Политика толерантности к евреям в Англии эпохи Содружества

Введение

Политика терпимости к евреям в эпоху Английского Содружества

Возвращение евреев в Англию было неформальной договоренностью в период Английского Содружества в середине 1650-х годов, позволившей евреям открыто исповедовать свою веру. Это является важной частью истории евреев в Англии. Оно произошло непосредственно после двух событий. Во-первых, видный раввин Менассе бен Израиль прибыл в страну из Нидерландов, чтобы обосновать необходимость возвращения евреев, а во-вторых, испанский новохристианин (еврей, формально принявший другую веру, но тайно исповедовавший иудаизм) купец Антонио Роблес попросил признать его евреем, а не испанцем, во время войны между Англией и Испанией. Историки расходятся во мнениях относительно причин возвращения евреев, особенно в отношении мотивов Оливера Кромвеля, однако это решение обычно рассматривается как часть общего направления религиозной и интеллектуальной мысли к свободе совести, включающего филосемитский миллениализм и интерес к еврейской культуре, а также политические и торговые интересы, благоприятствовавшие еврейскому присутствию в Англии. Исследование предпосылок возвращения евреев в Англию является наиболее изученной темой в англо-еврейской истории периода до XVIII века.

Предыстория

В 1290 году король Англии Эдуард I издал указ об изгнании всех евреев из Англии. Однако английская Реформация, начавшаяся в 1530-х годах, принесла ряд изменений, которые в долгосрочной перспективе пошли на пользу евреям. Были устранены доктрины и ритуалы римско-католической церкви, оскорблявшие евреев, особенно те, которые акцентировали их роль в смерти Иисуса. Антикатолицизм, с представлением о Папе как об антихристе, постепенно заменил антисемитизм. Период Английских гражданских войн и Междуцарствия характеризовался как широким распространением эсхатологических верований, так и началом религиозной терпимости. Важно отметить, что эсхатологические течения в Англии часто носили ярко выраженный гебраистский характер, подчеркивая изучение иврита и иудаизма. Некоторые люди распространяли эту идею на утверждение, что англичане являются потомками десяти потерянных колен Израилевых, и сам Кромвель был сторонником этой точки зрения. После указа Альгамбры 1492 года, изгнавшего евреев из Испании, и аналогичных мер в Португалии в 1496 году, часть торговцев-конверсо (евреев, принявших христианство, которые часто тайно продолжали исповедовать иудаизм, также известных как «Новые христиане» или уничижительно как «Марраны») поселилась в Лондоне и Бристоле. Эта небольшая община была тесно связана торговыми связями с Антверпеном и была полностью изгнана в 1609 году. С ростом значения Лондона как торгового центра евреи из Нидерландов вновь начали селиться в стране с 1630-х годов. Именно от этой первой волны поселенцев и выросло современное еврейское население Великобритании.

