истинному пониманию языка, Уивер сосредоточился на основополагающих убеждениях культуры, то есть на тех убеждениях, которые воспитывали и направляли граждан к определенным действиям. Преподавая и изучая язык, он стремился создать более здоровую культуру, которая перестала бы использовать язык как инструмент лжи и манипуляций, как "продажу слов". Более того, в капиталистическом обществе прикладная наука представлялась ему "бесплодной противоположностью" тому, что он считал спасением – "поэтическому и этическому взгляду на жизнь". Уивер критиковал современные средства массовой информации и журналистику как инструменты эксплуатации пассивной аудитории. Убежденный, что идеи, а не машины, ведут человечество к лучшему будущему, он ставил слова выше технологий. Под влиянием акцента аграриев на поэзию, он начал писать стихи. В цивилизованном обществе поэзия позволяла выражать личные убеждения, которые не могли быть отменены наукой и технологиями. По словам Уивера, "Мы можем формировать свой мир". То есть, именно люди, а не механические или социальные силы, способны принимать позитивные решения посредством языка, способные изменить их существование.

Риторика

В "Этике риторики" Уивер оценивает способность риторики убеждать. Подобно древним философам, Уивер обнаружил, что язык обладает силой побуждать людей к добру, злу или бездействию. В защиту ортодоксальности Уивер сформулировал ряд риторических принципов. Он основывал свое определение "благородной риторики" на трудах Платона; подобная риторика стремится к совершенствованию интеллекта, представляя людям "лучшие версии самих себя". Он также разделял платоновское понимание реальности трансцендентальных сущностей (вспомните неприязнь Уивера к номинализму) и связи между формой и содержанием. Например, Уивер восхищался взаимосвязью форм поэзии и риторики. Как и поэзия, риторика опирается не только на денотативное значение слов, но и на их коннотацию. Он утверждал, что умелые риторы используют поэтические аналогии для непосредственной связи абстрактных идей с аудиторией. Особое внимание уделяя метафоре, он считал, что сравнение должно быть неотъемлемой частью риторического процесса. Однако аргументы, исходящие из определения – то есть из самой природы вещей (справедливости, красоты, человеческой природы) – обладали еще более высоким этическим статусом, поскольку они основывались на сущностях, а не на сходствах. Аргументы, основанные лишь на обстоятельствах ("Я вынужден бросить учебу, потому что не могу оплатить обучение"), Уивер считал наименее этичными, поскольку они придают немедленным фактам больший вес, чем принципам. Наконец, Уивер отмечал, что сила аргументов, апеллирующих к авторитету, не превышает силы самого авторитета. В книге "Язык – это проповедь" Уивер рассматривал риторику как представление ценностей. Проповеднический язык стремится убедить слушателя и является неотъемлемой частью любого общения. Сам выбор аргументов, основанных на определении, а не на последствиях, уже подразумевает, что один из способов рассуждения обладает большей ценностью. Он также исследовал риторику в контексте многогранности человеческой природы. То есть он признавал, что одной лишь логики недостаточно для убеждения человека, который является "существом жалким, то есть способным чувствовать и страдать". Он полагал, что общества, придающие чрезмерное значение технологиям, часто подвергаются дегуманизации. Подобно машине, полагающейся исключительно на логику, ритор рискует превратиться в "мыслящего робота". Уивер разделил природу человека на четыре категории: рациональную, эмоциональную, этическую и религиозную. Без учета всех этих характеристик риторы не могут надеяться убедить свою аудиторию. Более того, при побуждении аудитории к принятию определенных взглядов и действий риторам необходимо учитывать уникальность каждой аудитории. Иными словами, ораторам следует признавать, что у каждой аудитории есть свои потребности и реакции, и формулировать свои аргументы соответствующим образом. Уивер также разделил "аргументацию" на четыре категории: причинно-следственную связь, определение, последствия и обстоятельства. Ритору необходимо определить, какой метод аргументации будет наиболее эффективным для убеждения конкретной аудитории. В своей "Этике риторики" Уивер ввел термины "божественные термины" и "дьявольские термины". "Божественные термины" – это слова, характерные для определенной эпохи, расплывчатые, но обладающие "внутренней силой" в своем значении. К таким словам относятся прогресс и свобода – слова, кажущиеся незыблемыми и автоматически придающие фразе положительный оттенок. В противоположность им, "дьявольские термины" являются их зеркальным отражением и включают такие слова, как "коммунист" и "антиамериканец". Уивер утверждал, что риторика должна использовать подобную терминологию с большой осторожностью. Применение этической риторики – это первый шаг к отказу от расплывчатой терминологии, обладающей пропагандистской ценностью. Услышав "божественный" или "дьявольский" термин, Уивер предлагал слушателю "вступить в диалектику с самим собой", чтобы осмыслить намерения, лежащие в основе этих убеждающих слов. Он заключил, что "здоровье или упадок общества отражается в том, как оно использует язык". Если язык чист, то и те, кто им пользуется, будут чисты.

