Сергей Нечаев: Революционер и Нигилист

Введение

Сергей Геннадиевич Нечаев (Сергей Геннадиевич Нечаев; 2 октября 1847 [ст. ст. 20 сентября 1847] – 3 декабря 1882 [ст. ст. 21 ноября 1882]) – русский революционер-коммунист, участник русского нигилистического движения, известный своим бескомпромиссным стремлением к революции любыми средствами, включая революционный террор. Нечаев бежал из России в 1869 году после участия в убийстве студента, усомнившегося в существовании его подпольной организации. Сложные отношения с другими революционерами привели к его исключению из Международного товарищества рабочих. В 1872 году он был арестован в Швейцарии и экстрадирован в Россию, где получил двадцатилетний срок заключения и умер в тюрьме.

Ранняя жизнь в России

Нечаев родился в Иваново, тогда маленьком текстильном городе, в семье бедных родителей — его отец был официантом и художником-маляром. Его мать умерла, когда ему было восемь лет. Его отец женился повторно и имел еще двух сыновей. Они жили в трехкомнатном доме с его двумя сестрами и бабушкой с дедушкой. Они были бывшими крепостными, переехавшими в Иваново. Уже в юности он осознал социальное неравенство и испытывал негодование к местному дворянству. В десять лет он овладел ремеслами отца — обслуживанием банкетов и росписью вывесок. Отец устроил его посыльным на фабрику, но он отказался от работы слуги. Семья нанимала хороших репетиторов, которые обучали его латыни, немецкому, французскому языкам, истории, математике и риторике. В восемнадцать лет Нечаев переехал в Москву, где работал у историка Михаила Погодина. Год спустя он переехал в Санкт-Петербург, сдал экзамен на звание учителя и начал преподавать в приходской школе. С сентября 1868 года Нечаев посещал лекции в Санкт-Петербургском университете в качестве вольного слушателя (он так и не был зачислен) и познакомился с подрывной русской литературой декабристов, кружка Петрашевского и Михаила Бакунина, а также с растущим студенческим движением в университете. Говорили, что Нечаев даже спал на голых досках и питался черным хлебом, подражая Рахметову, аскетичному революционеру из романа Николая Чернышевского «Что делать?». Вдохновленный неудачной попыткой Дмитрия Каракозова убить царя, Нечаев участвовал в студенческой деятельности в 1868–1869 годах, возглавляя радикальное меньшинство вместе с Петром Ткачевым и другими. Нечаев принимал участие в разработке «Программы революционной деятельности» этого студенческого движения, которая впоследствии провозгласила социальной революцией свою конечную цель. В программе также предлагались способы создания революционной организации и осуществления подрывной деятельности. В частности, программа предусматривала составление «Катехизиса революционера», благодаря которому Нечаев и прославился. В декабре 1868 года Нечаев встретился с Верой Засулич (которая в 1878 году совершила покушение на генерала Федора Трепова, губернатора Санкт-Петербурга) на педагогическом собрании. Он пригласил ее в свою школу, где читал революционные трактаты при свечах, выставляя на стол портреты Максимилиана Робеспьера и Луи Антуана де Сен-Жюста. На этих встречах он замышлял убийство царя Александра II в девятую годовщину отмены крепостного права. Последнее из этих студенческих собраний состоялось 28 января 1869 года, когда Нечаев представил петицию с требованием свободы собраний для студентов.