Религиозная терпимость и свобода совести

В 1640-х и 1650-х годах в Англии развернулись острые дебаты о религиозной терпимости, выразившиеся в речах и трактатах радикальных пуритан и диссидентов, призывавших к свободе совести. Это крайнее разнообразие мнений о религиозной терпимости было классифицировано на 12 школ мысли в основополагающем исследовании того периода, проведенном У. К. Джорданом. Джон Коффи использует более простую трехчастную схему: противники терпимости, умеренные сторонники терпимости и радикальные сторонники терпимости, отмечая, что, хотя последние составляли меньшинство, они играли важную роль в дискуссии. Тем не менее, важно помнить, что, хотя такие фигуры, как Уильям Уолвин, Генри Вэйн, Джон Милтон и другие, выдвигали убедительные аргументы в пользу религиозной терпимости, их отправной точкой была теология, а не светская природа, и они не стремились к религиозному плюрализму в современном понимании этого термина. Начало и середина XVII века также ознаменовались подъемом ивризма – изучения еврейских писаний, которые часто использовались для обсуждения политических вопросов, таких как существование монархии или республики, а также религиозной терпимости. В этих дебатах еврейские источники использовались для обоснования выводов. Ведущим ученым в этой области был депутат и юрист Джон Селден, чьи взгляды находились под влиянием Томаса Эраста и Гроция. Селден предложил минимальное вмешательство государства в религиозные вопросы, концепцию, основанную им на примере еврейского Содружества. В свою очередь, он повлиял на подходы Джона Милтона (чья просьба о свободе печати, «Ареопагитика» (1644), прямо упоминает его), Томаса Гоббса и Джеймса Харрингтона (последний из которых в своей книге «Содружество Океании» предложил поселить евреев в Ирландии). В целом, наиболее влиятельная политическая группа 1640-х и 50-х годов, английские пуритане, негативно относилась к терпимости, рассматривая ее как уступку злу и ереси. Она часто ассоциировалась с терпимостью к ересям арминианства – философии свободной воли и свободомыслия, и социанства – доктрины антитринитаризма. Однако, несмотря на эту пуританскую неприязнь к терпимости, в Англии возникла определенная религиозная свобода (например, Парламент Румпа отменил законы о рекузантах в 1650 году). Это было частично обусловлено невозможностью остановить свободное выражение религиозных взглядов, но также стало частью дела новой армейской модели. Доктринальная политика протектората была в основном консервативной. Тем не менее, эта пуританская линия мысли также могла указывать на свободу совести. Для конгрегационалистов истина заключалась в духе, а не в институтах. Подобно платоникам, они искали внутреннее единство среди внешнего разнообразия. Кроме того, пуритане ценили совесть, которую нельзя было ни принудить, ни испытать, выше ритуалов и церемоний. Таким образом, ключевые дебаты между основными фигурами Протектората вращались вокруг свободы совести, а не терпимости. По мнению Блера Уордена, религиозная политика Кромвеля была основана на поиске единства верующих, а не на терпимости к различным убеждениям, и религиозные преследования были главным препятствием на пути к этому единству. Однако свобода совести распространялась только на «избранных Богом», а не на еретиков (таких как квакеры, социанцы и рантеры). В Англии при Кромвеле наблюдался значительный рост религиозной свободы и церковного разнообразия. Это стало революционным изменением и привело к увеличению терпимости в годы, последовавшие за окончанием междуцарствия. С одной стороны, умеренно кальвинистский Кромвель разрешил наказание таких людей, как унитарий Джон Биддл и квакер Джеймс Нейлер, и согласился с ограничениями на религиозную терпимость, содержащимися в «Скромной петиции и совете» 1657 года. Но с другой стороны, в его окружении были люди, которые хотели большей свободы вероисповедания, чем он допускал. Эти несектантские «милосердные люди» или политики, стремившиеся понять и терпеть убеждения, отличные от их собственных, включали Булстрода Уайтлока, Мэтью Хейла и сэра Чарльза Ворсли.

The 1640s and 1650s in England were marked by intense debates about religious tolerance, marked by speeches and tracts by radical puritans and dissenters who called for liberty of conscience. This extreme diversity of opinion about religious toleration was sorted into 12 schools of thought in the seminal study of the period by W. K. Jordan. John Coffey uses a simpler three point schema: anti tolerationists, conservative tolerationists, and radical tolerationists, pointing out that although the latter were in a minority, they formed an important part of the debate. Nonetheless it is important to remember that although figures such as William Walwyn, Henry Vane, John Milton, and others made powerful apologia for religious toleration, their frame of reference was theological, rather than secular in nature and they were not calling for religious pluralism as is understood today. The early and mid Seventeenth century was also marked by a rise in Hebraism, the study of Jewish scriptures, which were often used to discuss political issues such as the existence of a monarchy or republic, and religious toleration. This debate used Jewish sources to justify its conclusions. The most prominent scholar in the field was the MP and jurist John Selden, whose thought was influenced by Thomas Erastus and Grotius. Selden proposed minimal government intervention on matters of religion, a view he modelled on the Hebrew Commonwealth. He in turn influenced similar approaches in John Milton (whose plea for freedom of the press, the Areopagitica (1644), directly named him), Thomas Hobbes and James Harrington (the latter of whom proposed settling Jews in Ireland in his book The Commonwealth of Oceana). Overall the strongest political group of the 1640s and 50s, the English Puritans, had a negative view of toleration, seeing it as a concession to evil and heresy. It was often associated with tolerating the heresies of Arminianism, the philosophy of free will and free thought, and Socinianism, a doctrine of Anti trinitarianism. But despite this Puritan hostility to toleration, England did see a certain religious laissez faire emerge (for instance, the Rump Parliament repealed the recusancy laws in 1650). This was partly due to the impossibility of stopping religious free expression, but it also became a part of the cause of the new model army. The doctrinal policies of the protectorate were largely conservative. However, this Puritan train of thought could also point towards liberty of conscience. For Congregationalists, truth lay in the spirit rather than institutions. Like the Platonists, they searched for internal unity amidst external diversity. Further, Puritans valued conscience, which could be neither forced nor tested, over ritual and ceremony. So rather than toleration, the key debate among key figures in the Protectorate revolved around liberty of conscience. For Blair Worden, Cromwell’s religious policy was rooted in a search for union of believers, rather than toleration of differing beliefs, and religious persecution was the largest obstacle to this union. However, liberty of conscience extended only to "God's peculiar" and not heretics (such as Quakers, Socinians, and Ranters). There was a great increase of religious freedom and the ecclesiastical diversity in Cromwellian England. This marked a revolutionary change and led to increasing toleration in the years after the interregnum ended. On the one hand, the loosely Calvinist Cromwell allowed the punishment of men such as the Unitarian John Biddle and the Quaker James Nayler, and accepted the restrictions on religious tolerance found in the Humble Petition and Advice of 1657. But on the other hand, his entourage included men who wanted more liberty of belief than he allowed. These non sectarian ‘merciful men’ or politiques, who wanted to understand and tolerate beliefs different to their own, included Bulstrode Whitelocke, Matthew Hale, and Sir Charles Worsley.