Метафизика

В книге «Идеи имеют последствия» Уивер проанализировал представления Уильяма Оккама о номиналистической философии XIV века. В широком смысле, номинализм – это идея о том, что «универсалии нереальны, реальны лишь частные вещи». Номинализм лишает людей опоры в универсальной истине, так что каждый человек становится собственным «священником и профессором этики». Уивер осуждал этот релятивизм и считал, что современные люди – «моральные идиоты, неспособные различать лучшее и худшее». Уивер рассматривал моральную деградацию Америки и ее увлечение культурой потребления как непреднамеренные последствия веры в номинализм. Иными словами, цивилизация, утратившая веру в универсальные трансцендентные ценности, лишилась моральных амбиций в постижении высшей истины, существующей вне человека. Результатом стал «разрушенный мир», в котором истина недостижима, а свобода – лишь иллюзия. Более того, отказываясь от поиска высшей истины, которую можно обрести в организованных религиях, люди обратились к более ощутимым идолам науки и материализма. Идеальным обществом для Уивера было общество европейского Средневековья, когда Римско-католическая церковь давала всем ясное представление о реальности и истине. Номинализм возник в конце Средневековья и быстро стал доминирующим в западном мышлении. В более общем плане Уивер полагал, что переход от универсальной истины и трансцендентного порядка к индивидуальному мнению и индустриализму негативно сказался на моральном здоровье американцев. Номинализм также подрывает концепцию иерархии, которая полностью основана на фундаментальных истинах о человеке. В отличие от этого, Уивер считал иерархии необходимыми. Он утверждал, что социальное, гендерное и возрастное равенство на самом деле подрывают стабильность и порядок. Вера в «естественные социальные объединения» заставляла его полагать, что людей можно распределить по подходящим категориям без зависти к равенству. В качестве примера иерархической структуры он приводил семью, полагая, что ее члены принимают различные обязанности, основанные на «чувстве» и «братстве», а не на равенстве и правах. Продолжая эту линию рассуждений, он признавался, что не понимает феминистского движения, которое побудило женщин отказаться от их более тесной связи с природой и интуицией ради поверхностного политического и экономического равенства с мужчинами. Уивер утверждал, что эгалитаризм лишь порождает «подозрительность, враждебность, недоверие и отсутствие лояльности». Вместо этого он считал, что должен существовать центр, трансцендентная истина, на которой люди могли бы сосредоточиться и строить свою жизнь. Вопреки тому, что предполагает номинализм, язык можно зафиксировать, он может служить основой, посредством которой можно «найти подлинный смысл». Следовательно, те, кто не понимает язык, никогда не смогут обрести истинный смысл, что является невыносимой трагедией. По словам Уивера, «мир без обобщений был бы миром без знания». Таким образом, универсалии позволяют обрести истинное знание.

Влияние и наследие

Некоторые считают книгу "Южная традиция в обороне" лучшей работой Уивера. "Идеи имеют последствия" более широко известна благодаря значительному влиянию на "послевоенную интеллектуальную правую". Ведущие молодые консервативные интеллектуалы того времени, включая Рассела Кирка, Уильяма Ф. Бакли-младшего и Уиллмура Кендалла, высоко оценили книгу за её проницательные идеи. Издатель Генри Регнери утверждает, что книга заложила прочный интеллектуальный фундамент современного консервативного движения. Фрэнк С. Майер, либертарианский теоретик 1960-х годов и бывший член Коммунистической партии США, публично поблагодарил Уивера за то, что тот вдохновил его присоединиться к правым. Для многих либералов Уивер был заблудшим авторитаристом. Для многих консерваторов он был защитником традиций и свободы, с упором на традиции. Для жителей Юга он был глотком свежего воздуха, защищающим "антимодернистский" Юг. Для других он был историческим ревизионистом. Его опровержение того, что Рассел Кирк назвал "ритуальным либерализмом", нашло отклик у консервативных интеллектуалов. Проистекающая из традиции "культурного пессимизма", его критика номинализма, несмотря на свою неожиданность, дала консерваторам новое философское направление. В своих работах он критиковал растущее число современных американцев, отрицающих консервативные устои и моральную целостность, противопоставляя им эмпирический функционализм. В 1980-х годах зарождающиеся палеоконсерваторы адаптировали его видение Старого Юга для выражения антимодернизма. Уивера стали рассматривать как человека, определившего положение Америки и вдохновившего консерваторов на поиск "связи между верой и разумом в эпоху, утратившую смысл веры". Личная библиотека Уивера хранится в колледже Хиллсдейл в Хиллсдейле, штат Мичиган.