Nechayev was born in Ivanovo, then a small textile town, to poor parents—his father was a waiter and sign painter. His mother died when he was eight. His father remarried and had two more sons. They lived in a three room house with his two sisters and grandparents. They were ex serfs who had moved to Ivanovo. He had already developed an awareness of social inequality and a resentment of the local nobility in his youth. At the age of 10, he had learned his father's trades—waiting at banquets and painting signs. His father got him a job as an errand boy in a factory, but he refused the servant's job. His family paid for good tutors who taught him Latin, German, French, history, mathematics and rhetoric. Aged 18, Nechayev moved to Moscow, where he worked for the historian Mikhael Pogodin. A year later, he moved to Saint Petersburg, passed a teacher's exam and began teaching at a parish school. From September 1868, Nechayev attended lectures at the Saint Petersburg University as an auditor (he was never enrolled) and became acquainted with the subversive Russian literature of the Decembrists, the Petrashevsky Circle and Mikhail Bakunin among others as well as the growing student unrest at the university. Nechaev was even said to have slept on bare wood and lived on black bread in imitation of Rakhmetov, the ascetic revolutionary in Nikolay Chernyshevsky's novel What Is to Be Done?. Inspired by the failed attempt on the Tsar's life by Dmitry Karakozov, Nechayev participated in student activism in 1868–1869, leading a radical minority with Pyotr Tkachev and others. Nechayev took part in devising this student movement's "Program of revolutionary activities" which stated later a social revolution as its ultimate goal. The program also suggested ways for creating a revolutionary organization and conducting subversive activities. In particular, the program envisioned composition of the Catechism of a Revolutionary, for which Nechayev would become famous. In December 1868, Nechayev met Vera Zasulich (who would make an assassination attempt on General Fyodor Trepov, governor of Saint Petersburg in 1878) at a teachers' meeting. He asked her to come to his school where he held candlelit readings of revolutionary tracts. He would place pictures of Maximilien Robespierre and Louis Antoine de Saint Just on the table while reading. At these meetings, he plotted to assassinate Tsar Alexander II on the 9th anniversary of serfdom's abolition. The last of these student meetings occurred on 28 January 1869, where Nechayev presented a petition calling for freedom of assembly for students.

Женевские изгнанники

В январе 1869 года Нечаев распространил ложные слухи о своем аресте в Санкт-Петербурге, затем уехал в Москву, прежде чем отправиться за границу. Он пытался убедить Веру Засулич эмигрировать с ним, признавшись ей в любви, но она отказалась. Он послал ей письмо, сообщая о своем аресте. В Женеве, в Швейцарии, он выдавал себя за представителя революционного комитета, бежавшего из Петропавловской крепости, и завоевал доверие революционера в изгнании Михаила Бакунина (который называл его «моим мальчиком») и его друга и соратника Николая Огарева. Бакунин видел в Нечаеве подлинный голос русской молодежи, которую он считал «самой революционной в мире». Нечаев, Бакунин и Огарев организовали пропагандистскую кампанию по распространению подрывных материалов, финансируемую Огаревым из так называемого Фонда Бахметьева, который изначально предназначался для финансирования их собственной революционной деятельности. Александр Герцен не одобрял фанатизм Нечаева и резко выступал против этой кампании, полагая, что Нечаев подталкивает Бакунина к более радикальной риторике. Однако Герцен уступил и передал большую часть фонда Нечаеву, чтобы тот вывез его в Россию для мобилизации поддержки революции. У Нечаева был список из 387 человек, которым с апреля по август 1869 года было отправлено 560 посылок с листовками для распространения. Предполагалось, что активистов поймают, накажут и радикализируют. Среди этих людей была Засулич, которая получила пять лет ссылки из-за грубо зашифрованного письма, отправленного Нечаевым.