"Приемники" тысячелетия

Толерантность к евреям была во многом обусловлена надеждой на их обращение в христианство. Леонард Бушер был одним из первых, кто в 1616 году призвал к повторному допущению евреев в Англию и терпимости к их вере. Юрист и член парламента Генри Финч и ученый Джозеф Меде в 1620-х годах писали о преимуществах обращения евреев. Шотландский священник Джон Вемисс в 1630-х годах выступал за повторное допущение евреев в христианские страны с целью их обращения. Таким образом, к 1640-м годам неизбежное обращение евреев стало широко распространенным убеждением среди пуритан. Действительно, в течение этого десятилетия наиболее либерально настроенные к евреям христиане также были наиболее привержены их обращению. Ряд этих «сторонников допущения» были близки к Кромвелю, включая Джона Сэдлера, Джона Дюри и Хью Питера. Среди других известных сторонников повторного допущения были изгнанный королевский священник Томас Барлоу и диссент Генри Джесси. Последователи Пятой монархии были еще одним примером пуританских милленаристов, которые считали, что повторное допущение евреев ускорит наступление царства Христа. Изгнанный роялист сэр Эдвард Николас – один из немногих сторонников допущения, который, по-видимому, не проявлял интереса к обращению. Напротив, противники допущения часто руководствовались убеждением, что обращение евреев будет трудным или невозможным. Антисемитский памфлет Уильяма Прайна «Краткое возражение», опубликованный накануне Уайтхоллской конференции, и памфлет «Англо-иудей, или История евреев во время их пребывания в Англии» У. Х. оба выражали сомнение в том, что евреи обратятся, оказавшись в Англии. Многие милленаристы того времени подчеркивали избранную роль Англии в Божьем плане, что часто сопровождалось отождествлением евреев с истинным Израилем Библии. Они рассматривали евреев как превосходящую группу, разделяющую некоторые черты с избранным народом Англии. Это убеждение коренилось в буквальном толковании библейского первенства евреев, которое можно найти в трудах Томаса Брайтмана. Это означало, что если евреи пользовались особой благосклонностью Бога, то англичане должны прислушиваться к их просьбам о помощи. К этим филосемитским деятелям, которые также верили в восстановление евреев в Святую Землю, относились Иеремия Берроуз, Питер Булкели (чей отец произнес похоронную проповедь Брайтмана), Джон Фенвике и Джон Коттон.

The toleration of Jews was largely borne by the hope of converting them to Christianity. Leonard Busher was one of the first to call for the readmission of the Jews to England and the toleration of their faith in 1616. Lawyer and MP, Henry Finch and the scholar Joseph Mede both wrote of the benefits of the conversion of the Jews in the 1620s. The Scottish minister John Wemyss advocated readmitting Jews to Christian lands with a view to converting them in the 1630s. So, by the 1640s, the imminent conversion of the Jews was a widespread belief among Puritans. Indeed during that decade the Christians who were most liberal towards Jews are also those who were most committed to their conversion. A number of these ‘admissionists’ were close to Cromwell, including John Sadler, John Dury, and Hugh Peter. Other notable readmissionists include exiled Royalist cleric Thomas Barlow and the Dissenter Henry Jessey. The Fifth Monarchy Men were another example of Puritan millenarians who saw the readmission of the Jews as hastening the kingdom of Christ. The exiled Royalist Sir Edward Nicholas is one of the few admissionists who did not seem interested in conversion. By contrast, the anti admissionists were often animated by the belief that it would be difficult or impossible to convert the Jews. William Prynne’s anti Semitic pamphlet A Short Demurrer, which was printed on the eve of the Whitehall Conference, and the pamphlet Anglo Judaeus or The History of the Jews Whilst Here in England by W. H. both doubt that the Jews would be converted once in England. Many millenarians at the time emphasised the chosen role of England in God’s plan, and this was often accompanied by the identification the Jews as the true Israel of the Bible. Indeed, they saw the Jews as a superior group, sharing some characteristics with the chosen nation of England. This belief was rooted in the literal interpretation of the Biblical primacy of the Jews found in the writings of Thomas Brightman. This meant that if the Jews were specially favoured by God, the English must listen to their appeals for help. These philo semitic figures, who also believed in the restoration of the Jews to the Holy Land, included Jeremiah Burroughs, Peter Bulkeley (whose father had given Brightman’s funeral sermon), John Fenwicke, and John Cotton.

1649 - 1654: Первые шаги к переселению

Первоначальное ходатайство о повторном приеме было подано Йоганной и Эбенезером Картрайтами, двумя английскими баптистами, проживающими в Амстердаме, в Военный совет Томаса Фэрфакса в январе 1649 года. В своей петиции они просили не только разрешить евреям жить в Англии, но и выразили желание, чтобы евреи "познали Эммануила" и были перевезены в "землю, обещанную их праотцам". Это можно рассматривать как квинтэссенцию иудеоцентрических тенденций пуританской мысли, которые развивались в течение предыдущего столетия со времен Джона Бэйла (1495–1563). Однако петиция была отправлена за день до учреждения высшего суда для суда над Карлом I, поэтому в последовавшей неразберихе Картрайты так и не получили ответа. В следующем году амстердамский раввин и дипломат Менассе бен Израиль написал в своей книге "Надежда Израиля" о необходимости "рассеяния евреев до концов земли" (Даниил 12:7) прежде, чем они смогут быть искуплены. Книга была первоначально опубликована на голландском и латинском языках в 1650 году, а затем на английском (посвященная Парламенту и Совету Государства) в 1652 году. В 1651 году бен Израиль встретился с Оливером Сент-Джоном и его посланниками в их миссии по заключению англо-голландского союза. Англичане были впечатлены его образованностью и манерами и посоветовали ему официально подать прошение о повторном приеме евреев в Англию. В 1653 году, по предложению Оливера Сент-Джона, Кромвель издал официальную директиву, разрешающую "Менассе бен Израилю, раввину еврейской нации, пользующемуся уважением за свою образованность и доброе отношение к государству, прибыть из Амстердама в эти края". Опасаясь местного антианглийского настроения вскоре после войны, бен Израиль отклонил приглашение. Но к середине десятилетия Кромвель прислушивался к советам торговца-марана Симона де Касереса. По предложению де Касереса Кромвель отправил врача-марана Авраама де Меркадо и его сына Рафаэля на Барбадос (который несколько лет назад уже начал принимать евреев, спасавшихся от португальского завоевания голландской Бразилии), где он исследовал возможность поселения евреев на Ямайке. Там им предлагались полные гражданские права и даже земельные наделы. Существуют различные мнения относительно взглядов Оливера Кромвеля на повторный прием евреев. Отмечается, что он разделял многие из тех же надежд относительно возвращения и обращения евреев, что и милленаристы. Пол Райко, впоследствии посол в порту Смирны, вспоминал о конференции в Уайтхолле: "Когда все собрались, он (Кромвель) приказал евреям высказаться самим. Затем он обратился к духовенству, которое сильно нападало на евреев, называя их жестоким и проклятым народом. Кромвель в своем ответе духовенству назвал их "людьми Божьими" и пожелал узнать, не считают ли они, что евреи однажды будут призваны в Церковь? Затем он спросил, не является ли долгом каждого христианина всеми силами способствовать этой благой цели? Разве не наш долг поощрять их к поселению там, где их можно научить истине?" Также отмечается, что Кромвель придерживался более практичных убеждений. Кромвель считал, что евреев можно использовать как квалифицированных поставщиков иностранной разведки (что помогло бы его территориальным амбициям). Кроме того, терпимость к протестантским сектам имела политический смысл для Кромвеля, поскольку предотвращала беспорядки и способствовала гармонии. Он оправдывал повторный прием евреев, используя тот же терпимый подход, а также полагая, что это улучшит торговлю (он видел евреев как важную часть финансового успеха Амстердама). Конкуренция с голландцами за торговлю и все более протекционистская торговая политика, приведшая к принятию Навигационного акта в октябре 1651 года, заставила Оливера Кромвеля стремиться привлечь богатых евреев из Амстердама в Лондон, чтобы они могли перенести свои важные торговые интересы с испанских владений из Нидерландов в Англию. Миссия Оливера Сент-Джона в Амстердам, хотя и не смогла создать коалицию между английскими и голландскими коммерческими интересами в качестве альтернативы Навигационному акту, вела переговоры с Менассе бен Израилем и амстердамской общиной. Менассе был выдан пропуск для въезда в Англию, но он не смог воспользоваться им из-за Первой англо-голландской войны, которая длилась с 1652 по 1654 год.