Катехизис революционера

В конце весны 1869 года Нечаев написал «Катехизис революционера» – программу «безжалостного уничтожения» общества и государства. Главный принцип революционного катехизиса – «цель оправдывает средства» – стал лозунгом Нечаева на протяжении всей его революционной деятельности. Он видел в стремлении церкви и государства к тотальному контролю безжалостную безнравственность и считал, что борьба с ними должна вестись любыми средствами, с непоколебимой решимостью в их уничтожении. Индивидуальное «я» должно быть поглощено высшей целью в духе духовного аскетизма, который для Нечаева был не просто теорией, а руководящим принципом жизни, о чём он заявлял: «Революционер – обречённый человек. У него нет личных интересов, дел, чувств, связей, собственности и даже собственного имени. Вся его сущность поглощена единственной целью, единственной мыслью, единственной страстью – революцией. Сердцем и душой, не только словом, но и делом, он разорвал всякую связь с общественным порядком и со всем цивилизованным миром: с законами, хорошими манерами, условностями и моралью этого мира. Он – его безжалостный враг и продолжает существовать в нём лишь с одной целью – уничтожить его». Революционер «должен проникнуть во все социальные структуры, включая полицию. Он должен эксплуатировать богатых и влиятельных людей, подчиняя их себе. Он должен усугублять страдания простого народа, чтобы истощить их терпение и подстрекать к восстанию. И, наконец, он должен объединиться с жестоким миром насильственных преступников – единственных истинных революционеров в России». Эта книга оказала влияние на поколения радикалов и была переиздана партией «Чёрные пантеры» в 1969 году, спустя сто лет после первого издания. В том же году она также повлияла на формирование воинствующих «Красных бригад» в Италии.

Возвращение в Россию

Нелегально покинув Россию, Нечаев в августе 1869 года с помощью подпольных контактов Бакунина тайно вернулся в Москву через Румынию. По пути он встретил Христо Ботева, болгарского революционера. В Москве он вел аскетичный образ жизни, расходуя средства исключительно на политическую деятельность. Он выдавал себя за уполномоченного российского отделения Всемирного революционного союза, которого на самом деле не существовало, и создал филиал тайного общества под названием «Общество народной расправы», которое издавало журнал «Народная расправа». Он утверждал, что общество давно существует по всей России. Он страстно убеждал студентов-диссидентов в необходимости организации. Марксистский писатель Вера Засулич (ее сестра Александра предоставила ему убежище в Москве) вспоминает, что при первой встрече Нечаев немедленно попытался завербовать ее, поделившись своими планами:
«Я чувствовала себя ужасно: мне было очень тяжело говорить: «Это маловероятно», «Я не уверена в этом». Я видела, что он абсолютно серьезен, что это не пустая болтовня о революции. Он мог и хотел действовать – разве он не был лидером студенческого движения? Я не могла представить себе большего счастья, чем служить революции. Я осмеливалась лишь мечтать об этом, а он вдруг заявил, что хочет меня завербовать, что иначе он и не подумал бы заводить разговор. Я знала лишь крепостных из Биаколово и членов моей ткацкой артели, а он сам был рабочим по происхождению. Многие были впечатлены этим молодым пролетарием и присоединились к группе. Однако уже фанатичный Нечаев, казалось, становился все более подозрительным к окружающим, даже критикуя Бакунина как догматика, «бесцельно болтающего и пишущего». Один из членов «Народной расправы», И. И. Иванов, не согласился с Нечаевым по поводу распространения пропаганды и покинул группу. 21 ноября 1869 года Нечаев и несколько его соратников избили, задушили и застрелили Иванова, спрятав тело в озере, прорубив лунку во льду. Тело вскоре обнаружили, и некоторые из его коллег были арестованы, но Нечаеву удалось избежать ареста, и в конце ноября он уехал в Санкт-Петербург, где продолжил попытки создать тайное общество. 15 декабря 1869 года он бежал из страны, вернувшись в Женеву. Этот эпизод лег в основу романа «Бесы» (опубликованного три года спустя) Федора Достоевского, где персонаж Петра Степановича Верховенского был создан по образу Нечаева.