The original petition for readmission was submitted by Johanna and Ebenezer Cartwright, two English baptists living in Amsterdam, to Thomas Fairfax’s Council of War in January 1649. As well as asking that Jews be allowed to live in England, their petition also expressed the wish that the Jews "shall come to know the Emanuell" and that they be transported to the "Land promised to their fore fathers". It can be seen as a distillation of the Judeo centric trends of Puritan thought that had developed over the previous century since John Bale (1495–1563). However, the petition was sent the day before the high court was established to try Charles I, so in the ensuing turmoil the Cartwrights never received an answer. The following year Amsterdam based Rabbi and diplomat Menasseh Ben Israel wrote in his book Hope of Israel of the necessity of the Jews being "spread out to the ends of the earth" (Daniel 12:7) before they could be redeemed. The book was originally published in Dutch and Latin in 1650, and then in English (dedicated to Parliament and the Council of State) in 1652. In 1651 Ben Israel met Oliver St John and his envoys on their mission to secure an Anglo Dutch coalition. The English were impressed by learning and manner, and advised him to formally apply for Jewish readmission to England. In 1653, at Oliver St John’s suggestion, Cromwell issued an official directive to authorise, "Menasseh ben Israel, a rabbi of the Jewish nation, well respected for his learning and good affection to the State, to come from Amsterdam to these parts." Fearing local anti English opinion so soon after war, ben Israel turned down the invitation. But by the middle of the decade, Cromwell was taking advice from Marrano trader Simon de Caceres. At de Caceres suggestion, Cromwell dispatched Marrano physician Abraham de Mercado and his son Raphael to Barbados (which a few years previously had already started admitting Jews escaping from the Portuguese reconquest of Dutch Brazil), where he explored the possibility of Jews setting in Jamaica. There they would be offered full civil rights and even land grants. There is some difference of opinion as to Oliver Cromwell’s opinions regarding the readmission of the Jews. It has been pointed out that he held many of the same hopes regarding the readmission and conversion of the Jews as the millenarians. Paul Rycaut, later ambassador to the port of Smyrna recalled the Whitehall Conference, "When they all met, he (Cromwell) ordered the Jews to speak for themselves. After that he turned to the clergy, who inveigled much against the Jews as a cruel and cursed people. Cromwell in his answer to the Clergy called them ‘Men of God’ and desired to be informed by the whether it was not their opinion that the Jews were one day to be called into the Church? He then desired to know whether it was not every Christian man’s duty to forward that good end all he could? was it not then our duty to encourage them to settle ere where they could be taught the thuth [sic]" It has also been pointed out that Cromwell held more practical beliefs. Cromwell believed that Jews could be used as skilled purveyors of foreign intelligence (which would assist his territorial ambitions). Further, toleration of Protestant sects made political sense for Cromwell as it prevented disorder and promoted harmony. He justified the readmission of the Jews using this same tolerant approach, as well as believing that it would improve trade (he saw the Jews as an important part of Amsterdam’s financial success). Competition with the Dutch for trade and the increasingly protectionist commercial policy that led to the Navigation Act in October 1651 made Oliver Cromwell want to attract the rich Jews of Amsterdam to London so that they might transfer their important trade interests with the Spanish Main from the Netherlands to England. The mission of Oliver St John to Amsterdam, though failing to establish a coalition between English and Dutch commercial interests as an alternative to the Navigation Act, had negotiated with Menasseh Ben Israel and the Amsterdam community. A pass was granted to Menasseh to enter England, but he was unable to use it because of the First Anglo Dutch War, which lasted from 1652 to 1654.

1655 и 1656: Неформальное переселение достигнуто

В 1655 и 1656 годах должно было стать решающим в истории повторного заселения евреев в Англии. Первым из этих событий стал визит Менассе бен Израиля, а вторым – дело маранского торговца Антонио Родригеса Роблеса.

Просьба Менаше Бен Израиля

Сын Менаше бен Исраэля, Самуил, прибыл в Англию в сопровождении торговца Давида Дормидо в 1653 году для изучения возможности возвращения евреев в страну. В мае 1655 года его отправили обратно в Амстердам, чтобы убедить отца нанести визит в Англию. Раввин прибыл в Англию в сентябре 1655 года вместе с тремя другими местными раввинами и был принят Кромвелем как гость. Вскоре после этого, в начале декабря, в Уайтхолле была созвана национальная конференция с участием наиболее авторитетных юристов, священнослужителей и купцов страны. Юристы не высказали возражений против проживания евреев в Англии, однако как священнослужители, так и купцы выступали против их повторного принятия, что побудило Кромвеля прервать обсуждение, чтобы избежать неблагоприятного решения. Тем не менее, очевидно, что в официальной политике произошли некоторые изменения, поскольку 14 декабря диарист Джон Эвелин записал в своем дневнике: "Теперь евреям было разрешено [вернуться]". Бен Исраэль оставался в Англии до сентября 1657 года, за это время он встречался и общался со многими влиятельными людьми. Хотя ему не удалось добиться юридического решения о возвращении евреев, его присутствие произвело на видных англичан благоприятное впечатление об образованности и добродетельности евреев.

Дело Роблз

В начале следующего года (1656 г.) вопрос приобрел практическое значение в связи с объявлением войны против Испании, что привело к аресту Антонио Родригеса Роблеса, одного из числа иберийских новохристиан, торговавших между Лондоном и Канарскими островами. Роблес просил о возврате изъятого имущества, ссылаясь на то, что он принадлежит «еврейскому народу», а не Испании. Одновременно шесть видных членов общины новохристиан обратились к Кромвелю с просьбой разрешить им собираться для богослужений и приобрести место для захоронений. Хотя формального разрешения не было получено, очевидно, были даны некоторые заверения, поскольку летом Менаше попросил прислать свиток Торы из Амстердама, а осенью Моисей Атия переехал из Гамбурга, чтобы стать религиозным учителем. К декабрю 1656 года они арендовали дом для использования в качестве синагоги, и в январе 1657 года начались службы. В феврале 1657 года новая община, представленная Антонио Фернандесом Карвахалем и Симоном де Касересом, приобрела землю недалеко от Майл-Энда для строительства синагоги. Историк Тодд Энделман отмечает, что эта деятельность вряд ли могла бы произойти без разрешения Кромвеля на жизнь как исповедующих иудаизм. Неформальный характер переселения также означал, что силы, выступавшие против него, не имели конкретной цели и не смогли объединиться в какую-либо значимую оппозицию. Более того, в дальнейшем это означало отсутствие ограничительных законов, которые следовало бы отменить, когда евреи потребовали более полных гражданских прав. К концу десятилетия число еврейских семей возросло до тридцати пяти. В 1657 году Соломон Дормидо, племянник Менаше Бен Израиля, был принят на Королевскую биржу в качестве лицензированного брокера Лондонского Сити, без принесения обычной присяги, включающей признание веры в христианство (когда он был, наконец, приведен к присяге в 1668 году, присяга была изменена специально для него). Этот подход к решению вопроса имел преимущество в том, что не вызывал сильных антисемитских настроений, и также позволил Карлу II, после его реставрации в 1660 году, избежать принятия каких-либо мер по прошению лондонских купцов об отмене концессии Кромвеля. Во время своего изгнания он получил помощь от нескольких евреев, симпатизировавших роялистам, таких как Андреа Мендес да Коста (камергер Екатерины Браганской, супруги Карла II), Антонио Мендес (брат-врач Андреа, который вылечил Екатерину от рожистого воспаления, когда она находилась в Португалии) и Августин Корнель Чакон. В 1664 году граф Беркшир и Пол Рикаут предприняли еще одну попытку изгнания евреев, но король и Совет уверили последних в сохранении прежних благосклонностей. Аналогичные апелляции к предрассудкам были сделаны в 1673 году, когда евреев, собравшихся на Дьюкс-Плейс для проведения религиозной службы, обвинили в организации беспорядков, а в 1685 году, когда тридцать семь человек были арестованы на Королевской бирже; однако в обоих случаях разбирательство было прекращено по указанию Тайного совета. Правовой статус евреев оставался весьма неопределенным, поскольку генеральный прокурор заявил, что они проживают в Англии лишь на основании подразумеваемой лицензии. Фактически, большинство из них по-прежнему оставались иностранцами и подвергались всем ограничениям, связанным с этим статусом.