Having left Russia illegally, Nechayev had to sneak back to Moscow via Romania in August 1869 with help from Bakunin's underground contacts. On the way, he met Hristo Botev, a Bulgarian revolutionary. In Moscow, he lived an austere life, spending the fund only on political activities. He pretended to be a proxy of the Russian department of the Worldwide Revolutionary Union which did not exist and created an affiliate of a secret society called People's Reprisal Society (Общество народной расправы) which issued the magazine People's Reprisal (Народная расправа). He claimed that the society had existed for quite some time in every corner of Russia. He spoke passionately to student dissidents about the need to organise. Marxist writer Vera Zasulich (whose sister Alexandra sheltered him in Moscow) recalls that when she first met Nechayev, he immediately tried to recruit her, telling her about his plans:
I felt terrible: it was really painful for me to say "That's unlikely ," "I don't know about that " I could see that he was very serious, that this was no idle chatter about revolution. He could and would act – wasn't he the ringleader of the students? I could imagine no greater pleasure than serving the revolution. I had dared only to dream of it, and yet now he was saying that he wanted to recruit me, that otherwise he wouldn't have thought of saying anything And what did I know of "the people"? I knew only the house serfs of Biakolovo and the members of my weaving collective, while he was himself a worker by birth. Many were impressed by the young proletarian and joined the group. However, the already fanatical Nechayev appeared to be becoming more distrustful of the people around him, even denouncing Bakunin as doctrinaire, "idly running off at the mouth and on paper". One Narodnaya Rasprava member, I. I. Ivanov, disagreed with Nechayev about the distribution of propaganda and left the group. On 21 November 1869, Nechayev and several comrades beat, strangled and shot Ivanov, hiding the body in a lake through a hole in the ice. The body was soon found and some of his colleagues arrested, but Nechayev eluded capture and in late November left for Saint Petersburg, where he tried to continue his activities to create a clandestine society. On 15 December 1869, he fled the country, heading back to Geneva. This incident was fictionalised by writer Fyodor Dostoevsky in his anti nihilistic novel Demons (published three years later) in which the character Pyotr Stepanovich Verkhovensky is based on Nechayev.