Early in the following year (1656), the question came to a practical issue through the declaration of war against Spain, which resulted in the arrest of Antonio Rodrigues Robles, one of the community of Iberian New Christians who traded between London and the Canary Islands. Robles petitioned for the return of his seized property on account of his being ‘of the Hebrew nation’ rather than Spanish. At the same time six leading members of the New Christian community petitioned Cromwell for permission to gather to worship and acquire a burial ground. Although no formal permission was granted, some assurances must have been given because in the summer Menasseh asked for the Torah scroll to be sent over from Amsterdam, and in the autumn Moses Athias moved from Hamburg to act as religious preceptor. By December 1656 they had rented a house for use as a synagogue, and services began in January of 1657. In February of 1657 the new community, represented by Antonio Fernandez Carvajal and Simon de Caceres, acquired land near Mile End for use as a Synagogue. Historian Todd Endelman makes the point that it is unlikely this activity could have happened without Cromwell’s permission that they could live as professing Jews. The informal nature of the resettlement also meant the forces ranged against it had no target and never united to form any significant opposition. Further, at a later date it meant there were no restrictive laws to repeal when Jews wanted fuller citizenship rights. By the end of the decade the number of Jewish families had risen to thirty five. In 1657 Solomon Dormido, a nephew of Menasseh Ben Israel, was admitted to the Royal Exchange as a duly licensed broker of the City of London, without taking the usual oath involving a statement of faith in Christianity (when he was finally sworn in in 1668, the oath was changed for him). This method of debate had the advantage of not raising anti Semitic feelings too strongly; and it likewise enabled Charles II, on his Restoration in 1660, to avoid taking any action on the petition of the merchants of London asking him to revoke Cromwell's concession. He had been assisted during his exile by several Jews of royalist sympathies, such as Andrea Mendes da Costa (Chamberlain of Catherine of Braganza, wife of Charles II), Antonio Mendes (the physician brother of Andrea, who had cured Catherine of erysipelas while in Portugal) and Augustine Coronel Chacon. In 1664 a further attempt was made by the Earl of Berkshire and Paul Ricaut to bring about the expulsion of the Jews, but the King in Council assured the latter of the continuance of former favour. Similar appeals to prejudice were made in 1673, when Jews, for meeting in Duke's Place for a religious service, were indicted on a charge of rioting, and in 1685, when thirty seven were arrested on the Royal Exchange; but the proceedings in both cases were put a stop to by direction of the Privy Council. The status of the Jews was still very indeterminate, with the Attorney General declaring that they resided in England only under an implied licence. As a matter of fact, the majority of them were still legally aliens and liable to all the disabilities that condition carried with it.

Помощь от и для евреев за рубежом

Сообщается, что Вильгельму III в его восхождении на английский престол помог заем в размере 2 000 000 гильденов от Франсиско Лопеса Суассо (1614–1685) (из известной семьи Лопес Суассо), позднее получившего от Карла II Испанского титул первого барона д’Авернас-ле-Грас. Вильгельм не вмешивался, когда в 1689 году некоторые из ведущих еврейских торговцев Лондона были вынуждены платить пошлину, взимаемую с товаров иностранцев, но отклонил петицию из Ямайки о высылке евреев. Правление Вильгельма укрепило связь между преимущественно сефардскими общинами Лондона и Амстердама, что способствовало переносу европейского финансового центра из голландской столицы в английскую. В этот период прибыла небольшая немецкая ашкеназская община и основала свою синагогу в 1692 году, однако она не имела существенного значения в торговле и не играла роли во взаимоотношениях между устоявшейся еврейской общиной и правительством. Одним из раввинов был Соломон Айллон. В начале XVIII века еврейская община Лондона состояла из представителей главных еврейских финансистов Северной Европы, включая семьи Мендес да Коста, Абудиенте (позже известные как Гидеон и Эрдли), Сальвадор, Лопес, Фонсека и Сейхас. Польза этих видных еврейских купцов и финансистов была общепризнана. Марлборо особенно часто пользовался услугами сэра Соломона де Медина и даже был публично обвинен в получении от него ежегодного содержания. По оценкам, первые купцы, вернувшиеся в страну, привезли с собой капитал в размере 1 500 000 фунтов стерлингов, который, как предполагается, к середине XVIII века увеличился до 5 000 000 фунтов стерлингов. Уже в 1723 году парламентский акт разрешил евреям, владеющим землей, исключать слова "на истинной христианской вере" при регистрации прав собственности. Аналогичное разрешение было предоставлено лишь однажды, в Акте о поселениях 1740 года, который позволял евреям, прожившим или планирующим прожить в Британской Америке не менее семи лет, получить британское подданство. Вскоре после этого аналогичный законопроект был внесен в ирландский парламент, где он был одобрен Палатой общин в 1745 и 1746 годах, но отклонен Палатой лордов в 1747 году и окончательно отклонен. Тем временем, во время восстания якобитов в 1745 году евреи проявили особую лояльность правительству. Их главный финансист, Самсон Гидеон, укрепил фондовый рынок, и несколько молодых людей добровольно вступили в корпус, созданный для защиты Лондона.

William III is reported to have been assisted in his ascent to the English throne by a loan of 2,000,000 guilders from Francisco Lopes Suasso (1614–1685) (of the well known Lopes Suasso family), later made first Baron d'Avernas le Gras by Charles II of Spain. William did not interfere when in 1689 some of the chief Jewish merchants of London were forced to pay the duty levied on the goods of aliens, but he refused a petition from Jamaica to expel the Jews. William's reign brought about a closer connection between the predominantly Sephardic communities of London and Amsterdam; this aided in the transfer of the European finance centre from the Dutch capital to the English capital. Over this time a small German Ashkenazi community had arrived and established their own synagogue in 1692, but they were of little mercantile consequence, and did not figure in the relations between the established Jewish community and the government. One of the rabbi was Solomon Ayllon. Early in the eighteenth century the Jewish community of London comprised representatives of the chief Jewish financiers in northern Europe; these included the Mendez da Costa, Abudiente (later known as Gideon and Eardley), Salvador, Lopez, Fonseca, and Seixas families. The utility of these prominent Jewish merchants and financiers was widely recognised. Marlborough in particular made great use of the services of Sir Solomon de Medina, and indeed was publicly charged with taking an annual subvention from him. The early merchants of the resettlement are estimated to have brought with them a capital of £1,500,000 into the country; this amount is estimated to have increased to £5,000,000 by the middle of the 18th century. As early as 1723 an act of Parliament allowed Jews holding land to omit the words "on the true faith of a Christian", when registering their title. Only once more would this allowance be made in the passage of the Plantation Act 1740, but more significantly the act allowed Jews who had or would have resided in British America for seven years to become naturalised British subjects. Shortly afterwards a similar bill was introduced into the Irish Parliament, where it passed the Commons in 1745 and 1746, but failed to pass the Lords in 1747; it was ultimately dropped. Meanwhile, during the Jacobite rising of 1745 the Jews had shown particular loyalty to the government. Their chief financier, Samson Gideon, had strengthened the stock market, and several of the younger members had volunteered in the corps raised to defend London.

В популярной культуре

Встреча Менассима Бен Израиля и Оливера Кромвеля была запечатлена на картине Соломона Александра Харта в 1873 году и приобретена сэром Фрэнсисом Голдсмидом. Историческая личность Менассима Бен Израиля и принятие сефардских евреев из Нидерландов в Англию находят отражение в романе Рейчел Кадиш "The Weight of Ink" (Бостон: Houghton Mifflin Harcourt, 2017).