Падение

Бакунин и Огарев встретили Нечаева по возвращении его в Швейцарию в январе 1870 года, и Бакунин писал: "Я так обрадовался, что чуть не пробил потолок своей старой головой!". Вскоре после их воссоединения умер Герцен (21 января 1870 года), и в распоряжение Нечаева поступил крупный фонд из его личного состояния для продолжения политической деятельности. Нечаев опубликовал ряд прокламаций, адресованных различным слоям российского населения. Вместе с Огаревым он издавал журнал "Колокол" (апрель-май 1870 г., номера 1–6). В статье "Основы будущего общественного строя", опубликованной в журнале "Народный отмститель" (1870, № 2), Нечаев изложил свое видение социалистической системы, которую Карл Маркс и Фридрих Энгельс позднее назвали казарменным коммунизмом. Нечаев стал еще больше подозревать своих товарищей и начал красть письма и личные бумаги, чтобы шантажировать Бакунина и его соратников в случае необходимости. Он заручился помощью дочери Герцена, Натали. Не разрывая с Нечаевым, Бакунин, обнаружив его коварство, упрекнул его: "Ложь, хитрость и запутывание – необходимое и чудесное средство для деморализации и уничтожения врага, хотя, конечно, не полезное средство для приобретения и привлечения новых друзей". Затем Бакунин пригрозил Нечаеву разрывом отношений, написав: "По вашему складу ума вы ближе к иезуитам, чем к нам. Вы фанатик. В этом ваша огромная и своеобразная сила. Но в то же время это и ваша слепота, а слепота – великая и роковая слабость; слепая энергия ошибается и спотыкается, и чем сильнее она, тем неизбежнее и серьезнее ошибки. Вы страдаете от огромной нехватки критического чувства, без которого невозможно оценивать людей и ситуации и соизмерять средства с целями". [ ] В силу этих соображений и, несмотря на все, что произошло между нами, я хотел бы не только остаться с вами в союзе, но и сделать этот союз еще более тесным и прочным при условии, что вы полностью измените систему и сделаете взаимное доверие, искренность и правду основой наших будущих отношений. Иначе разрыв между нами неизбежен. Генеральный совет ведущей левой организации, Международного товарищества рабочих (Интернационала) 1864–1876 годов, официально дистанцировался от Нечаева, заявив, что он злоупотребил именем организации. После того как он написал письмо издателю от имени Бакунина, угрожая убить его, если он не освободит Бакунина от контракта, Нечаев стал еще более изолированным от своих товарищей. Бакунин продолжал писать Нечаеву в частном порядке, предлагая им продолжать совместную работу. В сентябре 1870 года Нечаев опубликовал выпуск журнала "Коммуна" в Лондоне, когда рухнула Вторая Французская империя Наполеона III. Скрываясь от охранки, он ушел в подполье в Париже, а затем в Цюрихе. Он также поддерживал связь с польскими бланкистами, такими как Каспар Турский и другие. В сентябре 1872 года Карл Маркс представил угрожающее письмо (написанное Нечаевым издателю) на Гаагском конгрессе Интернационала, на котором Бакунин также был исключен из организации. 14 августа 1872 года Нечаев был арестован в Цюрихе и передан российской полиции. 8 января 1873 года он был признан виновным и приговорен к двадцати годам каторги за убийство Иванова. Это фактически означало смертный приговор, поскольку никто не выживал двадцать лет в Петропавловской крепости. Находясь в равелине крепости, Нечаев сумел расположить к себе охранников силой своих убеждений, и к концу 1870-х годов использовал их для переписки с революционерами на воле. В декабре 1880 года Нечаев установил контакт с исполнительным комитетом "Народной воли" и предложил план своего побега. Однако "Народная воля" отказалась от плана, не желая отвлекать усилия своих членов от попытки убийства царя Александра II, которая увенчалась успехом лишь в марте 1881 года. Вера Засулич, десять лет назад находившаяся под следствием по делу об убийстве Иванова, узнала в 1877 году, что начальник петербургской полиции генерал Трепов приказал высечь Архипа Боголюбова, молодого политического заключенного. Хотя Засулич не была последовательницей Нечаева, она была возмущена жестоким обращением с Боголюбовым и положением других политических заключенных. 5 февраля она вошла в кабинет Трепова и ранила его. В знак господствовавших в то время политических настроений, присяжные признали ее невиновной, посчитав, что она действовала из благородных побуждений. В ноябре 1882 года Нечаев умер в своей камере. Несмотря на личную храбрость и фанатичную преданность революционному делу, методы Нечаева (позднее получившие название нечаевщина) считались нанесшими вред российскому революционному движению, подвергая опасности подпольные организации. Историк Эдвард Радзинский полагает, что многие революционеры успешно применяли методы и идеи Нечаева, в том числе Владимир Ленин и Иосиф Сталин. Многие критики внутри и за пределами Советского Союза считали, что именно та версия революционного социализма, которая осуществлялась в Советском Союзе, была версией Нечаева, и советские политики после эпохи Сталина неоднократно признавали это. Он также оказал влияние на последующие поколения русских революционных нигилистов. Он был реабилитирован во времена Сталина.

Bakunin and Ogarev embraced Nechayev on his return to Switzerland in January 1870, with Bakunin writing: "I so jumped for joy that I nearly smashed the ceiling with my old head!". Soon after their reunion, Herzen died (21 January 1870) and a large fund from his personal wealth became available to Nechayev to continue his political activities. Nechayev issued a number of proclamations aimed at different strata of the Russian population. Together with Ogarev, he published the Kolokol magazine (April–May, 1870, issues 1 to 6). In his article "The Fundamentals of the Future Social System" (Glavnyye osnovy budushchego obshchestvennogo stroya), published in the People's Reprisal (1870, no. 2), Nechayev shared his vision of a socialist system which Karl Marx and Friedrich Engels would later term barracks communism. Nechayev's suspicion of his comrades had grown even greater, and he began stealing letters and private papers with which to blackmail Bakunin and his fellow exiles should the need arise. He enlisted the help of Herzen's daughter Natalie. While not clearly breaking with Nechayev, Bakunin rebuked Nechayev upon discovery of his duplicity, saying: "Lies, cunning [and] entanglement [are] a necessary and marvelous means for demoralising and destroying the enemy, though certainly not a useful means of obtaining and attracting new friends". Bakunin then threatened Nechayev with breaking relations with him, writing:

According to your way of thinking, you are nearer to the Jesuits than to us. You are a fanatic. This is your enormous and peculiar strength. But at the same time this is your blindness, and blindness is a great and fatal weakness; blind energy errs and stumbles, and the more powerful it is, the more inevitable and serious are the blunders. You suffer from an enormous lack of the critical sense without which it is impossible to evaluate people and situations, and to reconcile means with ends. [ ]
As a consequence of these considerations and in spite of all that has happened between us, I would wish not only to remain allied with you, but to make this union even closer and firmer, on condition that you will change the system entirely and will make mutual trust, sincerity and truth the foundation of our future relations. Otherwise the break between us is inevitable. The General Council of the foremost left wing organisation, the International Workingmen's Association of 1864–1876, officially dissociated themselves from Nechayev, claiming he had abused the name of the organisation. After writing a letter to a publisher on Bakunin's behalf, threatening to kill the publisher if he did not release Bakunin from a contract, Nechayev became even more isolated from his comrades. Bakunin continued to write privately to Nechayev, proposing that they continue to work together. In September 1870, Nechayev published an issue of the Commune magazine in London as the Second French Empire of Napoleon III collapsed. Hiding from the Okhrana, he went underground in Paris and then in Zürich. He also kept in touch with the Polish Blanquists such as Caspar Turski and others. In September 1872, Karl Marx produced the threatening letter (which Nechayev had written to the publisher) at the Hague Congress of the International at which Bakunin was also expelled from the organisation. On 14 August 1872, Nechayev was arrested in Zürich and handed over to the Russian police. He was found guilty on 8 January 1873 and sentenced to twenty years of katorga (hard labor) for killing Ivanov. This was effectively a death sentence, since nobody survived twenty years in the Peter and Paul Fortress. While locked up in a ravelin of the fortress, Nechayev managed to win over his guards with the strength of his convictions and by the late 1870s was using them to pass on correspondence with revolutionaries on the outside. In December 1880, Nechayev established contact with the executive committee of the People's Will (Narodnaya Volya) and proposed a plan for his own escape. However, Narodnaya Volya abandoned the plan due to its unwillingness to distract the efforts of its members from attempting to assassinate Tsar Alexander II, which they achieved only in March 1881. Vera Zasulich, who ten years earlier had been among those investigated for Ivanov's murder, heard in 1877 that the head of the Saint Petersburg police, General Trepov, had ordered the flogging of Arkhip Bogolyubov, a young political prisoner. Though not a follower of Nechayev, Zasulich felt outraged at Bogolyubov's mistreatment and at the plight of other political prisoners. On 5 February, she walked into Trepov's office and shot and wounded him. In an indication of the popular political feeling of the time, a jury found her not guilty on the grounds that she had acted out of noble intent. In November 1882, Nechayev died in his cell. Despite his personal courage and fanatical dedication to the revolutionary cause, Nechayev's methods (later called Nechayevshchina) were viewed to have caused harm to the Russian revolutionary movement by endangering clandestine organizations. Historian Edvard Radzinsky suggests that many revolutionaries have successfully implemented Nechayev's methods and ideas, including Vladimir Lenin and Joseph Stalin. Many critics inside and out of the Soviet Union labelled his version of revolutionary socialism the one that was taking place in the Soviet Union itself, with Soviet politicians after the Stalin era admitting this themselves many times. He also influenced later generations of Russian revolutionary nihilists. He was rehabilitated during Stalin's time.